Помоги проекту - поделись книгой:
Перечень политических трактатов открыл «Труд девяноста дней», написанный в защиту Михаила Чезенского, обвиненного Иоанном XXII в ереси. Затем последовали другие сочинения, в том числе и главный политический трактат «Диалог», сразу вошедший в широкое обращение. Философ подверг решительному осуждению главенство папы и всю структуру католической церкви. Согласно Оккаму, между церковью апостольских времен и римской католической церковью существует огромное различие. Первая создавалась из всех верующих во Христа, вторая же ограничилась рамками римской иерархии. Моральный и духовный диктат римской церкви вступил в явное противоречие со Священным Писанием. Духовенство не имеет права отпускать грехи, это дозволено только Богу, а отлучение от церкви может осуществлять только общий собор. Настоящий глава церкви – сам Христос. Ни один священник не может исполнять каких-либо светских функций.
В 1340–1342 гг. Оккам написал один из наиболее острых политических трактатов «Восемь вопросов о папской власти», особенно популярный в 1380–1440 гг. – в период, известный в истории церкви как «Великий раскол». В этом трактате философ снова осуждал диктат церкви, требовал ее подчинения светской власти и демократизации всех церковных институтов. Вместе с тем, Оккам не переставал работать и над философскими сочинениями. В Мюнхене были написаны окончательная редакция «Свода всей логики», «Философия природы», «Толкование “Физики” Аристотеля» и ряд более мелких философских работ.
Номинализм Оккама практически разделил теологию и философию, веру и науку, разорвал связь, которая столетиями укреплялась и развивалась схоластическим учением. Две области становятся самостоятельными, и общим для них является принцип двух истин. Наука и вера, теология и философия, по убеждению мыслителя, развиваются по своим собственным законам, что может служить фундаментом новой культуры.
Говоря о вкладе Оккама в европейскую философию, нельзя не упомянуть о разработанном им принципе, получившем название «Бритвы Оккама», или «Принципа бережливости». И хотя этому положению уже больше 600 лет, наука до сих пор использует его в качестве основополагающего при любых исследованиях. Суть принципа выражена одной лаконичной и точной фразой: «Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости», или «Бесполезно делать посредством многого то, что может быть сделано посредством меньшего». Это означает, что в любых исследованиях или умозаключениях следует обходиться минимумом того, чем располагает исследователь, и не привносить в исследуемый материал дополнительные (бесполезные) сущности.
История не сохранила ни одного достоверного свидетельства о личной жизни Оккама. Конечно, для него имел силу обет безбрачия и аскетического отношения к женскому полу. Однако этот философ-бунтарь столько раз за свою жизнь нарушал папские предписания, что мог свободно пренебречь и собственной аскезой. Во всяком случае, в теоретических изысканиях он не был согласен с мнением Фомы Аквинского, который не видел в семейной жизни ничего хорошего. Для более демократического образа мыслей Оккама скорее характерна настойчивость в пропаганде уравнивания прав женщины и мужчины, по крайней мере в выполнении культовых обрядов.
Точная дата смерти Уильяма Оккама тоже не установлена четко. Предположительно он умер от чумы в Мюнхене в апреле 1349 г. Он ушел из жизни, так и не примирившись ни с церковью, ни с верховенством папской власти, оставшись до конца верным своим взглядам, не допускавшим внесения иных «сущностей» в его разум и волю.
Соединяя веру с разумом
Николай Кузанский
(1401 г. – 1464 г.)
Среди выдающихся творческих личностей эпохи Возрождения Николай Кузанский занимает одно из почетных мест. Его духовное наследие настолько богато и всеобъемлюще, что философы до сих пор продолжают осмысливать и толковать многие положения немецкого мыслителя.
Священнослужитель, прошедший все ступени церковной карьеры; мыслитель, открывавший философские истины; религиозный проповедник; ученый, определивший пути естествознания; остроумный критик схоластики – таков далеко не полный перечень интересов и занятий Николая Кузанского.
Николай родился в селении Куза в Южной Германии в 1401 г. Точные сведения о его детстве не сохранились. Известно только, что отец философа, будучи простым рыбаком и виноградарем, не мог дать сыну хорошего образования, и поэтому Николаю пришлось с отроческих лет самому пробивать дорогу в жизни. В 14 лет он ушел из дома и вскоре нашел пристанище у графа Теодорика фон Мандершайда, который впоследствии покровительствовал Кузанцу и способствовал его церковной карьере. На первых порах граф отдал способного юношу в школу «братьев общей жизни» в голландском городе Девентере (позже эту же школу закончил другой великий гуманист Эразм Роттердамский). Это учебное заведение отличалось довольно высоким уровнем преподавания. В нем обучали «семи свободным искусствам», учащиеся изучали латынь и греческий язык, комментировали теологические и философские книги. Словом, по окончании школы Николай был достаточно подготовлен для продолжения образования и уже в Германии без особого труда поступил в Гейдельбергский университет. Основное внимание 16-летний студент сосредоточил на философии и богословии. С этой целью, оставив Гейдельберг, он приехал в Падую, крупнейший в XV в. центр образования и культуры, где поступил в школу церковного права. Именно в Падуе началось увлечение Николая естествознанием, математикой, медициной, географией, классической литературой и философией. В 1423 г. молодой выпускник получил звание доктора канонического права, а через год побывал в Риме, где познакомился с известным итальянским правоведом и гуманистом Поджо Браччолини, бывшим в то время канцлером Римской сеньории.
Вернувшись на родину, Кузанец решил целиком посвятить себя богословской деятельности. В течение года он изучал богословие в Кельне и, получив сан священника, в 1426 г. поступил секретарем к папскому легату в Германии кардиналу Орсини. А через некоторое время был назначен настоятелем церкви Св. Флорина в Кобленце. Благодаря содействию друзей Николай вскоре поступил на службу в папскую курию. Тут он проявил немалую энергию в деле объединения западной и восточной христианской церквей перед угрозой турецкого нашествия.
