Крысиные гонки. Часть 3

- 'Воин', чёрт побери... С кем приходится работать! Вставай, хамское отродье. Поднимайся, нерадивый слуга Сатаны... хы, шучу.

И продолжил:

- Ну что. Сейчас девчонка от них, с пригорка, прибегала. С запиской. Предлагают встретиться, передать 'пленных' и обсудить раздел сфер влияния. Договориться об условиях мирного сосуществования. Во избежание в дальнейшем неприятных эксцессов - это уже прямая угроза, улавливаете?

В углу скрипнул стул под Мунделем. Слушал внимательно.

- Встретимся. Обсудим. Поделим. Согласимся. На пока. Потом всё взад отыграем.

- Ружьё пусть вернут! - торопливо проговорил с пола Витька.

- Это вряд ли. На совсем дурака Вовчик не тянет... но попробуем! Так сказать, вернуться к нулевому варианту. Ну что. Заведующим переговорным процессом назначаю тебя, Серёжа. Но принимать конкретно решение буду, конечно, я...

ПЕРЕГОВОРЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ

Тем же вечером 'пакт о ненападении' на время уборочных работ был 'подписан'.

Конечно, формально ничего не подписывали; просто обговорили условия. Мундель, как бывалый политтехнолог, пытался затянуть переговоры в трясину беспочвенных терминологических тонкостей, но пришлось отступиться - Вовчик был не склонен препираться и был готов свернуть 'переговоры': 'Война так война! Мы готовы'.

Поодаль стоящие за спиной у сидящих на земле троих 'пленных' девки с какими-то короткими блестящими трубками в руках, с трофейным ружьём, и лица у них были злые и отчаянные. Это были уже не те запуганные столичные танцорки, что появились в начале лета в Озерье, зарёванные и ищущие защиты. Теперь они, кажется, рассчитывали сами защищать себя.

Гулька и Зулька с ружьями же, да ешё Катька с Вовчиковым автоматом наизготовку ясно показывали что война будет не из лёгких - а зиму без провизии не пережить! И потому Борис Андреевич дал отмашку 'соглашаться'.

Встречались на нейтральной территории, на краю нового кладбища на полдороге от деревни к церкви, символично - неподалеку от свежих могил. Никому не хотелось чтобы могил в скором времени добавилось, и потому разговор хотя и переростал иногда в перепалку, в общем проходил мирно. С одной стороны присутствовали староста, юрист и журналист. С другой - Вовчик, одна из девушек, Лика, и батюшка, Отец Андрей, тоже пытавшийся было, как и Мундель, увести беседу в сторону, но только не в терминологию, а в ветхозаветные откровения. Произошёл даже своего рода поединок между священником и журналистом, интеллектуальный, чуть не перешедший в побоище:

- ... нехорошо, нехорошо... Девушки наши, агнцы, хотели только жить мирно, трудясь, вкушая от трудов своих... Зачем гонения на них? Сказано же: кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится.

- Вы, святой отец, не лезьте куда не понимаете! Никто ваших девственниц (журналист демонстативно хрюкнул в сторону, а Вовчик сжал кулаки от злости) не обижал! А они парней... представителей власти, можно сказать...

- ... абидели? Сами? - это Лика. Она стояла, зябко кутаясь в просторный пиджак с чужого плеча, хотя ещё было довольно тепло.

- ... не вступай на стезю нечестивых, и не ходи по пути злых; оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо; потому что они не заснут, если не сделают зла; пропадёт сон у них, если не доведут кого до падения; ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения. Путь же беззаконных...

Вовчик метнул обеспокоенный взгляд на священника - вроде как когда собирались был трезвый...

- Я притчи Соломоновы тоже знаю! - ухмыльнулся покровительственно журналист, - 'Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое господом!' - и вдруг наклонился поднять стоявший у ног свой портфель. Вовчик увидел что замочек на портфеле-то расстёгнут; а юрист непринуждённо сунул руку в карман. А староста стоял рядом, и вроде как просто наслаждался беседой, по его лицу гуляла улыбка.

Вовчик, тоже улыбнувшись обещающе, только криво, одной половиной лица, переступил влево так, чтобы журналист закрыл его собой от юриста, и левой рукой почесал ухо - сигнал. В правой он за остриё удерживал в рукаве длинный отточенный штырь, почти шпагу - как пырялово, пожалуй, получше любого ножика. Сразу если в горло... негромко звякнула гирька, выпав на цепочке из опущенной руки, из рукава бывшей циркачки Лики; закачалась на уровне колена. В стороне, где стояли девчонки и Катька с автоматом, отчётливо клацнул сдвигаемый предохранитель.

А Отец Андрей вдруг одной рукой отвернул полу просторной куртки, а второй неторопливо почесал своё немалое чрево; и все сразу увидели у него за поясом большой, по виду старинный, револьвер...

- Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло. Но... Кто находится между живыми, тому ещё есть надежда. Так как и псу живому лучше, нежели мёртвому льву.

Мундель подержал портфель и поставил вновь около ног. Задышал тяжело, как будто в портфеле была пудовая гиря. Побледневший юрист вынул руки из карманов. А староста всё по-прежнему безмятежно улыбался.

- Кто роет яму, сам упадёт в неё, и кто ставит сеть, сам будет уловлен ею.

- Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас... - вроде как согласился журналист, успокаиваясь, - И кто копает яму, тот упадёт в неё, и кто разрушает ограду, того ужалит змей.

- Давайте-ка к делу... - юрист.

В итоге договорились.

Расходились оглядываясь друг на друга. Впереди 'деревенских' семенили трое бывших 'пленных', все усталые, в кирпичной и цементной пыли. Поодаль маячил Хронов с дружиной, 'осуществляя силовое прикрытие переговоров' со стороны деревни. Но силы были неравны, особенно если учитывать моральный дух: суровая ожесточённая решимость 'коммунаров' отстаивать свои права, 'своих людей' произвела впечатление.

Журналист оглядывался чаще всех; в очередной раз споткнулся.

- Что ты всё оборачиваешься?? Что ты под ноги не смотришь??

- У них автомат... а с тех пор, как Хайрем Максим сделал свою машинку - потенциальные проблемы взаимодействия социумов с различными векторами развития имеют несколько решений...

- Что сказать-то хотел?

- Что могут покосить нас тут всех одной длинной очередью...

- Я б на их месте так и сделал! - вклинился юрист, - 'Мёртвые не кусаются!' как говорил капитан Флинт!

- Знаток детской классики... Не боись... - успокоил их Борис Андреевич, - Я эту породу знаю. Нет, в спину стрелять не станут. Да и неразумно это - на виду у всей деревни-то, не отмоешься потом...

Подошли к Хронову. Староста взял его за пуговицу, отвёл в сторону. Вполголоса сказал:

- В общем поделили мы территорию и людей... До зимних мух - перемирие; если только опять Громосеев со своей бандой не нагрянет - тогда уж кто будет убедительнее. Но вот что, Витенька... Это для них - перемирие. А для нас...

Он оглянулся, - все старательно даже не смотрели в их сторону. Продолжил:

- Ты задействуй свою подругу. Ну, Кристину. Пусть опять к ним... как, что. Всё они из его дома на пригорок перетащили, нет? Если подгадать, когда они снова за вещами и продуктами придут, да устроить засаду... они же не всей толпой приходят? Шлёп - и нет Вовчика! А без него... Вообще ещё мент этот есть... Но по-любому Вовчика нужно убирать, иначе тебя после сегодняшней антрепризы никто в деревне за власть считать не будет, и меньше всего - твои же бойцы. ПонЯл?

Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы

Иль нужно оказать сопротивление?

Вот и думай, подгадывай момент!

***

Коммунарки же отступали на пригорок повеселевшие. Обошлось без кровопролития, и вроде как договорились. Гузель и Зульфия попрощались и ушли в сторону, возвращаться домой. Гузель только на минуту подошла к Вовчику, спросила:

- Как там Вовка, никаких вестей?

Вовчик пожал плечами. Какие могут быть вести, в наше-то время? Вернётся, раз обещал. Потухла вся, отошла. А что ждала-то?..

Ушли с Зулькой. Хроновские, и вообще деревенские тоже уже скрылись из виду. Вечерело. Поодаль появился Вадим, в какой-то рваной, драной хламиде... Вовчик пригляделся - что-то похожее на костюм Джилли. Может самодельный. Помахал. Девчонки его направились к нему. Ну да, он обещал - страховать. Тоже помахал ему в ответ.

Шли дальше. Переговаривались, обсуждали сегодняшнее происшествие.

- Отец Андрей! Андрей Викторович! А покажите?..

Тот достал из-за пояса большой револьвер, с медной ручкой, с большим барабаном со множеством патронных камор, с шестигранным стволом:

- Вот. Лефоше.

- Ого!.. - Вовчик взвесил его на ладони, - Здоровый какой... и исправный?

- Не был бы исправный, я б его не носил, - священник забрал револьвер обратно, и вновь затолкал его за пояс, - Пожертвование... От одного мувского коллекционера.

- Забавные вещи у вас 'на храм' верующие люди жертвуют, батюшка! Наверное больших денег в своё время стоил?

Священник промолчал. Дальше шли молча.

Вовчик вновь попытался заговорить с Катей, позаигрывать, но та лишь молча отдала ему автомат и отвернулась.

Вовчик помрачнел.

Но вечером его ждал сюрприз.

Когда после вечернего чая и краткой планёрки дел на завтра Отец Андрей увёл свою паству, в том числе и Катерину на вечернюю же молитву, и оставшиеся девчонки засобирались мыть посуду, подготавливать продукты к завтраку и спать, Вовчик, освобождённый теперь от всяких мелких бытовых дел, раньше отнимавших немалое время в холостяцком их с Вовкой житье, в своей комнатке растянулся на кровати, постарался расслабиться. Прокрутил в уме прошедший день; снова пережил тот мандраж, который предшествовал моменту, когда он схватился за автомат.

Вспомнил как побледнел юрист с рукой в кармане, вновь почти почувствовал в пальцах тёплое остриё заточенного прута. Похвалил себя 'за крутость' и за самообладание; пожалел, что Катька, кажись, не оценила; решил 'обидеться' на неё, и совсем было решил что 'чем меньше женщину мы любим, тем больше время на поспать', но уснуть не получалось. Мешал вновь всколыхнувшийся от дневных воспоминаний адреналин. Дааа, всё могло бы получиться и не так 'мягко', схватись парни за оружие. Пришлось бы... Представил себе бьющийся в руках автомат, вспышки выстрелов, дёргающихся под очередью пацанов... Или эти, троица; этих-то не жалко, а потом всё равно и до пацанов бы очередь дошла... опять немного затрясло.

В дверь негромко поскреблись.

Вовчик настороженно прислушался - всё тихо. Во дворе мирно позвякивал цепью дворовой сторож - пёс кого-то из 'общинских' - значит чужих поблизости не было. Как был в трусах пошёл открывать, прихватил только нож от тумбочки перед кроватью.

Скинул крючок, отступил в сторону - в полумраке фонарик с тумбочки светит в угол и в дверь, сразу Вовчика-то и не видно!.. Дверь приоткрылась, в щелку проскользнула гибкая фигурка в ночной рубашке. Вовчик дрогнул.

- Вовчик... Хорь! Ты где? Товарищь Сухов, хи...

- Наташка? Ты чего это??

- Чего. Ничего. Проведать.

- Попрощались уже вроде после ужина...

- Всё равно... проведать - она нашарила его в полумраке вытянутыми руками, 'как панночка Хому в 'Вие', - подумалось ему.

- Ты это... ты...

- Вовчик, Вовчик, да ладно... - она прижалась к нему, обняла за шею, но осторожно, чтобы не сделать ему больно, не надавить на повязку на груди, - Что ты?? За Катьку, что ли? Ты ж видишь как она?! - её рука скользнула ему по плечу, по голому боку, по бедру; она прижалась животом к нему, - Может Катька вообще в монашки уйдёт, хи... Опять же прохладно уже... поодиночке спать! Ты же наш защитник! А тебе же надо, мы же понимаем!

Вовчик почувствовал что стоит дурак дураком, расставив чуть в стороны руки, сжимая в одной руке нож, и опасаясь поранить им девушку.

Быстрые руки обняли его за талию, погладили спину, кольнув коготками ('- Не больно?..'), скользнули по трусам, упругие бёдра прижались к его ногам. В трусах Вовчик почувствовал нарастающее неудобство, попытался отстраниться, но девушка удержала его: - Что ты, что ты?.. Не бойся! Я ж сама пришла.

Тело её грело как печка. Вот чёрт, ситуация...

- Отойди, а? Я психологически неуравновешен.

- Хи-хи. Класс. Сейчас я тебя уравновешу.

Она потянулась к нему - они были почти одного роста, - потянулась губами к губам. Они поцеловались быстро, с каким-то болотным чмоканьем. Стало немного смешно.

- Дверь-то закрыть надо... - только прошептал. Чёрт, чёрт!.. Опять же - сама ж пришла, я ж не...

- Я сейчас закрою. Не беспокойся.

Негромко стукнул опущенный крючок.

Вот чёрт... вообще лучший способ от стресса, это, конечно, алкоголь и секс. А то фиг заснёшь - уговаривал себя Вовчик, и, собственно, уже чувствовал, что уговаривать и не надо. Скорее даже местами наоборот: секс и ...

- Иди давай сюда, иди, пойдём!.. в постель. А? - она потянула его к кровати.

- Постой, ты это... что сказала, что это: 'мы же понимаем'?

- Ну, мы. Завтра Вера придёт. Нравится тебе Вера? А я?..

- ... ...ну вы, девки, даёте...

- ... даём, даём!.. Не всем только. Таким как ты - даём!..

Фонарик всё неярко и упорно светил в угол и на дверь. Ночь обещала быть нескучной.

*** ВОВЧИКОВА БОМБА

*** ДЕПУТАТСКАЯ КРЕПОСТЬ

*** ПЛОХАЯ СМЕРТЬ

*** ВЕРНЫЙ ВЕКТОР, БЕЛАЯ КУВАЛДА И ДРУГИЕ ОТМОРОЗКИ