Крысиные гонки. Часть 3

Уже и бородатый Джабар закончил с египтянами, и те ушли; а Джабар в сопровождении пары 'солдат' отправился к бару, откуда, вернее, из глубины помещения, кто-то из бывшей обслуги тащил уже бутылки с водой, картонные коробки с соком, горячий чай... А Гамаль всё расхаживал среди гостей, и, как заметила Рамона, несколько раз, что-то или кого-то высмотрев, довольно и злорадно улыбнулся.

Наконец перекличка закончилась, и Али отдал списки с пометками Гамалю. Тот рысью подбежал к бородатому, рассевшемуся в кресле у стойки и пившему чай в торжественном одиночестве; о чём-то с ним перетёр, и вернувшись к гостям и Али, распорядился:

- Щенщин атдельна, мущщин атдельна! Вот суда щенщин, суда - мущин! - он показал рукой.

- Зачем это?? - возмутился кто-то, но Гамаль не удостоил его ответом. Оробевшие гости стали перетасовываться по полам.

' - Наверно так у них по шариату положено?..' - робко вполголоса предположила некая тётка.

- Какое мы-то отношение имеем к шариату? - хмуро заметил мужчина, и та замолчала растерянно.

Рассортировались; в том числе и анимация. Сволочь Али и мерзавец Гамаль знали ведь, что они-то не из 'гостей', они относились к обслуге отеля; но когда Аганазар попытался по-свойски подойти к новому тут 'начальнику', Гамалю, и поговорить в тему, тот только отрицательно покачал головой, перехватил поудобнее автомат и скомандовал:

- Нэт! Как фсе!

Ясно стало, что деление сейчас идёт на 'наши-чужие' отнюдь не по принадлежности к отелю, даже не по принадлежности к 'Пегасу', которому отель и принадлежал и который до последнего времени тут и рулил всем, назначал начальников, тасовал персонал; - теперь разделение шло по другим критериям. Вот даже Али был для них сейчас, видно, не вполне 'свой'; а лишь 'помогальник'. И не 'свои' были ушедшие уже египтяне; и уж точно не свои были они, европейцы; неважно, что, к примеру, тот же Аганазар совсем даже и не русский, а азербайджанец.

Разделились, растерянно ожидая продолжения. Хоть бы воды сначала дали, или покушать! - а с кухни начинали доноситься аппетитные запахи...

Подошёл напившийся чаю бородач. Нехорошо осмотрел женщин, останавливая взгляд маслянисто блестящих чёрных глаз на молоденьких, что-то по своему сказал Гамалю; тот угодливо захихикал. Подошёл к мужчинам. Лицо его сделалось жёстким, а взгляд цепким, ощупывающим. Спросил о чём-то Гамаля - тот ответил. Потом обратился к 'гостям', которые при его приближении непроизвольно, хотя он и не требовал, повставали кто сидел, - Гамаль перевёл:

- Кто работаль большой фирма? Кто есть владелец большой своя фирма?

Все молчали. Как-то у всех мужчин одновременно возникла мысль, что бородач с пистолетом не собирается становиться партнёром какой-бы то ни было фирмы, не для того спрашивает.

- Не понимать?.. Кто есть босс свой фирма, тот ехать домой первый! Ну?

Из женщин это обращение услышали. Раздалось:

- Лёша, Лёш, что ж ты??

- Михаил, да назовись ты! Уважаемый, вот, мой муж; он в большой фирме работает, в ИнтерПродукт; он начальник отдела маркетинга, его все уважают! Мы вместе. Отпустите нас, пожалуйста, поскорее, у нас дома двое детей маленьких!

- Владлен, скажи же ты им! Мужчина, мой муж юрист в крупном холдинге!..

Бородач удовлетворённо улыбнулся; Гамаль же принялся уточнять:

- Ваш муж какая? Лёша - это вы? Юрыст - ето что? Какая фирма?.. Вы чем занимаетесь? - обратился он наконец к солидному мужчине в очках с золотой оправой.

- Столяр я! - буркнул тот.

- ...? Какая?

- Столяр-краснодеревщик. С деревом работаю.

Гамаль с недоверием посмотрел на его очки, потом на руки; потом переключился на остальных:

- Дамой хотите? Говорить кто работает! И какой комната!

Понеслось вразнобой:

- ...менеджер на хладокомбинате... учусь я, студент... ...геодезист я... я в крупной фирме работаю, в 'Махеев', зам.начальника по сбыту, а причём тут это?.. ... у меня фирма своя, только маленькая, канцтовары, а что?.. ...работаю я тут, в анимации, Гамаль, ты что, ослеп??.. ...начальник цеха я...

Тот только успевал отмечать что-то в листках, переданных ему Али. Женщин же не спрашивали; очевидно, по их понятиям женщина никакой более-менее серьёзный пост занимать не могла.

Наконец опрос закончился, и четверых из мужчин отделили от остальных и оттеснили в сторону. Бородач что-то сказал - и Гамаль перевёл:

- Вы сейчас уходить вот с ними! - он показал на двоих с автоматами, - Вы жить отдельно...

- А моя семья?? - запротестовал тут же один из отобранных, - Моя жена, дочка! Что значит 'отдельно'?? Нет, я так не согласен!

Остальные тоже стали возмущаться и не выражали желания куда-то уходить 'от коллектива', загалдели и их жёны; и тогда бородач ударил одного из отобранных в лицо...

Ударил не очень сильно, и, как сказала бы Рамона, неправильно, как-то по-женски, от плеча - сразу видно, что бородач никогда не занимался боксом и даже, пожалуй, не стучал никогда по боксёрскому мешку, 'ставя удар'; но всё равно разбил в кровь нос не ожидавшему такого мужчине. И всем всё тогда сразу стало ясно...

Собственно, и раньше всё было ясно; но разум отталкивался от жуткого понимания реалий: 'террористы' и 'заложники'. В конце концов все кроме бородача и двоих явно полицейских в чёрной форме не производили впечатления каких-то бандитов или хотя бы серьёзной угрозы несмотря на оружие - просто арабы, каких полно на рынках, приставучих '- Натящья, Натящья, заходы в магазын, харощий цена, только для тибя!..' - да, теперь у них лица были полны сознания собственной важности, но это всё равно, видно, были всё те же недавно заискивающе улыбающиеся на рынках египтяне, те же самые, и одетые так же; только что по какому-то недоразумению теперь в их руках оказались автоматы; привычные такие и даже родные 'калашниковы'. Впрочем нет - не совсем привычные - с деревянной ручкой перед магазином, какой на отечественных АК никогда не было. А оно вон как.

Женщина завопили, но с места никто не сдвинулся. Взахлёб рыдала девушка-подросток, очевидно дочка стукнутого в нос мужчины. Их увели; а бородач под перевод Гамаля пояснил ситуацию:

- Они первый уедут. С семья. Как только за них заплатят фирма. Вы тоже уехать. Должны сдать все наличный деньга и все золотой украшений. Мине. Кто ни сдаст будит наказан. Сильна наказан!

- А домой когда??!! - выкрикнул кто-то из рыдающих женщин, до которых 'дошло'.

- Домой... потом. Да. Все сдавать наличный деньга и золото. Пластиковый карточка тожи сдавать. Кто больше сдать деньги - тот ехать домой первый! Кто не сдаст - тот наказывать!

Боже, какой бред! - думала, сидя на полу, и раскачиваясь, обхватив колени руками, Рамона, - Какой бред, какой бред! Какого чёрта я сюда вообще приехала, в эти долбаную Африку, в этот сраный Египет! Какого чёрта я такая дура-то? Ну почему я не уехала сразу же, с Халиком. В первый же день, когда он предлагал? Убеждал даже, уговаривал, умный азер! Сейчас он, небось, уже дома, в Баку. И она бы могла бы быть в Мувске; а дома, что бы ни случись, и стены помогают!.. Денег пожалела, дура...

Она теперь была уверена, что будь она дома, возле мамы и дочки, что бы ни происходило в мире было бы такой ерундой!.. Теперь она была твёрдо уверена, что высшее счастье - это быть среди своих. Там, наверняка порядок; родная полиция, армия, нет этих чёрных курчавых морд с автоматами; там все свои; там нет жары; там можно вволю пить прохладной прекрасной чистой воды, и совершенно бесплатно; там не воняет от окружающих потом и фекалиями.

Да, она смотрела по ТВ, что в Мувске произошёл некий 'переворот', была стрельба, и неслабая; и даже по комплексу правительственных зданий врезали чем-то тяжёлым: CNN и Евроньюс показывали огромные клубы дыма над крышами родного Мувска. Они тогда ещё не определились - то ли это 'пришла к власти подлинно народная и демократическая Администрация', то ли 'власть захватила антинародная тоталитарная Хунта', и в комментариях несли что-то уклончивое; но это и неважно было - теперь она была уверена, что чтобы там, в Мувске, не происходило - это всё свои, местные разборки; там неминуемо всё наладится; там любой полицейский или солдат разговаривает на одном с тобой языке, читал те же книжки и те же странички 'В Контакте'; и потому не будет с тобой вот так вот, по-скотски: 'Кто не сдать - тот наказывать'. Душманы чёртовы. Трус и подлец Али. Поганец Гамаль... Хотелось вернуться в комнату, напиться воды и вытянуться на кровати.

Вот только ещё всё совсем даже не закончилось.

Бородач подошёл в сопровождении Гамаля к женщинам - от него отшатывались, отворачивались. Но его, видно, это не заботило - он показывал пальцем на ту или другую, Гамаль понимающе кивал, спрашивал:

- Фамилий ваш? Какой номер? - сверялся по списку, что-то там помечал. Видно было, что бородач тыкал пальцем в молодых и симпатичных. Гарем себе подбирает, что ли? - подумала Рамона.

И в неё, и в Наташку, и в Марину тыкнул пальцем бородатый бандит, - Гамаль ему сказал что-то по-арабски, Рамона поняла только одно слово - 'анимация'; но бородач лишь презрительно дёрнул плечами, и Гамаль, не спрашивая их, тоже что-то пометил в списках. А Лиза его не заинтересовала, Лиза была несимпатичная, и она это знала; и всё равно её, как казалось, это обидело - хотя это и было ну совсем уж глупо. Ясно что не для участия в новом шоу выбирал явный бандит с зелёной ленточкой симпатичных молодых девок; или для 'шоу', но не для того, в котором было бы в кайф участвовать...

Закончили с женщинами - бородач перешёл к мужчинам.

Рамона ещё раньше заметила, что несколько парней тасуются позади всех, стараясь не попадаться Гамалю на глаза; но это было тщетно: злорадно осклабясь, он показал на них пальцем, что-то сказал своему боссу - и тот поманил парней пальцем. Те, как загипнотизированные, вышли вперёд.

Гамаль всё что-то говорил бородачу, показывая то на парней - их было двое, - то на себя, то махая рукой в сторону административного здания с ресепшн, где он раньше заведовал баром. И где ему перепало, когда в первую же ночь после отключения электричества бар разграбили. Или во вторую? Неважно, - очевидно, что он узнал обидчиков:

- Есчо где адин?

- Нету... Уехал он. Это... слушай! Я прощения попрошу, эта, заплачу, а? За ущерб. А?..

Не обращая на него внимания, Гамаль всё что-то говорил и говорил бородачу, тот понимающе кивал.

Походил ещё среди мужчин, - те расступались, глядя на него кто со страхом, кто со скрытой неприязнью. Отошёл - сказал что-то Гамалю. Тот перевёл:

- Рука вытянуть вперёд себя. Оба рука!

Непонимающе переглядываясь, мужчины вытянули вперёд руки. Бородач опять прошёлся - и цоп! - ухватил одного за плечо, толкнул к тем двоим парням.

- Выходы, выходы! - подтвердил Гамаль, - Стой здесь!

- А что я?? Я-то что? Я вообще не при делах!! - запротестовал было тот, но Гамаль не церемонясь выволок его из толпы. Тем временем бородач высмотрел по каким-то своим критериям ещё одного молодого мужчину, выволок и его.

А потом бородач разродился речью - Гамаль, как мог, переводил.

Переводил он сумбурно, но понять было можно - что вы, русские скоты, достойны только жрать помои вместе со своими свиньями; что теперь тут, на священной земле Египта, будет халифат; и гяурам, поганым иноверцам, нечего тут делать, и потому они все будут отсюда высланы. Со временем. Что поганые русские недостойны лизать ноги правоверных мусульман; и что они своим поведением показали, что совершенно не способны к порядку и дисциплине. Воровать - нельзя; драться - нельзя! - но вы, отродья свиней, этого не знаете, потому что вы есть отродья свиней! Несколько дней - и вы превратились в то, чем на самом деле и являетесь - в стадо свиней, вонючих, хрюкающих, пьяных, не знающих закона и порядка. И что сейчас несколько из вас, свиней, будут показательно наказаны, чтобы остальные свиньи знали, что тут, на древней земле, хозяева - правоверные мусульмане, а не поганые позорные европейцы! И это будет вам всем, свиньям, хорошим уроком!

Наверное, это было уже по заведённому сценарию, потому что тут же двое подручных, те, что были в полицейской чёрной форме, забросив автоматы за спину, подбежали к растерянно стоявшему парню, одному из двоих, на которых указал Гамаль, и, схватив за руки, поволокли его в сторону дверей. Парень был здоров, и стал вырываться... Впрочем, несмотря на то, что по габаритам парень, пожалуй, мог бы без труда расшвырять обоих египтян, сопротивлялся он в четверть силы, не дрался, а лишь упирался, не давая его тащить непонятно куда... Впрочем было понятно, что ничего хорошего ему не светит.

В толпе женщин начался вновь истеричный вой и плач, мужчины, кто сидел, повскакивали, сжимая кулаки - отступив на несколько шагов, на них направили автоматы несколько 'тапочников', защёлкали снимаемыми предохранителями.

Парня тащили к дверям - а он упирался, и следом шёл бородач. Гамаль злобно и торжествующе улыбался, глядя на это; в руках теперь он держал не списки, а автомат, тоже со снятым предохранителем.

До дверей парня не дотащили - он упёрся, стал всерьёз сопротивляться, и даже толкнул одного из конвоиров так, что тот упал.

И тогда шедший следом главный бандит что-то каркнул - и второй отскочил в сторону; а он быстро достал большой чёрный пистолет и выстрелил парню в голову...

В просторном зале выстрел хлопнул совсем негромко, не громче чем хлопок лопнутого предварительно надутого полиэтиленового пакета - и на секунды, пока парень валился на пол, и когда уже упал, в зале наступила пронзительная тишина, даже слышно было как звякнула по полу гильза.

А потом все заорали. Дико, пронзительно.

Отступивший в сторону один из тапочников дал очередь из автомата поверх голов - и автомат протрещал, громко, внушительно несмотря на крики - и крики сразу оборвались, и бывшие 'гости' стали падать на пол, закрывая головы руками - кажется, ни у кого не было сомнений, что сейчас их всех тут и убьют...

Рамона тоже упала на пол, вернее, на кого-то; перекатилась в сторону, мельком увидев в пологе шатровой крыши неровную цепочку отверстий от пуль, через которые теперь тонкими лучиками било африканское злое солнце; замерла. В десятке метров перед ней на полу были видны грязные подошвы босых ног только что убитого парня. Рядом с ним стоял с пистолетом в опущенной руке бородач и что-то говорил Гамалю.

Говорил он ему:

- ... так всегда бывает, запомни. Всегда чтобы остальные начали слушаться, чтобы поняли что с ними не шутят, надо одного выбрать и при них убить. Тогда остальные будут себя вести как полагается. Понял?

- Понял, Джабар-амир. Только это же русские. Они бешеные.

- Аааа, уаляд, ты чего говоришь. Все неверные одинаковы. Немцы, итальянцы. Ты же видел.

- Да, амир. Но русские, они...

- Ты что, боишься русских? Этих грязных трусливых свиней?.. Ты видел, как они сразу испугались??

- Нет, конечно, амир, я не боюсь. Только они бешеные. Бывают.

- Аааа, сын кролика, бешеных животных уничтожают. Пойдём, я покажу тебе. Ты тут останешься главным, тебе следить за всеми, пока не сможем их обменять на что-нибудь стоящее у их правительства - на деньги, или на оружие, - и тебе следить за порядком. И потому надо чтобы тебя боялись. Скажи-ка им...

Он стал говорить громче, и Гамаль теперь переводил:

- Фсе вы жить в своих номер. Сами следить за порядок! После пять часов из номер не выходить! Кто выходить - мы сразу стрелять! Сегодня мы обойти номер и собрать все деньги из номер! Кто будет прятать - мы стрелять! Двер номер не закрывать!

Подумал и добавил от себя:

- Вада севодня дадут... В номер телевизер не включать! Кушать в ресторан в абед, адин раз. Если кто убежать - мы поймать и стрелять! И стрелять все из соседний номер!

Ещё помолчал и громко добавил:

- Я тут главный!

Бородач стоял рядом и благожелательно улыбался, слушая незнакомую речь. Он был уверен теперь, что этот, новый сподвижник, расшибётся в лепёшку лишь бы заслужить благоволение 'амира', давшего ему власть, деньги, оружие. Главное, конечно, власть. Это как наркотик - кто хоть раз попробовал настоящую власть, - вплоть до жизни и смерти - тот с этого уже не соскочит. Надо только ещё кое-что сделать, чтобы у мальчишки обратного пути не было...

Он распорядился - и двое в полицейской форме как собаки кинулись на второго парня из выбранных Гамалем. Он стоял, был в прострации, не сопротивлялся - его повалили, надели и затянули за спиной пластиковые наручники. Потом набросились на следующего, того, одного из двух, что выволок из толпы сам Джабар.

- Яяяя.... Я не при чём!! - заорал тот. Но его тоже повалили навзничь и надели наручники. И ещё одного. Из кучи лежащих на полу и друг на друге женщин, девушек раздавался плач и подвывания; из кучи мужчин - тупая бессвязная и бессильная матершина. Подниматься и оказывать сопротивление и правда никто больше не рисковал.

- Вот.

Бородач подвёл за плечо Гамаля к одному из лежащих, наклонился над ним и снял с его руки часы:

- Вот. Смотри. Это военные часы. Американские. Значит он тоже военный. Только скрывает.

Лежащий что-то сообразил и, не поднимая голову, торопливо заговорил:

- Это хорошие часы, я их по интернету купил. С ними нырять можно. Забирайте, конечно. Меня отпустите только!

На него не обращали внимания. Подошли к другому, бородач снял и с его руки часы, подал Гамалю. Тот прочитал вслух на ярких, весёленькой расцветки массивных часах с парашютом и летучей мышью на циферблате: '- Спец Наз Гэ Рэ У. Вэ Де Ве'.

- Это мне подарили!! - торопливо забормотал лежащий, - Друг подарил, на день рождения. Это... это обычные часы, они в у нас в любом магазине продаются!

- Этот, наверное, тоже военный! - не слушая, что там лопочет по-своему русский, сообщил Гамалю бородач, - ГэРэУ - это у русских разведка, я знаю. Его тоже нужно держать отдельно, а лучше убить!

Троих потащили к выходу.

***

Пить не дали. Есть тоже не дали; впрочем, от произошедшего есть всем как-то расхотелось. Зато отпустили по номерам; и подвывающие и белые от ужаса бывшие отдыхающие быстренько рассосались по своим обиталищам.