Крысиные гонки. Часть 3

*** РАСКУЛАЧИЛИ!

*** ПОХОРОНЫ И ПЛАНЫ

*** МОЙ ЧЁРНЫЙ ПИСТОЛЕТ

ДЕРЕВЕНСКАЯ ПОЛИТИКА

Без происшествий удалось миновать пост на дороге к коттеджному посёлку. На посту было безлюдно, над бетонной будкой вяло трепыхался серо-синий флаг Региональной Администрации; постовой безучастно курил, сидя на стуле опёршись в опору шлагбаума, и лишь чуть повернул голову, провожая взглядом проехавшего поодаль мотоциклиста.

Вот и знакомый посёлок.

Прежде такой красивый и приветливый, теперь он был какой-то настороженный, насупленный, готовый дать отпор: красивые, ажурные прежде в большинстве заборы, часто из дорогого литья или кованые, теперь были заложены кирпичом; сами заборы поверху, как и ворота, 'украсились' поблёскивающими на солнце спиралями 'егозы'; кое-где многозначительно видны были электрические изоляторы, служащие опорой для колючей проволоки - ого, и до этого тут дошло?.. Слышался лай собак, и не каких-то домашних шавок, а серьёзных таких, чувствуется что больших барбосов.

Но, тем не менее, ни на повороте к посёлку, ни на въезде в посёлок Владимира никто не остановил, не сделал попытку обыскать, даже не проверил документы, что его озадачило - неужели тут так всё беспечно? Или... или каждый сам за себя, и никакой общей организации?..

Мотоцикл негромко протрещал по центральной улице и докатил его к знакомому повороту. Как чувствовал! - на подъезде он сбавил скорость и подкатил к свёртку почти бесшумно, самокатом.

У знакомых ворот между красивыми, выложенными гладкими валунами, столбами, стояли две машины. Полицейские машины. Небольшой фургон и легковой Опель, сине-белой полицейской расцветки, с гербами местной полиции на передних дверцах и с выключенными мигалками. С наспех наклеенными поверх гербов красными надписями 'Суверенная Полиция Региональной Администрации Края'. Два автоматчика в бронежилетах и касках сидели на подножке микроавтобуса и курили.

Ворота были приоткрыты, там кто-то двигался.

Вот так вот. Приехал, блин, в гости...

***

С утра у Вовчика разболелась рана, поднялась температура; и он с трудом настоял чтобы пойти с девчонками в поле - Катька вместе с подругами хотели оставить его дома. То есть 'на пригорке'; отлежаться, и, может быть только помогать Отцу Андрею, или, 'в миру', Андрею Викторовичу класть печь в хоз.здании, спешно превращаемом в общежитие.

Конечно, обстановка накалялась: Аделька ночью бегала к своему Илье, который по-прежнему был без сознания; его мама сказала, что 'приходили хроновские', тоже... посмотреть. Уходя бросили 'Пусть только поправится, мы ему объясним как на командира наезжать!'. Плакала. Просила не приходить больше - боится за неё... Кажется, можно было ждать наезда со дня на день. Хроновские парни, обзаведясь винтовками, стали наглыми; сейчас, когда вся деревня копалась в огородах, они, бездельники, почувствовали себя настоящей властью.

Потому Вовчик и настоял. Если столкновение неизбежно - нужно быть всем вместе. Вадим бы... но тот обособился; теперь он всей семьёй тоже спешно занимался уборкой, подготовкой закладки урожая на хранение, и даже, кажется, предпринял какие-то шаги для нормализации отношений со своим квартирантом, юристом. Тот тоже с семейством копался на выделенном ему участке, драка ему тоже была сейчас не нужна... На Вадима надежды было мало.

Собирались как обычно: две больших тележки, каждая о четырёх авто-колёсах, нещадно скрипевших в осях несмотря на постоянную смазку - для сух-пайка и воды в поле, для урожая с поля; тележки хорошие, тележкам в деревне завидовали... Туда же набросали сетки, мешки, лопаты и вилы, вёдра - и плащи, дождевики - небо с утра начинало хмуриться. Бледно выглядевшему Вовчику даже предложили лезть туда же, типа отвезём, товарищ Сухов, то есть, ой, господин Хорь, хи-хи - девки тоже провели параллели и вовсю троллили его теперь старым фильмом; но он отказался, шёл, держась за бортик. Только положил в телегу большую сумку - девки не переспросили что в ней, только переглянулись понимающе.

То, что он в этот день попёрся в поле, и даже то, что Вовчик, чувствуя себя неважно, не впрягся в работу, а больше тусовался возле тележки, подтаскивал пустые мешки и сетки, держал их под ведро; а главное, настороженно зыркал по сторонам, по сути и спасло от серьёзных неприятностей.

Четверых орлов из дружины он заметил первым, издалека, хотя те довольно комично крались, стараясь подойти незамеченными поближе.

- Наташ... Наташ! Голову не поднимай и не оглядывайся! - зашептал он девушке, которая в это время пересыпала картошку в мешок, который он держал, - Там вон хроновские орлы крадутся, четыре штуки.

- Ой... я...

- Молчи давай. Вот. Тебе, Катьке и... и Вере отдай. ПотИху. Ну и - как я говорил, первые не влезайте.

- ПонялА. - Девушка приняла в ведро увесистый свёрток из Вовчиковой сумки и, как и было сказано, не оглядываясь, держа ведро с торчащим из него пакетом за собой, пошла к девчонкам. Не, нормально проинструктировал... тоже озираться не стали, потусовались в кучке, и опять распределились... только как бы случайно уже полукругом охватывая тележку и стоявшего около неё Вовчика. А так - чо, работают девчонки... головы не поднимая, ага. Это точно их Катька расставила! - с теплом подумал Вовчик, и вновь стал как бы по делу шебуршиться на тележке, перебирая сетки и мешки. Блин, пыльные какие мешки... сумку засру совсем... хорошая сумка была... ага, пошли!

Изображая из себя не то коммандос, не то индейцев в загонной охоте на носорога, четверо орлов 'имени Че Гевары' подобрались возможно ближе к полю, к краю, где ещё были кое-какие кусты; дальше начиналось поле, совсем голое и перекопанное, лишь с кучками пожухлой ботвы. Вовчик искоса наблюдал: не, стрелять не будут. Это... предъявлять чего-нибудь идут; понты типа метнуть. А что не метнуть-то - Вовка с автоматом у всех на глазах ушёл; Вадима с его семьёй и арсеналом поблизости нету - что не покуражиться-то? Над безоружными. А у самих - видно-то чётко, правильно Вовка про короткоствол говорил и преимущество скрытого ношения, - два ружья, вернее ружьё и винтовка. Из тех что Громосеев привёз. А, и сам Лемешевский кажись? Ну-ну...

Четверо парней, посовещались, и, видимо решив что Вовчик теперь как на ладони, сбежать уже не успеет - о сопротивлении им они и не помышляли; девок же, явно ставших бы протестовать, можно было отбуцкать прикладами и парой дубинок, - открыто направились теперь к тележке, возле которой их уже ждал Вовчик. А рядом высился невысокий курганчик из капустных качанов. Пошли, поплёвывая семечками - теперь, как с куревом резко похужело, семечки завоевали большую популярность. Прямо как в каком-нибудь старом кино про шантрапу - идут, поплёвывая сёмки. У Лемешевского винтовка за спиной, другой парень - да, это опасней, - держал дробовик цевьём на сгибе левого локтя, - под ковбоя, что ли, косит? Так здоровенный дробовик не коротенький винчестер; впрочем пусть выделывается, ага. Скосил глаза - и работавшие совсем поодаль односельчане тоже все повыпрямлялись, зрят на происходящее.

Когда парни подошли на расстояние окрика, когда уже нельзя было делать вид что их не замечают, Вовчик выпрямился, и, не выходя из-за тележки, окрикнул их:

- Мишка! Лещинский! А чо вы прётесь, чо здесь забыли?

Катька метнула на Вовчика опасливый взгляд - как-то это не очень уверенно у него прозвучало, вопрошающе; не боится ли Вовчик?

Те, не отвечая, продолжали движение, криво усмехаясь - во, блин, как быстро ощущение 'я - власть' с головой накрывает! Ну да, ну да, они ж теперь крутые! С ружьями и дубинками. Типа тех... мотоциклистов. Тоже были круче чем варёные яйца. Ага. Так подумал Вовчик и стал уже спокойно и молча их ждать. Ждали их, выпрямившись от земли, от картошки и коммунарки.

Подойдя совсем близко, метров на десять, Лещинский как старший выплюнул в очередной раз шелуху и нахально произнёс:

- Собирайся. С нами пойдёшь.

- Чо бы вдруг?

- Там узнаешь. Давай побыстрому.

- Да иди ты! - сразу пошёл на обострение Вовчик. А что тянуть?

- Чи-и-ивооо?? - Лещинский перекривился презрительно; парни тоже были, видно, возмущены что лох ещё возникает, - всё же как мало надо чтобы нормальные в прошлом пацаны превратились в натуральных гопов: всего-то дать им оружие и ощущение вседозволенности: ну так, они теперь 'власть!'

А ведь раньше их с Вовкой в деревне уважали и, особенно после этого побоища, побаивались... - подумал Вовчик, - И меня после драки на дискотеке... хотя, конечно, больше Вовку после гастеров, он ведь там всех пострелял. А я, типа, не при делах. Не уважают! Ну ладно... - он покосился на девчонок, внимательно следящих за разговором, - Ладно...

- Быстро ноги в руки - и почесал сюда!! Или ты на пизд.лях ща побежишь! - врезался в диалог один из 'бойцов'. О, блин! Вечер перестаёт быть томным? Впрочем до вечера ещё... так, девчонки смотрят?!.

- Ну-ка, Лещь, руки задрал нах!! - по-возможности грозно рыкнул Вовчик и рванул, доставая, из-под грязных мешков автомат. Отчётливо клацнул затвор.

Перемена в мироощущении случилась разительная, и произошла у всех на глазах: увидев оружие, все четверо, что называется, 'сильно изменились в лице', - но это литературное выражение немного неточно выражает произошедшую с четвёркой перемену; точнее, как ни грубо оно звучит, подошло бы распространённое интернет-выражение 'посрали кирпичами'.

Парни были ошеломлены; и, знаете ли, побольше, чем любой, не видевший несколько дней назад кучу народу посечённых из этого, или такого же автомата; кому не приходилось копать могилу и укладывать в неё тела убитых. Мгновенно на лицах четвёрки появилось полное понимание ситуации; мягко говоря 'они оробели' и остолбенели - но не все.

Чёрт знает что взбрело в голову Лещинскому; очень может быть что он решил что сейчас Вовчик просто возьмёт и пристрелит его за близость к Витьке; а может он Витьку боялся больше, чем смерть от вовчиковой пули, - только он вдруг вскрикнул, толкнул навстречу Вовчику стоявшего рядом парня, и метнулся в сторону.

Тут же раскатисто грохнул выстрел, - кочан капусты на вершине пирамидки разлетелся брызгами и ошмётками. Парень, которого Лещинский толкнул, упал на четвереньки; ещё у одного тоже подкосились ноги и он упал на колени; ещё один стоя глупо и по-детски поднял вверх руки, 'сдаваясь'; ружьё упало на землю. Но Лещинский вдруг метнулся назад, и, по-заячьи петляя, помчался назад же, в деревню. Он даже упал пару раз, шарахаясь из стороны в сторону. Винтовка подпрыгивала на ремне у него за спиной.

Вовчик сместился чуть в сторону и навскидку взял на прицел удирающего врага. Лещинский петлял из стороны в сторону натурально как заяц, скачущий от настигающих собак; понятно что так он хотел увернуться от непременных, как он ожидал, пуль в спину. Вовчик секунды помедлил, провожая его через прицел - его можно было срезать несколькими быстрыми одиночными, или очередью, пока он не убежал далеко, - но Вовчик опустил автомат. Винтовки, конечно, жалко, но... ещё не пришло время открыто убивать друг друга. 'Сорвём, блин, уборочную!' подумал он и совсем опустил автомат, давая беглецу уже окончательно скрыться за кустами.

Оглянулся. Катька понимающе покивала. Коммунарки окружили теперь уже троих 'хроновских бойцов', подняли ружьё; Аделька выгребала из карманов у парня патроны; Лика угрожающе - демонстративно раскачивала на виду у парней самодельный кистень с шестернёй на тросике. Те имели бледный вид. Вдали, видно было, спешно собирались и драпали с поля другие 'колхознички'. Почувствовали, что пахнет жареным.

Наташа с удовольствием рассматривала дымящуюся трубу у себя в руках:

- Как бахнуло, девочки!..

- Дура, всю капусту попортила.

- И не всю. Зато как разлетелось! И какой эффект! Хорь, дай ещё патрон!

- Да уж, эффект. Вроде на воздухе, а аж уши заложило. Э, тоже на карачки упал, слышал?? Сел на жопу, кому говорят!

- На, Нат, у этого вроде такие же... - протянули ей отобранные у парня патроны.

- Угу... вот... Распёрло. Не достаётся. Подковырнуть чем... не, здОрово бахнуло, я не ожидала!

Вовчик, быстро оценив обстановку, скомандовал:

- Так. На сегодня работы закончены. Этих - связать. Руки, в смысле. С собой их возьмём, вдруг Хрон надумает чего резко предпринять - прикроемся. Да не трясись ты, не трясись, семечками подавишься! - бросил он бойцу, у которого началась нервная икота, и из раззявленного рта вместе со слюной поползли разжёванные сёмки, - Нафиг ты нужен; переговорим с твоим 'начальством' и вернём тебя мамке... Женькой же тебя зовут? Встали, бойцы апокалипсиса, нах! Девчонки, всё-ё! Быстро, грузимся.

И уже Катерине с подругами:

- А не, не надо, пожалуй, им руки вязать. Они осознАли. Пусть в темпе помогут мешки погрузить - они джентльмены или как? Девушки тут надрываются на чёрной работе...

- Мешки с цементом и кирпич ещё, Вовчик. В пристройке на пригорке. Надо перетаскивать, место освобождать. Батюшка сказал.

- Во-во-во! Кирпич и цемент. Потрудятся немного во благо; это им не с дубинками и ружьями по деревне нарезать! Ишь, шурупов навертел в дубинку-то - прям окопный вариант времён первой мировой, хы. Конфискуется. Ну, за дело!

***

А в 'штаб-квартире дружины' Лещинский, захлёбываясь, рассказывал столпившимся вокруг него соратникам и Витьке:

- ... в засаду! Попали. Да!.. Напали. У них стволы!..

- Откуда?.. - недоверчиво спросил Витька.

- Не знаю!.. А у Вовчика - автомат! Тот самый, наверно! Мы, дураки, с чего решили что Вован так с автоматом и ушёл! Оставил, небось, где; а он теперь достал! По мне... из автомата!..

- Стре-елял?? Чо ты врёшь, Лещь, мы бы слышали! Там один выстрел был.

- Стрелял!.. То есть эта... он мог стрелять, но я уворачивался! Перекатывался, петлял! - Лещинский тут же и изобразил, как он уворачивался и петлял, 'уходя из-под огня'. Все со вниманием смотрели.

- А выстрел - шарахнули по нам из дробовика! У них короткие такие дробовики, типа обреза!

- По кому 'по нам'? По пацанам?

- Да не знаю я...

- Пацанов кого застрелили?? Ранили??.

- Я не знаю... я прям сюда!

- Во, бля, попали!.. - Хронов задумался. Ситуация грозила осложнениями: не выполнено распоряжение БорисАндреича, это раз. Взяты в плен или убиты - это ещё предстоит выяснять, - целых трое бойцов, - это два. И, главное, отобрано ружьё... Ружей мало, бля, а тут не просто потеряли или сломали, а считай отдали врагу! Бля, увеличили его огневую мощь! Вот бля!.. Борис Андреевич...

Он неожиданно саданул по лицу своего заместителя.

- Аааа!! За что, Харон?? - Лещинский брякнулся на пол, закрывая лицо руками, - Я же... я же винтовку спас!

- Мудила! Чего попёрлись к ним толпой?? Почему сами не стреляли? Завалить надо было гада, и никто бы слова не сказал!

- Ви-итя... - Лещинский сидел на полу и всё ещё закрывался руками, опасаясь что его будут бить, - Мы ж не знали!.. И ты просто сказал: 'Иди с ребятами и приведите его! Если девки выступать будут - отбуцкайте их!' Мы ж не ожидали!.. И ты не ожидал, правда же??..

- Поговори ещё, козёл! - Витька занёс ногу чтобы пнуть, но не ударил, - Это ты всё просрал! И пацанов, и ружьё просрал!! Думать надо было как дело делать, скот-тина! Ууу!!..

Лещинский быстро, на пятках и локтях, отполз в сторону. Парни, расступившись, кто с испугом, кто с сочувствием, внимали происходящему.

В сенях затопали, все оглянулись. Вошёл Борис Андреевич и неизменный его сопровождающий Мундель, с портфелем. Витька обмер. Староста улыбнулся ничего хорошего не обещающей улыбкой:

- Что, Витя, творишь суди и расправу?

Парни из дружины с приходом Бориса Андреевича как-то выдавились по стенам. Прошло то время, когда Борис Андреевич в деревне был просто старостой, ответственным за порядок и отчёты в основном, за распределение прибывших и отсутствие эксцессов, ругался с самогонщицей, организовывал быт коммунаркам и распределял землю под огороды; теперь он всё больше становился нечто бОльшим, и все это чувствовали. От него всё больше и явней исходила некая починяющая людей сила, злая, но противостоять ей было явно себе дороже. И потому чуть ли не толкая друг друга парни ломанулись из комнаты и из дома не по команде командира, Хронова-Харона, а просто по бессловному кивку на дверь Бориса Андреевича.

Встал с четверенек и тоже убрался из комнаты Лещинский. Остались втроём.

Как только хлопнула за последним выходящим входная дверь, Витька, не стесняясь Мунделя, брякнулся на колени:

- Хозяин!.. Хозяин, прости!..

Это понравилось. Борис Андреевич походил вокруг живенько поворачивающегося за ним Витьки. 'Хозяин' - это хорошо. 'Хозяин!' Дьявола ведь 'там' и называли так: 'Хозяин'. Когда нельзя было вслух произносить настоящее его имя. 'Хозяин!' А, хорошо! Вот подлец, выкрутился!..

И он уже без злобы и даже с некоторой симпатией посмотрел на стоявшего на коленях Витьку.

- Никто ж не ожидал... откуда автомат опять?? И стволы... там же всё этот мент забрал, мы не ожидали... - затарахтел тот.

- Пасть закрой. - посоветовал староста и Витька сразу замолчал, как выключился, - Оскандалились, значит... В очередной раз вся деревня будет знать, что о дружину и о её командира можно ноги вытирать... Сволочь.

Вздохнул и подвигался у стены Мундель, присел на стульчик, положив неизменный свой портфель себе на колени:

- Может и ничего. Конечно, плохо, что в очередной раз показали свою неспособность к организованным решительным действиям; однако это происшествие можно будет подать как жест доброй воли, как нежелание проливать кровь односельчан; а с их стороны - как разбой и нападение на законных предст...

- И ты. Тоже пасть закрой.

Журналист тут же смолк. Староста опять походил.

- Кому 'подать', Мундель ты натуральный? Кому это сейчас интересно, все эти 'подачи'? Вот если бы Витькины сопляки завалили там этого Вовчика, можно бы и с парой девок - вот тогда можно было бы что-то и озвучивать, 'освещать событие в нужном ракурсе' и давать правовые оценки. А сейчас всё просто: нас... вернее, их, просто и незатейливо поимели. Меньше десятка девок и один полуинвлид. И вся деревня об этом сегодня будет знать...

Походил по комнате, вновь остановился около Витьки, продекламировал с чувством:

- Позор мечам патрициев блестящим!

Позор и стыд холмам родных могил!

Безбожным делом, все сердца разящим,

Себя в раба ты, воин, превратил!

Ты уваженье к доблести убил!

За омерзительное преступленье

На лбу твоем блеснет клеймо презренья!..

Хронов не успел отстраниться, как Артист ловко влепил ему кулаком в лоб. Витька упал и взвизгнул, сжимаясь в комок, но тот больше не предпринимал никаких агрессивных действий; напротив, вполне миролюбиво произнёс: