Помоги проекту - поделись книгой:
— нарушение режима секретности в силу объективной утечки информации во вторые и третьи страны;
— хроническое отсутствие достаточного финансирования и нарушением многих технологических цепочек в разработке и изготовлении специального снаряжения;
— резко ухудшившиеся качества контингента для отбора кандидатов в спецподразделения ВМФ;
— значительная потеря высококвалифицированных кадров;
— улучшение условий для работы в России иностранных спецслужб;
— разрушение отечественной школы спортивного подводного плавания, его массовости;
— политическая и военная переориентация ряда стран бывшего СССР и Варшавского договора[42].
Несмотря на это в настоящее время части специальной разведки ВМФ продолжают совершенствовать уровень боевой подготовки. Требования подготовки вытекают из тех задач, которые стоят перед боевыми пловцами. Это — ведение разведки на приморских направлениях в интересах флота, уничтожение мобильных пусковых установок ракет, командных пунктов, гидротехнических сооружений, кораблей и подводных лодок. Большинство задач, решаемых спецназом ВМФ, чрезвычайно сложны, но именно то, что противник исключает возможность их выполнения, способствует разведчикам в достижении успеха.
Сражаясь «за речкой»
В афганских событиях 1979–1989 годах активное участие принимал и спецназ. Если в 1979 году в составе 40-й армии спецназ была лишь отдельная рота спецназа, то уже в 1986 году группировка соединений и частей спецназа составляла две отдельные бригады спецназа по четыре отдельных отряда спецназа и отдельную роту спецназа, что составило тринадцать рот спецназа[43].
«Только в 1987 году подразделениями спецназа перехвачено и уничтожено 332 каравана с оружием и боеприпасами, что не позволило руководству мятежников поставить их во внутренние провинции Афганистана более 290 единиц тяжелого оружия, 80 ПЗРК (переносной зенитно-ракетный комплекс — зенитно-ракетная система, предназначенная для транспортировки и ведения огня одним человеком. —
«Мусульманский батальон» начинает действовать
5 июля 1979 года в Кабул была направлена группа сотрудников госбезопасности из состава спецрезервистов КУОС (Курсы усовершенствования офицерского состава), имеющих специальную разведывательно-диверсионную подготовку. Во главе группы, получившей название «Зенит», стоял руководитель КУОС полковник Григорий Иванович Бояринов. В том же месяце из Ферганы в Баграм, согласно официальному соглашению между Москвой и Кабулом, был переброшен батальон из состава 345-го отдельного парашютно-десантного полка. По легенде парашютисты должны были заниматься реконструкцией и охраной афганской авиабазы. В конце сентября в Афганистан под видом гражданских специалистов вылетела группа старших офицеров воздушно-десантных войск, возглавляемая заместителем командующего ВДВ генерал-лейтенантом Николаем Никитовичем Гуськовым.
В первых числах ноября 1979 года по просьбе Амина об усилении его охраны советскими военнослужащими в Кабул прибыл «мусульманский батальон» — 154-й отдельный отряд спецназа ГРУ. Он был сформирован летом 1979 года в 15-й отдельной бригаде спецназа Туркестанского военного округа под руководством старшего офицера ГРУ подполковника Василия Васильевича Колесника. Личный состав батальона насчитывал 538 человек, на его вооружении имелась боевая техника: 50 БМП и БТР, несколько зенитно-самоходных установок— ЗСУ-23-4 «Шилка», реактивные пехотные огнеметы «Рысь» и др. Отряд состоял из четырех рот. Также в него входили отдельные взводы связи, ЗСУ «Шилка», автомобильный и матобеспечения. Такого вооружения и такого штата до этого не было в спецназе. Служили в отряде, включая офицеров, исключительно коренные жители Средней Азии — узбеки, туркмены и таджики. Почти все они владели языком фарси, одним из основных в Афганистане. Их снабдили формой афганской армии, поскольку предполагалось, что они, одетые в форму афганской армии, будут охранять афганского лидера Тараки (дело происходило до его свержения и убийства по приказу Амина в сентябре 1979 года). Командовал отрядом майор Х.Т. Халабаев, опытный офицер, узбек по национальности, исполнявший в 15-й бригаде должность заместителя командира одного из отрядов спецназа по воздушно-десантной подготовке. Для того чтобы возглавить батальон, его специально отозвали с офицерских курсов «Выстрел».
Как наиболее подготовленным, спецназовцам ГРУ и группам КГБ «Зенит» и «Гром» была поставлена задача — взять штурмом дворец Амина в Кабуле. Перед самой операцией их усилили двумя ротами ВДВ. Им противостояли три мотопехотных и один танковый батальон афганской бригады охраны численностью около 2,5 тыс. человек. Соотношение сил составляло 1:4 в пользу охраны Амина.
Операция началась в 19 ч 30 мин по сигналу «Шторм-333», переданному по радио, со взрыва на центральном телеграфе, который разрушил все кабельные линии, в том числе и международные, оставив Кабул без связи. Основными очагами боевых действий стали дворец Амина, комплекс зданий генерального штаба, здания радио и телевидения Кабула, штаб армейского корпуса, тюрьма в Пули-Чархи, зенитный и авиационный гарнизоны в Ваграме.
Операцией по захвату дворца Амина руководил полковник КГБ Г.И. Бояринов. Ему подчинялись спецгруппы «Зенит» и «Гром» общей численности 52 человека, 9-я рота десантников, «мусульманский батальон» майора Х.Т. Халабаева. Противостояло советским подразделениям 4 батальона дворцовой охраны и личная гвардия Амина — порядка 1,5 тыс. моджахедов. В ходе штурма дворца погибло 12 человек, среди них «зенитовцы» Г.И. Бояринов и Б. Суворов, четыре десантника и шесть спецназовцев из «мусульманского батальона», 38 человек получили ранения. Операция, по меркам профессионалов, была проведена уникальная — скоротечная, дерзкая, четко спланированная, без задействования большого количества живой силы и боевой техники.
По утверждению будущего командира «Мусульманского батальона» (1984–1986 гг.) Алексея Дементьева: «Основная тяжесть по ведению боя при штурме дворца легла на плечи солдат и офицеров 154-го отдельного отряда специального назначения. Да, в составе отряда действовали офицеры КГБ, но их роль состояла в координации действий подразделений отряда, в необходимости совершения ареста президента Амина, членов его семьи и сподвижников»[45].
2 января «мусульманский батальон» был выведен в Ташкент. Но ненадолго. После доукомплектования он в том же 1980 году был снова отправлен в Афганистан.
Участив в боевых действиях
На начальном этапе боевых действий в составе 40-й советской армии из спецвойск находились разведывательные подразделения ВДВ. Однако опыт показал, что они, как и армия в целом, не были готовы к антипартизанской войне, и с осени 1980 г. началось усиление спецназа 40-й армии. Одной из основных задач был поиск и уничтожение душманских караванов, доставлявших оружие и военную технику из сопредельных государств. Для этой цели использовались различные боевые подразделения, но главная роль отводилась силам спецназа ГРУ.
Еще в декабре 1979 года в Чирчике, Узбекистан, была сформирована 469-я отдельная рота специального назначения. Она прибыла в Афганистан в феврале 1980 года. До весны 1984 года рота вела боевые действия в одиночку, от случая к случаю привлекалась для выполнения отдельных заданий. Рота находилась в Кабуле до 15 августа 1988 года.
В конце 1981 года в северные провинции Афганистана перебросили 154-й (1-й батальон, бывший «мусульманский») и 177-й (2-й батальон), отдельные отряды спецназа. В целях маскировки они именовались «отдельными мотострелковыми батальонами»— 1-м и 2-м. 154-й отряд был размещен в г. Акча на севере Афганистана, а в августе 1982 г. переведен в г. Айбак соседней провинции Саманган. Его первым командиром в Афганистане был майор И.Ю.Стодеревских. 177-й отряд был сформирован в феврале 1980 года из разведчиков Чучковской 16-й бригады спецназа (МВО) и Капчагайской 22-й бригады (САВО), командир — подполковник Б.Т.Керимбаев. Отряд пересек границу в сентябре 1981 года, а через неделю вступил в бой.