Познакомившись в Константинополе с греческими рукописями, близко сойдясь с неоплатониками Плифоном и Виссарионом, Кузанский пришел к мысли о необходимости изменить некоторые из своих философских взглядов. Тогда же у него родилась одна из наиболее плодотворных идей, определившая мировоззрение Кузанского как философа, – идея совпадения противоположностей. Толчком к ее возникновению послужило желание обосновать политику объединения всех верующих ради прекращения войн и раздоров. Но оказалось, что такая идея несла в себе более глубокий смысл. Так, в 1440 г. появилась первая философская книга Николая Кузанского «Об ученом незнании». В ней содержались основные положения учения мыслителя: идея взаимосвязи всех природных явлений, совпадение противоположностей, гипотеза о бесконечности Вселенной и о человеке как микрокосме.
В те же 40-е годы вышло еще несколько сочинений философа – трактаты «О сокрытом Боге», «Об искании Бога», «О даре Отца светов», «О происхождении». В этих трудах получила развитие пантеистическая идея, выраженная в форме мистического единения человека с Богом, обожествления человека в процессе познания Бога.
В 1448 г. Кузанский получил звание кардинала, что, впрочем, мало повлияло на философское мировоззрение ученого-богослова. Более того, Николай продолжал отстаивать свои смелые положения в споре с ортодоксами и схоластами. Один из них, гейдельбергский богослов Иоганн Венк, в своем сочинении «Невежественная ученость» прямо возмущался теорией Кузанца, восклицая с негодованием: «Не знаю, видел ли я в свои дни писателя более пагубного». В ответ Кузанец в 1449 г. опубликовал «Апологию ученого незнания», в которой, защищаясь от нападок ортодоксального католика, доказывал согласованность основных идей книги «Об ученом незнании» с положениями церковных авторитетов. И все же последующие работы мыслитель писал уже с большей осторожностью, хотя под благопристойной формой он в этих сочинениях проводил те же мысли, что и в первом философском труде.
В новых работах, написанных в 50-е и 60-е годы, Кузанский выступил провозвестником приближающейся эпохи господства науки. Его заслуги в этой области неоспоримы. Николай первым составил географическую карту Европы, предложил реформу юлианского календаря (была проведена полтора века спустя), исследовал проблемы квадратуры круга и исчисления бесконечно малых величин.
Кузанскому принадлежит огромная роль в развитии космологии – науки о Вселенной как о едином целом. Его знаменитое положение «Вселенная есть сфера, центр которой всюду, а окружность нигде» явно подрывало прежнее, казавшееся незыблемым учение о геоцентрической системе мира. Космология Николая стала той плодотворной частью его учения, в которой философ намного опередил современников.
По Кузанскому, вечно движущаяся Вселенная не имеет ни центра, ни окружности, ни верха, ни низа; она однородна, в разных частях ее господствуют одинаковые законы. Любой элемент равно близок и далек от Бога, любая часть Вселенной равноценна. И Земля с этой точки зрения оказывается не хуже «благородных» небесных светил: «Земля есть благородная звезда, она имеет такую же природу и даже светится так же, как Солнце». В сближении небесного и земного ученый заходит так далеко, что воскрешает идею античных материалистов о возможности жизни и жителей в других мирах; ни одна из звездных областей, по его мнению, не лишена обитателей. Признавая факт движения Солнца, а также бесконечность Вселенной, Кузанский обнаружил большее приближение к объективной истине, нежели Коперник, который, «сдвинув Землю, остановил Солнце», не сумев вырваться за пределы «неподвижной» небесной сферы. Большое влияние космологические идеи Кузанского оказали на Джордано Бруно, который соединил их с гелиоцентрической теорией Коперника.
Что же касается человека, по мнению философа, то он как микрокосм отражает Вселенную подобно зеркалу, являясь в то же время существом творческим и независимым. В трактате «Игра в шар» Николай назвал дух человека «царственным и властительным, обладающим свободной силой». С другой стороны, и Вселенная отражается в любой своей части, в том числе и в человеке. Именно в нем как в высшем звене природы мир достигает полного совершенства.
Как никто иной в XV в., Кузанский пытался проникнуть в суть бытия, найти истину, которая могла бы возвысить разум. Он считал, что познание глубинной основы видимого мира раскрыло бы сущность каждой вещи. «Бог есть точность любой данной вещи, – писал философ. – Поэтому если бы мы обладали точным знанием об одной вещи, то по необходимости обладали бы знанием обо всех вещах». Именно к познанию этой бесконечной сущности, согласно Кузанскому, должен стремиться человек.
В 1450 г. Николай получил новое назначение, став епископом г. Бриксена и одновременно папским легатом в Германии. Он инспектировал монастыри, путешествовал по Священной Римской империи, занимался научными и религиозными изысканиями. В 1453 г. он написал книгу «О согласии веры», в которой проводил смелую для своего времени мысль о том, что «религия всех разумных людей едина и она предполагается во всем различии обрядов». Исходя из этого положения, Кузанский предлагал всем верующим объединиться и прекратить религиозные войны. Вопреки догматизму многих тогдашних христианских теологов папский легат в одном из последних сочинений «Опровержение Корана» ясно указывал на связь ислама и христианства. На фоне драматических событий начала XXI в. эта мысль звучит особенно актуально. Можно только поражаться, как за 550 лет до нынешних событий немецкий богослов сумел предвосхитить проблему, которая сегодня грозит катастрофой всему человечеству.
В 1458 г. Кузанский возвратился в Рим, где уже в качестве викария продолжил реформы католической церкви. Умер философ в Италии, в г. Тоди в 1464 г.
На протяжении последующих трех веков Николай Кузанский был почти забыт. И только в XIX в. Гете, Шеллинг и Шлегель как бы заново открыли миру немецкого философа и богослова, представив читателю его творчество во всей философской глубине и провидческой ясности.
Никколо Макиавелли
(1469 г. – 1527 г.)
Итальянский мыслитель Никколо Макиавелли был первым, кто осмыслил роль и значение политики, исходя из философского понимания этой деятельности. Современник Леонардо да Винчи, друг Микеланджело, государственный деятель, историк и поэт, Макиавелли аргументированно обосновал принципы сильного государства, способного политически объединить все соперничающие силы и группировки. Влияние его идей оказалось настолько сильным, что они до сих пор служат своеобразным «политическим барометром», по которому сверяют свою деятельность политики и общественные деятели самых различных стран.
Никколо Макиавелли родился 3 мая 1469 г. в обедневшей, но благородной семье практикующего юриста Бернардо Макиавелли и его жены донны Бартоломеа. Несмотря на скромный образ жизни, родители Никколо были людьми весьма образованными. У отца имелась неплохая библиотека, а набожная мать сочиняла гимны и канцоны, исполнявшиеся в церковном хоре.
В семилетнем возрасте Никколо поступил в грамматическую школу, а через год продолжил образование уже в городской школе, где его любимым предметом было изучение латинских писателей и поэтов. Кроме того, любознательный школьник увлекался переводными текстами древнегреческих авторов, в числе которых были Геродот, Плутарх, Ксенофонт, Аристотель и Фукидид. И, конечно же, с юных лет стали настольными книги Петрарки и Данте, многие отрывки из которых Никколо заучивал наизусть.
Небольшие доходы семьи не позволили юному гуманитарию получить университетское образование. Но, выросший в среде флорентийской интеллигенции, он достаточно много успел и прочитать, и осознать, чтобы научиться самостоятельному мышлению. Уже в юном возрасте мысли и положения древних историков Никколо воспринимал не только с точки зрения гуманитария-эрудита, но и как повод для политического анализа. Примечательно, что для молодого Макиавелли остались чуждыми как отвлеченные размышления флорентийских неоплатоников, так и схоластическая наука университетов. Зато он не только внимательно прочитал, но собственноручно тщательно переписал для себя выдающийся памятник античной философии – поэму Лукреция Кара «О природе вещей».
Свою официальную политическую деятельность Макиавелли начал в 1498 г., когда был избран на должность секретаря Второй канцелярии, а затем – секретаря Совета Десяти, являвшегося правительством молодой республики. Италия к тому времени вступила в некий переходный период. Уже был казнен монах-доминиканец Савонарола, поднявший восстание против католической церкви, изгнаны из Флоренции бывшие ее правители Медичи. Макиавелли пришелся как раз ко двору новым властям, поскольку был противником и Савонаролы, и Медичи. Конечно, в 29-летнем секретаре еще трудно было угадать крупного мыслителя и политика, но он уже успел завоевать авторитет как юрист и посланник с ответственной дипломатической миссией в Рим.
Получив высокий пост во флорентийской гражданской службе, Макиавелли в течение 14 лет выполнял множество важных политических и дипломатических поручений сеньории. Он принимал участие в посольствах в Риме, Франции, Германии, писал отчеты, докладные записки, рекомендации, в которых давал точную политическую оценку европейских событий. Доклады дипломата свидетельствовали о его незаурядной наблюдательности, аналитическом таланте в подходе к различным межгосударственным отношениям. Этот богатый опыт, наряду с изучением древних авторов, послужил хорошей основой позднейших трудов Макиавелли в области политической теории.
Вместе с тем ответственный государственный служащий отнюдь не стал чопорным чиновником и скучным моралистом. Макиавелли обладал живым, непосредственным характером, любил хорошую одежду, особенно заботился о наряде, когда представлял республику перед зарубежными королями, правительствами, Римским Папой и послами. Галантный и остроумный, Макиавелли был душой различных посольских приемов, и не только во время официальных встреч. Он сравнительно поздно женился – в 33 года, избрав супругой Мариетту Корсини, всегда был хорошим семьянином, уделял внимание шести родившимся у него детям, заботился об обеспечении своей, как он называл, «семейной команды».
В 1502 г. произошла встреча Макиавелли с человеком, который послужил затем прототипом его знаменитого «Государя», – герцогом Валентино Чезаре Борджиа. Жестокий, своевольный, не признающий никаких норм морали, Борджиа был, однако, воспринят Макиавелли как решительный и умный политик. Флорентийский секретарь отнюдь не идеализировал правителя, но внимательно присматривался к его методам подчинения и объединения разрозненных областей Италии. Не раз потом Макиавелли встречался с этим беспринципным, но смелым «рыцарем кинжала» и всякий раз пытался найти в нем черты государственного деятеля, которые могли бы дать материал для психологических обобщений.
Казалось, ничто не предвещало крах политической карьеры Макиавелли. Он был всегда на виду, его ценили, уважали, с ним считались высшие должностные лица Европы. Роковым для дипломата, как и для всей Флоренции, стал 1512 год. В результате падения республики к власти снова вернулись Медичи, и Макиавелли, как и многие другие государственные деятели, был арестован по подозрению в заговоре против семьи Медичи и заключен в тюрьму. Из нее Макиавелли освободился лишь благодаря закону об амнистии, объявленному в связи с избранием на папский престол Льва Х. Бывшему правительственному секретарю не разрешили жить во Флоренции, и он вынужден был уехать в свое имение. Попытки вернуться к активной политической деятельности не увенчались успехом; в итоге человек, вынашивающий планы спасения Италии от чужеземного владычества, вынужден был стать бессильным наблюдателем трагедии бывшей Флорентийской республики.
С другой стороны, появились время и возможность осмыслить происшедшие события и высказать собственные взгляды на государственное устройство, историю, политику и религию, человеческие судьбы. На протяжении 14 лет Макиавелли написал несколько книг, из которых наиболее известными стали «Рассуждения о первых десяти книгах Тита Ливия», «Искусство войны», «История Флоренции», талантливая пьеса «Мандрагора» и конечно же прославленный «Государь» – трактат, написанный ярким, образным языком.
Главное место в философии Макиавелли занимает идея постоянного «коловращения» как результат влияния «фортуны» (судьбы, счастья), имеющего божественный характер. Но люди могут использовать фортуну и достичь успеха, что зависит от многих обстоятельств, в том числе и от стремлений человека: «Фортуна распоряжается половиной наших поступков, но управлять другой половиной она предоставляет нам самим». Поскольку фортуна позволяет человеку достигать лишь немногого, а желания человека ненасытны, то следствием оказывается постоянная духовная неудовлетворенность людей тем, чем они владеют. Именно это заставляет их хулить современность, хвалить прошлое и жадно стремиться к будущему даже тогда, когда у них нет для этого разумного основания.
По Макиавелли, лучше быть смелым, чем осторожным, но при этом деятельность должна направляться трезвым умом и волей, ориентируя личность на определенную цель, которая, естественно, должна быть высокой и благородной. Все это Макиавелли называет «вирту» – доблестью.
В полном соответствии с идеалами гуманизма философ попытался дать развернутую концепцию жизни человека. Но при этом он трезво считал, что человеком движет личный интерес, проявления которого очень разнообразны, в том числе и стремление сохранить свое имущество, состояние, собственность. Один из его афоризмов в «Государе» так и звучит: «Люди скорее всего простят смерть отца, чем потерю имущества».
Сочинение «Государь» можно считать первым в истории практическим сборником советов главе государства. Главная его мысль заключается в том, что если правитель хочет добиться успеха, он должен полагаться прежде всего на силу, хитрость и изворотливость. Но этого мало: необходимо заручиться поддержкой народа, поскольку иначе в опасной ситуации можно лишиться сторонников. Возможны и непопулярные меры, но ими следует пользоваться сразу, решительно, жестко, «чтобы не возвращаться к этому каждый день». Для успешного правления, – пишет далее Макиавелли, – государь должен окружить себя способными и лояльными министрами, однако следует всячески остерегаться льстецов, стараясь любыми путями от них избавляться».
Рассмотрел автор и такую дилемму: что для правителя лучше – быть любимым или внушать страх: «Ответ таков: государь должен быть и любим, и внушать страх, но… гораздо безопаснее последнее, если надо предпочесть одно из двух, поскольку любовь тянет за собой цепь обязательств, которую эгоистичные люди обрывают, даже если она служит их целям; но страх определяется боязнью наказания, которая не проходит никогда».
К этому Макиавелли добавлял, что «никакие законные основания никогда не повредят государю, который захотел выразить сожаление по поводу своих невыполненных обещаний, поскольку люди так просты и так готовы подчиниться насущной необходимости, что тот, кто обманывает, всегда найдет тех, кто позволит себя обмануть». В качестве общего вывода Макиавелли советует своему государю быть подозрительным по отношению к чужим обещаниям.
Закончив свои литературные труды, Макиавелли снова попытался вернуться к политической деятельности. Но лишь в 1526 г., когда возникла угроза порабощения Италии испанцами, власти вспомнили о бывшем секретаре Десяти, призвав его для организации обороны Флоренции. В дальнейшем Макиавелли попытался объединить усилия итальянских государств, чтобы избавить их от раздробленности и смуты, но и тут пережил полное крушение надежд. Восстановленная после изгнания Медичи республика отказалась от его услуг. Этого он уже пережить не смог: 21 июня 1527 г. Никколо Макиавелли скончался. Его похоронили в церкви Санта-Кроче, флорентийском пантеоне, рядом с могилами Микеланджело и Галилея.
Политические доктрины Никколо Макиавелли оказались необычайно живучими, породив даже такое понятие, как «макиавеллизм». Согласно этому понятию, правитель как общественный деятель должен руководствоваться моралью силы, но не религиозной моралью. Исходя из такого определения, мораль силы принималась за образец «циничности» и аморальности в политике. Отсюда и общеизвестная сентенция «цель оправдывает средства», приписываемая флорентийскому философу. Она была своеобразно воспринята многими диктаторами, среди которых не только Чезаре Борджиа, послуживший прообразом «государя», но и авторитарные личности, такие, как Наполеон, Муссолини, Гитлер и Сталин.
Однако в последние десятилетия появились несколько иные трактовки доктрины Макиавелли, более объективно оценивающие значение его творчества. К примеру, итальянский философ ХХ в. Антонио Грамши отвергал так называемый «макиавеллизм», сведенный лишь к принципу «цель оправдывает средства». По его мнению, этот принцип имеет более позднее, иезуитское происхождение, а сам Макиавелли никогда его не формулировал. Понимать его творчество необходимо не абстрактно, но в связи с расстановкой политических сил в Италии XIV–XV вв., учитывая потребность в централизации государственной власти во главе с абсолютным правителем. Жизнь и творчество Макиавелли свидетельствуют о том, что сам он предпочитал диктатуре республиканское правление, но в силу военной слабости Италии хотел видеть во главе государства сильного лидера. Таким образом, перед нами предстает несколько иной образ мыслителя-идеалиста, патриота и выразителя гуманистических ценностей.
Очередное переосмысление идей Макиавелли свидетельствует о том, что его труд, вероятно, еще долго будет служить добротным учебным пособием для тех, кто стремится к власти или пытается осмыслить политику с философской точки зрения.
Дезидерий-Эразм из Роттердама (Эразм Роттердамский)
(1469 г. – 1536 г.)
В развитии гуманистического движения в Европе на рубеже XV–XVI вв. главная роль принадлежала двум выдающимся мыслителям – Томасу Мору и Эразму Роттердамскому. Писатель огромного трудолюбия, Эразм, по свидетельству современников, откладывал перо только на время короткого сна. Писал исключительно по-латыни, обильно снабжая текст лаконичными выражениями и афоризмами, изложенными на греческом языке. До сих пор филологи считают Эразма непревзойденным латинистом эпохи Возрождения, ибо он не просто возвратился к языку римского «золотого века», а придал ему черты, сближавшие латынь с европейскими языками Нового времени.
