Моисей

Однако Моисей вновь настаивает на том, что евреи не могут приносить священных для египтян животных на их глазах, и требует, чтобы фараон разрешил евреям уйти в пустыню. И фараон вроде бы соглашается с этим доводом.

— Ладно, — говорит он, — я отпущу вас. Идите, принесите жертвы своему Богу и помолитесь за меня, только далеко не уходите...

— Хорошо, — отвечает Моисей, — сейчас я уйду, помолюсь — и назавтра дикие звери исчезнут из Египта так, словно их никогда не было. Но я надеюсь, что после этого Ваше Величество прекратит издеваться над нами и выполнит свое обещание.

Однако, теперь уже явно вопреки здравому смыслу, после исчезновения зверей фараон продолжает упорствовать и на Египет обрушивается пятое наказание — мор скота:

«И сказал Бог, обращаясь к Моше: "Войди к фараону и скажи ему: так сказал Бог Всесильный евреев: отпусти народ Мой, чтобы они служили мне. Ибо если ты откажешься отпустить их и будешь еще их держать, то вот — рука Бога будет на скоте твоем, который на пастбище: на лошадях, на ослах, на верблюдах, на коровах и на овцах — мор весьма тяжкий. И различие сделает Бог между скотом израильтян и скотом египтян, и не умрет ни одно животное из скота сынов Израиля". И назначил Бог срок, сказав: "Завтра совершит это Бог в стране этой". И совершил это Бог на следующий день, и вымер весь скот египтян, а из скота сынов Израиля не погибло ничего...» (Исх. 9:1-6).

Итак, Моисей от имени Бога вновь предоставляет фараону возможность предотвратить следующую казнь и отпустить евреев с миром из страны, но тот и не думает этого делать. Вслед за этим моровая язва внезапно обрушивается на весь скот, который не оказался в хлеву или в стойле. Падеж лошадей наносит колоссальный урон египетской армии, ослов — транспортировке грузов по внутренним дорогам, верблюдов — по международной торговле, овец, быков и коров — по сельскохозяйственным работам, производству одежды, молочных продуктов и т. д.

Фараон посылает специальных курьеров в землю Гесем, и те докладывают ему, что там скот и в самом деле не пострадал от мора. Однако он все еще не готов признать свое поражение.

И тогда на Египет обрушилась шестая, поистине ужасная казнь:

«И сказал Бог, обращаясь к Моше и Аарону: "Наберите полные пригоршни печной золы, и пусть Моше бросит ее к небу на глазах у фараона, и будет от нее на коже людей и животных воспаление, образующее нарывы, во всей стране Египетской"...» (Исх. 9:8-9).

Мидраш снова полон ужасающих, натуралистических подробностей этого бедствия: «Волдыри, покрывавшие тела египтян, внутри были наполнены жидкостью, а снаружи сухи. Невозможно было избавиться от боли. Любое смазывание, которое смягчало внешний сухой слой, причиняло вред внутреннему слою, а любое лечение, которое задерживало сочившуюся жидкость, вызывало раздражение сухой части.

Маги фараона так страдали от нарывов, что не могли стоять на ногах, когда во дворец пришли Моше и Аарон...

...Ни одна из предшествующих казней не произвела на египтян такого страшного впечатления, как эта. Язвы показались им невыносимыми, и они завопили: "Это ужасная казнь!"...»

Седьмой казнью, обрушившейся на Египет накануне весны 1313 года до н. э., стал град. Появившись перед фараоном, Моисей предупредил его, что град будет поистине ужасен, и те люди и скот, кто не успеет спрятаться от него в домах или хлеву, погибнут. Многие египтяне, уже усвоившие, что угрозы Моисея обычно сбываются, поспешили увести скот с полей и велели своим работникам возвращаться домой. Однако были и такие, кто решил не придавать словам еврейского пророка особого значения — и, разумеется, жестоко поплатился за это.

«И был град и огонь, занимающийся внутри града, сильный настолько, что не было такого во всей стране египетской с тех пор, как досталась она народу. И побил град по всей стране египетской все, что не было под крышей: и людей, и животных, и всякую траву полевую побил град, и всякое дерево полевое сломал. Только в стране Гошен, где пребывали сыны Израиля, не было града...

И лен, и ячмень были побиты, потому что ячмень уже колосился, а лен был в стеблях. А пшеница и полба не были побиты, потому что они созревают позже...» (Исх. 9:24—32).

Необычность этого града заключалась не только в том, что градины были чрезвычайно крупными — некоторые величиной с яйцо, а некоторые — с увесистый булыжник. Самое удивительное было, что сами градины были изо льда, а внутри них бушевал огонь. Падая на землю, градины разбивались, и огонь охватывал посевы. Если же градины попадали на человека или на животное, то убивали их наповал.

На сей раз фараон вроде бы согласен на все условия Моисея; он даже готов навсегда отпустить евреев из Египта: «И послал фараон, и призвал Моше и Аарона, и сказал им: "Согрешил я на этот раз. Прав Бог, а я и народ мой — грешны. Помолитесь Богу и довольно быть громам Всесильного и граду, и я отпущу вас — не останетесь более здесь"...» (Исх. 9:27—28).

Но как только по слову Моисея град прекращается, фараон вновь отрекается от своих слов — отрекается, уже сознавая, что был не прав, когда слишком высокомерно говорил о Боге — Творце мира, но упорно не желая признавать этого вслух.

Восьмая казнь опять выглядит как обыкновенное природное бедствие — нашествие на страну гигантских полчищ саранчи. Все повторяется: Моисей снова является к фараону и предупреждает его, что саранча покроет всю поверхность земли и пожрет всю растительность, которая уцелела от града. В том числе — и начавший созревать урожай основных зерновых культур — пшеницы и полбы. И на этот раз приближенные фараона уговаривают своего повелителя смириться и избавиться от евреев, которые вместе с их Богом принесли стране столько бедствий. Фараон внимает этим советам, вызывает к себе Моисея и милостиво сообщает ему, что готов отпустить в пустыню всех взрослых мужчин, но при этом женщины и дети останутся в Египте в качестве заложников. И когда Моисей отказывается принять это предложение, фараон приходит в ярость и начинает угрожать расправой не только Моисею и Аарону, но и всему еврейскому народу, явно задумавшему окончательно разорвать цепи рабства:

«И сказал им (фараон. — П. Л.): "Да будет так с вами Бог, как я отпущу вас и детей ваших. Смотрите: беда перед вами!"» (Исх. 10:10).

Но беда оказывается перед Египтом.

Восточный ветер приносит стаи саранчи, которая «пожрала всю траву земли и всякий плод дерева, который оставил град». Теперь над Египтом явственно замаячил призрак голода.

Когда же и после этого фараон отказался отпустить евреев, на Египет обрушивается девятая, предпоследняя казнь — казнь осязаемой тьмой.

Любопытно, что Моисей в Библии не предупреждает фараона об этой казни: тьма опускается на Египет внезапно и покрывает в мгновение всю страну, опять за исключением провинции Гесем. Но речь идет отнюдь не об обычной темноте. «Никакая сила огня не могла дать египтянам свет, никакое сияние звезд не было достаточным, чтобы осветить темноту этой ночи», — говорится в Книге Премудрости Соломоновой. Пытаясь постичь природу этой тьмы, Сфорно в своих комментариях разъясняет: «Обычная тьма, то есть отсутствие света, была удалена. Наступившая тьма была совершенно иного рода: не временное отсутствие света, а полная неспособность принять его».

Библия сообщает, что тьма была настолько кромешной, что люди «не видели друг друга, и не вставал со своего места никто три дня». Устное предание сообщает, что, как и все остальные казни, наказание тьмой длилось семь дней. Однако в последние три дня люди не только не видели друг друга, но и были не способны двигаться даже ощупью внутри дома: стоявший не мог сесть или лечь, а сидевший не мог встать — тьма обволакивала их, словно липкая паутина.

Как только тьма развеялась, фараон сам вызвал к себе Моисея и сообщил ему, что разрешает евреям покинуть на три дня Египет, причем, как и настаивал Моисей, всем евреям — не только мужчинам, но и женщинам и детям. Он ставит при этом только одно условие: принадлежащий им скот останется в Египте.

Но теперь эти слова вызывают у Моисея только усмешку. Но ведь без скота мы не сможем приносить жертвы, — говорит он фараону. — Ведь только на месте Бог пообещал нам раскрыть, как мы должны служить Ему, какие животные и в каком количестве понадобятся для жертвоприношения. И потому мы возьмем весь свой скот до последнего копыта. И не только свой — ты сам дашь нам животных для того, чтобы мы принесли за тебя жертву. А вернемся ли мы назад? Не знаю, не знаю...

И реакция владыки Египта на эти слова оказывается вполне предсказуемой. Ибо даже раздавленный обрушившимися на его страну бедами, он все равно остается фараоном; он не готов плясать под чью бы то ни было дудку, а тем более — под дудку этого еврея.

«И сказал ему фараон: "Иди прочь от меня! Берегись, чтобы ты больше не увидел лица моего, ибо в день, когда увидишь лицо мое — умрешь!"» (Исх. 10:28—29).

— Что ж, — ответил на это Моисей. — На этот раз ты сказал правду: я не увижу больше лица твоего. Но, прежде чем я уйду, я должен сказать: если ты не изменишь своего решения, Бог нашлет на Египет еще одну казнь, и умрет всякий первенец в стране Египетской — от первенца фараона до первенца рабыни, и все первенцы скота.

Надо заметить, что вопрос, действительно ли когда-либо на Египет обрушивались те глобальные бедствия, о которых рассказывает Библия, волновал еще древних и средневековых историков. В результате к XX веку в исторической науке и библеистике сформировались две основные концепции объяснения библейского рассказа о десяти казнях египетских.

Суть первой заключается в том, что на самом деле никаких десяти казней не было и в помине. В основу этого рассказа легла некая легенда о смерти наследного египетского принца, которая затем в еврейских сказаниях превратилась в казнь всех первенцев Египта, а дальше эта легенда все более и более расцвечивалась и наполнялась ужасающими подробностями, пока одна казнь не превратилась во все десять.

Сторонники этой теории обращают внимание на то, что к какому бы периоду египетской истории мы бы ни относили события Исхода евреев из этой страны — ко времени фараона Мернептаха или к смутному времени, наступившему после смерти Эхнатона, — египетские источники того периода ни словом не обмолвливаются ни о каких-то стихийных бедствиях, ни о самом исходе евреев. А ведь Библия уверяет, что обрушившиеся на страну казни разрушили ее экономику, да что там экономику — все течение жизни в этой стране!

Отсутствие же таких египетских источников, продолжают эти историки, однозначно доказывает, что если исход евреев из Египта и в самом деле имел место, то в глазах египтян это было столь малозначительное событие, что они решили даже не вносить его в хроники. Ну а десять казней — это вообще не более чем плод народной еврейской фантазии.

«Ни одна группа легенд не имеет никакого исторического источника в своем основании. Казни — это более поздняя замена древних чудес. Однако чудеса никогда не происходили... И поскольку ни казни, ни чудеса не имеют исторического характера, не может быть сделано вывода и о времени Исхода», — писал X. Грессман в своей известной книге «Моисей и его время».

Вторая концепция заключается в том, что в основу библейского рассказа положены некие вполне реальные события или явления, которые с течением времени гиперболизировались в народном сознании в десять казней.

Вот как излагает версию адептов этой концепции уже упоминавшийся нами 3. Косидовский.

«Уже давно известно, что так называемые казни египетские (за исключением десятой) были довольно обычным явлением в стране фараонов. В период половодья Нил часто окрашивается в коричнево-красный цвет в результате наносов из эфиопских озер. Кроме того, каждые несколько лет во время разливов комары и другие вредные насекомые размножались до такой степени, что египетские крестьяне рассматривали их как истинное бедствие. Что касается града, то, по правде говоря, над Нилом он выпадал чрезвычайно редко, но иногда выпадал, и тогда убытки, причиненные им, бывали весьма ощутимы. Зато гораздо чаще в Египте случалась другая беда — нашествие саранчи. А виновником "тьмы египетской" был стремительный вихрь сирокко; он подхватывал из пустыни огромные тучи песка и нес их на Египет, заслоняя солнце такой плотной завесой, что наступал полный мрак.

Согласно Библии, все эти казни вызвал Моисей с целью оказать давление на упрямого фараона. Как могла возникнуть легенда такого рода? Если бы вышеназванные катастрофы произошли в Египте в царствование фараона Мернептаха, и значит, в тот период, когда там действовал Моисей, ответить было бы легко. Израильтяне, люди простые и склонные к предрассудкам, могли набраться уверенности, будто Моисей, великий волшебник и представитель Яхве, наказывал таким путем преследователей. Более того, даже египтяне могли этому поверить, коль скоро они вообще верили в существование магов. Ведь, как мы знаем из документов и из Библии, некоторым их жрецам приписывались те самые сверхъестественные знания, которые демонстрировал Моисей перед троном фараона.

В данном случае мы имели бы дело с обычной временной последовательностью, которую люди склонны возводить в причинную связь. Моисей, по мнению израильтян, был могучим чудотворцем, который своими чудесами неоднократно вызывал у сородичей восхищение и страх; следовательно, он мог и на Египет наслать десять казней, одну за другой...

...К сожалению, у нас нет ни одного доказательства, что библейские казни действительно поразили Египет в царствование фараона Мернептаха. Они могли иметь место с равным успехом за несколько лет или даже за десятки лет до возвращения Моисея в столицу Раамсес.

Неужели в связи с этим наша теория стала беспредметной? В принципе нет, потому что на подмогу ей приходит еще другое мифотворческое свойство. Оно основано на том, что в народной фантазии по мере уплыва лет временное расстояние между двумя памятными событиями постепенно сокращается, пока не наступает их полная синхронность. Израильтяне хранили в памяти народные предания о стихийных бедствиях, которые одно за другим низвергались на Египет, и с течением времени, для того чтобы подчеркнуть могущество Моисея, создали легенду, будто он был виновником этих казней. Это дало им моральное удовлетворение, ибо таким путем был унижен высокомерный фараон, а его жестокости по отношению к израильскому народу вызвали божью кару».

Но справедливости ради следует отметить, что существует еще одна, хотя и не получившая широкого признания, но весьма любопытная и достаточно убедительно обоснованная версия о том, что скрывается за рассказом о египетских казнях и всей историей исхода евреев из Египта. Речь идет о теории И. Великовского, изложенной в его книгах «Столкновение миров», «Эдип и Эхнатон» и др.

Великовский принадлежал к тем исследователям, которые, будучи убежденными атеистами, тем не менее считали, что Библия повествует о вполне реальных исторических событиях и, если она говорит, что десять казней носили глобальный характер, причинив огромные бедствия Египту и египтянам, значит, вероятнее всего, так оно и было. При этом трудно допустить, что события такого масштаба и в самом деле не нашли отражения в египетских хрониках или каких-либо других документах, и значит, считал Великовский, такие документы надо искать. И в итоге он пришел к убеждению, что ему удалось найти подобный документ.

Речь идет о хорошо знакомом египтологам папирусе Ипувера, приобретенном Лейденским музеем в 1828 году и потому известном в научных кругах еще и как «Лейден 344» — по своему каталожному номеру. Текст папируса оказался частично поврежден, сама форма его написания (жреческой скорописью — чем-то вроде современной стенографии) и древность языка вызывали немалые трудности у специалистов, и потому первый более-менее связный перевод текста «Лейдена 344» был опубликован лишь в 1909 году А. X. Гардинером и был назван им «Предупреждения одного египетского жреца согласно иератическому папирусу из Лейдена».

Гардинер, таким образом, истолковал текст папируса Ипувера как обращение его автора к фараону о том, что в наказание за его неугодную богам политику может последовать страшное наказание со стороны последних.

Это мнение прочно утвердилось в современной египтологии — папирус Ипувера рассматривается исключительно как образец обличительной и нравоучительной древнеегипетской литературы. «К сожалению, как и в берлинском папирусе, начало с повествовательным прологом не сохранилось, и перед нами только длинные речи, которые мудрец Ипувер произносит перед царем и его свитой. Вероятно, дело обстояло так же, как и в других подобных восточных произведениях: царь пожелал слушать известного мудреца и послал за ним, а может быть, последний сам явился обличать царя, как пророк Нафан к Давиду», — пишут об этом памятнике Д. Брестед и Б. Тураев.

Однако, сравнивая текст папируса Ипувера с текстом Библии, Великовский пришел к заключению, что египетский жрец по имени Ипувер говорит отнюдь не о возможных грядущих бедствиях, а о тех самых казнях, которые поразили Египет.

Вот те сопоставления, которые приводит И. Великовский в качестве доказательства своей версии.

«Папирус, 2:5: "Мор по всей земле. Всюду кровь".

Исход, 7:21: "...и была кровь по всей земле Египетской".

Это была первая казнь.

Папирус, 2:10: "Река превратилась в кровь".

Исход, 7:20: "...и вся вода в реке превратилась в кровь".

Вода стала на вкус отвратительной, и люди не могли пить ее.

Папирус, 2:10: "Люди содрогались, пробуя — существа человеческие жаждали после этой воды".

Исход, 7:24: "И стали копать все Египтяне около реки, чтобы найти воду для питья, потому что не могли пить воды из реки.

Рыба в озерах и реках погибла, а черви, насекомые и рептилии быстро множились".

Исход, 7:21: "...и река воссмердела".

Папирус, 3:10—13: "Это наша вода! Это наше счастье! Что мы теперь будем делать? Все погибло!"

Гибель полей описана следующими словами:

Исход, 9:25: "...и всю траву полевую побил град, и все деревья в поле поломал".

Папирус, 4:14: "Деревья поломаны".

Папирус, 6:1: "Не нашли ни плодов, ни трав".

Это знамение сопровождалось испепеляющим пожаром. Огонь охватил всю землю.

Исход, 9:23—24: "...и огонь разливался по всей земле... и был град, и огонь меж градом; град весьма сильный..."

Папирус, 2:10: "Ворота, колонны и стены были поистине сожраны огнем. Огонь, который охватил землю, не был зажжен человеческой рукой, но падал с неба".

В этой лавине разрушения, согласно Исходу:

Исход, 9:31—32: "...лен и ячмень были побиты потому, что ячмень выколосился, а лен осеменился.

А пшеница и полба не были побиты, потому что они были поздние".

Именно после этой "казни" поля опустели. Подобно книге Исхода (9:31—32 и 10:15), папирус сообщает, что ни один долг не мог быть возвращен казне за пшеницу и ячмень и, как и в Исходе 7:21 ("И вся рыба в реке погибла"), не было рыбы для царских кладовых.

Папирус, 10:3—6: "Нижний Египет льет слезы... Дворец остался без всяких доходов. Ему принадлежат (по праву) пшеница и ячмень, гуси и рыба".

Поля полностью опустошились.

Исход, 10:15: "...и не осталось никакой зелени на деревах, ни на траве полевой во всей стране Египетской..."

Папирус, 6:3: "Поистине зерно погибло повсюду".

Папирус, 5:12: "Поистине погибло то, что вчера еще видели. Земля предана усталости, словно сжатая серпом".

Утверждение, что урожай на полях погиб за один день ("что вчера еще видели") исключает засуху — обычную причину плохого урожая; только град, огонь или саранча могли оставить поля, словно сжатыми серпом. Эта казнь описана в Псалтыри 104:34—35 следующими словами: "...и пришла саранча и гусеницы без числа; и съели всю траву на земле, и съели плоды на полях их".

Папирус, 6:1: "Ни одного плода, ни одной травинки не найти... голод".

Скот находился в плачевном состоянии.

Исход, 9:3: "...рука Господня будет на скоте твоем, который в поле... будет моровая язва и весьма тяжелая".

Папирус, 5:5: "Все животные страждут в сердце своем. Скот стонет..."

От града и огня испуганный скот бежал.

Исход, 9:19: "...пошли собирать стада твои и все, что есть у тебя в поле..."

Исход, 9:21: "А кто не обратил сердца свои к слову Господню, тот оставил рабов своих и стада свои в поле".

Папирус, 9:2—3: "Смотри, скот оставлен блуждать, и некому погнать его в стадо. Каждый хватает себе тех, на которых клеймо его имени".

Девятая казнь, согласно книге Исхода, покрыла Египет глубокой тьмой.

Исход, 10:22: "...и была густая тьма во всей земле Египетской..."

Папирус, 9:11: "На земле не было светло..."».

Параллели, как видим, достаточно очевидны, и с этой точки зрения версия Великовского выглядит вполне убедительной. Однако при этом он наталкивается на одну значительную трудность: абсолютно все египтологи относят папирус Ипувера куда к более ранней эпохе, чем время Мернептаха или Эхнатона.

Но Великовский с этим и не спорил. Напротив, он был глубоко убежден, что в египетской хронологии имеется большая путаница, но даже вне зависимости от нее события Исхода евреев из египетского рабства, по его версии, происходили за несколько столетий до Эхнатона и тем более Мернептаха — именно во времена Ипувера, имя которого при ближайшем рассмотрении оказывается необычайно созвучно имени тестя Моисея Иофора, который, напомним, тоже был жрецом. Такой хронологический сдвиг исхода на столетия назад позволил И. Великовскому выстроить свое чрезвычайно оригинальное объяснение и других событий, описываемых Библией, и нам еще придется возвращаться к его точке зрения.

Пока же отметим, что причиной десяти казней, обрушившихся на Египет, согласно Великовскому, стала некая космическая катастрофа, вероятнее всего, столкновение Земли с кометой, последствия которого ощущались не только на территории Египта, но и во всех частях света.