К началу 1985 года в Афганистан были введены новые части — 173, 688, 334, 370 и 186-й отдельные отряды спецназа, прибывшие с Украины, из Белорусского, Московского и Прикарпатского военных округов. Один отряд — 411-й — был сформирован на месте, в Фарахе. Общая численность отрядов составляла более 4 тыс. человек; на их вооружении находилось 96БМП-2, 256 БТР-70/80, 323СУ-23-4 «Шилка» и т. д. Затем штаты, структура и вооружение отрядов были изменены; от них было забрано тяжелое вооружение. До 1984 года отряды преимущественно занимались охраной трубопроводов и горных перевалов, что хотя и являлось важной задачей, но не соответствовало их боевому предназначению. Но когда моджахеды стали получать регулярную и все более увеличивающуюся помощь из Ирана и Пакистана, советское командование приняло решение о более активном применении спецназа в Афганистане.
Отряды были сведены в две бригады— 15-ю и 22-ю спецназначения, со штабами в Джелалабаде и Лашкаргахе. В бригаду вошли по четыре отряда-батальона. Каждый имел численность до 500 человек, всего в обеих бригадах — около 4 тыс. бойцов. В штабе армии общее руководство спецназом осуществляла оперативная группа «Экран».
Основными задачами спецназа являлись:
— разведка и доразведка;
— уничтожение формирований моджахедов и караванов; — вскрытие и уничтожение баз и складов;
— захват пленных;
— ведение вертолетной разведки караванных путей и досмотр караванов;
— минирование караванных путей и установление на них разведывательно-сигнализационной аппаратуры;
— выявление районов сосредоточения моджахедов, складов вооружения и боеприпасов, мест дневок караванов и наведение на них авиации (с последующей проверкой результатов авиационных ударов).
О боевых возможностях спецназа свидетельствует тот факт, что для выполнения задач по перекрытию границы, с которыми справлялись бригады специального назначения, требовалось около 80 тыс. обычных солдат.
В издании «Афганистан. Война разведок» относительно действий спецназа в Афганистане говорится следующее: «Имеющиеся данные о 186-м отряде (входил в состав 22-й отдельной бригады спецназа. —
И далее: «Наиболее боеспособные во всей 40-й армии, подразделения спецназа получали новейшую технику и оружие, включая специальное— связи, наблюдения и сигнализации, бесшумной стрельбы и взрывную технику. Они экипировались и снабжались лучше других, хотя и с поправкой на известную нерасторопность тыловых служб. До самого конца войны армия так и не получила современного горного снаряжения и соответствующего обмундирования, лучшего оставляли желать средства маскировки и тяжелые бронежилеты. Немногочисленные экспериментальные образцы спецодежды, комбинезоны, накидки и экипировки так и остались единичными. Особенно много претензий было к медицинским средствам, неподходящей обуви и низкокалорийным продовольственным пайкам, что вынуждало поправлять снабжение за счет трофеев, покупать и мастерить самостоятельно наиболее нужные предметы экипировки— рюкзаки, разгрузочные жилеты, подсумки и ранцы. Командир батальона майор И.В. Солоник характеризовал экипировку так: «В основном, все солдаты и офицеры снаряжение и обмундирование перешивали, так как оно стесняло движение, было неудобным. В армейской обуви на засады никто не ходил. В горах она была неудобной и тяжелой, а по ее следам противник мог легко определить место засады». В 177-м (отдельном отряде спецназа 15-й бригады спецназа. —
Во второй половине афганской войны «типовая экипировка на 3–4 дня самостоятельной работы определялась так: 2–3 комплекта боеприпасов к личному оружию, 4 ручных гранаты, одна граната РПГ-18 на двоих, две 200-граммовые тротиловые шашки, 5 дымовых шашек и 5 сигнальных реактивных патронов, 4 мины к 82-мм миномету (если его брали с собой) или барабан с лентой к АГС-17, запас продовольствия на 3–5 суток, 2–3 фляги воды или чая, плащ-палатка и одеяло. Зимой и в горах добавлялись теплые вещи, бушлаты и спальные мешки. Массивные АГС-17, минометы и пулеметы разбирались на «подъемные» части по 15–20 кг. Общая экипировка бойца весила, в лучшем случае и «летнем» варианте, 35–40 кг, причем самого необходимого»[48]. Заметим, что образ могучего, двухметрового роста десантника, столь любезный сердцу кинематографиста, не более чем художественный вымысел: боевой выход с таким грузом выдерживали люди обычного телосложения, но «по-спецназовски» натренированные.
Работали отряды небольшими группами по 7—10 человек, которые передвигались на БТР, БМП или автомашинах «Урал» вдоль караванных маршрутов. Действовали они автономно, полагаясь только на собственные силы. «Группы спецназа направлялись для проверки разведданных, для захвата оружия и пленных, обнаружения стоянок, караванов, складов и банд, устанавливали разведывательно-сигнальную аппаратуру и минировали тропы…»[49]
Позднее количество бойцов в группах и тактика их действий изменились. «Готовившаяся к выходу группа насчитывала от 10 до 25 человек, и, помимо обязательных снайпера, гранатометчика и связиста, могла включать гранатометчиков с АГС-17, артиллерийского корректировщика и авианаводчика, минеров и огнеметчиков из подразделений химических войск. Группа делилась на звенья захвата, огневое и прикрытия, действия которых заранее согласовывали и отрабатывали, уточняя на месте расстановку сил и взаимную поддержку. Основой были тройки, старшинство в которых назначалось не всегда по званию, а по опыту. И в подчинение к знающему сержанту вполне мог попасть молодой офицер»[50].
О том, как действовали подразделения спецназа, рассказывает бывший командир 22-й бригады спецназначения Дмитрий Михайлович Герасимов:
«Первый боевой выход состоялся где-то в конце апреля 1985 г. Возглавил боевую группу заместитель командира бригады Михаил Петрович Масалитин. По поступившей информации в районе севернее Гиришка была школа по подготовке гранатометчиков. Бой получился ожесточенным. При переправе через арык была подбита БМП (ее, правда, удалось вытащить), было несколько раненых. Но мы нанесли противнику значительный урон, уничтожив, по данным агентурной разведки, около 30 душманов, школа фактически перестала существовать.
Затем мы научились нормально воевать. Труднее всего пришлось тем, кто пришел в бригаду из других подразделений. Поскольку ее формировали на скорую руку, приходилось брать и мотострелков, и представителей других воинских специальностей. Они, естественно, не имели навыков действий в составе групп специального назначения и психологически не были готовы к тому, что несколько человек выбрасывают за 100 километров от места дислокации, вокруг чужая территория, враги, и надо с ними воевать. Но постепенно привыкли, тем более что все боевые действия мы планировали очень тщательно. Перед любым выходом группы делали макеты местности, на которых разыгрывали возможные эпизоды, отрабатывали варианты действий вместе с вертолетчиками и другими приданными подразделениями. Изучали опыт разведки мотострелковых подразделений.
Душманы тоже вели против нас разведку, они даже знали радиус действий наших вертолетов, который в то время составлял 120 километров от аэродрома. По приказу командующего ВВС 40-й армии в то время дополнительные баки были сняты с Ми-8, поскольку они увеличивали вероятность поражения вертолетов. Но потом на смену Ми-8 пришел Ми-8МТ с увеличенным баком, где был предусмотрен полиуретановый наполнитель, и через пробоину топливо уже не выливалось. Эти вертолеты были мощнее, имели усовершенствованную систему против ПЗРК и могли совершать вылеты на расстояние до 180 км. Душманы это тоже хорошо знали.
Чтобы сбить с толку душманских главарей, мы с командиром 6-го батальона Иваном Михайловичем Кротом приняли решение о высылке усиленной бронегруппы с топливозаправщиками в пустыню на расстояние 120 км от постоянного места дислокации. Вертолеты же взлетали с аэродрома, садились на подготовленную площадку, подзаправляли баки, а оттуда выходили даже на зону пакистанской или иранской границы. Так удалось достичь весьма серьезных результатов: мы уничтожили четыре склада боеприпасов на открытых площадках. По крайней мере, по докладам эти склады горели полмесяца. По приказу Хекматияра (глава вооруженной афганской оппозиции. —
Запомнился еще один эпизод, когда мы взяли 14 тонн опиума-сырца. Когда досмотровая группа вылетела на осмотр пустыни, увидели, что идет колонна. Вертолеты сделали заход, и машины стали разъезжаться в разные стороны. Вертолетчики остановили их огнем, сели и высадили досмотровые группы. Оказалось, что все 8 машин до упора загружены опиумом-сырцом. Их доставили в часть, а когда доложили о "находке" начальнику штаба 40-й армии генерал-майору Сергееву, тот не поверил. Прислал самолет Ан-24 (к тому времени мы уже построили грунтовую взлетно-посадочную полосу), взяли образцы и отвезли их в Кабул. Там проверили, действительно, оказался опиум-сырец, причем очень высокого качества. Но что делать с ним, не знали: Советский Союз не имел фабрик по его переработке для полезных нужд. Нам приказали наркотик уничтожить. Мы вынесли его на берег Гильменда, обложили скатами, облили бензином и подожгли. Часть не сгоревшей массы пришлось трактором сталкивать в реку.
Однажды досмотровая группа 6-го батальона захватила два мешка с деньгами. Как потом выяснилось, там было более 2 млн афгани, которые предназначались для расчетов с душманами. Привезли мешки в часть, пересчитали деньги в присутствии начальника особого отдела подполковника Петра Олексенко. Потом перебросили их в полевой банк в Кандагаре.
Эпизодов боевых действий можно привести много. К тому времени у меня была своя агентура даже на территории Пакистана, в частности, один белудж, которого нам разрешили материально заинтересовать, очень успешно работал на нас. Условие было такое: он нам сдает пять караванов и из последнего лучшую машину берет себе. Все, что в ней находится, становится его собственностью, за исключением оружия и боеприпасов. И он очень тщательно подходил к формированию и сопровождению с территории Пакистана этого последнего "обоза". Один раз, когда караван уходил, даже помог в его задержании. Из-за материальной заинтересованности работали и многие другие агенты.
Весьма результативной оказалась операция, проведенная 3-м батальоном специального назначения в районе Аргандабского водохранилища, где был убит американский военный советник Торнсон, который шел в составе большого каравана с территории Пакистана. Мы его нашли по кровавому следу: он прополз метров четыреста, пытаясь укрыться в невысокой ржи. У него были обнаружены подробные записи, в том числе описание маршрута, по которому они передвигались. Как потом выяснилось, они заходили в Кандагар, поднимаясь с юга на север. Они шли с севера, поднимались на юг, а потом спускались к Кандагару. Мы смогли после этого маршрут полностью перекрыть.
Бригаде принадлежит успех в захвате первого трофейного "Стингера". Командование много внимания уделяло этой задаче и обещало присвоить звание Героя Советского Союза тому, кто это сделает. С задачей справилась досмотровая группа во главе с заместителем командира 7-го отряда майором Сергеевым. Правда, награду он получил значительно более скромную — орден Красной Звезды.
По ходу развития событий бригада вела не только разведывательно-поисковые действия, но и участвовала в масштабных боевых действиях. В частности, 3-й батальон совместно с 70-й мотострелковой бригадой брал мощный укрепрайон в горах. Руководил операцией начальник штаба Туркестанского военного округа генерал-лейтенант Гусев. Там были огромные склады оружия в пещерах естественного происхождения. Одних только реактивных снарядов вывезли оттуда 1100 штук. На третий день душманы начали активные боевые действия, обстреливали этот район, поэтому пришлось вызывать инженерно-саперную роту, которая там все заминировала и взорвала. Практически месяц база горела. Ущерб душманам был нанесен огромный»[51].
Спецназовцы больше уже не использовались в качестве бойцов обычных стрелковых подразделений. Более того, при налете на укрепрайон под Асадабадом в марте 1986 г., когда спецназ понес серьезные потери (8 погибших, 2 пропавших без вести и около 20 раненых) одной из причин было признано неправильное использование спецназа, брошенного на штурм укрепрайона. За эту операцию командир 15-й бригады специального назначения был снят с должности, а подобные операции запрещены.
В конце 1985 г. каждой из бригад спецназа было придано по отдельной вертолетной эскадрилье, что позволило решить многие проблемы взаимодействия летчиков и диверсантов. Раньше спецназовцам изрядно мешала разная подчиненность и незнание летчиками специфики диверсионной работы. Эскадрильи были укомплектованы современными вертолетами Ми-8МТ и Ми-24 модификаций «В» (пулеметные) и «П» (пушечные). А вскоре поступил приказ использовать на вооружении эскадрилий, работавших со спецназом, только мощные вертолеты с пушками. Вертолеты применялись для высадки засад. Обычно на задание выходили два вертолета Ми-8, чтобы в случае неисправности одного из них второй вертолет мог вывезти людей. Полеты выполнялись на минимальной высоте, с маневрами и ложными посадками. Причем даже летчики не всегда замечали, когда разведчики покидали машину. С воздуха вертолеты с десантниками прикрывали имевшие мощное вооружение Ми-24. При ведении серьезных боев в случае необходимости вызывались и самолеты бомбовой поддержки. Вертолеты широко использовались и для разведки и перехвата.
Вскоре их стали применять и при досмотре караванов. «Обнаружив караван или машину, их останавливали предупредительной стрельбой с воздуха. Облетев вокруг и осмотревшись, экипаж сажал вертолет неподалеку (инструкция определяла минимальное расстояние в 800-1000 и не ближе 3000 м от селений), где часть высадившихся разведчиков занимала позицию, держа караван под прицелом и готовясь прикрыть досмотровую команду, выдвигавшуюся к цели. Вертолет предписывалось тут же поднять в воздух, держа рядом в готовности. Ситуация, как правило, определялась сразу: если караванщики пытались разбежаться, или звучали выстрелы, их судьба решалась огнем десанта и ударом с воздуха. Вьюки с грузом и кузова машин проверяли щупами и миноискателями и, обнаружив запретное, забирали на борт вертолета или сжигали и подрывали на месте вместе с машинами. Тут же уничтожали вьючный транспорт и оказавших сопротивление.
На практике пункты инструкции не соблюдались канонически, лишь очерчивая рамки безопасности. Однозначно признавались противником люди с оружием или пытавшиеся скрыться. При этом дело решалось даже без посадки, для чего все "спецназовские" Ми-8 предписывалось оснащать, помимо пулеметов, парой ракетных блоков. Высадку проводили ближе указанного, в 200–300 м, чтобы бросок к каравану увешенной оружием группы меньше утомлял бойцов. Если поведение караванщиков не вселяло подозрений, вертолет на земле дожидался их возвращения, однако не глуша при этом двигатели»[52].
Новый способ доказал свою эффективность. Так, в 186-м отряде в 1986 г. количество таких досмотров возросло вчетверо, до 168. В следующем году их было проведено уже 238.
В числе невыполненных заданий было поручение захватить живым хотя бы одного иностранного военного советника.
22-я бригада была выведена из Афганистана в августе 1988 г. Подразделения 15-й бригады вышли к советско-афганской границе последними, 15 февраля 1989 г., в арьергарде 40-й армии. После возвращения 15-я бригада была выведена к месту прежней дислокации в г. Чирчик.
Соединения, части и подразделения потеряли в Афганистане более 800 человек, 11 человек пропали без вести[53].
«Единственные советские войска, которые воевали успешно, — это силы специального назначения», — так оценили американцы боевую деятельность нашего спецназа в Афганистане.
Отряды спецназа в Афганистане
Отдельный отряд спецназа включал в себя:
— управление отряда;
— штаб;
— роту спецназа, БМП-2, четыре группы;
— роту спецназа, БТР-70/80, четыре группы;
— роту спецназа, БТР-70/80, четыре группы;
— роту минирования (в 1984—85 годах — группу минирования);
— роту обеспечения, два взвода;
— группу связи;
— зенитно-артиллерийскую группу.
Штатная структура группы спецназа Включала в себя командира группы (капитана) и три отделения
— командир отделения — сержант,
— старший разведчик-пулеметчик — ефрейтор,
— разведчик-пулеметчик— рядовой;
— разведчик— рядовой;
— разведчик-санитар— рядовой;
— разведчик-снайпер — рядовой;
— старший водитель (БТР) / старший механик-водитель (БМП) — ефрейтор.
— командир отделения — сержант;
— старший разведчик-пулеметчик — ефрейтор;
— разведчик-пулеметчик— рядовой;
— разведчик— рядовой;
— разведчик-санитар— рядовой;
— водитель (БТР) / механик-водитель (БМП) — рядовой.
— командир отделения — сержант;
— старший разведчик-пулеметчик — ефрейтор;
— разведчик-пулеметчик— рядовой;
— разведчик— рядовой;
— разведчик-санитар— рядовой;
— водитель (БТР) / механик-водитель (БМП) — рядовой.
Места и время дислокации отрядов специального назначения (1981–1989)
Место дислокации: Джелалабад, провинция Нангархар. Время нахождения в Афганистане: март 1985 года — май 1988 года[54].
Поделиться книгой: