Помоги проекту - поделись книгой:
Военные воспользовались постановлением, и, в соответствии с директивой Генштаба от 27 марта 1962 г. командующим ряда военных округов следовало сформировать 10 скадрированных (скадрованных) бригад, которые разворачивались по штатам мирного времени, но в случае войны могли быть срочно доукомплектованы приписным составом.
Организационно-штатная структура отдельной бригады специального назначения в 1963 году была следующей:
— штаб бригады (около 30 человек);
— один развернутый отряд СпН (по штату 164 человека);
— отряд спецрадиосвязи по сокращенному штату (около 60 человек);
— два-четыре скадрованных отряда СпН;
— рота хозяйственного обеспечения.
Кроме того, в бригаде числились такие свернутые подразделения, как:
— рота специального минирования;
— группа специального вооружения (ПТРК, PC «Град-П», ПЗРК).
В мирное время численность скадрованной бригады не превышала 200–300 человек, по штатам военного времени бригада специального назначения имела в своем составе более 1700 человек.
На 1 января 1963 года в составе советского спецназа имелось 12 отдельных рот, 5 батальонов и 10 скадрированых бригад специального назначения. К 1968 году в Вооруженных Силах СССР было сформировано 12 отдельных бригад спецназа и 4 отдельные части спецназа ВМФ[25].
О том, как создавалась в Ленинградском военном округе бригада спецназа, вспоминает И.Н. Щелоков:
«Наша рота спецназа стала основой для создания новой части в ЛенВО. Командиры взводов, которые хорошо себя показали на всех учениях войск ЛенВО, были назначены на майорские должности командиров штатных рот. Как и положено, командира, замполита и начальника штаба бригады подбирал штаб ЛенВО. Заместителя командира по парашютно-десантной службе, общего замкомандира, начальника ПДС, замкомандира по тылу, а также командиров отрядов (батальонов) было поручено подыскать мне. Я попросил командование разведуправления штаба округа согласовать вопрос о выделении таких специалистов с командованием ВДВ и 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, откуда я намеревался брать эти кадры, ибо другой возможности у меня не было. Такое заверение командования получил и принялся за работу.
Место дислокации бригады спецназа было уже определено командованием округа, что сильно помогло мне в подборе офицеров из воздушно-десантной дивизии, где были офицеры, хорошо знающие парашютно-десантную службу и боевые действия подразделений в «тылу» врага. Имея на руках указание командующего ЛенВО, я направился за кадрами. В дивизии генерал Ометов встретил меня не совсем ласковыми словами, но когда узнал, что у нас в бригаде категории выше, немного успокоился и даже порекомендовал, кого из заместителей комбатов взять на должность командиров отрядов в нашу часть. Кроме того, я отлично знал всех замкомандиров и начальников ПДС батальонов, командиров рот и взводов 237-го парашютно-десантного полка, достойных повышения по должности.
Таким образом, мне довольно успешно удалось подобрать нужных для нашей части офицеров, причем каждый из них шел на должность по званию выше, чем занимал в полку.
Командиром бригады был назначен полковник А.Гришаков, прекрасно знающий разведывательную подготовку и занимавший до этого должность начальника разведки в одной из армий войск ЛенВО.
После укомплектования подразделений бригады офицерским составом началась боевая учеба. Дело в том, что подобранные офицеры уже хорошо были подготовлены по ПДС, имели опыт по совершению прыжков с парашютом, знали тактику действий подразделений ВДВ, но не знали тактику действий подразделений спецназа. Кроме того, бригады были кадрированными, командиры отрядов должны были знать порядок и методы работы в военных комиссариатах округа по подбору в часть приписного состава из числа офицеров и рядового состава, находящегося в запасе. Также они нуждались в подготовке по минно-подрывному делу с использованием специальных подрывных средств.
Кадровый состав проходил подготовку в течение всего учебного года по периодам, а приписной готовился во время призыва на учебный сбор. Он проводился, как правило, в летний период боевой подготовки в лагере, неподалеку от аэродрома, где базировались транспортные самолеты Ан-12.
В период сборов личный состав бригады готовился по тактико-специальной и парашютно-десантной подготовке. Парашютные прыжки подразделения совершали с самолетов АН-2 и Ан-12. Место проведения сбора подразделений нашей бригады по парашютно-десантной подготовке оказалось настолько удобным, что командование ГРУ ГШ приняло решение ежегодно направлять к нам на сборы бригады из МВО, КВО, ПрибВО и ОдВО»[26]. Как видим, надо иметь очень большую фантазию, чтобы привязать то, что в итоге получилось у военных, к подготовке кадров партизанских отрядов. Но надо признать, что Генштаб неплохо воспользовался случаем под «партизанское» постановление создать отряды диверсантов.
