Помоги проекту - поделись книгой:
Следует заметить, что еще со времен Платона каждый философ стремился по-своему определить неопределимое, внести собственное понятие о Боге как о важнейшей трансцендентной величине. Декарт подошел к этому вопросу не по-богословски, а по-философски. Сначала он определил материю как протяженность, в которой нет пустот. Бог является первичной причиной движения тел в протяженности. Он же и создатель всей этой материи. Движение также происходит благодаря божественной силе. Таким образом, Декарт был первым философом, допустившим существование движущегося первоначала, которое затем стало движущей силой материи.
Далее: все наши представления о мире человек получает непосредственно от Бога как творца движения и покоя, благодаря которым мы воспринимаем мир. В подобном духе Декарт выводил не менее известное доказательство бытия Бога, получившее впоследствии название «онтологического»: «Я мыслю о Боге, значит, он существует».
Следующее по важности понятие, рассмотренное Декартом, – соотношение души и тела. Душа, по Декарту, оказалась мыслящей, но не материальной. Сама по себе она недоступна материальным воздействиям, лишь при посредстве Бога в душе возникают представления о телесном.
По сути, Декарт ввел в философию идею абсолютной противоположности духа и тела, что затем было названо дуализмом. Как указывали критики, введя свое понятие Бога, Декарт отказался от его познания, видя в Боге нечто предполагаемое, но не понятое.
В 30-х и 40-х годах Декарт продолжал разработку своей методологии физики и философии. Итогом этой работы стал труд «Рассуждение о методе», опубликованный в 1637 г. Это произведение представляет собой программный документ, в котором автор сформулировал все основные вопросы своей философии, как и направление естественно-научных исследований. Заключая в себе автобиографические моменты, оно формулировало и правила морали, которых Декарт твердо решил придерживаться в жизни.
В 1645–1648 гг., кроме активной переписки, в которой уточнялись и развивались многие философские и научные идеи, Декарт работал над сочинением «Описание человеческого тела. Об образовании животного». В нем он сделал попытку применить принципы своей физики к объяснению животного и человеческого организмов. Антропологическая проблематика, в фокусе которой было исследование телесных качеств и духовных свойств человека, составила содержание трактата «Страсти души», напечатанного в Нидерландах в конце 1649 г.
В это время Декарт находился уже в Стокгольме, куда выехал по приглашению королевы Христины, которая с его помощью намеревалась учредить в Швеции Академию наук (и даже сама пыталась овладеть принципами картезианства). Но пребывание Декарта в Стокгольме продлилось лишь несколько месяцев. Он скончался 11 февраля 1650 г. от сильной простуды, перешедшей в воспаление легких.
У Декарта и сегодня есть чему поучиться. Он был магом теорий и гипотез, философом, избиравшим нехоженые дороги, больше похожие на запутанные тропинки. Его интуиция была поразительной, а мужество достойно не только уважения, но и подражания. Да и как можно не восхищаться человеком, сказавшим: «Дайте мне материю и движение, и я построю вам из этого Вселенную».
Блез Паскаль
(1623 г. – 1662 г.)
Блез Паскаль принадлежал к тому редкому типу мыслителей, которые сочетали в своем творчестве гений ученого и изобретателя, глубину философских открытий и дарование великолепного писателя. Правда, сам он считал себя только ученым и к современной ему философии относился весьма скептически. Но в европейской истории немного найдется ученых, оставивших столь же глубокий след в философской мысли. Влияние идей Паскаля испытали Лейбниц и Руссо, Гельвеций и Якоби, Шопенгауэр и Фейербах, Ницше и Бергсон. На протяжении трех веков Паскаля возвеличивали и опровергали, чтили как мудреца и обвиняли в серьезных ошибках. Одно оставалось неизменным: об этом французском философе невозможно было умолчать, скрыть свое мнение о нем – так глубоко его идеи проникли в умы людей.
Блез Паскаль родился 19 июня 1623 г. во французском городе Клермон-Ферране, расположенном в живописной области Овернь. Его предки получили дворянское звание еще в XV в. Многие из них занимали высокие государственные должности и пользовались почетом и уважением. Отец будущего философа Этьен Паскаль был человеком образованным и даровитым. Он исполнял обязанности выборного королевского советника финансово-податного округа Овернь, а затем, будучи человеком состоятельным, купил еще и должность второго президента палаты сборов в соседнем городе Монферране. Мать Блеза, дочь судьи Антуанетта Бегонь, скончалась в 1625 г., оставив сиротами шестилетнюю Жильберту, двухлетнего Блеза и крошку Жаклин, которой исполнилось всего несколько месяцев.
После смерти Антуанетты 38-летний Этьен Паскаль решил больше не жениться, а полностью посвятить себя воспитанию детей. Обладая незаурядными педагогическими способностями, он сумел дать дочерям и сыну прекрасное образование. Этьен занимался с ними классическими языками, грамматикой, математикой, историей и географией, то есть теми науками, которым обучали детей из образованных дворянских семей того времени.
Биографы единодушно отмечают одаренность и даже гениальность, проявленные Паскалем в раннем детстве. Причем с возрастом эти качества личности не исчезли, как нередко бывает с маленькими вундеркиндами, а, наоборот, закрепились и развились необычайно. Обладая феноменальной памятью, юный Блез мог с легкостью производить в уме сложные математические вычисления, а в десять лет он написал «Трактат о звуках», в котором приходил к отнюдь не детским выводам, верно фиксируя природу колебаний частиц звучащего тела.
Научные наблюдения Блез продолжил и в Париже, куда Этьен Паскаль переехал, посчитав, что в столице у детей будет больше возможностей для основательного изучения наук. И действительно, там Блез значительно углубил свои знания, особенно в математике, приняв участие в научном кружке францисканского монаха Марено Марсенно, одного из самых образованных людей XVII в. Результаты не замедлили сказаться. В 16 лет Блез написал сочинение под названием «Опыт о конических сечениях», вошедшее в золотой фонд математической науки и названное впоследствии «Великой Паскалевой теоремой». Это открытие сделало Блеза Паскаля знаменитым среди французских ученых. Вместе со своей сестрой Жаклин он был даже представлен самому кардиналу Ришелье. Кстати, эта высокая аудиенция спасла Этьена Паскаля от разорения, которое ему грозило в связи с экономическими санкциями для Франции, вступившей в Тридцатилетнюю войну. А сам Этьен, благодаря своему гениальному сыну, был удостоен высокой должности в провинции – интенданта Руанского генеральства.
В Руане, куда семья перехала в 1640 г., гений Паскаля заблистал с новой силой. Пять последующих лет он отдал очередному увлечению – разработке счетной машины, которая могла бы облегчить математические расчеты. Усилия не пропали даром. Правда, прежде чем добиться успеха, молодому изобретателю пришлось создать более полусотни различных моделей. В итоге его машина хотя и медленно, но все же считала. Для XVII в. это было небывалым техническим достижением, по достоинству оцененным спустя несколько столетий самим «отцом кибернетики» Норбертом Винером. Сохранилось восемь экземпляров этой счетной машины, один из которых находится в Парижском музее искусств и ремесел.
К сожалению, изнурительный многолетний труд подорвал и без того слабое здоровье Паскаля. С этого времени он начал испытывать мучительную головную боль, от которой страдал в течение всей последующей жизни.
Счетная машина, так поразившая современников, оказалась весьма созвучна и некоторым философским идеям, в частности мысли Декарта об автоматизме определенных психических функций человека. Это звучало особенно непривычно, поскольку богословы всегда считали душевную деятельность «Божьим даром», тайной, недоступной для человеческого разумения. Декарт как раз и пытался с помощью идеи рефлекса объяснить физиологию высшей нервной деятельности, что чутко уловил Паскаль и по-своему, с чисто инженерной точки зрения, реализовал теоретическую мысль своего великого соотечественника.
В середине 1650-х гг. Блез, пережив легкое увлечение янсенизмом (учение голландского теолога XVII в. Корнелия Янсения), снова приступил к научным исследованиям, на сей раз к экспериментам с так называемой пустотой. Дело в том, что одна из догм средневековой схоластики гласила: «Природа боится пустоты». Паскаль, опираясь на собственные научные опыты, блестяще развеял это схоластическое заблуждение. В ходе своих опытов он открыл закон, носящий с тех пор его имя: жидкости передают оказываемое на них давление во все стороны одинаково. Попутно следует заметить, что Паскаль стал автором огромного количества изобретений, которые и по сей день не потеряли актуальности и продолжают совершенствоваться.
Кропотливая и напряженная работа сильно сказывалась на слабом здоровье Паскаля. Врачи не раз советовали переменить образ жизни, чаще бывать в свете, посещать модные салоны. Однако времени на развлечения катастрофически не хватало – научная деятельность поглощала все силы. К тому же вскоре в столице возникло антиабсолютистское движение, заявила о себе в полный голос парламентская Фронда. В такое тревожное время отец Блеза мечтал только об одном – вырваться с детьми из осажденного Парижа на родину. Это стало возможным в апреле 1649 г. после снятия осады, а через два с лишним года Этьен Паскаль скончался. Не успел Блез оправиться от этого горя, как случилось другое, поразившее его событие – младшая сестра Жаклин решила уйти в монастырь, чему всегда противился покойный отец.
Осенью 1652 г. Блез поселился у старшей сестры Жильберты близ Клермона. Тогда же он познакомился со своим соседом герцогом де Роанне, ставшим ему близким другом. И хотя герцог был ненамного моложе Паскаля, он сразу признал в нем наставника и сопровождал его в поездках до конца короткой и яркой жизни великого друга, которого пережил более чем на 30 лет. Внимание Блеза привлекла и сестра герцога Шарлотта, с которой у него сразу же установились дружеские отношения. Существует несколько версий относительно романа Паскаля и Шарлотты. По одной из них, это была возвышенно-романтическая и вместе с тем вполне земная любовь. Другие исследователи считают, что роман между ними так и не состоялся, более того, любовь Блеза оказалась безответной. К сожалению, письма Паскаля к Шарлотте не сохранились, и мы, возможно, уже никогда не узнаем, почему Шарлотта связала свою жизнь не с гениальным ученым и философом, а с неким герцогом де Ла Фейада, имя которого осталось в истории только благодаря дружбе Шарлотты с французским мыслителем. Правда, замуж она вышла лишь спустя пять лет после смерти Паскаля.
О чувствах Блеза к женщине, которая заслуживает большой любви, повествует его небольшое, но удивительно искреннее сочинение под названием «Рассуждение о любовной страсти» – настоящая исповедь великого ума и большого сердца. Эту работу без всякой натяжки можно отнести к любовно-философской лирике, обобщившей чувственный опыт самого автора. Написанное в духе процветавшего тогда классицизма, «Рассуждение» определяло гармонию между разумом и чувством, истиной и красотой, страстями и добродетелью. Светлая вера в обогащение разума и чувств любовью – вот основная тема Паскалевого трактата.
Вплоть до середины 1660-х годов Блез все свое время отдавал математическим исследованиям, заложив, в частности, основы теории вероятности в работе «Теория азартных игр» и написав не менее знаменитый «Трактат об арифметическом треугольнике». Но с конца 1654 г. в его жизни происходит решительный поворот. Поводом послужил несчастный случай во время прогулки в экипаже. Проезжая по мосту, лошади неожиданно упали за перила. Жизнь Паскалю спасла лишь чистая случайность: экипаж чудом удержался у самого края моста. В этом событии Блез увидел «знак Божий» обратиться к религии и вере, которой он, поглощенный науками, до тех пор не придавал особого значения. Вернуться к Богу призывала и сестра Жаклин, убеждая брата оставить суету светской жизни. Испытав глубокое религиозное чувство, Паскаль дрожащей рукой набросал текст, в котором осуждал свою прошлую жизнь и отрекался от мира с решимостью посвятить себя Богу. Приехав к Жаклин в монастырь Пор-Рояле, он уединился в монашеской келье. Правда, монашества, в отличие от сестры, не принял и время от времени посещал свою парижскую квартиру и дом сестры Жильберты. Прервав светские знакомства, Паскаль стал жить настоящим аскетом, отказывая себе во всем, что касалось материальных благ и житейских удобств. С этого времени его жизнь стала напоминать скорее житие святого, нежели ученого.
Но в творческом плане эти восемь лет, проведенные практически в затворничестве, были достаточно плодотворными. В уединении Паскаль создал «Письма к провинциалу», в которых резко критиковал ненавистный ему орден иезуитов, написал богословские произведения – «Сочинения о благодати», «Краткое описание жизни Иисуса Христа» и начал «Антологию христианской религии». С ее первым наброском друзья Паскаля познакомились осенью 1658 г. Здесь же, в монастыре Пор-Рояль, был задуман и осуществлен его главный философский труд – «Мысли», опубликованный друзьями в 1669 г., уже после смерти философа, и названный первоначально «Мысли г. Паскаля о религии и о некоторых других предметах».
«Мысли» – это, по сути, дневник идейных истин Паскаля, в котором он касался не только религиозных вопросов, но и философских. Они представляют собой оригинальное произведение в истории европейской философии и культуры, отмеченное изяществом формы, совершенством стиля, мастерством художественных средств, которые затем использовали многие выдающиеся писатели Франции – от Монтеня и Вольтера до Стендаля и Сент-Экзюпери.
В начале октября 1661 г. Паскаль испытал еще одно потрясение – в возрасте 26-ти лет умерла любимая сестра Жаклин, ставшая жертвой религиозного фанатизма. Она не смогла примириться с указом Людовика XIV о закрытии школ при монастыре Пор-Рояль. Нравственные страдания и смерть Жаклин тяжело отразились на душевном состоянии Паскаля. Он пережил сестру всего на десять месяцев. Предчувствуя близкий конец, Блез спешил оставить о себе добрую память. В январе 1662 г. он организовал в Париже движение карет «по пять су», положив тем самым начало общественному транспорту. Кроме того, он почти все свое состояние раздал голодающим беднякам, приютил в своем доме больных детей, а сам перебрался к Жильберте, где 19 августа 1662 г. скончался в возрасте 39 лет. Начав сознательную жизнь со служения научной истине, Блез Паскаль закончил ее в религиозном умиротворении. «Да не покинет меня Бог никогда!» – таковы были его последние слова.
О великом французском ученом и мыслителе выдающиеся философы и писатели оставили множество проникновенных высказываний. Но, пожалуй, всего искреннее и человечнее звучат сегодня слова Л. Толстого, сказавшего: «Паскаль – человек великого ума и великого сердца, один из тех людей, которые способны видеть через головы других людей и веков, один из тех, которых называют пророками».
Джон Локк
(1632 г. – 1704 г.)
Время жизни Джона Локка пришлось на период великих исторических событий в Англии. Революция, гражданская война, религиозные распри, казнь короля Карла I, провозглашение республики, диктаторство Оливера Кромвеля – вот тот исторический фон, на котором развивалась и утверждалась философия Нового времени. И первым ее провозвестником стал Джон Локк. Он раньше других английских мыслителей почувствовал необходимость внести в теорию познания человеческий опыт, сумел точно уловить проблему соотношения разума и веры, а в систему воспитания внес такие важные элементы, как психологизм и влияние окружающей среды.
Джон Локк родился 29 августа 1632 г. в небольшом городке Рингтоне графства Сомерсет на юго-западе Англии. Отец Джона, судейский чиновник, дал сыну традиционное для семьи пуританское воспитание, которое предполагало оппозицию и к королю, и к господствующей англиканской церкви. Во время гражданской войны Локк-старший решительно стал на сторону Кромвеля. В составе парламентской армии храбро сражался против короля Карла I Стюарта, а в качестве командира конного эскадрона принял непосредственное участие в боевых сражениях под Бристолем. Юному Джону в это время было 10 лет.
Политические и религиозные взгляды отца наложили глубокий отпечаток на личность Джона. Годы его юности совпали с утверждением в Англии парламентской республики, что, помимо прочего, открыло дорогу одаренным детям из небогатых семей.
Закончив в 1646 г. Вестминстерскую монастырскую школу, Джон как один из лучших ее учеников был рекомендован к поступлению в колледж Христовой церкви Оксфордского университета. В дальнейшем на протяжении более чем 30 лет судьба студента, затем бакалавра и магистра искусств Джона Локка была непосредственно связана с этим старинным учебным заведением.
Во времена студенчества Локка университет уже находился под попечительством пуритан. Тем не менее в его стенах все еще царила атмосфера догматической философии, схоластики, устаревших форм обучения. Очень скоро Локк почувствовал необходимость как-то определиться в научном плане. Поскольку он отказался принять духовный сан, путь к университетской карьере, согласно тогдашнему Оксфордскому уставу, был для него закрыт: молодого выпускника допустили только к преподаванию греческого языка, риторики и этики. Однако самого Локка гораздо больше привлекали естественные науки, в особенности медицина. Он с увлечением занялся физическими, химическими и метеорологическими опытами, что сблизило его с другим выпускником Оксфорда – Робертом Бойлем, будущим великим ученым, одним из авторов знаменитого физического закона. Бойль не только помогал Джону в научных экспериментах, но и пробудил в нем глубокий интерес к философии Декарта и Гассенди.
После непродолжительной дипломатической работы в Берлине Локк вернулся в Оксфорд, чтобы ходатайствовать о присуждении степени доктора медицины. Но университет ему отказал, и Локк вынужден был принять предложение лорда Антони Эшли Купера, будущего графа Шефстбери, занять место домашнего врача и воспитателя в его семье. В 1667 г. Локк приехал в Лондон и поселился у Эшли. Выполняя официальные обязанности доктора и наставника детей лорда, Локк в то же время получил возможность продолжить научные изыскания. Спустя год 36-летнего педагога и ученого избрали членом Королевского естественнонаучного общества и Британской академии наук. Этой чести Локк удостоился за успехи в медицине и естественных науках.
Впрочем, научные интересы Локка оказались в итоге гораздо более обширными и глубокими. Они диктовались потребностью в философском осмыслении проблем познания и, в частности, в исследовании познавательных способностей человеческого разума, т. е. того пути, который совершает ум в своем движении к знанию. В 1671 г. в кружке друзей Локк вел беседы по вопросам происхождения моральных норм, содержания естественного права и сущности религиозных догматов. По совету друзей он начал составлять заметки по этой тематике, из которых за два десятилетия сложился знаменитый трактат «Опыт о человеческом разумении». Книга писалась с большими перерывами, а заканчивалась уже в эмиграции.
В своем главном труде Локк поставил задачу исследовать происхождение, достоверность и объем человеческого познания. Философ доказывал, что все наши знания не являются врожденными, а исходят из опыта. Это означает, утверждал Локк, что «идеи и понятия не рождаются вместе с нами, так же, как искусства и науки». Человеческая душа – это своего рода чистый лист, на котором опыт записывает сведения о мире; именно на этих сведениях и строятся наши размышления обо всем сущем.
Пока писалась книга, Локк все более укреплял свое положение при лорде Эшли, ставшем к тому времени графом Шефстбери и лорд-канцлером Англии при короле Карле II. Будучи вовлеченным в большую политику, философ вскоре стал влиятельным советником своего покровителя. Отныне служебные взлеты и падения графа Шефстбери непосредственно влияли на судьбу Локка.
Вторую половину 70-х годов Локк провел во Франции, сначала в Монпелье, а затем в Париже. Там он принимал деятельное участие в философских дискуссиях с учениками Декарта и Гассенди, выполнял различные политические поручения, продолжал работу над трактатом «Опыт о человеческом разумении». В своих политических взглядах Локк исходил из естественного состояния общества, в котором вся власть и правомочность является взаимной. Один человек имеет не больше, чем другой. Он писал: «Это состояние свободы, но это не состояние произвола. Хотя человек в этом состоянии имеет неконтролируемую свободу делать с собой и своим имуществом все что угодно, он, однако, не имеет свободы погубить себя самого или какое-либо существо».
По мнению Локка, ограничивает человека естественный закон, который гласит, что «никто не имеет права ограничивать другого в его жизни, здоровье, свободе либо имуществе». Свобода человека, таким образом, не абсолютна. Поэтому власть правителя, полученная на основе договора, не может быть абсолютной. Она ограничена именно тем, что является содержанием естественного закона. Естественный закон Локка выражает основные интересы и потребности класса, от имени которого он выступал.
Значительной составной частью рассуждений Локка об упорядочении общества являются идеи о разделении власти. Они изложены в работе «Два трактата об управлении государством», где он различает власть «законодательную, исполнительную и федеративную». Его обоснование разделения законодательной и исполнительной власти во многом повлияло на идеологов французской предреволюционной буржуазии. Собственно, от теории Локка можно начинать отсчет истории юридического мировоззрения. «Естественное право» Локка формулировало новый политико-юридический идеал: идеал общества, в котором каждый человек с самого начала признается в качестве труженика-собственника.
Возвратившись в Лондон, Локк снова оказался в водовороте политических событий. Когда граф Шефстбери был в зените успеха, философ дважды, в 1672-м и в 1679 г., получал должности в высших административных учреждениях. А когда графа подвергали гонениям, Локк лишался своих постов, за ним даже устанавливался негласный надзор. В конце концов Шефстбери был заключен в Тауэр, и хотя вскоре его освободили, ему в 1682 г. пришлось все же скрываться в Амстердаме, где спустя два месяца лидер оппозиции и умер. Самому же Локку в сентябре 1683 г. также пришлось срочно покинуть Британию и бежать в Голландию, уничтожив перед этим часть личных бумаг, выдававших его как активного сторонника графа Шефстбери.
Политические последствия эмиграции не замедлили сказаться. Указом Карла II Локка навсегда уволили из Оксфордского университета, а новый король Яков II, после смерти брата окончательно разгромив оппозицию, потребовал от голландцев немедленной выдачи заговорщиков, в числе которых был и Локк. Так что и в Голландии философ не чувствовал себя в безопасности. Ему приходилось постоянно менять места проживания и даже скрываться под вымышленными именами.
Тем временем в Англии политическая ситуация приняла совершенно иной оборот. Представители крупной и средней буржуазии создали новую группировку, сделавшую ставку на Вильгельма Оранского, зятя короля Якова II Стюарта. Вильгельм со своей протестантской армией вступил в Лондон, не воспрепятствовав, правда, бегству тестя. Декларация нового короля давала свободу протестантской религии, собственности и утверждение прав парламента. Так был положен конец монархии Стюартов и провозглашена конституционная монархия, действующая в Англии и поныне.
11 февраля 1689 г. 56-летний Джон Локк вновь возвратился на родину. Он приехал на том же корабле, на котором следовала в Лондон супруга Вильгельма Оранского, будущая королева Мария II. Начинался последний и самый плодотворный период деятельности Локка как политика, публициста и философа. Он часто бывал в Королевском обществе, клубе сторонников религиозной веротерпимости, издал наконец свой трактат «Опыт о человеческом разумении», публицистические труды на религиозные темы, переписывался и встречался с физиком Исааком Ньютоном, хлопотал об издании трудов умершего в 1691 г. Роберта Бойля.
Выход в свет «Опыта…» вызвал в Англии шумный резонанс, упрочив авторитет Локка как мыслителя. Правительство предложило ему должность министра торговли и колоний, этот пост Локк занимал вплоть до ухудшения состояния здоровья. Приступы давней болезни – астмы – становились все чаще, и с лета 1692 г. он поселился в загородном доме, в усадьбе, принадлежавшей лорду Фрэнсису Мешэму, с женой которого философа связывали отношения близкой и сердечной дружбы. Локк занялся воспитанием их сына, продолжал работу над новыми трактатами. Особое место среди них занял труд, озаглавленный «Некоторые мысли о воспитании». Это сочинение, содержащее целостную педагогическую концепцию, сложилось из частных писем Локка и собственного педагогического опыта. Его отличают легкий непринужденный стиль, точность психологических наблюдений, отсутствие всякой назидательности.
Последние годы жизни Локка были наполнены покоем и безмятежностью. Он был окружен заботой близких людей, почетом и уважением современников, любовью учеников, самому способному из которых – внуку графа Шефстбери Энтони – суждено было стать выдающимся английским философом.
Джон Локк умер 28 октября 1704 г. на 73-м году жизни в загородном поместье своего друга лорда Френсиса Мешэма и был похоронен невдалеке от своего последнего жилища. Его памятник украсила эпитафия, в которой были такие слова: «Он был воспитан наукой и зашел так далеко, что мог служить одной только истине».
Джону Локку сопутствовала и посмертная слава, особенно в Англии. Его и ныне почитают как одного из великих просветителей XVII в., считавшего, что «разум, опираясь на факты, может руководить всеми начинаниями людей, победит слепую веру и произвол, искоренит невежество и утвердит науку в роли путеводителя человечества». Эти мысли великого английского философа спустя 300 лет служат самой надежной путеводной нитью для любой деятельности людей.
Бенедикт (Барух) Спиноза
(1632 г. – 1677 г.)
В XVII в. Нидерланды как в экономическом, так и в культурном отношении были самой развитой страной в Европе. Именно тогда в Амстердаме образовалась крупная еврейская община из числа переселенцев, бежавших из Испании и Португалии от религиозных преследований. Среди тех, кто нашел пристанище в веротерпимых Нидерландах, был и дед Спинозы. Его сын Михоэл занялся торговлей и вскоре разбогател, заслужив почет и уважение сограждан. 24 ноября 1632 г. у Михоэла и его жены Деборы родился сын, которого назвали Барухом, что в переводе с еврейского означало «благословенный». Благословение действительно не обошло Спинозу, сумевшего стать одним из выдающихся философов своего времени.
Годы учебы Баруха прошли в еврейском амстердамском училище, во главе которого стояли раввины. Основными предметами в нем были изучение Священного Писания, Талмуда и толкований к ним. В старших классах еще прибавлялись богословие, схоластическая философия, риторика и политика. Все эти предметы Барух, как прилежный ученик, изучал старательно, но, кроме этого, интересовался и Каббалой – мистическим учением древности, противостоящим еврейской ортодоксии. Интерес этот сохранился вплоть до того времени, когда 20-летний Спиноза перенес свои увлечения на философию.
Критическая мысль, в том числе и по отношению к религиозным догмам, пробудилась у Спинозы довольно рано. Однако наставники видели в даровитом юноше другое – нравственную чистоту и серьезность натуры. Это давало им надежду, что в будущем их талантливый ученик станет «великим учителем», «надеждой Израиля», «знаменитым столпом синагоги».
Латынь, которая была в то время международным научным языком, Спиноза начал изучать, вероятно, еще в амстердамском училище. Для дальнейшего ее усовершенствования он обратился к Франциску ван ден Эндену, который как врач и учитель латыни пользовался большой популярностью среди почтенных граждан, охотно отдававших детей к нему в обучение. Но ван ден Энден, кроме обучения тонкостям латинской грамматики, знакомил учеников с лучшими образцами литературы Ренессанса и достижениями наук, которыми славились тогдашние Нидерланды. Занятия с ван ден Энденом оказали большое влияние на дальнейшую жизнь Спинозы. Свободомыслящий врач заронил в его душу, говоря словами богословов, «семена атеизма» и обратил внимание юноши на достижения современной научной мысли.
В философском плане на мировоззрение Спинозы наиболее заметное влияние оказали произведения Декарта. Как и знаменитый французский мыслитель, Спиноза тоже не стремился к книжной учености. Да и в античной философии не видел для себя ничего привлекательного, утверждая, что авторитет Сократа и Платона для него не имеет особого значения. Если таким было его отношение к великим умам древности, то тогда становится понятным полное отсутствие интереса у Спинозы к своим современникам. Научная литература еще только пробивала себе дорогу, а потому Спиноза предпочитал законы природы исследовать с помощью собственных опытов и наблюдений.
Но не только жажда научного познания мира одолевала юного Баруха. Он сам позже отмечал в «Трактате об усовершенствовании разума», что уже в раннюю пору жизни его интересовал вопрос, «в чем состоит истинное благо; где правда человеческой жизни». Отрицательный вывод дался Спинозе сравнительно легко: блага нет ни в славе, ни в почестях, ни в чувственных наслаждениях, ни в богатстве. А вот научному обоснованию положительного решения этих вопросов и было посвящено все творчество Спинозы. Решение для него состояло в том, что «истинное благо может быть найдено только в жизни общественной, в познании мирового порядка и общественного процесса, в сознательном и свободном слиянии с ними разумной личности».
Вместе с новым пониманием истины к Спинозе постепенно приходило осознание зыбкости и шаткости религиозных догм, которые так старательно внушали ему учителя-раввины. И если вплоть до 1652 г. Барух еще как-то следовал предписаниям Талмуда, то после своих «открытий» он уже не мог мириться с еврейскими ортодоксами. Однажды в беседе со своими товарищами 20-летний Спиноза открыто высказался против догматов о сотворении мира, вере в бессмертие души, скептически отозвался о загробной жизни и священном происхождении Библии. Подобные суждения не остались незамеченными. Барух был вызван в суд, который пригрозил «еретику» отлучением от синагоги, если он не откажется от «нечестивых убеждений». Но Спиноза, к негодованию богословов, упорно стоял на своем и ни от чего отказываться не собирался. Поскольку публичный разрыв с талантливым юношей еврейской общине был невыгоден, судьи-богословы предложили ему ежегодную пенсию в 1000 флоринов в обмен на молчание и непременное посещение синагоги. Спиноза отверг и это предложение. Тогда строптивого ученика предали так называемому малому отлучению, при котором никто из членов общины не имел права общаться с ним в течение нескольких месяцев.
Но на этом неприятности не закончились. В какой-то момент Спиноза почувствовал, что в Амстердаме ему находиться небезопасно, особенно после случая, когда один из фанатиков набросился с ножом на него, когда он выходил из театра. К счастью, Спиноза успел вовремя отстраниться от удара, отделавшись легким ранением. После этого происшествия он был вынужден переехать к своему другу из секты коллегиантов, проживавшему в пригороде. Секта коллегиантов (другими словами, общество единомышленников), отстаивавшая принципы свободы и гуманизма, выступала против ортодоксальных богословов, которые жестоко преследовали инакомыслящих. После этого поступка о примирении с общиной не могло быть и речи. И судьи ответили новым выпадом: 26 июня 1756 г. 24-летний Спиноза был отлучен от синагоги «ввиду чудовищной ереси, им исповедуемой, и ужасных поступков, им совершаемых». Не довольствуясь отлучением и желая оградить молодежь от вредного влияния Спинозы, раввины обратились к городским властям Амстердама с просьбой о высылке его из города.
Известие об отлучении Спиноза принял спокойно, но счел своим долгом протестовать против административной высылки. В записке, поданной городским властям, он доказывал, что пользовался неотъемлемым правом всякого гражданина обсуждать религиозные вопросы, даже если эти убеждения и противоречат общепринятым.
Из Амстердама Спинозу не выслали, но он сам предпочел уехать из города, после чего имя Барух в его сочинениях не упоминалось. Свои письма и труды он подписывал равнозначащим латинским именем Бенедикт.
Новая жизнь Спинозы требовал выбора занятия, которое давало бы ему средства к существованию. Еще в Амстердаме, следуя мудрому талмудическому правилу, предписывающему ученым изучить какое-нибудь ремесло, Спиноза освоил шлифовку стекол, руководствуясь при этом своим давним интересом к оптике. Переехав в небольшой деревенский домик в Римсбурге (пригороде Амстердама), где прожил более шести лет, он и занялся этим ремеслом. В шлифовке Спиноза достиг значительного мастерства и вскоре стал одним из лучших оптиков своего времени. Работал он и над философскими сочинениями, хотя и понимал, что издать их будет чрезвычайно трудно. И действительно, «трактатцы», как он их сам называл, а именно: «Трактат об усовершенствовании человеческого разума», оставшийся незавершенным, «Трактат о Боге, человеке и его счастье», как и знаменитая «Этика», были изданы друзьями уже после смерти философа. Зато совершенно неожиданно для друзей и даже для себя Спиноза в 1663 г. выступил перед публикой с «Основами философии Рене Декарта, изложенными в геометрическом порядке» – единственным прижизненным сочинением Спинозы с указанием имени автора.
В 1663 г. Спиноза переехал в г. Ворбург близ Гааги. Отношение к нему богословов и там было резко отрицательным. Дело доходило и до доносов. В одном из них говорилось, что здесь проживает «некий Спиноза, еврей по происхождению, атеист и враг всякой религии по убеждениям, и вообще, зловредная и опасная личность». И хотя отлучать Спинозу было уже не от чего, однако очернить его имя, сделать жизнь невыносимой, а произведения недоступными для читателя, – такие возможности у членов «господствующей церкви» были. И они ими пользовались в полной мере.
В течение 1665 г. Спиноза работал над «Теолого-политическим трактатом», в котором, по словам автора, «он часто смеется и еще чаще негодует». Написание этого сочинения Бенедикт объяснял, во-первых, тем, что предрассудки теологов препятствуют успехам философии; во-вторых, необходимостью выступить с защитой свободы слова и философского исследования; а в-третьих, желанием рассеять составившееся мнение, будто он является атеистом. Правда, последний пункт был довольно-таки спорным. Именно «Теолого-политический трактат» в гораздо большей степени, чем другие философские сочинения Спинозы, создал ему до конца жизни репутацию атеиста.
Значение «Трактата» не исчерпывалось проповедью в защиту свободы мысли и слова. В нем Спиноза предпринял попытку доказать, что Священное Писание ставит своей целью преподать не научные и философские истины, а нравственные; что единственная его цель – внушить людям справедливость, богобоязненность и любовь к ближним. Богословы, по мнению философа, постоянно подменяют слова Писания собственными воззрениями. Толкование Библии необходимо, но оно возможно только на основе историко-критического ее изучения. Спиноза определил и правила такого изучения, предвосхитив основные положения современного историко-критического метода. Используя обширный материал, собранный средневековыми еврейскими комментаторами, он внес в него научный метод и пришел к выводам, прямо противоположным каноническим, тем, которые толкователи не решались высказать открыто. Это сочинение Спиноза смог напечатать только в 1670 г., без имени автора и с неверным обозначением места публикации – Гамбург вместо Амстердама.
«Трактат» был воспринят резко отрицательно не только раввинами, но и протестантскими богословами. Вот лишь некоторые определения, которых удостоился философ и его сочинение: «Лжеучитель, рожденный на погибель религии и государства»; «Книга, полная рассуждений, которые могли быть почерпнуты только в аду» и т. д.
Критика «Трактата» произвела на Спинозу тягостное впечатление. Он понял, что издание «Этики», для которой он надеялся было «расчистить путь» «Теолого-политическим трактатом», встретит непреодолимые препятствия. На наиболее нелепые обвинения философ отвечал не без язвительности. В одном из писем он отмечал: «Из того, что написано в книге против меня профессором Мансфельдом, я убедился, что она не заслуживает даже прочтения, не говоря уже о возражении. Поэтому я оставляю в покое как книгу, так и ее автора, с улыбкой размышляя о том, что люди наиболее невежественные постоянно выказывают какую-то особенную смелость и готовность к писанию книг».
В обстановке травли, поднятой теологами, Спинозу крайне удивило письмо, полученное им в 1673 г. от профессора теологии Гейдельбергского университета Фабрициуса, который по поручению курфюрста пфальцского Карла-Людвига предлагал Спинозе «принять на себя должность ординарного профессора философии в знаменитом университете». Предложение представлялось заманчивым, но Спиноза решительно отказался, поскольку всегда был противником государственного университетского преподавания. Мотивы такого отношения он объяснял тем, что «государственные учебные заведения ставят перед собой задачу не столько воспитания умов, сколько дрессировку их. Науки и искусства могут процветать только в том случае, если всякому будет предоставлена свобода учить на свой страх и риск».
Письмо застало Спинозу в Гааге, где он, уступая настойчивым просьбам друзей, жил с 1669 г. Здесь, как, впрочем, и везде, философ вел уединенный образ жизни, почти не выходил из дома. Практически все дневное время он вынужден был отдавать изготовлению линз, что, вероятнее всего, ускорило его смерть, – вдыхание мелкой стекольной пыли вредно сказалось на больных легких. Большую часть своих произведений Спиноза писал ночью. Чтобы освежить ум, развлекался тем, что наблюдал под микроскопом борьбу мух и пауков, сравнивая их с человеческими страстями. Другим развлечением было рисование. Уже после его смерти было найдено немало портретов политических деятелей того времени, написанных Спинозой углем и пером.
Хотя в числе его друзей было немало состоятельных людей, считавших своей обязанностью облегчить материальное положение философа, предложения о помощи Спиноза решительно отвергал. А между тем бедность вынуждала его отказывать себе в самом необходимом. Пищу Бенедикт готовил себе сам, часто обходясь одним молочным супом и кружкой пива; одевался бедно; к женщинам испытывал полнейшее равнодушие, потому и никогда не был женат.
Бремя материальных лишений и нравственных переживаний Спиноза переносил как истинный стоик. «Никто не видел его ни сильно опечаленным, ни особенно веселым, – отмечал его современник Колерус. – Он умел удивительно господствовать над своими страстями, владеть собой в минуты досады и неприятностей, встречавшихся на его жизненном пути, и не допускать никаких внешних проявлений своего душевного настроения». Спиноза любил людей, в обращении с ними был прост и приветлив. Однако кроме простолюдинов, которые обращались к философу за советом по поводу личных неурядиц, были и люди, которые просили его разъяснить некоторые научные и философские вопросы. Так постепенно вокруг Спинозы сложился узкий кружок близких и верных друзей. Он посылал им не только законченные произведения, но и первые их наброски, отдельные главы, обстоятельные письма на философские темы.
Спиноза от природы имел слабое здоровье: более двадцати лет он страдал чахоткой, наследственной в его семье болезнью. Именно она и стала причиной смерти философа. Он скончался 21 февраля 1677 г. в 45-летнем возрасте. После смерти его ожидала незавидная участь многих бедняков. Тело покойного было арестовано аптекарем, заявившим, что пока ему не будет уплачено несколько гульденов за лекарства, взятые во время болезни, похороны не состоятся. Имущество Спинозы было описано и продано, вырученных денег едва хватило для похорон и покрытия мелких долгов.
Перед смертью Спиноза выслал ящик со своими рукописями друзьям в Амстердам. И уже в конце 1677 г. вышли в свет его «Посмертные произведения». Поскольку философ категорически запретил ставить на них свое имя, сочинения вышли в свет без имени автора, с одними его инициалами. В «Посмертные произведения» вошли «Этика», «Переписка» и три неоконченных произведения: «Трактат об усовершенствовании разума», «Политический трактат» и «Грамматика еврейского языка».
Долгое время имя Спинозы было практически неизвестно интеллектуальной публике, а знакомство с его произведениями даже считалось предосудительным. Интерес к идеям нидерландского философа возродился лишь в конце XVIII в. Достаточно было небольшого повода, чтобы равнодушие сменилось восторгом и поклонением. Этот повод дал Лессинг, заявивший, что для него «существует одна только философия – философия Спинозы», и если бы ему пришлось искать учителя, то он бы обратился именно к нему. И если столетняя годовщина со дня смерти Спинозы прошла незамеченной, то двухсотлетняя уже была торжественно отмечена в 1877 г. А еще через три года в Гааге, где философ провел большую часть своей жизни, на пожертвования, стекавшиеся из различных стран, был открыт памятник Бенедикту Спинозе, ставший, как отмечал один из его биографов Куно-Фишер, «поздней почестью, в которой из всех великих людей мира он менее всех нуждался, потому что он не дорожил славой!»
Готфрид Вильгельм Лейбниц
(1646 г. – 1716 г.)
XVII век дал миру целую плеяду первооткрывателей механико-математических знаний и основателей метафизических систем. К числу «отцов» новой философии принадлежит и Готфрид Лейбниц, философские обобщения которого открыли впечатляющую картину мира как единого процесса, в котором, по словам философа, «все живое стремится к совершенству и никогда не останавливается в этом стремлении».
Готфрид Вильгельм Лейбниц родился 21 июня 1646 г. в Лейпциге в семье юриста, профессора морали Лейпцигского университета Фридриха Лейбница. Его третья жена Катерина Шмук, мать Готфрида, была дочерью видного профессора права. И ее сыну, в котором рано пробудился интерес к науке, также прочили карьеру в области юриспруденции.
К несчастью, Готфрид рано (в шесть лет) лишился отца, который возлагал большие надежды на талантливого сына. Воспитание мальчика перешло в руки матери и учителей. Не последнюю роль играло и самообразование. Удовлетворяя свою страсть к чтению, юный Лейбниц развивался не по годам и в школе Николаи, считавшейся лучшей в Лейпциге, всегда опережал класс, соответствующий его возрасту. Уже к 10 годам он самостоятельно одолел в оригинале латинскую историю Ливия. В 12 – принялся за греческий. К этому времени относится его серьезное увлечение логикой. Позже Лейбниц писал в одном из писем: «Логика, даже в том виде, как она проходится в школе, дала мне очень многое. Пока я еще не перешел в тот класс, где ее изучают, я был весь погружен в историю и поэзию, потому что историю начал читать с того времени, как выучился читать, а стихи доставляли мне большое удовольствие. Но когда я начал слушать логику, то был сильно поражен разделением и порядком мыслей, о чем узнал от нее… Поэтому, после чтения истории и стилистических упражнений в прозе и стихах, которыми я занимался с особым удовольствием, вызывая в учителях опасение, что не выйду из круга этих забав, я приступил к логике и философии, начал наконец кое-что понимать в этих вещах… Боже! Сколько зароилось тотчас же в моей голове химер, которые я переносил на бумагу, порой повергая ими в изумление учителей».
Осенью 1661 г. 15-летний Лейбниц поступил в Лейпцигский университет на юридический факультет, который успешно закончил через пять лет, получив степень доктора права. Занятия юриспруденцией он успешно сочетал с изучением логики и математики, а выпускную работу посвятил не совсем обычной для юриста теме, назвав сочинение «Диссертацией о комбинаторском искусстве». В нем будущий философ выводил идею логических исчислений – модель будущей математической логики.
От историков к поэтам, от поэтов к философам и схоластам, от философов к математикам, от математиков к юристам – так кратко можно охарактеризовать путь образования Лейбница. В конце 1666 г. он успешно защитил юридическую диссертацию. Правда, не в Лейпциге, где работа была отвергнута, а в г. Альторфе, расположенном невдалеке от Нюрнберга. Однако от предложенной должности в Альторфском университете Лейбниц все же отказался. Преподавательская карьера его не прельщала, и некоторое время он вел праздный образ жизни, обеспеченный небольшим доходом от наследства, доставшегося после смерти матери в 1664 г., мечтая о более широком поле деятельности в науке и политике. Правда, денежных средств для реализации честолюбивых замыслов оказалось недостаточно. Пришлось идти в услужение к «сильным мира сего». В течение четырех лет – с 1668-го по 1672-й – молодой ученый служил у министра Майнцкого курфюршества Иоанна Христиана фон Бойнебурга в Нюрнберге, где занимался вопросами упорядочения государственного права, публицистической и религиозно-политической деятельностью. Этот период был в целом плодотворным для Лейбница. Он много писал на различные темы, а в области философии наметил основы своей будущей системы.
В 1672 г. Лейбниц был послан с дипломатической миссией в Париж, где провел несколько лет. Это были годы насыщенной жизни, активного общения с научными авторитетами тогдашней Франции. Лейбница интересовало многое – и тайны бесконечности, которые исследовал Паскаль, и автоматическое регулирование машин, использованное в паровом котле Папена, и структура мира, о которой горячо спорили картезианцы. Знания в области логического мышления способствовали освоению достижений новейшей европейской математики. В 1675 г. Лейбниц открыл дифференциальное и интегральное исчисление, независимо от Ньютона, также сделавшего подобное открытие немного позже. А благодаря изобретению новой арифметической машины, извлекавшей корни, Лейбниц был избран иностранным членом Лондонской академии. Перед возвращением в Германию он посетил Лондон, Амстердам и Гаагу, где познакомился с Ньютоном, Бейлем, встречался со Спинозой, с которым несколько раз беседовал.
По прибытии в Ганновер в 1676 г. Лейбниц поступил на службу при Брауншвейг-Люнебургском дворе герцога Иоганна Фридриха, о котором позже говорил: «Я живу у монарха настолько добродетельного, что повиновение ему лучше всякой свободы». На службе при герцогском дворе Лейбниц провел сорок лет. Все эти годы он занимался юридическо-законодательной работой, вопросами экономики, инженерной деятельностью. Одновременно он стал и историком, сформировавшим новые идеи историографии, писал сочинения на богословские темы, обосновал необходимость воссоединения христианских церквей.
Но все же главное внимание было сосредоточено на разработке собственной философской системы. В философии Лейбница нашли отражение все главные веяния его времени. Он был хорошо знаком с трудами Декарта, Спинозы, Бейля, сочинениями представителей сенсуалистской и английской философии, в частности с работами Локка. Собственная система Лейбница изложена в двух основополагающих трудах «Новые опыты о человеческом разуме» и «Теодицея», написанных в последние годы жизни философа. К ним примыкают сочинения резюмирующего характера – «Критика основоположений отца Мальбранша» и «Монадология». Ядро философской системы Лейбница составляет учение о так называемых «монадах» – простых неделимых субстанциях, «истинных атомах природы», в каждой из которых он видел замкнутый, неповторимый мир. В отличие от атомов Декарта монада Лейбница – духовная частица бытия, «сияние божества». Монады не имеют физической характеристики, поскольку индивидуальны, самостоятельны и не влияют на внутреннюю жизнь друг друга. Разумеется, их невозможно воспринять органами чувств, доступны они только разуму. Все монады воспроизводят Вселенную благодаря «предустановленной» божественной гармонии. Как отмечал философ, «повсюду существует одна и та же вещь с различными степенями совершенства».
Человек также представляет собой совокупность монад, в которой организующую роль играют монады, наделенные сознанием: при этом в каждой из них заключена возможность развития. Это развитие универсально, оно отличается бесконечным процессом постепенных изменений, при которых не происходит возникновения или гибели монад: ведь каждая из них, по мысли философа, содержит в себе как все свое будущее, так и прошлое. Понятие «развитие» у Лейбница – это первая идея универсальности в философии Нового времени. Каждая монада – источник движения, она наделена «активной силой», утверждая тем самым через телеологию принцип универсального и абсолютного единства материи и движения. Знание истины, как считал Лейбниц, возможно только как «предустановленная» Богом гармония в движении мыслящих и телесных монад, подобно тому, как двое часов с одинаковым ходом независимо друг от друга показывают одно и то же время.
Философская система Лейбница – классический пример тесной связи теории познания с методологией наук, а философии в целом – с тайнами природы. Эта система отразила впечатляющую картину мира как единого восходящего живого процесса. В изложении Лейбница, мир бесконечен и неисчерпаем и в каждой своей точке наполнен динамизмом, смысл которого состоит в развитии познания. Он был убежден, что если одна частица мира отличается от другой, то значит, и все вещи Вселенной уникальны.
Что касается человеческого общества, то оно, в представлении философа, – гармоничный «хор» монад-людей, каждая из которых через развитие своей индивидуальности способствует развитию и благу всех. Возникает своего рода «демократическая монархия» монад, в которой каждый индивид участвует в процветании общества через науку, реализуя свое стремление к Высшему разуму.
Первые годы пребывания при герцогском дворе были счастливыми для Лейбница. Он мог полностью отдаваться творчеству и научным изысканиям. Минуты одиночества скрашивали философские беседы с 50-летней герцогиней Софией. Она поручила ученому воспитание своей 12-летней дочери Софии-Шарлотты. Через восемь лет София-Шарлотта вышла замуж за бранденбургского принца, впоследствии ставшего королем Фридрихом I. Однако мечтательную Софию-Шарлотту совсем не привлекала придворная жизнь, зато встречи со своим учителем она воспринимала как праздник. Лейбниц часто приезжал в Берлин, где пребывала прусская королева. Этот романтический союз, по сути, был самым серьезным во всей его жизни. Лейбниц так и не женился, сказав в 50-летнем возрасте: «До сих пор я воображал, что всегда успею жениться, а теперь вижу, что уже опоздал».
Поделиться книгой: