Крысиные гонки. Часть 3

- 'Ах, когда ещё возможность представится, в мире так нестабильно; вон, Сидоровы в третий раз съездили и ничего, а мы ни разу не были!..' - передразнил он видимо её - Копались бы сейчас лучше на даче, сидел бы с удочками!..

Тётка не возражала, видимо, всё было не раз уже тёрто-перетёрто.

- Когда наконец эти суки откроют?? - это уже было общим.

- Уващжаимые! - открывая изнутри дверь в помещение ресторана, обратился к очереди арабчонок в замызганном уже, прежде белом переднике, - Вада мала, вада сиводня адын бутилка в две руки!

- Я 'в две руки возьму', хи-хи - глупо пискнула какая-то салажка, но бывшие 'отдыхающие', а теперь больше 'выживающие' сразу поняли о чём он.

- Как 'мала', как 'адна бутилка', ты что говоришь, сука!! - заорали из очереди, - Мы и так еле терпим, не хватает, жара ведь, падла, ты что говоришь-то??!

Дверь рванули, распахивая; арабчонок было уцепился изнутри, но его рывком вынесло в толпу, где он моментально получил кулаком в лицо и упал. Толпа 'выживающих' соотечественников рыча устремилась внутрь, где за стойкой бывшего бара возвышались обтянутые полиэтиленом кубики с бутылками питьевой воды. Хрупкая 'распределительная система' окончательно рухнула.

Рамона не рванулась вовнутрь, где шла борьба за воду, а, выскользнув из водоворота у дверей, шмыгнула назад, в сторону безлюдных сейчас коттеджей. Кое-что ей пришло на ум. Она вспомнила, что в каждом длинном, двухэтажном коттедже на полста номеров была на первом этаже техническая комната, конурка, куда садовники ставили свои совки и грабли, а уборщики номеров закатывали тележки с принадлежностями для уборки номеров. Дверь там была совсем хлипкая, и закрывали их просто для порядка. Иногда тележки и на ночь оставляли на улице или в коридорах около номеров, но за это менеджер по уборке ругался.

Так. Вот он, ближайший коттедж. Из него, кажется, больше всего народу и драпануло - в аэропорт, очертя голову. Вернулись далеко не все. Торчат там, в совершенно собачьих условиях, говорят, в отчаянной надежде что вот-вот, первым же бортом... Ну, если начнут вывозить, мы тоже узнаем, а пока тут всё-таки есть кое-какая еда, хоть большой бассейн есть - правда, в нём давно не меняли воду и он стал явно мутный и с запашком... Интересно, им там, в аэропорту, воду хоть дают? Красный крест какой-нибудь?

Вот и нужная дверь. По стене шустро пробежали пара ящерок-гекконов, юркнули в щель над дверью. Фу, как же тут воняет! Отчего бы? А, ну да - номера ведь запирались снаружи электрозамком, ключ - карточка; с отключением электричества вся эта система накрылась; запереть номер на механическую защёлку теперь можно только изнутри, но для этого кто-то же внутри и должен бы быть. А сейчас все давятся в драке за остатки воды в ресторане. Интересно, Али и Халид себе воду натащили? Наверняка ведь. Нет, ну до чего воняет!

А, понятно - дверь в ближайший номер была приоткрыта, в щель было видно и открытую дверь в туалет-ванную прямо напротив входа. Сейчас бы какую железку найти, чтоб дверь подковырнуть в техничку... есть там кто? Рамона заглянула в номер, предварительно стукнув предупреждающе в дверь костяшками пальцев: '-Э-эй!..' Никто не ответил.

А, ясно что воняет - унитаз почти по верхний край забит дерьмом. Вот идиоты! Ну хоть бы сверху затянули полиэтиленовым пакетом, чтоб не так; пакетов ведь как грязи! Они-то с девчонками по очереди ходили к бассейну, приносили оттуда воду ведром, смывали у себя. Ну, у них, правда, ведро было. В конце концов-то воду ведь можно было и в пакете с бассейна принести, не доводить до такого - как же они тут спят-то?.. Заглянула в сам номер - так и есть, несмотря на полумрак из-за наглухо задёрнутой плотной шторы-теплоотражателя на окне с улицы видны смятые, скомканные простыни на кровати, валяющаяся босоножка на полу, всякий мусор на столе возле телевизора. Каких бы то ни было личных вещей, или чемоданов, указывающих что номер обитаем, не было. Наверное слиняли в аэропорт, да. Или в Каир, некоторые ломились и в Каир, в посольство, думали что оттуда скорее заберут? Но Каир - он далеко. Далеко и дорого туда добираться, если самостоятельно. Да и глупо - в Каире вроде как самые события.

Рамона обвела номер взглядом - стандартная обстановка: двуспальная кровать, столик со стоящим на нём телевизором и упрятанным под него маленьким холодильником, пара стульев, торшер. Ничего напоминавшего хотя бы отдалённо что-нибудь твёрдое-плоское-железное, чем можно было бы подковырнуть дверь в техничку, не было. Лопату бы, что ли?.. Не будет в номере лопаты это точно. Надо будет всё-таки с пацанами идеей поделиться - те что-нибудь придумают...

Движимая неким любопытством, Рамона, зажимая нос от вони, всё же решила заглянуть и в смежную комнатку, вернее, продолжение этой же, эдакую зону отдыха, где стоял диван и два кресла, и откуда уже был выход на балкон.

На диване лежал труп.

Что труп она поняла сразу, хотя тело на диване было с головой прикрыто мохнатым бежевым покрывалом с постели. Торчали только голени и ступни ног, и ноги были босые, вспухшие. Женские ноги. Ноги молодой женщины, с золотистым лаком на ногтях.

Тупо постояв в проходе, Рамона раздумывала что делать. Сообщить начальству? А кто сейчас начальство - Али что ли? Пусть позвонит Аббасу? В полицию? А что сказать, что она тут делала, в вонючем чужом номере - им, аниматорам, строго-настрого запрещено бывать в номерах гостей. Во избежание блядства, конечно же.

За спиной, где осталась открытая дверь, послышались приближающиеся голоса. Рамона решилась, шагнув вперёд отодвинула штору, потом плотный прорезиненный экран за шторой, скользнула за него, откинула на стеклянной двери, ведущей на веранду, крючок, сдвинула дверь, выскользнула наружу.

Надо было отвернуть покрывало, глянуть всё же кто такая? Или нуевонафиг, потом будет по ночам сниться? Интересно, отчего она умерла, и сама ли? Там номер такой вонючий, и никто не живёт - могли затащить ночью, трахнуть и придушить, и очень просто. Сейчас, кажется, всё очень просто, без света, без босса, без администрации, без полиции...

Через секунды она уже бежала по направлению к своему номеру, к своим, к аниматорам. Гости гостями, хоть и соотечественники, а мы сами по себе, мы - коллектив. А с трупами пусть кто хочет тот и разбирается, в её должностные обязанности это не входит.

Все технические помещения они с пацанами, с Аганазаром, с Женькой и Валеком, взломали той же ночью, благо в двух фонариках ещё не сели батарейки. Женька нашёл ржавый заострённый кусок арматуры, использованный кем-то из обслуги как опора для поливального шланга, им и орудовали, когда все утихомирились.

Первая же 'техничка' явила им тележку, гружёную чистым постельным бельём, коробками с тюбиками шампуней, кондиционеров, лосьонов для тела, мылом; швабрами, тряпками и щётками; и, самое главное, с тремя 'кубиками' питьевой воды. Там же вооружились парой лопат, и дальше дело пошло ещё быстрее. На треск отжимаемых дверей и приглушенные ругательства парней никто из номеров, как и ожидалось, ночью не выглянул...

Вторая техничка дала один неначатый кубик и один наполовину выпотрошенный. Третья тоже не обманула ожиданий. Девчонки крейсировали к своему обиталищу, таская воду, парни занимались взломом. С Аббасом разберёмся потом как-нибудь, буде он вернётся; в конце концов мы на такое 'выживание' не подписывались; вон, гости уже начали, кажется воду из бассейна пить - уже мутную и попахивающую. Чем это чревато им было вполне ясно...

***

Ещё через день некоторые, самые неразворотливые гости уже предлагали чудовищные по прежним временам деньги за бутылку воды, а Халид с подручными эту воду им продавал, притаскивая по 1-2 бутылки из каких-то своих тайных загашников. Торговался, продавал с отчаянным выражением на хитром улыбчивом лице и причитаниями '- Аааа, паследний бутилка!.. Как брату тибе атдаю, да, самаму завтра нечиго пить будит!' Со следующим клиентом ситуация повторялась.

Видимо, 'некредитоспособные' стали пить воду из бассейна, отчего 'выживающих' вскоре и поразили всевозможные кишечные недуги.

Вечером по порядочно замусоренной уже территории отельного комплекса надо было ходить внимательно глядя себе под ноги, и уж точно по дорожкам, а не по газонам - появилась реальная возможность вляпаться в свежую лужу поноса. Людей, бывало, скрючивало прямо на ходу, когда не было времени не то что добежать до номера или хотя бы за угол, а и на сдёргивание штанов иной раз не оставалось времени.

Всё это было бы смешно, не будь это столь ужасно-безысходно. Заверениям бессменного Али

'- Босс сказал чито зафтра дадут свет и привизут воду' уже никто не верил.

Отчаяние и дизентерия поразили прежде отдыхающих...

Чужая страна, чужие люди вокруг. В отелях вблизи, как сообщали отправлявшиеся 'на разведку', ситуация выглядела точно так же; где-то чуть лучше - где 'гости' сумели сорганизоваться и сразу 'приватизировать' запасы воды и пищи, установить нормы расхода и контроль, а кое-где даже организовать самостоятельно готовку горячей пищи; где-то чуть хуже - где почему-то спустили воду в бассейнах, а местные служащие умудрились вывезти запасы воды и сухпай. Куда? А в аэропорт - там, в скученности и сутолоке за бутылку воды у отчаявшихся родителей можно было просить, вернее, требовать любые деньги.

В отелях, где была вода и относительный порядок, 'чужаков' гоняли. Вычисляли их просто - по стандартным цветным пластиковым браслетам на руке. Не наш? - пшёл вон.

Центробежные силы, как во всём мире, даже на уровне одного курорта набирали обороты: когда соотечественник, с которым, возможно, жили на соседних улицах, тут, в Африке, безжалостно изгонялся просто из-за того, что на руке у него был браслет не того цвета, не с тем названием отеля. Везде царила безжалостная 'групповщина', как на зоне, когда царствует старый, как сама тюрьма, закон: 'Умри ты сегодня, а я завтра'.

Сформировались даже некие 'дружины самообороны' из молодняка, 'защищающие свою территорию', и с азартом собачьей стаи устраивающие охоты 'на чужих', которых подозревали в попытках 'украсть нашу воду' и 'украсть нашу пищу'. И вообще... 'нечего тут шляться!'

Приливом на пляж вынесло несколько раздутых трупов, что резко сократило число желающих освежаться хотя бы в море. Теперь предпочитали просто зачерпывать из мелеющего уже бассейна мутной и тухлой уже воды и выливать на себя, чтобы хоть чуть освежиться. 'Купаться' в бассейнах общим решением было решено запретить, чтобы по-возможности сохранить хотя бы такую, но пресную воду. В конце концов её ведь можно было фильтровать, чем и занялись несколько мужчин.

Накануне где-то поблизости, возможно на территории ближайших отелей, стреляли... Строчили из автоматов, как будто рвали плотную материю перед микрофоном. Что там происходило, желающих сходить разведать не нашлось. В последнее время все обособились, замкнулись по 'своим' отелям, сведя контакты с соседями до минимума.

***

'Спасение', 'избавление' пришло уже даже как-то неожиданно и совсем не в виде родного МЧС или даже сотрудников международного Красного Креста, которых вожделели всё это время.

'Спасение' оказалось ещё страшнее, чем нехватка воды и продовольствия, и даже страшнее чем дизентерия.

Впрочем их, 'анимационную бригаду', лишения, связанные с нехваткой воды, затронули лишь постольку-поскольку - благодаря её же, Рамоны, сообразительности, позволившей так вовремя запастись водой.

Рамона проснулась оттого, что в номере, где они жили, отчётливо забубнил что-то телевизор. Сначала она подумала, что это сон; но, продрав глаза, обнаружила, что это так и есть: телевизор, включённый в сеть на момент исчезновения электричества, работал! Телек был включён на каком-то русскоязычном канале; мордастый дядька, эксперт-международник, на фоне до боли родных улиц вещал, что ' - ... процессы дезинтеграции, происходящие в мире и являющиеся определяющим фактором мировых событий, в значительной степени преодолены в нашем государстве, поскольку народ, выдвинувший во власть своих лучших представителей в лице 'Новой Народной Администрации', отдаёт себе отчёт, что только сплочение в нынешних непростых условиях позволит...'

Дальше она не слушала.

- Ура, девчонки, живее-ё-ем!! Свет дали!

И правда - горели лампы на потолке, светил торшер; даже кондиционер дул ощутимо прохладным воздухом!

Ошарашенно озиравшиеся заспанные девчонки, неверя своему счастью, озирались на работающий телевизор, на светящиеся лампы... Вот оно, спасение!

- Рамонка, а может и воду дали??

Мгновенно осознав, насколько это уже противно - лежать на вонюче-пропотевшей простыне, она первая с возгласом '- Чур, я в душ!' рванулась в ванную.

Увы, счастье было неполным - воды не было...

Но свет-то был!

А значит, дело пошло на поправку - сейчас приедет ремонтная бригада и наладит дело с водой; приедет Аббас; приедет Джамал, сволочь, сбежавший от своих подопечных; приедет вся администрация, вернутся уборщики и обслуга; и может бортами МЧС, или там чартерами, 'выхлебают' всех 'выживающих на курорте' обратно на Родину... Всё пережитое останется как дикий сон, - и в гробу я видела в дальнейшем эту анимацию; домой, только домой, к маме и дочке! Ура!

На территории отельного комплекса, как и прежде, теперь негромко играла музыка.

Али на ресепшен, как и все они, несвежий, и в пропахшей потом прежде белой, а теперь серой и мятой рубашке, на вопросы только загадочно улыбался. Что-то он явно знал, что-то ему сказали по телефону, только он не спешил этим своим знанием делиться с гостями. В холле отеля вновь было прохладно и даже прибрано. Светился экран компьютера, уютно трещал принтер, выплёвывая листок за листком какие-то списки - Али, видимо, готовил какие-то отчёты к возвращению начальства.

Во всём отеле царило приподнятое настроение; выживающие поздравляли друг друга с грядущим избавлением от тягот этого опостылевшего египетского 'плена', и даже на радостях делились друг с другом заначенной водой... Все ожидали вот-вот возвращения отельского начальства, непременных крикливых разборок с ним и с руководством тур.компании, и скорейшего возвращения домой...

Увы, действительность жёстко обломала ожидания.

Когда время подошло к двенадцати, и территория опустела - от полуденного зноя все поспешили укрыться пусть в вонючих, но теперь кондиционированных номерах, - в центральные ворота въехали три микроавтобуса, на каких тут принято было таксовать у местных Джамшутов.

Но только это были микрики не МЧС, не Красного Креста - микроавтобусы были наполнены вооружёнными людьми, один-в-один теми 'тапочниками', как их показывали по телевизору в репортажах из Ливии, Сирии, Ирака... откуда-то ещё... Какой-то стандарт: полувоенная или совсем чисто гражданская одежда: джинсы или вообще шорты; футболки; дополненные только лишь или разгрузкой с торчащими из неё автоматными магазинами; или на ремне кобурой с пистолетом; или лихо, 'по революционному', перекинутой через плечо пулемётной лентой с торчащими жёлтенькими носиками пуль. И тапочки, сланцы, шлёпанцы. Нац-обувь. Символ африканских революций - тапочки и автомат. И гортанный галдёж. Впрочем, было и двое явно бывших или настоящих полицейских - те были в чёрной, несмотря на жару, форме, в беретах и в ботинках. И тоже, как и все, с калашниковыми, и все, как один, с зелёными ленточками - у кого повязанными вокруг головы, у кого завязанной на руке, на плече.

Приехавшие мигом выгрузились из машин, остановившихся возле центрального административного здания, и стали действовать умело и привычно: разделившись на несколько групп, они разбежались по территории, по гостевым коттеджам, стуча в двери кулаками и прикладами, выкрикивая ' - Э-эй, на сабраний! Выходьи! Фсе на собраний!'

И негромкая умиротворяющая музыка, лившаяся из репродукторов, сменилась на возгласы голосом Али:

- Дарагий атдыхающий! Фсем сийчас сабратса возли рисепшина! Вас пирисчитают и дадут вада! И абъиснят распарядак!

Несмотря на то, что в двери стучали прикладами, и стучали люди, мало походящие на спасителей, больше на пиратов; известие о неком 'собраний', на котором 'пирисчитают и дадут вада' было воспринято с радостью и с облегчением. Пусть в тапочках, пусть с ленточками и с автоматами - пусть! Раз уж у них тут исламская революция - пусть! Это ихние тут внутренние разборки, в которых нам не след участвовать; главное что они теперь власть, и, как власть, конечно же, наведут порядок - и с водой, и с пищей, и, главное, с отправкой на Родину! Мы-то тут при чём, правда же? Мы же с Египтом не воюем, и вообще!.. Вон, им раньше Асуанскую плотину построили, и это... как бы нас тут любят. Вот. Мы ж туристы! Мы ж им наполнение бюджета организуем, привозим валюту в страну!

Правда, несколько пугающим диссонансом в эти соображения втесалась фраза Али, которую он вслед за ' - Дарагий атдыхающий! Фсем сийчас сабратса...' также стал постоянно, как заведённый, повторять по вещанию:

- ... кто не сабратса - будит наказан!

Это напрягало, как и лица вооружённых арабов - на них была жёсткость, была деловитость, был бессовестно-циничный интерес к белым женщинам, теперь, когда у них в руках были автоматы, не скрываемый за привычным у египтян приторно-льстивым дружелюбием. Или это были не египтяне? Их ведь фиг поймёшь. Но они уж никак не походили на спасателей; теперь в них чувствовались хозяева; и вели они себя как хозяева - пиная двери, торопя; наверно так их предки сгоняли в кучу разбредающихся в пустыне верблюдов.

Рамона с подружками была в своём номере; прыгая по каналам ТВ, они пытались восполнить тот вакуум информации, который у них образовался в период 'безвластия' в отеле. Радио - это всё же не то. Телевизор... впрочем, тоже получалось не очень:

'-...идут бои в Тихоокеанском бассейне. Эскадра...' щелк: '- ...Новая Администрация заверяет, что тот вал проблем, что остался от прежнего коррумпированного, преступного режима, который...' щёлк: '- ... стиль 'сюрвайв' в одежде стал определяющим вектором в представленных моделях на выставке Высокой Моды, прошедшей в эти дни в...' О, чёрт, этого ещё не хватало, самое время, ага... щёлк: - '-...отделение Техаса и создание Техасской Республики фактически стало свершившимся фактом, несмотря на то, что пока ещё...' щёлк, - ага, вот! '- ...Исламский Комитет заявил, что он является единственным законным представителем воли...'

Дослушать не дали - эти самые, 'комитетчики', собственной персоной: пинок пяткой в незапертую дверь, ствол автомата, неприветливое лицо, мгновенно сменившееся скабрезной улыбкой при виде полуодетых девушек:

- Давай-давай! На сабраний! Натаща-Натаща...

- Это ты своей жене командуй 'давай-давай!' - буркнула Рамона; впрочем когда 'спасатель' скрылся в коридоре, - Пошли, что ли? Чо там пацаны?

Отдыхающих-выживающих образовалась немаленькая толпа; хотя можно было ожидать и больше. С детьми никого не было, с детьми все правдами и неправдами просочились в аэропорт, который в Шарме был единственной возможностью вернуться на Родину; или драпанули в Каир, наверняка на погибель - там, говорят, бои между группировками. И что делать в Каире? Ну, посольство там. А у посольства что, портал на родину? Те же толпы желающих свалить с вдруг ставшего негостеприимным курорта, причём в собачьих условиях. То же ожидание борта МЧС или 'пока всё уляжется'. А армия, бля, 'сохраняет нейтралитет', долбаные чурки!

Собрались перед адм.зданием. Все мятые, несвежие; порядком, признаться, воняющие - и пОтом, и последствиями питья некипяченой несвежей воды, а проще говоря, фекалиями. Жаждущие спасения, воды, кормёжки, отправки домой. Жаждущие информации.

Нате, получите: новой информации воспоследовало с избытком. И новых впечатлений.

Сначала их загнали - как овец, честное слово! - в большое помещение ресторана; второго, обеденного, с крышей из натянутой жёлтой пластикатовой ткани. Раньше Рамоне тут нравилось больше чем в малом, - тут, хотя из-за некапитальной, тканевой крыши всегда было жарче - кондиционеры не справлялись, но из-за того, что лучи яркого африканского солнца заставляли гореть оранжевым натянутую огромным шатром ткань, всё тут днём казалось ярким, оранжевым, праздничным.

Сейчас тут царил беспорядок: валялись перевёрнутые стулья, столы сдвинуты, скатерти сброшены на пол, на полу же осколки битой посуды. Это точно молодняк развлекался метанием тарелок, уроды; кстати, где они? А, и они здесь. А как же.

Как-то это мало походило на то, что их сейчас организованно препроводят в аэропорт и отправят домой; тем более что ни одного сотрудника посольства, консульства, или хотя бы 'Пегаса' не было. Больше это походило на виденные по телевизору кадры фильмов про времёна фашистской оккупации: согнали деревенских на площадь, и сейчас комендант, или кто там, будет вещать. ' -Курка, свинка, млеко, партизанен пиф-паф!'

И 'тапочники' действовали сноворовисто, привычно - видимо, не первый отель шерстили. Окружили, держа автоматы не то чтобы наизготовку, но вполне под рукой, и скалились, беззастенчиво разглядывая и между собой переговариваясь. Чувствовали себя тут хозяевами; да они и были хозяевами.

Рамона отыскала глазами толстенького юриста, как его? Владлен назвала его супруга - чо-то он притихший, а ведь самое время вроде как 'высказать претензии' и 'вчинить иск'. Дошло до придурка, что эти тут любой 'процесс' выиграют - вон их сколько, 'адвокатов с автоматами'.

О, и Али тут. ' - Будим делать пирикличка и срафнить списки!'

- Али, слышь. А где Аббас? Где все? Эти вот... они вообще кто? - спросил негромко, стараясь не нарываться, Женька.

- Ето... Ето новый власть. Пиридставитили Исламский Камитет! Вот! - оторвавшись от бумаг, указал рукой Али, и все обернулись. В открывшуюся стеклянную дверь вошёл абрек, вернее, в точности как на фото и репортажах по ТВ выглядел какой-нибудь душман времён Афганистана, Чечни или Ливии с Сирией: непонятно-средних лет, ему можно было дать и 30, и сорок пять; с окладистой чёрной как смоль бородой по грудь, столь нехарактерной для египтян; смуглый, с быстрыми властными движениями и повелительным голосом. Одет он был 'по военному' в отличии от сброда 'тапочников' - в песочного цвета камуфляж, песочные же берцы с матерчатым верхом, такого же цвета бейсболка, перевязанная зелёненькой ленточкой с чёрной арабской вязью по ней. Автомата у него не было, зато был большой пистолет в пластмассовой серой кобуре на ремне, такой большой, что нижняя часть кобуры была пристегнута к бедру ремешком, чтобы не болталась. Также на ремне у него висел здоровенный нож...

Судя по всему, он был тут главный. На ходу он что-то по своему говорил поспешавшим за ним нескольким арабам, и выглядело это как авианосец, идущий во главе авианосной группы из эсминцев, крейсеров и всякой прочей мелочи. Или как лев во главе прайда.

Оп-па, а это кто? Этого я знаю, этот из обслуги отеля. Это ж бармен из холла, я его помню, хотя он недавно работал. Вообще, все из местных, кто не слинял с началом событий по домам, тоже были здесь: и улыбчивый Халид с тремя такими же молодыми сподвижниками, и ещё несколько парней, время от времени мелькавших на территории и бог знает чем живших всё это время; и несколько разновозрастных и по-разному одетых других египтян, которые на территории не мелькали, и, видимо, отсиживались в своих магазинчиках.

Они стояли отдельной группкой, не смешиваясь с 'гостями', и с подчёркнутым вниманием смотрели на Али, который был для них сейчас определённо начальством; а при появлении бородатого с эскортом уставились на него. Прям ели его глазами; Рамоне пришло в голову такое определение как 'верноподданно'. Ишь ты, даже на Аббаса прежде так не смотрели, видать и правда всерьёз власть сменилась.

Замеченный ей знакомец, бывший бармен, теперь явно был 'из этих' - молодой невысокий парень был в джинсах, в светлой футболке - и с автоматом на ремне. И он шёл рядом с бородатым, и со вниманием слушал его реплики.

Бородатый только скользнул взглядом по толпе 'гостей' и подошёл к группе соотечественников, заговорил с ними жёстко, повелевающее. Его также как сопровождающие с почтением слушали.

Началось 'собрание'. Собственно, вёл его Али; он поначалу со всем возможным уважением выслушал обращённую к нему длинную тираду бородатого, поклонился, что-то ответил по-своему; и обратился к 'гостям':

- Ээээ... придставляю вам новый босс. Ето есть Джабар... аль-Мас... эээ... Джабар Несокрушимый. Он есть типерь тут главный, в...

Его беспардонно перебил длинной фразой парень с автоматом, тот, что был раньше барменом. Чёрные его глаза так и зыркали по толпе гостей.

Али выслушал его, поклонился ( - 'Ого!' - отметила для себя Рамона) и поправился:

- Главный тут, в атели... - он с трудом подбирал слова, - И в близких ателях вот он - Гамаль. Он... он типерь тут главный от Исламский Камитет. Джабар Несокрушимый - подобострастный поклон в сторону стоящего к нему поодаль боком бородатому, продолжавшему что-то внушать почтительно его слушавшим соотечественникам, - есть старший над всем восток Шарм-аль-Шейх! Он отвичать за парядок и законность ваапще! И за соблюдение норм шариат. Джабар есть амир восток Шарм-аль-Шейх - панятна? Гамаль - амир наш атель. И есчо три атель он амир.

Он помолчал, погрустнев; видимо переживая, что вовремя не ушёл и не стал тоже 'амир трёх атель', и продолжил:

- Сийчас мы сделаем перекличка по номерам атель и фамилий!

Он стал называть номера и фамилии, а гости отзывались; Али что-то помечал в списках. Если кто-то не отзывался - он возвращался, выкликая жильцов соседних номеров, и вдавался с ними в длинные и путаные выяснения куда делись жильцы из номеров пустующих. Это оказалось долго и нудно; гости сначала исподтишка, потом открыто стали поднимать валяющиеся тут и там стулья, рассаживаться на них, а то и на пол. Двое настойчиво запросились в туалет; Али беспомощно обернулся на расхаживающего среди гостей и что-то высматривающего Гамаля; а тот сначала злорадно запретил, а потом, когда просящихся стало уже четверо; и одна несчастная, ставшая чуть ли не зелёной от невозможности терпеть, тётка, даже, кажется, обделалась, позвал одного из тапочников, и тот куда-то их сводил.

- ...куда уехать?.. Это точно? Вы сам видеть? В аэропорт уехать? Вместе с ребёнка? Кагда? - продолжал дотошно докапываться Али, как будто не всё равно ему было кто и куда из бывших гостей драпанул из отеля с началом событий. С другой стороны хотелось верить, что это свидетельствовало о том, что порядок восстанавливается, и новая власть не пускает дела на самотёк...