В 1963 году на территории Белорусского, Прибалтийского и Ленинградского ВО прошли крупномасштабные учения спецназовских частей, одним из организаторов которых был И.Н. Щелоков. Входе учений «были выброшены 42 группы, в том числе две— подводным способом. Это была первая серьезная проверка возможностей спецназовцев во фронтовой операции. И они показали высокий уровень подготовки — практически все группы выполнили поставленные задачи. Опыт учений был обобщен и направлен во все части спецназа»[27].
Позднее на базе одной из бригад, хорошо проявившей себя на учениях, был снят учебный фильм о частях специального назначения.
К концу 1964 года насчитывалось 10 скадрованых бригад (во всех пограничных округах, Московском и Киевском военных округах), два батальона (ГСВГ (Группа советских войск в Германии) и СГВ (Северная группа войск— на территории Польши)) и 6 рот спецназа (Северо-Кавказский военный округ, Приволжский военный округ, Уральский военный округ, Сибирский военный округ, Забайкальский военный округ и Южная группа войск[28].
Офицерские кадры для спецназа
В 1968 году в ГРУ ГШ снова был поднят вопрос об открытии учебного заведения по подготовке офицерских кадров спецназа. К тому времени мысль о «десанте на Кремль» ушла в прошлое вместе с отставкой ее творцов, и вопрос был решен положительно. В Рязанском воздушно-десантном училище была сформирована 9-я рота, которая выполняла эти функции на протяжении многих лет. Ее создание было поручено все тому же И.Н.Щелокову, ставшему к тому времени полковником. То, чем занимается рота, никоим образом не афишировалось. Курсанты по внешнему виду, форме и прочему ничем не отличались от десантников. Набирали в это спецподразделение людей очень простым способом — из остальных рот в нее перевели тех, кто пожелал служить в спецназе. А кроме того, командиры других рот постарались сплавить в новую роту тех, кто им мешал. В итоге 9-я рота училища всегда была худшей по дисциплине — зато лучшей по подготовке. Так, в 1981 году в выпуске роты было 3 золотых медалиста, а весь десантный выпуск имел только одного.
Программа обучения курсантов 9-й роты сильно отличалась от программы десантников. Каждый взвод был курсом и включал в себя четыре отделения. Каждое отделение было также группой, изучавшей определенный язык — английский, немецкий, французский и китайский. А с 1970 года в программу стали включаться также языки предполагаемого противника на том или ином театре боевых действий. Однако это последнее было скорее символическим, поскольку программа обучения языка предполагаемого противника включала всего 40 часов. В 1980 г., с началом афганской войны, было набрано два взвода, в один из которых входило отделение изучавшее фарси, а впоследствии — дари, более распространенный в Афганистане язык.
В 1981 году 9-я рота произвела последний выпуск. На ее базе были сформированы 13-я и 14-я роты, сведенные в начале 1982 года в батальон, который существовал в училище до 1994 года.
Летом 1977 года в Военной академии имени М.В. Фрунзе также появились учебные группы по подготовке офицеров спецназа. Ранее старшие офицеры этих формирований обучались по той же программе, что и остальные слушатели. Но с 1977 года на разведывательном факультете выделена особая группа офицеров, которых готовят специально для формирований спецназначения и органов военного управления специальной разведки.
В 1966 году была организована краткосрочная переподготовка командного состава разведки на высших офицерских курсах «Выстрел» в Солнечногорске, которые спустя несколько лет были переведены в один из подмосковных городов. Знания, которые офицеры получают на этих курсах, более практические, чем в Академии, поэтому особенно высоко ценятся офицерами.
Что касается остальных специалистов, то в 1970 году была создана учебная рота, затем учебный батальон, а потом и учебный полк, располагавшийся в г. Печоры Псковской области. Здесь готовили командиров отделений, подрывников, радистов. Уровень подготовки выпускников этого полка был намного выше. Однако с отбором кадров обстояло сложнее, поскольку бойцов туда направляли военкоматы, не знающие специфики работы. В этом смысле флоту, который также обучал своих спецназовцев в Печорах, повезло больше. При сроке службы три года они направляли в полк матросов после первого года службы.
Семидесятые годы прошлого века были временем бурного роста спецназа. Именно в течение этого десятилетия активно создавались новые соединения и воинские части, разрабатывалось специальное вооружение, совершенствовалась подготовка кадров. В бригадах имелись учебные роты, где готовились сержантские кадры с учетом специфики службы и боевой учебы. Ежегодно проводились сборы приписного состава. Генеральный штаб изыскал возможность увеличить численность бригад, что способствовало росту профессионального мастерства спецназовцев.
К 1979 году спецназ ГРУ ГШ насчитывал 14 бригад окружного подчинения и около 30 отдельных частей в составе армий и групп войск.
В последние годы существования СССР
К этому времени на вооружение спецназа было принято значительное количество инженерных и специальных боеприпасов и оружейных систем, с помощью которых диверсанты и должны были уничтожать средства ядерного нападения противника и выполнять другие специальные задачи.
К такому вооружению относились: заряды КЗК, КЗУ, взрывчатка ПВВ-4,ЛПВВ-9, мины МОН-50, МОН-90, МОН-100, МОН-200, ОЗМ-72, ПМН, ПМН-2, мины-сюрпризы МС-3, МС-4, МС-7, противотанковые мины ТМ-62П, позже появилась ТМ-83, реактивные противотанковые гранаты РПГ-18, РПГ-22, РПГ-26, ручные противотанковые гранатометы РПГ-7Д, РПГ-16, огнеметы «Рысь» и «Шмель», противотанковые ракетные комплексы «Метис», «Конкурс», «Фагот», бесшумные пистолеты ПБ, АПБ, автоматы АКМ с ПБС-1.
В качестве парашютных систем использовались людские парашюты Д-5, Д-6, Д-1 -5у, Д-1-8, «Лесник».
Для воздушного пути вывода групп и отрядов в тыл противника использовались самолеты военно-транспортной авиации и вертолеты авиации сухопутных войск: Ан-8, Ан-12, Ил-76, Ан-26, Ми-8т, Ми-6. В 5-й отдельной бригаде спецназа проходили испытания мотодельтапланы.
Подразделения специального назначения в полной мере обеспечивались средствами связи. В свою очередь средства связи подразделялись на две категории: средства связи, носимые группой или разведотрядом (Р-152, Р-148, Р-158 и др.) и средства связи, находящиеся у «центровиков» (Р-394К, Р-394КМ, Р-357, Р-397 и др.), т. е. в отрядах спецрадиосвязи.
По штату отряды специального назначения, входящие в состав бригад, дислоцированных на территории СССР, имели в своем составе:
— управление отряда (6 человек);
— три роты специального назначения (по 42 человека); — роту спецрадиосвязи (32 человека).
Всего отряд имел в своем составе 164 человека[29].
Володазы-разведчики
В СССР первые эксперименты по созданию подводных разведывательных подразделений были проведены в 1938 году на Тихоокеанском флоте. Тогда группа разведчиков в легководолазном снаряжении была выпущена из торпедных аппаратов подводной лодки на глубине 15–20 м с целью разрезания противолодочной сети для преодоления субмариной противолодочных заграждений. Затем группа должна была выйти на берег и провести диверсию против берегового объекта с применением реального оружия и взрывчатки. Аналогичные учения были проведены перед Великой Отечественной войной и на Черноморском флоте. Отчеты по данным учениям сохранились, и послужили основой для воссоздания морского спецназа СССР в 1953 году.
Однако к началу войны ВМФ СССР все-таки не имел специализированных разведывательно-диверсионных подводных подразделений. Их пришлось создавать в спешке, так как тяжелая обстановка требовала от флотской разведки развернуть активные действия на побережьях и захваченных противником территориях. В августе 1941 года в Ленинграде было сформировано первое советское подразделение боевых пловцов — рота особого назначения (РОН).
11 августа 1941 года был подписан приказ наркома ВМФ № 72 походный о формировании роты особого назначения РО КБФ, который закрепил документально образование нового вида войск— специальной разведки ВМФ.
«…Начальнику разведывательного отдела КБФ:
1. Сформировать при РО КБФ роту особого назначения в составе 146 штатных единиц.
Роту комплектовать командирами и краснофлотцами, водолазами, прошедшими специальную подготовку в Военно-морской медицинской академии и Управлении ЭПРОНа по прилагаемому списку.
2. Окончательную подготовку проводить в помещениях ВММА и ЭПРОНа.
Командиром роты назначаю лейтенанта Прохватилова. Политруком роты — политрука тов. Маценко.
Для руководства и консультаций в подготовке по водолазному делу выделить военврача 1-го ранга тов. Савичева.
3. Временный штат ввести в действие с 15 августа 1941 года, формирование закончить к 25 августа 1941 года.
4. Командиру Ленинградского военного порта роту особого назначения включить на все виды довольствия».
Костяком формируемой роты стала небольшая группа водолазов ЭПРОНа и краснофлотцев, прошедших до войны легководолазную подготовку на курсах в Ораниенбауме под руководством И.И. Савичева. Остальной личный состав набирался из добровольцев через балтийский флотский экипаж. Местом дислокации РОН стала школа на острове Голодай (Декабристов), что в конце улицы Железноводской. Для соблюдения секретности во всех документах она именовалась ротой подводников ЭПРОНа, а ее бойцы — подводными пехотинцами[30].
В июле 1941 года на флотах начинают формироваться разведотряды. Однако, эти подразделения в большей степени действовали на берегу, десантируясь с моря или воздуха. Они наблюдали за перемещениями вражеских конвоев, проводили диверсии против береговых объектов.
А вот бойцы РОН специализировались на использовании водолазного снаряжения и являлись лидерами в этом направлении. Они сами изготавливали многое необходимое снаряжение: гидрокомбинезоны, дыхательные аппараты, герметичные контейнеры для вооружения.
На счету морского спецназа РОН более 200 разведывательно-диверсионных операций[31]. Они принимали участие в Шлиссельбургском десанте, вели доразведку «Дороги жизни» на Ладожском озере, поиск и обезвреживание донных мин на наших фарватерах. Входе одного из рейдов в районе Стрельны водолаз-разведчик РОН В. Борисов обнаружил развертывание немецких ракет Фау-2, которыми немцы готовились обстреливать Ленинград. Координаты огневых позиций были переданы командованию, после чего они были уничтожены огнем корабельной артиллерии Балтийского флота. В ходе операции «Бурлаки» бойцами РОН был скрытно заминирован пирс с боевой техникой и работающими саперами противника в районе Петергофа. После подрыва мин группа во главе с А. Корольковым успешно вернулась на базу[32].
После окончания Великой Отечественной Войны РОН была расформирована, а ее личный состав распределен по другим подразделениям КБФ. Время шло, водолазы-разведчики демобилизовывались, возвращались к мирному гражданскому труду. Напрасно контр-адмирал Леонид Константинович Бекренев и капитан 1-го ранга Дмитрий Уварович Шашенков вновь и вновь обращались к командованию ВМФ с предложениями о воссоздании частей специального назначения на флотах. Их инициатива не находила поддержки. Уже были созданы отдельные роты специального назначения в Советской армии, уже разведка сообщала об успехах стран вероятного противника — США, Великобритании, Франции в подготовке боевых пловцов, а резолюция адмирала Исакова по-прежнему сохраняла силу.
В начале 1952 года в одном из обращений к военно-морскому министру Николаю Герасимовичу Кузнецову контр-адмирал Бекренев писал:
«Опыт Великой Отечественной войны показал, что разведка побережья и ВМБ (военно-морских баз. —
Однако отсутствие какой-либо подготовки разведчиков до войны привело к тому, что в первый период войны ими решались лишь наиболее простые задачи, и то за счет смелости и отваги личного состава. Неслись значительные потери. В настоящее время вопрос подготовки кадров разведчиков по-прежнему не решен, опыт войны забывается и практически не преломляется, средства флота в целях высадки должным образом не отрабатываются, новая техника, особенно легководолазная, не создается и не испытывается.
Решать задачи разведки, диверсий могут только подготовленные разведчики, которых необходимо готовить наравне с другими военно-морскими специалистами, тем более что подготовить грамотного разведчика, умеющего в целях скрытой высадки пользоваться парашютом и легководолазным снаряжением, труднее, чем матроса других специальностей. Опыт минувшей войны показал, что для подготовки разведывательно-диверсионного подразделения, сформированного из матросов и старшин по третьему и четвертому году службы, и решений задач разведки и диверсий требуется не менее двух лет. Начальники разведок флотов, учитывая острую необходимость в наличии разведывательно-диверсионных подразделений, неоднократно поднимали перед МГШ (Морской генеральный штаб. —
В СА (Советская армия. —
В иностранных флотах вопросу подготовки разведывательно-диверсионных подразделений уделяется большое внимание. Созданные в период Второй мировой войны отряды сохранились, подготовка их направлена на разведку и производство диверсий на побережье и непосредственно с ВМБ и использованием новейшей легководолазной техники и высадочных средств»[33].
Далее Бекренев предлагал в течение 1953–1955 годах создать на всех флотах разведывательные подразделения, «дав им наименование отдельных морских разведывательных дивизионов (ОМРД)»; возвратить в разведорганы офицеров и старшин, служивших в период войны в РО флотов; направить в ОМРД инструкторами по легководолазной подготовке 14 офицеров и 42 старшины; выделить для обучения личного состава дивизионов 14 сейнеров; открыть при институте Аварийно-спасательного управления флота спецотделение для работ по созданию легководолазного снаряжения и разработки способов их использования в морской разведке, а также ежегодно направлять на Академические курсы при Генеральном штабе армии 10 человек для соответствующей подготовки»[34].
В выводах контр-адмирал подчеркнул:
«Проведение указанных мероприятий даст возможность иметь на флотах подготовленный резерв разведчиков, способных с первых дней войны решать задачу разведки и осуществлять диверсии в портах, ВМБ и на побережье противника. Пополнение разведывательных подразделений морской пехоты подготовленными в дивизионах кадрами по мобилизации повысит боеготовность этих подразделений и позволит расширить круг решаемых ими задач.
Кроме того, ОМРД дадут возможность изучать и развивать способы высадки и действий на побережье, испытывать и осваивать новую технику для высадки, средства связи, вооружение и разработать табели снабжения разведывательных частей и подразделений флота необходимым имуществом»[35].
На этот раз обращение контр-адмирала Бекренева возымело действие. 29 мая 1952 года вопрос о создании частей специального назначения был рассмотрен Военно-морским министром вице-адмиралом Кузнецовым. 24 января 1953 г. был утвержден «План мероприятий по усилению разведки ВМС». Кстати, при этом немалую роль сыграла апелляция к зарубежному опыту. На совещании с начальниками управлений ГРУ ГМШ министр подтвердил решение о создании отдельных морских разведывательных дивизионов, в первую очередь на Черноморском и Балтийском флотах. Эффективность использования таких подразделений подтвердили проведенные в августе 1953 году опытные учения. 24 июня 1953 года директивой ГШ ВМС был утвержден штат 6-го морского разведывательного пункта (МРП). Командиром был назначен капитан 1-го ранга Евгений Дмитриевич Яковлев. Дислоцировалось подразделение численностью 72 человека в районе бухты Круглая (Песчаная) под Севастополем.
Во «Временном положении о МРП ЧФ» указывалось, что пункт «предназначен для подготовки разведчиков, способных в сложных условиях решать задачи разведки и диверсий на побережье, в ВМБ и портах противника; для освоения, развития и выработки новых способов разведки и диверсий, применения вооружения, средств связи и специальных видов снаряжения и снабжения разведчиков»[36]. Обучение личного состава предусматривалось проводить по следующей программе: общетактическая, разведывательно-диверсионная, морская, легководолазная, военно-инженерная, парашютно-десантная, автомобильная, огневая, физическая, военно-топографическая и радиоподготовка.
К 1958 года МРП были созданы на Балтийском (командир пункта — полковник Г.В. Потехин), Тихоокеанском (командир— капитан 2-го ранга П.П. Коваленко) и Северном (командир — подполковник Е.И. Беляк) флотах.
До середины 1961 года морские разведывательно-диверсионные подразделения провели несколько десятков опытных учений, большая часть которых были успешными. Так, летом 1959 года разведчики МРП ТОФ высадились с подводной лодки на побережье Сахалина, вскрыли противодесантную оборону «противника», взяли «пленного» — начальника связи мотострелкового полка, «уничтожили» КП (командный пункт) полка и, захватив автомашину, скрылись от преследования. Осенью того же года группа диверсантов Северного флота на полуострове Средний «взорвала»[37] склад ядерных боеприпасов и покинула место операции на борту подлодки. Но случались и неудачи. Так, например, в 1956 года в ходе зачетных учений Черноморского флота разведчики не сумели выполнить поставленную задачу по преодолению входных заграждений Севастопольской бухты и минированию кораблей, поскольку запутались в оставшихся с войны затопленных противоторпедных сетях.
В начале шестидесятых годов прошлого века общая численность морского спецназа составляла около 300 человек. На их вооружении находились водолазное снаряжение и оборудование (дыхательные аппараты АВМ, ТП) (ИДА-59М), ИДАП, водолазное снаряжение особого назначения ВСОН-55 и ВСОН-61, гидрокомбинезоны для плавания и прыжков с парашютом ГК-5, устройства для перерезания сетей и тросов под водой и т. д.); подводные средства движения (буксировщики «Протей-1 и 2», носители водолазов «Тритон»); световые приборы целеуказания, наведения и связи (комбинированный прибор разведчика, инфракрасный ориентир ИКОР и т. д.); радиоэлектронные средства (PC связи из-под воды «Наяда», ГАС «Аргус», «Буй» и т. д.); минно-взрывные средства (средняя прилипающая мина СПМ, удлиненная прилипающая мина УПМ, подводные комбинированные мины типа ПКМ и т. д.); средства десантирования (объединенная подвесная система с парашютом СВП-1), а также огнестрельное и холодное оружие.
Советские отряды боевых пловцов делились на два подразделения: разведывательно-диверсионное и радиотехнической разведки. По результатам проверки, проведенной комиссией ГРУ в 1963 года, боеготовность спецназа была признана довольно высокой. Комиссия пришла к заключению, что разведподразделения подготовлены «к высадке с подводной лодки в подводном положении с глубины до 20 м на буксировщиках с буксировкой контейнеров «КТ-2» на полную дальность днем и на оперативный радиус ночью; к высадке с надводного корабля на аппаратах «Тритон» с «КТ-2» на дальность 9 км днем и 3,8 км — ночью; к десантированию с самолетов на парашютах с грузом и оружием на пересеченную местность в ночных условиях, кроме того, 23 водолаза-разведчика МРП ТОФ подготовлены для прыжков в воду; 12 водолазов-разведчиков МРП ЧФ и 16 водолазов-разведчиков МРП БФ подготовлены к плаванию на аппаратах типа «Сирена»; разведгруппы МРП ЧФ и БФ подготовлены к ведению радиоразведки в сетях ближней и внутриэскадренной связи и радиолокационной разведки кораблей и береговых РЛС; все разведгруппы специального назначения подготовлены к действиям по уничтожению кораблей, судов и гидротехнических сооружений из подводного положения, а также различных объектов на берегу»[38].
На Балтийском флоте созданный в соответствии с директивой Генштаба ВМС от 15 октября 1954 года морской разведывательный пункт разместился в 16 километрах от г. Балтийска. Командиром МПР был назначен полковник Г.В. Потехин. В марте 1955 г. морской разведывательный пункт был сформирован на Тихоокеанском флоте. Вначале МРП дислоцировался в бухте Малый Улисс, вблизи Владивостока, затем на острове Русский. Командиром пункта был назначен капитан 2-го ранга П.П. Коваленко. Слета 1955 г. началась активная подготовка водолазов-разведчиков. Отрабатывались приемы высадки, как с надводных кораблей, так и с самолетов. Директивой от 26 ноября 1957 г. создавался морской разведывательный пункт на Северном флоте. Возглавил его подполковник Е.М. Беляк.
Тем не менее, морской спецназ продолжительное время оставался на флоте на положении «бедного родственника». Так, командующий Северным флотом был вынужден даже обратиться к Главкому ВМФ с просьбой о переносе срока формирования МРП с 1955 на 1957 год, ввиду отсутствия нормальных условий для его размещения. В феврале 1956 года по заданию разведки ВМС и на основе опыта своей деятельности, командование 6-го МРП Черноморского флота разработало «Основные требования к размещению разведывательно-диверсионных частей разведки», однако руководящим этот документ не стал. Другая беда морского спецназа заключалась в отсутствии опытных инструкторов. Их не хватало на создаваемых пунктах, комплектуемых обычными призывниками, без какого бы то ни было специального отбора. Шестому МРП, как наиболее опытному, приходилось делиться с другими подразделениями подготовленным личным составом, что не могло не сказываться на его боеспособности.
Однако постепенно советский морской спецназ креп. По инициативе капитана 1-го ранга Шашенкова, предложившего расширенную штатную структуру МРП, которая приближала повседневную комплектацию к боевой, в декабре 1958 года численность личного состава на пунктах увеличилось до 270 человек. Началось освоение новой боевой техники: подводных средств движения (ПСД) и буксировщиков. Новшества боевой подготовки первыми обычно осваивали на Балтийском флоте. Здесь в 1956 году мичман Брагин совершил первый прыжок с парашютом, предназначенным для боевого пловца, а на следующий год моряки того же подразделения опробовали новейшие по тому времени акваланги. Летом 1958 года балтийцы полковник Потехин, старший лейтенант Авинкин и матрос Куприн провели испытания подводного транспортировщика. В том же году на учениях в районе Таллинской военно-морской базы одна группа боевых пловцов совершила учебное минирование крейсера на якорной стоянке, другая группа «уничтожила» на берегу склад боеприпасов, третья — проделала проход в боносетевых заграждениях, прикрывавших вход на таллинский рейд.
К 1960 году обустройство частей водолазов-разведчиков на КБФ в целом, завершилось. В мае под руководством капитана 1-го ранга Шашенкова была разработана программа боевой подготовки для приписного состава, призываемого на сборы из запаса. Были введены высокие нормативы отбора на службу в спецназ ВМФ. Срок службы матросов и старшин составлял три года. Программа их обучения была чрезвычайно разнообразной, она включала в себя водолазную, воздушно-десантную, навигационно-топографическую, морскую и физическую подготовку, минно-взрывное дело, рукопашный бой, умение выживать на местности, сходной с условиями возможных театров военных действий, радиодело и многое другое, без чего не обойтись в современной войне. В течение нескольких месяцев физическую и психологическую нагрузку призывников доводили до предела. За кандидатами постоянно наблюдали старшины из боевых подразделений, заранее подбиравшие людей в свои группы. Физическая и профессиональная подготовка оценивались по нормативам, а психологическая устойчивость проверялась при различных испытаниях. Постепенно морские разведывательные пункты, укомплектованные хорошо обученными бойцами, становились достойным продолжением Роты особого назначения КБФ.
Специальная техника, которую применяли водолазы-разведчики, разрабатывалась и совершенствовалась в научной лаборатории специальных водолазных снаряжений ВМС, образованной в 15 июне 1953 года, а в октябре 1961 года реорганизованной в отдел.
Осенью 1962 года в поселке Орджоникидзе близ Феодосии, по инициативе капитана 1-го ранга Шашенкова была проведена проверка возможностей транспортировки по воздуху вооружения и специальной техники — носителей водолазов, буксировщиков, пеналов для перевозки раненых и пленных, грузовых контейнеров, мин, средств связи и радиоэлектронной разведки. Переброска водолазов-разведчиков воздушным путем значительно увеличила их мобильность.
В 1970 году собственное подразделение подводных диверсантов создало ГРУ. Оно предназначалось для выполнения заданий командования особой важности, как правило, за пределами границ государства. В разных источниках его называют собирательно «Дельфин». Хотя официально такого названия не было[39].
В интервью журналу «Братишка» капитан 1-го ранга Геннадий Петрович Сизиков, который до 1992 года был начальником 457-го морского разведывательного пункта специального назначения РУ ГШ ВМФ СССР, рассказал о задачах, которые стояли перед водолазами-разведчиками в период несения службы: «их задача, если говорить казенным языком, — обеспечить проведение флотом морской операции и ведение систематических боевых действий, то есть разведывать или устранять то, что мешает флоту. Параллельно задачи этим подразделениям ставились Главным разведывательным управлением Генштаба, уже вне компетенции флота. Если международная или региональная обстановка осложнялась, соответственно увеличивалось количество групп, уходящих в море. Они жили в отдельных кубриках, тренировались в ожидании задачи. В общем, несли боевое дежурство». Кроме этого, «по несколько раз в год мы проводили учения, в том числе довольно крупные: в составе флота, с другими министерствами и ведомствами, например, с МВД».
По его мнению, «за полвека существования частей спецназа ВМФ (с 1955 года по 2005 год. —
Арсенал боевых пловцов
Современный парк ПСД (плавучих средств доставки) морского спецназа представлен также двухместным глубоководным аппаратом «Сирена» и шестиместной (плюс 3 человека экипажа) подводной лодкой «Пиранья», способными скрытно доставлять бойцов к цели на расстояние до 130 морских миль.
Помимо обычного стрелкового вооружения, снабженного приборами бесшумной беспламенной стрельбы (ПБС-1, ПБС-2), диверсионно-разведывательные группы могут быть оснащены гранатометами, ПЗРК и ПТУРСами. В подразделениях спецназа, в том числе подводного, уделялось и уделяется большое внимание огневой подготовке. Основной упор делается на быстрое поражение цели в различных ситуациях (в том числе и в условиях плохой видимости) с первого выстрела. Стрельба ведется в высоком темпе и с постоянной сменой позиции. Инженерное вооружение диверсантов включает как обычные взрывчатые вещества, стандартные фугасные и кумулятивные заряды, противопехотные и противотанковые мины, так и морские противокорабельные мины в специальной комплектации.
Подводное оружие боевого пловца обязательно включает в себя нож водолаза универсальный (НВУ). Нож хорошо сбалансирован, что позволяет использовать его и на поверхности как метательное оружие.
Стрелковое подводное оружие появилось в 1970-х годах в связи с необходимостью оснащения водолазов из подразделений противодиверсионной борьбы, занимающихся охраной объектов на воде, так как, кроме проведения диверсий, необходимо еще и принимать меры по защите собственных кораблей. К созданию отрядов по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС) военно-морское командование приступило в 1968 году. Специалисты по противодиверсионной борьбе готовились в Учебно-тренировочном отряде легких водолазов Черноморского флота, созданном в 1967 году на базе 6-го МРП. В 1968–1969 годах отряды ПДСС были развернуты на Балтийском, Черноморском, Тихоокеанском и Северном флотах. В современных условиях такие подразделения имеются на всех крупных военно-морских базах, и в обязательном порядке там, где находятся атомные подводные лодки или военные корабли с ядерным оружием на борту. Для вооружения расчетов ПДСС в 1968 году Институтом точного машиностроения был создан специальный подводный пистолет СПП-1 — уникальное оружие, принятое на вооружение в 1971 году, а затем АПС (автомат подводный специальный). Последний представляет собой мощное оружие, позволяющее уничтожать боевых пловцов противника на дистанции, исключающей серьезное противодействие с их стороны, а также эффективен для повреждения надувных моторных лодок, быстроходных катеров и подводных средств движения. АПС был принят на вооружение в 1975 году и до сих пор не имеет аналогов за рубежом.
В 1961 году 6-й МРП был передислоцирован на остров Первомайский у г. Очакова и в июне 1968 г. преобразован в 17-ю бригаду специального назначения. В составе Каспийской флотилии морской разведывательный пункт был сформирован в 1969 г. и включал в себя согласно штату около 50 человек. Пункт находился в г. Баку. В 1967 г. приказом главнокомандующего ВМФ был создан «Учебно-тренировочный отряд легких водолазов Черноморского флота». На следующий год он показал на крупных общевойсковых учениях свои возможности в обеспечении высадки десантов. Боевые пловцы этого отряда не только провели разведку побережья в районе высадки главных сил, но и сумели захватить там плацдарм, облегчивший и ускоривший десантирование войск с кораблей.
В ходе учений отрабатывались новые варианты доставки водолазов-разведчиков в тыл противника. Для десантирования с самолетов и вертолетов применялись специальные парашюты ПВ-3, позволяющие сбрасывать пловца в водолазном снаряжении на воду. В 17-й бригаде под руководством заместителя командира части полковника В.Д. Позднякова в июне 1986 г. отрабатывались прыжки с высоты 120, 100, 80 и 60 м. Полковник Поздняков установил мировой рекорд, прыгнув с 50 м, а С. Галаев совершил прыжок с 80 метров в водолазном снаряжении. При этом прыжки производились без запасного парашюта, поскольку время полета под куполом исчислялось секундами. Высокая подготовленность пловцов позволила совершать без травм прыжки при скорости ветра до 15 м/с, а командиру группы А. Будневу на учениях довелось десантироваться при ветре 17 м/с (61,2 км/час).
17-я отдельная бригада специального назначения, помимо выполнения программы боевой подготовки, в восьмидесятые годы прошлого века занималась обучением пловцов для спецназа КГБ «Вымпел», подразделений ряда других силовых ведомств СССР. Водолазы бригады принимали участие в подводных работах после крушения теплохода «Адмирал Нахимов». Спецназовцы Балтийского пункта разминировали Суэцкий канал, а также обеспечивали безопасность переговоров на высшем уровне на Мальте и в Рейкьявике.
Адмирал Геннадий Захаров, который 23 года прослужил в морском спецназе, в одном из интервью рассказал о двух эпизодах, когда подводные диверсанты могли применить на практике свои навыки.
«В 1967 году, во время войны на Ближнем Востоке, мы сидели на подлодке вблизи берега. Задание было— раздолбать израильские нефтетерминалы и хранилища. Мы бы это сделали, но война кончилась раньше, чем пришла окончательная отмашка к действию.
В 1981 году на Балтике мы тоже едва не вступили в действие. Тогда подлодка Балтфлота с ядерными боеприпасами на борту села на мель у берегов Швеции. Шведы не хотели ее выпускать и загородили выход своим судном. И я по приказу командования разработал операцию по захвату этого судна. Ставилась задача заставить шведскую команду сдернуть нашу лодку с мели и уйти на ней в нейтральные воды. Если бы они отказались, у нас были специалисты для управления на каждый пост. Мы были готовы выполнить задачу, но дипломаты решили проблему по своим каналам — шведы подлодку выпустили»[41].
После 1991 года
Распад СССР разрушительно сказался на всех Вооруженных Силах великой державы, включая спецназ. Но еще до этого, 1 января 1990 года, 17-я бригада специального назначения, входившая в состав Черноморского флота, вновь была реорганизована в разведывательный пункт— РП 1464. После провозглашения Украины самостоятельным государством офицерам части было предложено принять украинскую присягу либо уехать из Очакова. Почти все офицеры отказались присягать новой стране и перевелись на Балтийский и Северный флоты.
По мнению автора книги «Морские дьяволы» Аркадия Чикина: «Разрушение СССР стало трагедией для отечественного ВМФ вообще и его спецподразделений боевых пловцов в частности». Он назвал основные причины:
— частичный распад инфраструктуры и системы базирования;
— необходимость искать новые места для дислокации центров подготовки боевых пловцов;
Поделиться книгой: