Ошибка 95

Хальперин медленно поднялся и собрался выходить.

– Постойте, – остановил его Ганф. – По поводу вашего вчерашнего замечания об Энтерроне. Может компьютер стоять выше человека по социальному статусу?

– Исключено, шеф.

– Но пункт четыре седьмой статьи закона о разморозке гласит: все правоохранительные мероприятия только в пределах программы Киберлайф.

– Да, шеф.

– Думаю, мы вправе этим пренебречь, если решение Энтеррона ставит под угрозу безопасность Новой Системы, – понизив голос, произнес Ганф. – Идите, поразмышляйте над этим. У вас в распоряжении целый штат юристов.

* * *

Они остановились возле парапета.

– Как мы туда войдем? – спросила Мила, глядя на неприступную серую дверь посреди монолитной, такого же унылого серого цвета, стены.

– Это и есть твоя задача, – сказал Смит. – Заставь Кибераполлона открыть дверь, я буду на подстраховке.

– Что?! – воскликнула Мила. Она не была готова к решению головоломных задач.

– Помни, он хам и мерзавец, у него нет друзей, возможно, он даже никогда не был с женщиной, но его голова полна сверхидей.

– Но как я заставлю его открыть?

– Не знаю. Ты женщина. Используй хитрость.

– О чем ты? – Она в ужасе смотрела то на дверь, то на Смита. – Я не умею прикидываться водопроводчиком.

Мила резко развернулась, села на холодную гранитную плиту. Все внутри нее бунтовало против таких указаний, не было сил перевоплощаться.

– Послушай, крошка, если ты не заставишь его открыть дверь, я изобью тебя. – Смит говорил ледяным голосом, потирая сжатый кулак. – Поняла меня?

Она вознесла взгляд к небу, но авиетка улетела – надежды на помощь и чудесное избавление от кошмара не было. Может, у шпионов закончилась смена, и они отправились по домам?

– Ты должна это сделать, – спокойно сказал Смит. – Этот Кибераполлон, если и не мужик, то отношение к мужскому полу какое-то имеет, значит, из нас двоих у тебя больше шансов заставить его открыть дверь. Логично? А теперь встань!

Он поднял ее за воротник, одним движением стащил с нее рюкзак и подтолкнул в спину так, что Мила по инерции пробежала несколько шагов и едва не растянулась на росистой траве.

– Давай-давай, – подбодрил ее Смит.

Выйдя на аллейку и приблизившись к широкой бетонной ступени, она остановилась и посмотрела назад. Смит махнул рукой, затем, обняв рюкзак, в несколько легких прыжков пересек пространство от парапета до стены и, прижавшись к ней, замер. Глаза его были прищурены и поблескивали хищным нетерпением. Снова во всю мощь включился канал, и Мила ощутила себя солдатом-новобранцем во время учения – слабым, неспособным и униженным своим безжалостным сержантом-воспитателем. Заметив ее нерешительность, Смит пригрозил кулаком.

Мила проглотила комок, застрявший в горле, подняла руку и, совершенно не понимая, о чем говорить, нажала сенсор звонка. Было слышно, как по дому разносятся переливы птичьей трели. Потом все стихло. Она постояла пару минут и вновь потянулась к сенсору, но тут из динамика послышался заспанный мужской голос:

– Чего надо?

Мало того что Мила не умела импровизировать, паника прогнала из головы все мысли.

– Э-э… Простите, пожалуйста… – сказала она растерянно. – Здравствуйте… Вы можете меня впустить?

За дверью несколько секунд помолчали, потом на нее обрушился град вопросов:

– Кто вы такая? Почему я должен вам открывать? Что вам от меня нужно? Слыхали о праве на сон? Знаете, что порог, на котором вы стоите, является частной собственностью владельца дома?

Пытаясь что-то сказать, но не находя слов, Мила растерялась еще больше, почувствовала как на глаза наворачиваются слезы.

– Извините… Видите ли… Э-э… Нам с вами надо поговорить с глазу на глаз. Впустите меня, пожалуйста.

– Еще чего? Может, вы какая-нибудь мошенница?

«Я не мошенница», – хотела сказать Мила, но язык окаменел. Она пыталась что-то из себя выдавить и не могла.

«Ну! Соображай! – долетело по невидимому каналу. – Думай, а не то я разорву тебя на куски!»

– С какой стати я должен кому-то открывать в такую рань? – В голосе хозяина звучало раздражение.

Краем глаза Мила заметила, как Смит стал скользить по стене, приближаясь. Внутри у нее все сжалось, одежда начала пропитываться потом. Мила готова была броситься бежать, но подкосились ноги. Чтобы не упасть, она схватилась за дверную ручку.

– Проваливайте с частной территории! – послышалось из динамика. – Пока полицию не вызвал.

– Не делайте этого, прошу вас…

Голос Милы дрожал. Она закрыла глаза, попыталась сосредоточиться. Ей стало немного легче после того, как Смит исчез из поля зрения. Да, конечно, не время ходить в гости, но все же бывают такие неотложные вопросы, ради которых… И тут вдруг ее осенило. Она собралась с духом и медленно, стараясь не запнуться, произнесла:

– Я пришла по важному делу. Это касается только вас и меня. Но больше вас. И я не могла выбрать более подходящего момента, чем сейчас. Это в целях вашей же безопасности.

– Черт возьми! – раздалось в ответ. – Да скажите же, кто вы такая и что вам от меня нужно? Если дело действительно будет иметь для меня какую-то важность, то, может, я и впущу вас.

– Откройте сначала, прошу вас! Поймите, я не могу говорить с улицы. Нас могут подслушать.

За дверью снова замолчали, потом из динамика раздалось:

– Нет. Я вас не знаю. И я никого не жду. С какой стати, по-вашему, я должен доверять незнакомым дамочкам, которые… э-э… шатаются по улицам в такую рань?

– Зато вас очень хорошо знаю я. Изо дня в день вижу вас, и не моя вина, что вы меня не замечаете. Я работаю там же, где и вы – в системе Киберлайф. Уже несколько месяцев я тайком наблюдаю за вами, при каждом удобном случае пытаюсь заговорить, но вы… – Она сделала вдох, и вышло что-то похожее на настоящий всхлип. – Но вы так погружены в науку, что смотрите сквозь меня. Только теперь вы меня выслушаете, потому что вам грозит опасность, и я пришла вас предупредить, потому что… я вас люблю.

Сердце ее забилось от ужаса, когда она услышала собственные слова, но Смит был доволен, давление по каналу немного ослабло.

Через минуту щелкнул автоматический замок, дверь медленно поползла вбок.

В тот же миг Смит беззвучно подскочил к проему, остановился у самого его края.

Перед Милой предстал высокий полноватый мужчина с детским лицом, длинными черными волосами и бледной кожей. Взгляд его серых глаз, выражал смесь испуга, любопытства и тщеславия.

– Интерррресно, – сказал он, пожирая гостью насмешливым взглядом. – Что-то я не припомню, детка, где мы с тобой могли встречаться… У нас я таких не видел. – Он посмотрел на ее ноги. – Хм… Где это ты так вымазалась? И какая такая опасность мне грозит?

Мила едва успела качнуться назад: Смит мелькнул перед ней так быстро, что ее обдало ветром. Она увидела перед собой его спину, вслед за этим раздался грохот падающего тела. Перепрыгнув через Кибераполлона, он развернулся и с размаху ударил его рюкзаком по лицу. Мужчина сдавленно вскрикнул и тут же получил удар носком ботинка по ребрам.

– Цыц! – прошипел Смит. Швырнув в угол рюкзаки, он втащил Милу в коридор и бросил лежащему: – Дверь закрой.

Хозяин дома жалобным голосом отдал команду системе. Дверь беззвучно закрылась. Смит кошачьими движениями начал рыскать по комнате. Подскочил к столу, смахнул на пол журналы, бумаги и канцелярские принадлежности.

Кибераполлон попытался подняться, но Смит, подскочив, подсек ему руку, и тот снова повалился.

– Если не хочешь умереть прямо сейчас, оставайся на месте!

– Кто вы? – заныл Кибераполлон. – Что я вам сделал?

– Служба безопасности, – отозвался Смит. – Плановая проверка.

– Так я вам и поверил, – обиженно пробурчал хозяин дома. – Что вам от меня нужно? Никаких ценностей здесь нет.

– Где твоя лаборатория, Кибераполлон?

– Что? Я не знаю никакого Кибераполлона. Вы меня с кем-то путаете. Моя фамилия Астахов. – Он стал размазывать по лицу кровь, что текла из разбитой брови. – У меня нет никакой ла… лаборатории.

– А где же ты проводишь свои гнусные эксперименты?

– Ничего не знаю, – промямлил Астахов.

Смит видимо нащупал на столе кнопку, и на полстены развернулся монитор. Была открыта страница какого-то форума, с каждого из диалоговых окон ухмылялось голографическое изображение полуробота-получеловека, а снизу пульсировала красная подпись «Кибераполлон».

Смит удовлетворенно вздохнул.

– Сам виноват, – сказал он, с неумолимо решительным видом подходя к распластавшемуся на полу Астахову. – Надо быть поосторожней, приятель, когда нарушаешь закон.

Астахов приподнялся на локтях и, округлив от ужаса глаза, попятился, но Смит сделал быстрый шаг и наступил ему на живот.

– Не советую сопротивляться, лучше попробуй наладить со мной сотрудничество. Это исключительно в твоих интересах. Сейчас ты мне все расскажешь, Кибераполлон. Я должен понять, что ты умеешь.

Мила отошла подальше и присела на край желтого кресла. У нее появилось мучительное ощущение дежа вю, что же касается дурных предчувствий, то никаких иных в последнее время и не возникало. Зря они сюда пришли, зря она послушалась и настояла, чтобы хозяин открыл дверь.

– Я ничем не могу быть вам полезен, господин… – испуганно заговорил Астахов. – Я рядовой служащий, у меня нет накоплений, я живу один, в этом доме нет ничего, что может быть ценным, я…

– Заткнись и слушай, – цыкнул Смит. – Вначале мы вместе с тобой осмотрим лабораторию. Ты расскажешь, как работает оборудование, насколько оно в состоянии заменить профессиональное, чтобы решить проблему, из-за которой мы здесь. Только не обольщайся, приятель: ты во время процедуры будешь накрепко связан. Если что-то пойдет не так, и мы пострадаем, ты останешься связанным и умрешь от обезвоживания. Смерть будет медленная и неприятная.

На лице Астахова появилось скорбное выражение.

– Итак, – сказал Смит. – Приступим к делу. Вставай и иди вперед.

Астахов неуверенно поднялся, посмотрел на незнакомца, что хозяйничает в его доме, исподлобья.

– Вы не из службы безопасности, вы из внерегионального отдела наблюдения за системой.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Смит.

Астахов недоверчиво покосился на стоящие в углу рюкзаки.

– Я не понимаю, что я должен делать.

– Показывай лабораторию.

Кибераполлон всхлипнул.

– Откуда вы узнали?

– Хватит ныть! – неожиданно для себя вмешалась Мила. – Пожалуйста, выполняйте требования, не ставьте под угрозу свою жизнь.

Астахов затравлено оглядел незваных гостей, и сказал наконец:

– Хорошо. Идите за мной.

Он прошел в соседнюю комнату, которая оказалась большой светлой залой. Посреди стоял овальный стол яркого лимонного цвета, вокруг несколько прозрачных стульев; одна стена представляла собой большой аквариум с искусственными золотистыми рыбами, три других опоясывал причудливый по форме и цветовой гамме диван.

– Доступ к работе, – сказал Астахов.

Система запросила пароль. Кибераполлон произнес какое-то невероятно длинное число, на что система с энтузиазмом объявила: «Пароль принят».

– Станьте сюда, – сказал Кибераполлон, указывая на пол рядом с собой. Через несколько секунд по комнате прошла волна согласованных движений. Закрылась дверь. Стол со стульями провалились вниз, пол на их месте сомкнулся, зато по периметру комнаты одновременно вылезли несколько столиков и стоек с приборами; аквариум заслонила стена-монитор; диван распался на части, трансформировался в кушетку и два ящика. В завершение из пола к потолку вознеслись две прозрачные перегородки, условно делящие помещение на три неравные части.

Смит метал по сторонам настороженные взгляды и, казалось, ожидал подвоха, в случае чего в любую минуту готовый остановить Кибераполлона. Мила озиралась, пытаясь понять назначение многочисленных устройств. Она еще не пришла в себя окончательно после пережитого испытания, ей хотелось попить воды и присесть.

– Вы в лаборатории, – сказал Астахов. – Но я не понимаю, что вас может тут заинтересовать. Ведь на ваших лицах написано, что вы – непрофессионалы. И не из какого вы не из внерегионального отдела, господин, верно? Так скажите же, наконец, какого черта вам от меня нужно?

– Спрашивать буду я, отвечать ты, – разъяснил Смит. Он прошел по лаборатории, бегло осмотрел панели приборов, прикоснулся рукой к монитору. – Говоришь, в твоем доме нет ничего ценного, рядовой служащий Астахов? Скромность, однако, делает тебе честь. Это важное устройство в твоем арсенале? – Он указал на небольшой белый ящик с длинным сетевым проводом, намотанным на катушку.

– Это обычный минихолодильник для напитков, – ответил Астахов. – Таких навалом в магазинах электроники.

– Вот и прекрасно, – сказал Смит, резким движением обрывая провод. – Итак, для начала я тебя свяжу.

Глава 8

Мальтон-Джек по прозвищу Улыба состоял на службе в полиции Никты с двести девяносто второго. За время работы он проявил себя исполнительным, преданным делу служакой и был несколько раз награжден похвальными грамотами. Трое сыновей и жена гордились им, особенно в те часы, когда на День Полицейского Мальтон-Джек надевал свой парадный мундир и, стоя в шеренге со своими сослуживцами, принимал поздравления от шеф-оператора и мэра.

В последние полтора года, после того, как его перевели в отдел по работе с клиентами Новой Системы, он не испытывал ни физических, ни моральных нагрузок. В свои сорок девять Мальтон-Джек благодаря огромной лысине и пятнадцати килограммам лишнего веса выглядел лет на пять старше, однако чувствовал себя превосходно: здоровье досталось ему от отца, а тому – от сколько-то раз прапрадеда-вальщика леса из Канады. О Земле Улыба знал одно: там жилось нелегко. То, что сам он был жителем Терры-три, да еще и регионального центра, и к тому же служил наблюдателем в полицейском управлении, придавало ему абсолютную уверенность в завтрашнем дне и неограниченную жизнерадостность, за что друзья и прозвали его Улыбой.

Мальтон-Джек считал себя работником умственного труда. Для него наблюдение за клиентом превращалось в решение логической задачи. Он обожал вникать в детали расследований, которыми занимались спецы из криминального отдела, хотя дела их пересекались крайне редко и только косвенно. Самым привлекательным для него был поиск логической связи между отдельными разрозненными событиями, приводящими к правонарушениям на бытовой почве. Временами он увлекался сбором сведений и разработкой собственных версий, отчего иной раз делал то, чего не предусматривала его должностная инструкция, например, изучал генеалогические древа родственников нарушителя. В криминальном отделе Мальтона-Джека знали и спускали ему с рук излишнюю активность и чудаковатость.

Кроме работы у Улыбы было два любимых занятия: посещения с семьей парка аттракционов и питье пива с коллегами, причем на пиво отводились среды и субботы, на парк – пятницы и воскресенья. В оставшиеся три дня он, бывало, почитывал книги по популярной психологии или накачивал бицепсы в спортзале.

Улыба весьма уважал Новую Систему, на которую работал, хоть и полагал, что многие террионцы еще не готовы ее принять. Сам он намеревался стать добровольцем в ближайшем будущем, но находил себя еще не вполне созревшим и занимался самостоятельно разработанным аутотренингом, который должен был сделать его психику устойчивей.

Улыбе было немного тесновато в гражданской авиетке с новым напарником, чернокожим Руди Уокером, тоже сержантом, которого привлекли к наблюдению за особо опасными клиентами как опытного полицейского. Прежде Руди работал в одном из восточных регионов и знал о настоящих преступниках не понаслышке. Он не уступал Улыбе по толщине талии, а в плечах даже превосходил его; кроме того, был старше на два года, но все же начальником группы назначили Мальтона-Джека. Это была их вторая совместная слежка, и они уже успели немного познакомиться. Улыба допускал, что мрачного Уокера слегка раздражали его бьющая через край жизнерадостность и некоторые привычки. Например, Улыбе для поддержания тонуса требовалось жевать в течение всей смены, а чернокожий громила, судя по всему, ел дважды в сутки – до работы и после, но о количестве съеденного можно было судить по мощному урчанию, происходящему в его вместительном животе.

Доставая очередной пакет с котлетами или пирожками, Улыба виновато улыбался и пожимал плечами.

– Для лучшей работы мозга. Работа мозга превыше всего.