Дезидерий-Эразм из Роттердама (настоящее имя Герхардт Герхардс), родившийся 28 ноября 1469 г., был незаконнорожденным сыном бедного приходского священника и его служанки. Детство Эразма трудно назвать счастливым: материальные лишения, сознание своей «неполноценности» накладывали гнетущий отпечаток на характер мальчика. Рос он застенчивым, нерешительным, крайне обидчивым и ранимым, что, возможно, и вынудило его по окончании школы при соборной церкви в Девентере вступить в монашеский орден. В монастыре не надо было заботиться о хлебе насущном, к тому же молодой Эразм, приобщившийся уже к античной культуре, видимо, надеялся, что в монастырской тиши он сможет продолжить занятия. В монастыре Стейн близ Гауды оказалась хорошая библиотека. Юный Эразм увлекся чтением классиков и древних христианских писателей, беседовал и переписывался с друзьями, сочинял стихи.
Однако, проведя в стенах монастыря около семи лет, молодой монах убедился, что в святой обители царят невежество и суеверие, а монашеские воззрения далеки от гуманистических идеалов. Благочестие сводилось к педантичному соблюдению церковных обрядов, а всевозможные строгие предписания никак не способствовали проявлению свободы духа. Поэтому когда в 1493 г. Эразму представилась возможность покинуть обитель, он с радостью ею воспользовался. Дело в том, что епископ соседней епархии Генрих Бергенский, готовясь к поездке в Рим, искал ученого секретаря, безупречно владевшего латынью. Выбор пал на Эразма, и он, получив разрешение от настоятеля монастыря и высшего церковного руководства епархии, отправился в поездку с епископом. Но и эта работа не привлекла молодого Эразма, поскольку у него не было времени предаваться любимому делу – чтению и филологическим изысканиям. Летом 1495 г. Эразм уговорил епископа отпустить его в Париж и уже осенью стал студентом богословия Парижской коллегии Монтегю – закрытого заведения монастырского типа.
Четыре года проучился Эразм в Париже, вынужденный существовать не столько на мизерную стипендию Генриха Бергенского, сколько на деньги, получаемые за частные уроки. Наконец нашелся меценат, увидевший в юноше талантливого литератора и эрудированного богослова, прекрасно владеющего латинской речью. Это был лорд Уильям Блаунт, который в мае 1499 г. взял Эразма с собой в Лондон. В столице Англии произошли две знаменательные встречи Эразма с гуманистами Джоном Колетом и будущим автором «Утопии» Томасом Мором. Джон Колет, испытавший большое влияние флорентийских платоников, создал в конце XV в. при Оксфордском университете кружок, где читались лекции по критическому толкованию евангельских текстов. В кружке сложилась программа так называемого христианского гуманизма, направленная против некоторых установлений католической церкви и даже рассчитанная на ее реформу. Лекции и сама программа оказали значительное воздействие и на Мора, и на Эразма. Томас Мор, в то время начинающий адвокат, стал самым близким другом Эразма, а Колет был подлинным кумиром обоих молодых писателей.
С конца 1490-х годов начались странствования Эразма по Европе. Помимо Англии и Франции, он побывал в Италии, Германии, Австрии и Швейцарии. И повсюду ему сопутствовала слава выдающегося ученого. С годами из трудолюбивого школяра он превратился в одного из самых культурных и образованных людей Европы. Классическая эрудиция Эразма была огромна. В течение многих лет он тщательно и любовно собирал драгоценные перлы античной мудрости, чтобы сделать их всеобщим достоянием. Так составился имевший огромную популярность сборник латинских и греческих пословиц, крылатых выражений, изречений и афоризмов «Адагии» («Пословицы»), снабженный остроумными комментариями. В 1500 г. этот сборник был опубликован в Париже, а при каждом последующем издании неизменно дополнялся новыми текстами. В последнем прижизненном издании 1536 г. их уже имелось более 4000.
В 1505–1506 гг. Эразм находился в Лондоне, где встречался со старыми друзьями и познакомился с архиепископом Кентерберийским Уильямом Уорхэмом. Затем последовало путешествие в Италию и снова возвращение в Лондон. По пути в Англию была задумана и, скорее всего, проработана в деталях знаменитая сатира «Похвала Глупости». Эразм был великим книжником, однако обширные знания о мире черпал не только из фолиантов, но и непосредственно из самой жизни. Многое дали ему странствия по Европе и беседы с выдающимися личностями. Эразм не желал оставаться бесстрастным наблюдателем человеческих заблуждений, посему его голос всегда звучал страстно и убедительно, а остроумие служило намеченной цели. Кстати, замысел знаменитой «Похвалы Глупости» созрел у Эразма во время переезда из Италии в Англию, а написана она была в гостеприимном доме Томаса Мора, причем всего за одну неделю.
Первопричину неустройства мира Эразм видел в человеческом неразумии, однако отверг зародившуюся в раннем Средневековье форму сатирико-дидактического поучения. Философ создал некий гротескный панегирик, следуя традиции Вергилия и Лукиана. Сама богиня Глупость по воле автора восходила на кафедру, чтобы прославить себя в диковинном панегирике. Обозрев обширное царство неразумия, она повсюду нашла своих почитателей. Тут и мнимые ученые, и неверные жены, лентяи и льстецы, астрологи и себялюбцы. Особенно резкой становится сатира Эразма, когда речь заходит о «сильных мира сего». С помощью богини Глупости он выводит на чистую воду высокомерных дворян, спесивых вельмож, жадных правителей, отнимающих у народа последние гроши. Достается от сатирика и священнослужителям. Пренебрегая простыми и понятными заветами Евангелия, князья католической церкви «соперничают с государями в пышности», а утопающие в роскоши римские папы ради защиты интересов церкви проливают христианскую кровь, благословляя мирян на религиозные войны. Не пощадил Эразм и официальное богословие, которое назвал «ядовитым растением». Высокопарные схоласты, цепляющиеся за теологические догмы, готовы любого, кто не согласен с их умозрением, объявить еретиком и поставить вне закона. Их проповеди – образец нелепости и безвкусицы; при помощи «вздорных выдумок» они стремятся подчинить смертных своей тирании.
Эразм хорошо знал, что с давних времен существовал разрыв между гуманистическим идеалом и реальной жизнью. Потому-то он так страстно желал, чтобы люди как можно меньше заблуждались, чтобы мудрость побеждала, а неразумие отступало. Однако философ вовсе не хотел, чтобы на смену старому религиозному фанатизму пришел фанатизм новый. Реформация, начавшаяся с 95 тезисов Мартина Лютера, не принесла человеку духовной свободы, а породила новый догматизм. Католическая церковь, используя неприятие Эразмом лютеровских тезисов, делала не одну попытку столкнуть двух великих мыслителей. Но Эразм остался верен своим христианским идеалам, предпочитая уклониться от травли, которой подвергся немецкий теолог и религиозный реформатор.
В 1521 г. Эразм переехал в Базель, где прожил в тишине и покое восемь лет. К этому времени он уже давно был признанным лидером европейского гуманизма, пользовался огромной известностью и влиянием. Император Священной Римской империи и испанский король Карл V, его соперник, французский король Франциск I, английский король Генрих VIII, некоторые из римских пап, не говоря уже о менее значительных политических деятелях, искали внимания и поддержки Эразма (а папа Павел III даже предлагал кардинальскую мантию).
По своему характеру Эразм был натурой тонкой, нежной, легко ранимой; испытывая постоянную потребность в дружбе и согласии, быстро сходился с самыми разными людьми. Он ненавидел самодовольство и самовлюбленность, считая этот порок источником всех бед. И хотя любил похвалу и одобрение в свой адрес, старался относиться к ним с присущей ему иронией. Тому пример – надпись Эразма над рисунком в одном из изданий «Похвалы Глупости», где он представлен сидящим за пюпитром над рукописью: «Ого, если Эразм сейчас еще так хорошо выглядит, он еще заведет себе жену!» Эразм от природы был слаб здоровьем, и потому он боялся болезней и всяческой заразы, считая, что бесстрашие в подобных случаях является признаком не мужественности, но тупости.
В апреле 1529 г. философ снова был вынужден отправиться в путешествие, на этот раз не по своей воле. После того как сторонники Реформации укрепили свое положение, ему стало небезопасно оставаться в «зоне влияния» своих религиозных оппонентов. Он поселился во Фрейбурге, находившемся в то время под влиянием католической церкви. И здесь, как, впрочем, и везде, Эразм много работал, завершив, в частности, знаменитый сборник «Разговоры запросто», предназначенный для молодежи. В нем писатель продолжил сатирическое описание нравов современного ему общества, стремясь в то же время наставить молодых читателей на верный жизненный путь. Далее последовали богословские сочинения, посвященные правильному, на взгляд Эразма, толкованию Евангелия, – «Изъяснения псалма XXII», «Истолкование Символа веры», «О возлюбленном согласии в Церкви», «Экклезиаст, или Евангельский проповедник».
В июне 1535 г. Эразм снова прибыл в Базель, чтобы содействовать скорейшей публикации «Евангельского проповедника» – сочинения, которому он придавал большое значение. Философ предполагал, что затем продолжит путешествие, планировал посетить и родные места, где не был с юности. Однако этим планам не суждено было осуществиться: в Базеле Эразм получил трагическое известие о казни Томаса Мора, состоявшейся 6 июля 1535 г. Когда он узнал об этом, то сказал: «Я почувствовал, что будто бы с Мором умер я сам». И действительно, мыслитель ненадолго пережил своего друга и духовного единомышленника: 17 июля 1536 г. Дезидерий-Эразм Роттердамский скончался в доме одного из друзей, а спустя шесть дней был похоронен в кафедральном соборе Базеля с почестями, достойными его заслуг и славы.
Томас Мор
(1478 г. – 1535 г.)
Хроника жизни выдающегося английского просветителя и философа сэра Томаса Мора напоминает шекспировскую трагедию. Один из самых блестящих умов эпохи Возрождения, человек глубоко верующий, сэр Томас ни разу не изменил своим нравственным убеждениям, поплатившись за это жизнью. Наш современник, английский социолог Сирил Н. Паркинсон однажды заметил, что «рекорд Томаса Мора, сумевшего стать и сановником, и святым, скорее всего, останется непревзойденным». Мор был и дипломатом, и членом парламента, и шерифом Лондона, и, наконец, канцлером Англии. Но прежде всего он был гуманистом, воплощавшим самые светлые устремления искателей вечных истин.
Родился Томас Мор 7 февраля 1478 г. в Лондоне. Его отец, сэр Джон Мор, сын лавочника, благодаря природному уму и практичности стал преуспевающим юристом, королевским судьей и даже получил от короля рыцарское звание. Мать Томаса леди Агнес была дочерью Томаса Гренджера, будущего шерифа Лондона.
Начальное образование юный Мор получил в грамматической школе Св. Антония, где в основном обучали читать и говорить по-латыни. После окончания школы его как отпрыска благородной фамилии отец отдал на воспитание в дом к архиепископу и лорд-канцлеру королевства Мортону, который стал для Томаса первым воспитателем и добрым наставником. Одно время Мор жил в монастыре, где изучал сочинения отцов церкви и с удовольствием толковал перед многочисленными слушателями положения книги Августина Блаженного «О граде Божьем». Он даже думал принять духовный сан, для чего строго соблюдал посты и проводил время в молитвах и бдениях. Однако Томаса смущало то, что священники не имеют права жениться. И он, как писал позже его друг Эразм Роттердамский, «предпочел стать верным супругом, чем распутным священником».
В 1492 г. четырнадцатилетний Мор по рекомендации лорд-канцлера Мортона поступил в Оксфордский университет, где стал изучать греческую философию и литературу. Сэр Джон Мор, в целом человек разумный и почтенный, посчитал такие занятия для сына недостойными и отказал ему в материальной помощи. Своего первенца он, знаток британских законов, видел только юристом. Сын же питал отвращение к юриспруденции и с удовольствием занимался стихотворством и сочинением комедий.
Несмотря на отсутствие материальной помощи, в Оксфорде Мор проучился два года. И только угроза лишения наследства заставила его оставить университет и закончить две лондонские высшие юридические школы – Нью Инн и Линкольн Инн.
После успешного завершения курса юридических наук молодой адвокат, благодаря своей добросовестности, честности и профессионализму приобрел солидную практику и стал довольно популярен среди лондонских горожан. В 1504 г., во время правления короля Генриха VII, 26-летний Мор был избран в парламент. Однако пребывание там было недолгим. После резкого выступления против введения новых налогов Мор вынужден был надолго оставить политику, дабы не подвергнуться королевским репрессиям. Он вернулся к адвокатской деятельности, одновременно читая лекции в юридической школе Форнивал Инн. После смерти Генриха VII в 1509 г. Мор был назначен одним из помощников шерифа Лондона.
Адвокатскую практику Мор успешно сочетал с литературными занятиями. К этому времени он был уже известен среди ученых своими переводами с греческого на латынь сочинений сатирика Лукиана. Лукиана Мор переводил вместе с самым близким и любимым другом Эразмом Роттердамским, который в 1509 г. посетил Англию и жил у Мора. Результатом этого содружества явилась книга, напечатанная во Франции. В ней, кроме 28 диалогов Лукиана, Мор и Эразм опубликовали свои оригинальные ответы-декламации на диалог «Тираноубийца», каждый из которых был намного пространнее самого произведения Лукиана.
В 1513 г. Мор, пользуясь воспоминаниями своего наставника Мортона и своего отца сэра Джона, приступил к жизнеописанию короля Ричарда III, короткое царствование которого отличалось жестокостью и деспотизмом. Этот правитель завладел престолом, умертвив своих племянников, детей Эдуарда IV, а затем пал в битве с будущим королем Генрихом VII. Свой исторический труд Мор писал четыре года, но так и не завершил его. И хотя «Ричард III» был опубликован только в 1641 г., уже после смерти писателя, это сочинение оказало сильное влияние на английскую историографию. Достаточно сказать, что оно послужило основным источником для одноименной трагедии Шекспира, которая считается одной из лучших его пьес и до сих пор пользуется огромной популярностью.
Еще одна грань литературного таланта Мора – эпиграммы, небольшие стихотворения на самые различные темы (о краткости жизни, о мореплавании, фортуне, о врачах, об астрологах и т. п.). Их он, слывший мастером острословия, сочинял на протяжении десяти лет – с 1509 по 1519 г. Ему одинаково удавались и бытовые зарисовки, и остроумные, насмешливые стихи, и философские сентенции.
Что касается личной жизни сэра Томаса Мора, то, по свидетельству Эразма, это был добрый, отзывчивый, веселый человек. Он обладал крепким здоровьем, был непривередлив в еде, почти не пил вина и других крепких напитков, предпочитая чистую воду. Ему нравился простой образ жизни, без надобности он редко надевал нарядную одежду, считая, что заниматься гардеробом «дело женское и недостойно мужчин».
Сэр Томас никогда не был аскетом и женоненавистником. Как писал Эразм, «пока дозволял ему возраст, не отказывался он от девичьей любви, однако в пределах пристойности, и более наслаждался такими, которые шли ему навстречу, чем теми, которых надобно было домогаться: он прельщался скорее душевной взаимностью, чем плотской связью». Сохранились овеянные дымкой меланхолии «Стихи к Элизабет» о юношеской любви 16-летнего Томаса к некоей юной девушке. Их жизненные пути разошлись еще в юности, а спустя четверть века они встретились снова, чтобы расстаться уже навсегда. И хотя образ юной прелестницы сильно отличался от зрелой дородной женщины, которая предстала перед Мором, но в нем вновь вспыхнула былая любовь.
А женой сэра Томаса стала молодая скромная девушка благородного происхождения, жившая с родителями в провинции. От этого брака родилось четверо детей – три дочери (Маргарет, Элизабет и Цецилия) и сын Иоганн. Однако брак этот был хотя и счастливым, но недолгим. Первая жена Мора скоропостижно скончалась.
Долгого безбрачия сэр Томас не выдержал и, несмотря на советы друзей, которые отговаривали от повторного брака, через несколько месяцев после смерти жены вновь женился, теперь уже на вдове, женщине не очень молодой и не очень красивой, но доброй, деятельной. Она взяла на себя все тяготы по ведению огромного дома и воспитанию детей. Верный себе, Мор не преминул написать ироническое двустишье в связи с переменами в своей личной жизни:
Вообще, в семье Мора практически не бывало ссор или семейных трагедий. «Кажется, этому дому, – отмечал Эразм, – суждено счастье: каждый, кто в нем жил, поднялся до более высокого благополучия, никто никогда не опозорил своего имени».
Надо отметить еще одну страсть Мора – любовь к животным. В своем доме он, на радость многочисленным домочадцам и гостям, завел чуть ли не целый зверинец, где содержались различные экзотические птицы и животные.
Свои литературные занятия Мор называл «никаким трудом». Как он замечал в письме к своему нидерландскому другу Петру Эгидию, «для выполнения этого «никакого труда» прочие мои труды оставили мне времени едва ли не меньше никакого. Пока я прилежно веду одни судебные дела, другие – слушаю, третьи – заканчиваю как арбитр, четвертые – как судья прекращаю, пока одного посещаю из чувства долга, другого – по делу, пока почти весь день вне дома я отдаю другим, оставшееся – своим близким: себе, то есть занятиям науками, я ничего не оставляю. Воротившись домой, надобно, конечно, потолковать с женой, поболтать с детьми, поговорить со слугами. Все это я числю среди дел, потому что это надлежит делать (надлежит, если ты не хочешь быть чужим дому своему). Среди всего, что я назвал, проходит день, месяц, год. Когда же мы пишем? Я приберегаю для себя только то время, которое краду у сна и еды».
Должность помощника шерифа Лондона способствовала более тесному контакту Мора с влиятельными купеческими кругами Сити. В 1515 г. по предложению лондонских купцов он был включен в состав королевского посольства во Фландрию для улаживания торгового конфликта между Англией и Нидерландами. С миссией купеческого посредника и дипломата Мор справился блестяще. Но из Фландрии он привез не только разрешение английским купцам вывозить шерсть в Нидерланды, но и почти законченное новое произведение, принесшее ему впоследствии всемирную славу. Это была знаменитая «Утопия», которая при активном содействии Эразма впервые была напечатана в 1516 г. под названием «Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия». Эта «Весьма полезная и занимательная книжечка», поразившая современников светлым и прекрасным идеалом будущего, к сожалению, была совершенно неверно истолкована позднейшей марксистской наукой и превратилась в символ чего-то совершенно несбыточного и невозможного.
Чтобы сразу развеять предвзятое мнение об этой книге, следует сказать, что это не политический трактат и не социологическое исследование. Прежде всего, это художественное произведение, в основе которого лежит вымысел, фантазия, сказка. Ставшее нарицательным слово «Утопия» лишь название страны, народ которой добился благоденствия благодаря трудолюбию, разумным законам, нравственному воспитанию и духовной устремленности. Название образовано из греческого отрицания ou и слова topos (место) и, следовательно, означает «нигде». Правда, в основе этой сказки лежат представления самого Томаса Мора о социальном устройстве общества. Но и здесь необходимо заметить, что Мор относился к своему творению, которое, по его же словам, «скорее соскользнуло с моего пера, чем я его написал», весьма критично и не раз подчеркивал, что не собирался давать какие-то идеальные рецепты обществу.
Важно подчеркнуть и другое: мысли о «наилучшем устройстве государства» высказывает не сам Томас Мор, а главный герой повествования путешественник Рафаэль Гитлодей. Сам же писатель по ходу рассказа Гитлодея то и дело выражает сомнения в некоторых его выводах. Конечно, это мало что меняет в современном представлении об «Утопии», но, по крайней мере, уточняет позицию великого гуманиста. А цель он ставил перед собой очень благородную: попытаться разрешить извечную проблему: «государство – общество – личность», иначе говоря, «тирания – либерализм – свобода».
«Утопию» невозможно пересказать, ее необходимо читать, с удовольствием следя за фантазией автора, считавшего, что практицизм и разум способны так возвысить и облагородить людей, что они при желании могут создать нечто гармоничное, справедливое, равноправное и при этом даже назвать его государством. И в этом сэру Томасу Мору вряд ли можно возразить.
«Утопия» сразу же поставила Мора в центр внимания всей просвещенной Европы. Его слава как ученого-гуманиста, одного из самых просвещенных европейских умов, возможно, сыграла немалую роль в дальнейшей политической карьере. С началом царствования Генриха VIII совпадает непрерывное восхождение Мора по ступеням власти. И это несмотря на то, что он старался быть подальше от двора, ибо всегда помнил слова Платона о том, что мудрецу следует воздерживаться от управления государством. В 1521 г. Томас Мор – заместитель государственного казначея; ему была пожалована золотая цепь рыцаря. Через два года король рекомендует Мора в спикеры парламента, вскоре он становится канцлером герцогства Ланкастерского. И наконец в 1529 г. Генрих VIII назначает сэра Томаса Мора лорд-канцлером королевства.
Блестящая политическая и государственная карьера Мора закончилась в 1533 г., после того, как папа Клемент VII отказал королю в разводе с Екатериной Арагонской. В ответ на этот отказ Генрих VIII объявил себя главой церкви и потребовал от духовенства присяги на верность. Практически все английские епископы поспешили присягнуть королю. Однако лорд-канцлер Мор отказался подписать новый закон о престолонаследии. Он не захотел признавать короля главой церкви, полагая, что последствия разрыва с Римом будут непредсказуемы и могут обернуться разгулом тирании в Англии. Кроме того, как юрист он считал, что законы нельзя нарушать никому, даже королю.
В апреле 1534 г. сэр Томас Мор, особа, бывшая вторым лицом в государстве и добровольно пожелавшая стать частным лицом, был арестован и заключен в Тауэр. Условия содержания в тюрьме были крайне тяжелыми, Мора буквально мучили унизительными допросами, но так и не смогли сломить его волю. Генрих VIII, понимая, какой вес и авторитет имел Мор не только в Англии, но и в Европе, несколько раз пытался склонить его на свою сторону. К узнику с разрешения короля даже стали пропускать его любимую старшую дочь Маргарет, надеясь, что она уговорит отца подписать новые законы. Но Мор остался непреклонным и своих взглядов не переменил.
По высочайшему приказу за несогласие с политикой абсолютизации религиозной власти бывший канцлер Англии сэр Томас Мор был казнен 6 июля 1535 г. во дворе Тауэра. Перед казнью узник держался с большим достоинством и даже шутил с тюремщиками и палачом. Первых он попросил: «Пожалуйста, помогите мне взойти на эшафот, а сойти вниз я постараюсь как-нибудь и сам». А второму сказал: «Шея у меня короткая, целься хорошенько, чтобы не осрамиться». И, уже положив голову на плаху, добавил: «Погоди немного, дай мне убрать бороду, ведь она не совершала никакой измены».
К великим идеалистам прошлого люди науки чаще всего относятся с легкой иронией. К сэру Томасу Мору отношение иное, ибо не идеализм и не безукоризненная служба при английском дворе создали ему репутацию «святого». Человечность, искренность, неподкупная честность и вера в высокое предназначение человека – вот те качества, за которые выдающимся гуманистам ставят памятники и вписывают их имена в золотые страницы истории. Томас Мор и был такой личностью, по отношению к которой с полным правом можно отнести известное выражение «человек на все времена».
Поделиться книгой: