А., 22 года, студентка. Мне группа дала очень многое, в некотором смысле во мне даже совершилась маленькая революция. Дело в том, что я вообще-то здорово закомплексованный человек, потрясающе неуверенный в себе, в своих возможностях, в своей правоте, в своих словах. Такая неуверенность страшно мешает в жизни и многое портит: пропадает интерес к работе, боюсь новых контактов, незнакомых людей и т. д. и т. п. Близкие мне люди знают об этом и вот уже сколько времени безуспешно пытаются «излечить» меня от комплексов. Но, видите ли, когда мама (для которой я – самая умная, красивая и любимая, словом, единственная дочь) или подруга, знающая меня «сто лет», начинают приводить кучу успокоительных аргументов, становится тошно и вспоминаешь, как самой не раз приходилось кого-то «успокаивать», кривя душой во имя любви к ближнему. И главное, мне постоянно кажется, что окружающие люди сразу видят и мою неуверенность в себе, и соответствующую ей никчемность. Поэтому Вы, наверное, понимаете, что значило для меня восприятие новых, незнакомых, критичных и вместе с тем искренних, открытых людей, с которыми я встретилась в группе. Я ждала от них правды о том, какой я кажусь другим, фактов, а не дружелюбных комплиментов, и я это получила. Конечно, я не могу сказать, что группа избавила меня от комплексов, но от какой-то доли (и довольно большой) неуверенности в себе – несомненно. Сама в себе я нахожу множество недостатков, однако, умом понимаю, что некоторых на самом деле не существует, какие-то выдуманы, а каких-то не замечают другие. Мне нужно было знать, какие бросаются в глаза, чего следует бояться в первую очередь. И как вообще меня видят другие (не мама и не друзья). Особенно я благодарна С. – он заметил во мне даже какие-то стороны «сильной» личности: я не думала, что могу производить такое впечатление. Честно говоря, не ожидала, что ко мне в группе в общем-то отнесутся с такой симпатией (думала, что не способна вызывать ее в таких количествах) и интересом. Вообще, я поняла, что слишком недоверчиво отношусь к людям, вечно жду от них какого-нибудь подвоха, насмешки, а отсюда и собственное недоброжелательное отношение к незнакомым людям и ситуациям. Понять-то поняла, другой вопрос: что будет дальше? Во всяком случае теперь я знаю, что ничем не хуже других, а это уже кое-что.
П., 21 год, студент. Мне группа много дала. С одной стороны, я был знаком со своими недостатками, вернее, с тем, что мне представляется недостатками. Но если мне указывал на них какой-то человек в обыденной жизни, я мало обращал на это внимания. А в группе очень многие давали мне одинаковые оценки. Когда все говорят в разное время независимо друг от друга одно и то же, я вижу, что это действительно большая часть меня самого. Я заметил, что я слеп в каком-то отношении, и в группе мне показали, что я слепой. Для меня это было очень важно.
В., 26 лет, психолог. Что мне дала группа? Я понимаю этот вопрос так: каким изменениям во мне группа способствовала? Мне нелегко ответить на этот вопрос, так как на меня влияли книги, размышления и другие факторы. Но я постараюсь. Прежде всего скажу, что, читая книги, размышляя, я прихожу к определенным выводам о том, как мне надо измениться. Но как бы я ни был уверен в правильности своих выводов, они часто не имеют достаточной силы, чтобы привести к быстрым и значительным изменениям во мне. Я чувствую, что те выводы, которые я вынес из занятий группы тренинга, обладают такой силой. Вот выводы: 1. Я часто неправильно понимаю других, приписываю им то, чего у них нет, а другие часто неправильно понимают меня. Можно и нужно научиться лучше понимать людей. 2. Я время от времени впадаю в состояние, от которого хочу избавиться: гордость собой, убеждение, что я умнее других, что я знаю, что им надо делать, желание давать советы и ожидание (которое я не отчетливо осознаю, но чувствую в себе), что они будут мне благодарны, будут мне верить и подчиняться и мне от этого будет очень хорошо. Группа помогла мне ярче увидеть это состояние (я его уже давно за собой знаю), увидеть отрицательную реакцию людей на него, лучше понять его ошибочность и вредность и усилила желание и способность избавиться от него.
До сих пор, говоря об эффектах перцептивно ориентированного социально-психологического тренинга, относящихся к самодиагностике, мы имели в виду приобретение участниками тренинга в процессе групповых занятий тех или иных конкретных сведений о самих себе, существенных для полноценного общения. Ниже мы перейдем к рассмотрению другой широкой группы эффектов, также относящихся к сфере самодиагностики, но, в отличие от предыдущих, заключающихся не в непосредственном получении конкретных диагностических знаний о себе, а в приобретении участниками тренинга ряда психологических образований, которые облегчают процесс самодиагностики в последующем общении, протекающем уже за пределами группы.
Обобщенные знания, установки, умения, способствующие решению задачи самодиагностики
Большинство эффектов рассматриваемой группы с известной степенью условности можно интерпретировать как проявление некоторого обобщенного воздействия тренинга в виде гармонизации (сбалансирования, коррекции) самодиагностики по двум основным руслам: непосредственной рефлексии самого себя и познания, диагностики себя посредством обращенности к другому. Точнее говоря, перцептивно ориентированный социально-психологический тренинг имеет тенденцию давать толчок развитию рефлексии как самоанализа, если способность такого рода недостаточно выражена, и одновременно содействовать избавлению от излишнего самокопания, активизируя понимание необходимости обращенности к другим людям как фундаментальной предпосылки познания самого себя.
Мысль о том, что в результате тренинга усиливается готовность к систематическому самоанализу, весьма широко представлена в отчетах участников. Вот характерные примеры.
...М., 19 лет, учащаяся техникума. Развился постоянный самоанализ: если что-то чувствуешь, то не пропускаешь это, а думаешь: почему так, что нужно, чтобы было по-другому. Самоанализ был и раньше, но не постоянно и не так серьезно.
В., 50 лет, инженер. Прямое влияние занятий в группе – это лучшее познание окружающих людей и самого себя, лучшее и более объективное осмысление взаимоотношений, поведения человека, лучший контакт в общении с окружающими. Но самое главное – занятия дают толчок к самоанализу, стремлению знать больше. Начинаешь продумывать отношения в различных деловых ситуациях, как более правильно подойти, можешь более объективно проанализировать разговор и вообще результаты общения.
Б., 35 лет, преподаватель. Благодаря занятиям я почувствовала, что с близкими мне людьми могу быть более откровенна в самом сокровенном, что раньше я бы переживала одна. Могу более глубоко анализировать свои поступки, действия других, хочу понять те или иные поступки людей, которые мне кажутся неприемлемыми. Интересно, что от процесса анализа я испытываю большое удовлетворение.
Т., 26 лет, следователь. Ловлю себя на раздвоении. Раньше такого не было. Теперь я как будто что-то делаю иногда, а сама смотрю на себя со стороны (вот прямо тут же делаю и смотрю) и вижу, например, что делаю не так, как хотелось бы. Раньше если и было так, то жалела о том, что не сделала по-другому, но это было значительно позже. А вот в момент, когда делаю, делала как автомат…
Естественным результатом активизации в рамках перцептивно ориентированного тренинга внимания к эмоциональной грани общения, к языку чувств оказывается выделение участниками тренинга эмоциональной сферы в качестве важной и самостоятельной сферы самоанализа. Характерным примером в этом отношении может служить следующий фрагмент самоотчета.
...А., 24 года, аспирант. Что дали мне занятия в группе тренинга? Новый жизненный опыт, новых людей и друзей, новые житейские наблюдения и иллюстрации психологических фактов, новые способы общения. Но все это скорее за скобками. А главное – это то, что можно было бы назвать осознанием чувств. Легко ли ответить на вопрос: «Как Вы относитесь к данному человеку? Как он к Вам? Какие чувства в Вас вызывает?» и т. п. Участие в группе обнаружило: осознать свои чувства не так уж легко. Гораздо легче объяснить их, не отдавая себе отчета в том, что же ты объясняешь. Уже ради открытия этого парадокса – возможность объяснения без видения ответа на «почему» без знания «как» – стоило прийти в группу. Научиться дифференцировать видение от объяснения, феноменологию (объективную феноменологию чувств) от интерпретационных надстроек, научиться осознавать оттенки своих отношений и говорить на «языке чувств» – ради этого стоило пройти группу.
Следует, однако, подчеркнуть, что при всей выраженности усиления у участников группы внимания к прямому самоанализу не эта линия развития обобщенных знаний, умений, установок, существенных для самодиагностики, является превалирующей в рамках перцептивно ориентированного тренинга. Как показывают самоотчеты, доминирующей линией оказывается вторая из упомянутых ранее тенденций, заключающаяся в росте осознания участниками того принципиального факта, что познание самого себя невозможно без обращенности к другим людям.
...Вот в чем дело оказывается! – пишет, например, М., 22 года, студентка. – Оказывается, с другим, а не только с собой можно углубить свое понимание мира и себя. Просто надо говорить правду. И с другим можно быстрее докопаться до истины, потому что он – другой, он с другой стороны смотрит! С другим будешь меньше зацикливаться!
Я поняла, – пишет Н., 35 лет, преподаватель , – что излюбленный мой метод самоанализа (а в моем случае, точнее, самокопания, самоедства) далеко не всегда себя оправдывает: понять себя можно только среди других людей и через других людей.
Аналогичное место из другого самоотчета – студент С., 22 года : «Познай себя» – нельзя понимать буквально. Познай себя, познав другого, – вот что нужно. Именно таким образом я сделал основное для себя открытие в группе: узнал, что я, в сущности, «слеп», это неожиданно и страшно. Отсюда неуверенность. А может, я и был «слепым», чтобы быть уверенным?
Полученное в группе понимание необходимости обращенности к другим само по себе не содержит новых конкретных сведений о себе, но, давая общую принципиальную ориентацию, установку, оно служит важной предпосылкой приобретения таких сведений в последующем общении. Вместе с тем указанным общим эффектом дело не ограничивается. Обращенность к другому раскрывается в целой совокупности взаимосвязанных эффектов, помогающих фактически реализовать эту обращенность в плане самодиагностики. Прежде чем перейти к рассмотрению эффектов такого рода, заметим, что их появление в рамках перцептивно ориентированного тренинга не случайно. Более того, оно является выражением самой природы метода, его стержневого принципа, отражающего одну из основных позиций социально-психологического понимания перцептивных процессов, согласно которой путь человека к познанию самого себя лежит через другого.
Как показывает анализ самоотчетов, осознание участниками тренинга указанного общего принципа, как правило, дополняется достаточно отчетливым пониманием двух основных путей его реализации. Первый путь составляет межличностная обратная связь: человек познает себя через другого, получая от него в виде обратной связи конкретные сведения о себе. Второй путь реализуется в основном через механизм идентификации, то есть через уподобление себя в тех или иных отношениях другим членам группы и использование их в качестве некоего рода познавательных моделей. Вот характерные иллюстрации последнего момента.
...Л., 31 год, преподаватель . Для меня полезна была также реакция других людей на определенные ситуации – я как бы со стороны смотрела на себя. Удивляешься, как много общего у тебя с, казалось бы, совсем не похожими на тебя людьми; видишь в других людях свои проблемы, которые раньше в себе и не замечала, и диву даешься!
А., 30 лет, врач . Во-первых, я увидел, как в зеркале, в других себя. То есть я ощутил, что люди мучаются теми же приблизительно проблемами, что и я. Собственно, я увидел даже гротеск, шарж на самого себя. Притом это было страшно убедительно, видимо, потому (это будет во-вторых), что я ощутил человечески обнаженные, хотя и несколько искусственно созданные, отношения, но главное – добрые, открытые, бескорыстные и пр.
Н., 35 лет, преподаватель . Очень важным для меня было то, что практически в каждом из участников тренинга я увидела какую-то созвучную мне черту, какую-то знакомую боль, какую-то родственную проблему.
Понимание необходимости обратиться к другому для углубления представлений о самом себе может остаться, однако, отвлеченным знанием, если оно не сопровождается развитием соответствующей установки на себя и на партнера по общению. Чтобы другой стал источником полноценных диагностических сведений независимо от того, получаются ли они посредством обратной связи или через механизм идентификации, этот другой должен стать психологически достаточно значимым. При этом существенно проявить готовность к сомнению в собственной позиции, к признанию своей возможной неправоты, готовность проявить больше внимания к проблемам партнера по общению, большую терпимость к его психологической инакости, готовность встать на его точку зрения. Самоотчеты показывают, что эффекты такого рода, как правило, бывают выражены достаточно ярко.
...А., 19 лет, студент. Впервые по-настоящему убедился в нашей субъективности и понял, что мне права на абсолютную объективность никто не выдавал.
П., 23 года, студент. Что же чувствую я теперь, по прошествии почти недели? Во-первых, замечаю за собой, что стал более чуток к внутренним состояниям человека и его поведению. Во-вторых, я вижу, что стал более сдержанным, более покладистым, менее агрессивным. Стал больше уважать чужие интересы, а главное, стараюсь понять людей там, где я раньше просто отвергал их мотивы и поступки.
О., 26 лет, слушательница ВКШ. Жалею о том, что так глупо отгораживалась от многих людей, не разделяющих мои интересы, но интересных по-своему. Если бы все начать сначала… Учусь уважать вкусы, привычки, привязанности других, не переделывая их «под себя».
Т., 35 лет, инженер. Теперь, после завершения тренинга, сожалею о том, что часто, вместо того чтобы попытаться понять иного человека, посмотреть с его позиции, пыталась исправить в нем что-то, наставить на «путь истинный», почему-то решив, что я точно знаю, каков он.
А., 23 года, психолог. Могу ли я сказать, что группа тренинга что-то изменила в моей жизни? Пожалуй, нет: я не научилась явно лучше разбираться в людях, в себе самой (а мне этого очень хотелось). Скажу даже, что в некотором смысле эти вещи стали для меня еще сложнее. Но в этом, видимо, и есть главный для меня результат тренинга. Я думаю, что стала менее категоричной в отношении с людьми. Это не значит, что я лучше понимаю их, но я более терпима или доброжелательна. Мне кажется, я стала сдержанней и стараюсь себя контролировать не столько потому, что «скрываюсь» от других (помните, еще в группе Л. отметила такую мою особенность), а потому, что знаю – в большинстве случаев мое представление о людях однобоко, ограниченно.
Д., 23 года, студент. Стал намного терпимее в отношениях с другими, не обижаюсь, не ревную, а, скорее, просто для себя даю оценку. В этом сильное влияние группы с ее вечным призывом: а ты понял этого человека?
Р., 40 лет, инженер. Последнее время после участия в группе тренинга стал ловить себя на том, что стал гораздо терпимее к чужому мнению, стараюсь понять, оправдать чужие поступки.
Рассмотренные установки на себя и на другого можно интерпретировать как важные проявления отхода от позиции перцептивного эгоцентризма – отхода, составляющего необходимое условие получения диагностических знаний о себе через обращенность к другому. Однако, чтобы этот отход мог реально сыграть роль предпосылки получения конкретных диагностических сведений, указанные установки нуждаются в дополнении соответствующими умениями, в частности умением войти в контакт и умением «считать», адекватно распознать диагностическую информацию во внешних проявлениях партнера.
Возрастание готовности и легкости вступления в контакт принадлежит к числу ярко выраженных эффектов перцептивно ориентированного тренинга. Вступление в контакт является сложным синтетическим умением, о его важных компонентах, таких, как возрастание активности, раскованности, создание доверительной атмосферы, еще придется говорить в последующем изложении. Для того чтобы обозначить затронутую позицию как диагностически ориентированную, сделать ее предметной, приведем несколько кратких выдержек из самоотчетов.
...Л., 40 лет, врач. Исчезла излишняя застенчивость, которая мешала раньше общаться с малознакомыми людьми, стала чувствовать себя и соответственно держаться в обществе людей увереннее, спокойнее, чего мне раньше явно не хватало.
М., 22 года, студентка. С помощью группы я вышла на более высокий уровень откровенности, стало легче завязывать разговор на серьезную тему и вести его. При этом чувствуешь себя увереннее, чем раньше, потому что знаешь, что все это нужно и тебе и другим.
И., 21 год, студентка. У меня появилось много новых друзей, и это тоже результат группового общения. У меня был какой-то страх перед новыми людьми, новыми знакомыми. Старые друзья были «удобны», потому что не надо было ничего в себе менять, – они принимали меня такой, какая я есть. Обретение внутренней свободы помогло обрести новых друзей.
А., 20 лет, студентка. У меня такое ощущение, что чем больше времени проходит с окончания тренинга, тем больше я чувствую его эффект. Не знаю, может быть, это связано уже с исполнением функции наблюдателя в другой студенческой тренинговой группе. Я не сразу заметила, что стала гораздо более терпима к людям. Не знаю, может, это и ненормально, но я могу сейчас без конфликтов почти общаться с людьми, с которыми раньше не могла вообще разговаривать. Я вообще стала менее конфликтной и думаю, что это хорошо, по крайней мере, для моего общения.
П., 24 года, психолог. Участие в группе тренинга позволило понять некоторые очевидные, но тем не менее плохо замечаемые закономерности человеческого общежития. Некоторые элементы тренинга я сейчас использую в жизни, например, сначала надо создать доверительную атмосферу, а уж потом можно выкладывать человеку свое мнение о нем.
Контакт, успешный с точки зрения приобретения диагностических знаний, разумеется, невозможен без умения слушать и наблюдать партнера по общению. Как показывает практика тренинга, эти, казалось бы, элементарные умения далеко не всегда достаточно развиты, и тренинг позволяет в той или иной степени восполнить этот недостаток.
...Н., 35 лет, преподаватель. Эти беседы в кругу очень скоро показали мне, что я ленюсь сопереживать, сочувствовать, что не умею слушать, тороплюсь высказать свое мнение и не всегда «слышу» других.
Е., 33 года, преподаватель. В общении стала более непосредственна и раскована, меньше занимаюсь рефлексией по не стоящим того поводам. Поняла, как важно уметь слушать и стараться услышать.
В., 30 лет, военнослужащий. После группы впервые в своей жизни стал смотреть людям в глаза.
Последнее суждение весьма примечательно. Оно исчерпывает весь самоотчет данного участника тренинга, и за ним стоит, разумеется, больше, нежели простая констатация появившегося умения наблюдать. Оно подытоживает новую позицию автора в общении в целом. Заметим также, что автор высказывания принадлежит к числу участников, убежденных, что тренинг для него оказался равнозначным преодолению некоего барьера, препятствовавшего решению жизненно важных проблем.
Возрастающее в рамках социально-психологического тренинга внимание к умению слушать и наблюдать в значительной мере связано с осознанием важности невербальных средств общения и соответствующего умения воспринимать невербальную информацию. Развитию этого осознания и умения способствуют как общая насыщенная эмоциональная атмосфера тренинга, так и в особенности его принцип активизации языка чувств, когда партнеры по общению в группе в соответствии с принятой нормой тренинга эксплицируют свои реакции на языке своих эмоциональных состояний, позволяя тем самым проверять правильность «прочтения» невербальной компоненты общения. Вот несколько иллюстраций указанного эффекта.
...И., 22 года, студентка. Очень важным для себя считаю «открытие», сделанное с помощью невербальных методик. Я открыла, вернее, впервые реально почувствовала, как многообразны способы передачи эмоциональных состояний. Я увидела, что каналы невербальной коммуникации могут быть подчас богаче и выразительнее, нежели речевое общение. Надо только уметь ими пользоваться, уметь читать информацию, получаемую невербальным способом. Этому группа тоже учит.
О., 26 лет, слушательница ВКШ. Такое общение убедило меня, что отношения между людьми не могут быть простыми и сразу понятными для меня. Я теперь еще больше буду обращать внимание на жесты и движения, при помощи которых я чувствую внутреннее состояние души человека. Именно такое «прочтение» помогает мне установить контакт с незнакомыми мне людьми.
В., 30 лет, медицинский психолог. Трудно сформулировать полно, что дал мне тренинг. Он обогатил появившимся чувством общности и симпатии к участникам, чисто профессиональными мыслями, умениями и т. д. Но для меня главным было появившееся уже в первые дни занятий ощущение раскачанности эмоционального маятника (не знаю, как сформулировать точнее). Нечто подобное у меня было несколько лет назад. Я пролежала месяц в больнице, и, когда вышла оттуда, у меня было ощущение, что и солнце светит иначе, и трава совсем иная, и люди смотрят и разговаривают не так, как раньше. Как-то весь мир как будто из черно-белого стал обрастать богатой цветовой гаммой. Не знаю, насколько это объективно, но субъективно у меня создалось впечатление, что я стала тоньше чувствовать различные нюансы в отношениях, настрой и чувства собеседников. Сейчас это ощущение несколько сгладилось, а в первые дни было очень ярким. Вот, пожалуй, это снижение порога чувствительности, или как там это назвать, было для меня самым новым и главным из того, что дал мне тренинг.
Эффекты перцептивно ориентированного тренинга, касающиеся диагностики партнеров по общению
Одновременно с самодиагностикой в процессе тренинга каждый его участник многократно решает задачи диагностики партнеров по группе. Это естественно, поскольку диагностика себя и партнера – необходимые элементы общения, и, кроме того, познание другого, как отмечалось, в значительной мере является оборотной стороной познания самого себя. Отмеченное обстоятельство способно породить ошибочное мнение о принципиальной симметрии диагностических задач и эффектов перцептивно ориентированного тренинга, относящихся к диагностике себя и другого. Действительная ситуация, однако, не такова: в двух указанных случаях и содержание понятия «диагностический эффект», и механизм связи такого рода эффектов с их использованием в послегрупповом общении достаточно различны.
Если посмотреть на ситуацию с точки зрения конкретного участника тренинга, некоторого конкретного «Я», пришедшего в группу для повышения своей компетентности в послегрупповом общении, то нетрудно заметить значительную асимметрию в позициях «Я» и «другой» и связанных с ними диагностических эффектах. Действительно, «Я» остается одним и тем же и в группе тренинга, и за ее пределами, и поэтому, например, результаты выполненной в группе самодиагностики «Я» в виде тех или иных новых конкретных сведений о себе после их инкорпорирования в «Я-концепцию» могут быть использованы во внегрупповом общении в их непосредственной форме. Напротив, понятие «другой» – это не константа, а переменная: в группе оно подразумевает одних людей, после группы или вне ее относится, как правило, к совершенно иным людям или вообще постоянно наполняется новым содержанием по мере смены партнеров нашего «Я» в общении. Поэтому постоянно выполняемая по ходу тренинга диагностика партнеров по группе не может быть использована в послегрупповом общении таким же способом, как и полученные в тренинге конкретные диагностические данные о себе. Соответственно и само понятие эффектов тренинга, касающихся диагностики другого, приобретает иной смысл, существо которого заключается в том, что в отношении диагностики другого тренинг дает нашему «Я» не готовый диагностический результат, а некоторые вспомогательные средства и предпосылки, облегчающие решение диагностической задачи в случае общения с каждым новым конкретным «другим». Эти вспомогательные средства и предпосылки можно разбить на три основные группы:
а) накопление новых данных о конкретных людях;
б) проверка и коррекция «имплицитной теории личности»;
в) общие знания, установки, умения, аналогичные изложенным ранее при анализе эффектов самодиагностики.
Рассмотрим выделенные позиции по порядку.
Основной составляющей механизма перцептивно ориентированного тренинга является межличностная обратная связь, формулируемая на языке описания внутренних состояний его участников. Благодаря тому, что методика тренинга нацелена на создание условий, благоприятных для самораскрытия членов группы, тренинг представляет во многом уникальную возможность в короткий срок познакомиться с внутренним миром партнеров и таким образом обогатить запас конкретных данных о людях. В самоотчетах постоянно отмечается указанная особенность тренинга.
...Например, Ю., 40 лет, преподаватель , отмечает: «Что меня поразило, так это возможность очень быстро узнать других проявлением симпатий и антипатий в такой степени, которая, казалось бы, требует очень длительного знакомства».
С., 19 лет, студент . Для меня эта группа оказалась важной в первую очередь общением с людьми, обладающими умом, чувствами, более тонкими и гибкими, чем у меня. И я увидел настоящий живой мир людей, который оказался гораздо шире, сложнее, полноценнее моего прежнего.
Пополняемый в процессе тренинга запас конкретных сведений о людях играет роль предпосылки, облегчающей диагностику партнеров в последующем общении в том смысле, что формирование представления о новом человеке существенно опирается на прошлый опыт в виде знания конкретных моделей. Любопытно, что этот механизм диагностики другого посредством использования ранее накопленных конкретных сведений о людях фиксируется и участниками тренинга в их самоотчетах, хотя для самого тренинга, вообще говоря, он не является специфичным (в условиях тренинга этот механизм активнее работает на первоначальной стадии, когда нормы общения в группе еще не освоены, климат доверия не сложился, специфические для тренинга возможности восприятия партнера поэтому ограничены, а участники тренинга к тому же слишком концентрированы на себе). Вот иллюстрация затронутой темы, взятая из самоотчета.
...А., 23 года, аспирант. Трудно было понять партнера, прочувствовать его, если он не был чем-то похож на кого-либо из прежних знакомых. Чувство симпатии зачастую было следствием узнавания в партнере уже знакомого ранее человека. Если подходящего типа, образца, аналога не находилось, партнер часто становился безразличным фоном. Если же образец имелся, то образ партнера в основном конструировался – качества «знакомого на стороне» переносились и приписывались партнеру. Понимать же партнера непосредственно, «снизу» – через обобщение его ситуативных слов и действий – мешала (особенно вначале) неспособность слышать и видеть другого, возникающая из-за слишком навязчивого прислушивания к себе и о себе.
Особо следует отметить, что одним из видов конкретного знания о людях, почерпнутого в ходе тренинга и используемого в последующем для диагностики другого, является полученное участниками знание о самих себе. Познание другого через себя, по аналогии с собой – традиционно известная линия психологического анализа, существенно дополняющая обсуждавшуюся выше позицию познания себя через другого. Таким образом, подробно рассмотренная выше диагностика самого себя, совершаемая в рамках тренинга в виде получения каждым участ-ником новых конкретных знаний о себе, опосредованно оказывается составной частью диагностики другого.
Запас конкретных знаний о других людях – это одна из форм использования прошлого опыта. Другой формой является подход к новому человеку с позиций сложившихся ранее общих представлений о другом, с позиций некоей концепции обобщенного другого. Это уже не набор эмпирического материала, а некоторая его переработанная форма, которая всегда так или иначе используется в познании нового конкретного другого, но, как правило, отчетливо не формулируется, иногда вообще не осознается и поэтому обычно фигурирует в литературе под названием имплицитной теории личности.
Основная роль тренинга в данном случае заключается в том, что он дает участникам своеобразную возможность проверить адекватность существующих у них «имплицитных теорий личности». Результаты этой проверки могут быть различными. Иногда они сводятся к подтверждению концепции обобщенного другого, которой придерживается участник тренинга.
...Я была уверена, – пишет, например, Б., 35 лет, преподаватель , – что люди по сути своей добрые, интересные, с богатой душой, сильные. Я счастлива, что в группе не разуверилась в этом.
Иногда, напротив, у участника тренинга может создаться впечатление полной неадекватности сложившихся у него ранее обобщенных представлений о другом. Вот пример подобной ситуации.
...С., 22 года, студент. В результате всех высказываний в группе получилось, что я людей не понимаю… Здесь я просто понял, что для моих схем, которые я накладываю на людей, сами люди фактически не нужны, они мне просто мешают в построении моих схем, и поэтому быть одному мне гораздо удобнее для этих разработок. Задело то, что даже на ту ситуацию, когда мне показали, что мои схемы не работают, я пытался «наклеить» какую-то схему. Больше всего меня беспокоит не то, что схемы не работают, а то, что я даже на то, что они не работают, нахожу оправдание для себя. Конечно, колоссальное желание от этого избавиться, но каким образом это будет происходить, очень трудно сказать. Пока способ решения выглядит странно. Он заключается в том, что я должен отказаться от всего, что у меня наработано, то есть все свои схемы выбросить и руководствоваться другим. А каким образом это сделать, я себе не представляю.
Однако чаще всего исход проверки «имплицитной теории личности» сводится к коррекции тех или иных отдельных ее составляющих. Разумеется, эти составляющие различны у разных участников, но есть некоторые повторяющиеся сюжеты. Например, в самоотчете часто представлены мысли о сложности и неожиданности окружающих людей, о том, что они добрее и лучше, чем могло казаться, что мужчины и женщины, скорее, сходны по своему психологическому облику, нежели различны, и др. Вот характерные в этом отношении выдержки.
...С., 22 года, студент. Оказывается, человек – всегда неожиданность. Стремление упростить другого человека облегчает жизнь, но и упрощает мир – не только внешний, но и внутренний. До сих пор я, честно говоря, не думал, что другие люди сложнее меня.
И., 30 лет, инженер. Еще раз убедился, как же сложны люди вокруг меня. Знал это, конечно, и раньше. Но здесь приобрел какое-то особое знание.
А., 23 года, студентка. В нашей группе я поняла, насколько предвзято мое мнение о других, насколько оно зависит от прошлого опыта в целом. Я так и не научилась видеть других «здесь и теперь», но сейчас знаю, что это «здесь и теперь» не имеет почти ничего общего с былым моим глобальным отношением к людям, которое было, к сожалению, не самое радужное. В моих оценках миллион ошибок. Если вы помните, я скорее была склонна преувеличивать в людях их дурные стороны и особенно их недоброжелательное отношение друг к другу (наверное, потому что сама недоброжелательна вследствие больного самолюбия).
И., 45 лет, инженер. Я от всех получила что-то хорошее. Раньше я, в сущности, не имела близких контактов и видела у всех в основном недостатки, о которых никогда не говорила прямо. Теперь же я прямо высказалась и прямо получила ответ. Начала находить у каждого человека хорошие качества. Я вижу, что ко мне отношение меняется, и люди для меня стали ближе, лучше. Я всех полюбила под конец. Я сделала вывод, что в каждом человеке надо видеть хорошее. Надо мягче относиться к людям и видеть в первую очередь хорошее.
О., 21 год, студентка. Группа ликвидировала ту пропасть, которая, как мне казалось, разделяет мужчин и женщин. Я думала, что между ними «брода нет», а получилось совсем не так: и те и другие объединяются более общим понятием «человек», и проблемы у нас не столько «мужские» и «женские», сколько человеческие, по крайней мере в той части, которая касается своего «Я».
Т., 35 лет, инженер. В результате занятий у меня появился новый взгляд на мужчин. В последние годы я их, признаться, воспринимала как «самцов», а не как людей с мыслями, чувствами, переживаниями. В процессе наших откровенных бесед мое мнение изменилось. Возможно, в группе собрались такие положительные мужчины. Но я увидела и почувствовала, что им так же, как и нам, женщинам, свойственны и стеснение, и скованность, робость, переживания, неуверенность в себе, страдания. И вообще я убедилась, что каждый человек интересен.
В заключение коснемся той группы эффектов, которая рассматривалась ранее в качестве общих знаний, установок и умений, способствующих процессу самодиагностики. Нетрудно заметить, что эти эффекты имеют к диагностике другого столь же непосредственное отношение и что проявляют они себя в той же роли условий, предпосылок, способствующих процессу диагностики. Последнее естественно, поскольку и в рамках самодиагностики большая часть этих эффектов была связана как раз с обращенностью к другим. И в частности, все, что в свое время было сказано о возникающей у участников тренинга готовности к сомнению в своей правоте, к проявлению большего внимания и терпимости к проблемам партнера, о способности встать на его точку зрения, о большей легкости вступления в контакт, об умении слушать, наблюдать и т. п. – все это можно практически дословно повторить и сейчас в качестве предпосылок, облегчающих диагностику другого.
5.4.3. Сопутствующие эффекты перцептивно ориентированного социально-психологического тренинга
Рассмотренные диагностические эффекты не исчерпывают совокупности характерных результатов перцептивно ориентированного тренинга. Как показывает практика и как обнаруживают, в частности, самоотчеты, наряду с диагностическими эффектами всегда в той или иной степени представлена группа эффектов иного рода, которые мы называем сопутствующими. К их числу принадлежат:
а) развитие установки на социально-психологическую активность и связанных с ней характеристик;
б) осознание общения как самостоятельной ценности;
в) развитие гуманистической установки на партнера по общению;
г) эффекты психотерапевтического типа.
Термин «сопутствующие» в данном случае не означает меньшей выраженности или меньшей значимости перечисленных эффектов по сравнению с диагностическими. Сопутствующие эффекты просто не реализуют собой непосредственные задачи рассматриваемого вида тренинга, но они достаточно явно представлены и весьма значимы как сами по себе, так и в качестве существенных предпосылок и условий возникновения эффектов диагностической группы [34] .
Развитие установки на социально-психологическую активность и связанных с ней характеристик
Ряд регулярно встречающихся в самоотчетах сюжетов естественно интерпретировать как констатации различных граней развивающейся у участников тренинга установки на активность в отношении к проблемам общения и жизненным ситуациям в целом.
Иногда мысль об активной позиции, связываемая так или иначе с прошедшим тренингом, формулируется участниками в достаточно общей форме, как это имеет место, например, в следующей выдержке из самоотчета.
...Занятия в группе тренинга, – пишет Т., 35 лет, инженер , – подталкивали не к пассивному ожиданию чего-либо, а к активному действию. И я поняла действительную ценность этого стимула. Мне кажется, я стала немного лучше подготовлена к встрече с новыми жизненными ситуациями.
Значительно чаще, однако, выражения роста активной социально-психологической позиции присутствуют в виде фиксирования тех или иных ее конкретных проявлений и аспектов. По-видимому, наиболее характерны в этом плане констатации растущей готовности к самопомощи – готовности участников тренинга самостоятельно решать свои собственные проблемы.
...Группа общения, – пишет, например, М., 19 лет, учащаяся техникума , – повлияла на меня таким образом, что я теперь чувствую в себе внутренние резервы, чтобы справиться самой со своими проблемами.
Е., 34 года, преподаватель . Временами у меня появлялась (да и появляется) тенденция жалеть себя, считать, что у меня все не так, чувствовать себя скоплением вселенских несчастий. Так вот группа мне показала, что проблемы есть у всех (на уровне понимания я это, естественно, и так знала, а здесь прочувствовала с другими и пережила) и они, может быть, еще более острые и субъективно сложные, чем мои. Мои проблемы, в общем, мне по плечу. Я чувствую, что смогу найти выходы и решения.
Другая характерная тема самоотчетов – готовность к активной помощи другому человеку.
...Группа тренинга, – пишет например, Т., 26 лет, следователь , – научила, что, даже если не видишь пути, как можно помочь человеку сиюминутно, нужно не отходить в сторону и сочувственно смотреть, а пробовать помочь. Даже большое желание, которое не попытались реализовать, не даст и макового зернышка добра, а реальная попытка может принести удачу.
Значительная часть самоотчетов фиксирует те или иные сопутствующие социально-психологической активности характеристики, тесно с ней связанные и в известном смысле играющие роль ее индикаторов. К их числу относятся констатации растущей уверенности в себе, самостоятельности и независимости, раскрепощенности, спонтанности и т. п.
Утверждения о росте уверенности в себе как результате тренинга очень часто представлены в отчетах. При этом подразумевается именно уверенность в своих силах, в своей способности действовать и решать проблемы.
...Сразу же после окончания тренинга, – пишет О., 22 года, аспирантка , – был заметен прилив уверенности в собственных силах, некоторое повышение самооценки, более уверенное общение. И это были не только субъективные ощущения; несколько моих знакомых говорили о проявившихся у меня изменениях в стиле общения и поведении именно после участия в группе. Нельзя сказать, что это был временный эффект, просто по истечении времени данные изменения стали моими внутренними качествами и, естественно, уже не воспринимаются как что-то новое, но в первое время ощущение изменений, происшедших со мной, было довольно-таки сильным.
Т., 40 лет, инженер. Тренинг дал ощущение уверенности в себе.
М., 19 лет, учащаяся техникума. Появилась большая внутренняя твердость, уверенность, хотя внешне поведение почти не изменилось.
А., 20 лет, студентка. Прибавилось уверенности, вернее, даже не уверенности, а веры в свои силы (хоть это, может быть, и чересчур громко сказано). То есть я стала гораздо на большее способна и могу что-то решать и делать самостоятельно.
Некоторой гранью уверенности в себе выступает способность к самостоятельной, независимой позиции.
...Влияние группы на меня сейчас, – отмечает, например, Л., 20 лет, студентка , – сказывается в большей независимости моих мнений, которые я могу теперь свободно высказывать не только перед хорошо известными мне людьми, но и среди малознакомых, где раньше я чувствовала себя несколько скованно и зависимо. Я также стала больше ценить смелость суждений окружающих меня людей и уважать право каждого на собственное мнение.
А., 20 лет, студентка. Как ни странно, у меня после тренинга появилась если и не уверенность в себе, то какая-то независимость, что ли.
Е., 36 лет, инженер. Замечаю за собой, да и за другими членами группы, что возникли новые интонации в манерах общения с людьми. Например, делаешь упор на «мне так кажется», как один из весомых аргументов в споре. Вместо размазанного «многие так делают, думают и т. п.» используешь твердое «я так делаю, думаю и т. п.».
В тесной связи с перечисленными характеристиками находятся и указания в самоотчетах на появляющееся в связи с тренингом ощущение раскрепощенности, раскованности, способности к более спонтанному поведению. Вот несколько характерных в этом отношении фрагментов.
...А., 25 лет, психиатр. А что касается общения, то оно стало проще и легче на всех уровнях. Стал как-то раскованнее, увереннее.
Д., 24 года, студент. Группа в какой-то степени сняла оковы. Я стал, например, в состоянии рассказать о своих проблемах, не опасаясь насмешки, не относясь к этому процессу как ненужному для моего собеседника… Я теперь не «зажат», как прежде. Жизнь стала легче, хотя число проблем не уменьшилось. Но теперь эти проблемы стали более техническими, стали проблемами поиска решения, а не безвыходным тупиком.
О., 26 лет, слушательница ВКШ. Я стала спонтаннее. Сразу говорю и делаю то, что чувствую по отношению к человеку, словно меня раскрепостили. Чувствую себя более независимой, чем прежде.
М., 22 года, студентка. Раньше, общаясь, серьезные мысли откладывала на потом – для обдумывания в одиночестве. Сейчас стараюсь «ловить» их и высказывать сразу, и в разговоре рождается новое, для себя ранее не выясненное. Раньше почти всегда была или коммуникатором, или реципиентом, поэтому длинного спонтанного диалога с большинством людей не было.
В., 34 года, психотерапевт. В группе осознавал вначале лишь профессиональные цели, действовал в соответствии с канонами. Под воздействием групповой «агрессии» стал все более чувствовать неестественность, профессиональную искусственность своего поведения, и все большим компонентом последнего стали спонтанность и эмоциональность.
Перечень конкретных проявлений развивающейся установки на социально-психологическую активность можно было бы продолжать и далее. Мы ограничимся, однако, еще одним примером довольно своеобразной, но весьма настойчиво звучащей в самоотчетах темы – проявляющейся у участников установки на развитие психологической культуры, расширение психологических знаний. Вот характерные иллюстрации.
...Т., 35 лет, инженер. В процессе занятий заинтересовалась литературой по психологии общения, прочитала В. Леви, Д. Карнеги, ходила на лекции в Политехнический музей. Все это оказалось довольно интересным и полезным.
В., 50 лет, инженер. После тренинга я поступил в Университет марксизма-ленинизма, где с удовольствием занимаюсь. Также стараюсь читать литературу по психологии отношений между людьми, что до наших занятий я не стал бы, видимо, делать.
Т., 36 лет, инженер. Я никогда не читала специальной литературы по психологии, а занимаясь в группе, я поняла, как недостает мне этих, хотя бы элементарных, знаний.
О., 26 лет, слушательница ВКШ. В сложных ситуациях до боли почувствовала свою психологическую безграмотность. Есть большое желание познакомиться с литературой по социальной психологии.
Заключая рассмотренные установки на социально-психологическую активность, заметим, что, как показывает анализ массива отсроченных самоотчетов, полученных спустя достаточно большой отрезок времени после окончания тренинга, дело не ограничивается ростом одной готовности занять активную позицию в решении соответствующих проблем и установка на социально-психологическую активность часто в той или иной форме реализуется участниками тренинга. Вот типичный в указанном отношении фрагмент.
...Н., 35 лет, завуч одной из школ. Каждый из нас изменился в чем-то. Общаться стало легче, проще, свободнее. Муж у меня очень сложный человек, а наши отношения в семье настолько изобиловали тонкостями, что этот панцирь условностей стал моей и его второй кожей. Мы уже простым языком говорить разучились. Я не думала, что сумею перешагнуть через это и просто обнять, просто поцеловать, приласкать – я сама этого не делала и от мужа ждать устала. Тренинг изменил меня. Барьер преодолен, и «понеслась» я к мужу, нежностям, ласкам и пр. Сейчас твердо знаю – можно делать чудеса, если хотеть этого очень, быть естественной в проявлении своих чувств. На работе труднейшая ситуация, но каждый день я отмечаю, что одержала маленькую победу, завоевываю доверие людей, уважение. И все это – более внимательным отношением к своим и чужим поступкам. Уверена, коллектив у нас будет, хотя и не сразу, но обязательно будет! Думаю, что и с мужем будем гораздо лучше жить. Знаю, во многом виновата сама. Спасибо за открытие самой себя, других, за то ощущение уверенности и силы, которое во мне осталось.
Осознание общения как самостоятельной ценности
Один из важных результатов тренинга состоит в том, что он позволяет многим участникам совершенно по-новому взглянуть на само общение. Если до группы общение нередко воспринимается прежде всего как источник проблем и затруднений или как некая прозаическая повседневность, то тренинг дает возможность пережить и, таким образом, понять общение как глубокую, эмоционально богатую реальность, которая может быть самостоятельной ценностью, благом и целью. «После тренинга появилось ощущение большей свободы и раскованности в общении с ровесниками, старшими и младшими. Но главное – это стремление к общению, переживание его как истинной ценности человека» ( О., 21 год, студентка ). Такая характеристика общения как истинной человеческой ценности, воспроизводимая в различных самоотчетах почти дословно, иногда сопровождается дополнительными эпитетами типа: «глубинное общение», «подлинное общение», «открытое общение», «искреннее общение», «неформальное общение», «истинное общение» и т. п.
Большое место в самоотчетах занимает констатация яркой эмоциональной окрашенности подобного общения в группе.
...О., 22 года, аспирантка. Общение в группе тренинга заставляет с полной отдачей «работать» эмоциональную сферу, причем эмоции многообразны по интенсивности и силе проявления. Помню, что после первых наших встреч я чувствовала себя на верху блаженства. Считала и считаю сейчас, что хотя бы ради этих минут полнейшего душевного комфорта, ощущения безграничного счастья стоит быть участником тренинга.
Н., 43 года, завуч. Группа тренинга, словно молния, сверкнула на небе, а потом воздух наполнился благодатным озоном.
М., 22 года, студентка. Очень помню общение в группе эмоционально. Яркий кусок, даже странно, что всего полтора месяца. В «психологической» памяти он занимает не меньше года и довольно весомого года.
Е., 36 лет, инженер. Участие в группе тренинга дало много приятных вечеров, сейчас остро жалею, что все это кончилось. Остались самые хорошие воспоминания, и это несмотря на то, что отнюдь не после каждого занятия я уходил с приятными новостями. В одном отношении, правда, хорошо, что кончились эти замкнутые заседания, на которые закрыт вход посторонним; порой очень угнетало, что рассказывал кому-нибудь из друзей о группе и нельзя было сказать: «А вот приходи – сам увидишь!»
Многие самоотчеты не ограничиваются фиксированием позитивной эмоциональной насыщенности общения в тренинге. Они также позволяют понять, какие именно аспекты группового общения влияют на его восприятие как подлинной ценности, называя в качестве таковых открытость, искренность, взаимную откровенность, готовность к сочувствию, сопереживанию, к принятию партнера по общению, гуманистическую установку участников друг на друга.
...Самое ценное, что дала группа, – пишет, например, И., 21 год, студентка , – это опыт общения с людьми, общения открытого, искреннего, истинно человеческого.
Ю., 26 лет, психолог. Группа тренинга – особая и, наверное, трудно описываемая словами реальность, отодвинутая временем в прошлое, но так и не слившаяся пока с ним. Она хранит историю знакомства, радости, огорчений. В ней мы – открывали себя другим и других для себя, сочувствовали, ожесточались в спорах и учились принимать других такими, какими они были.
А., 21 год, студентка . Хоть это, может, и самонадеянно, но мне кажется, что после тренинга я стала лучше чувствовать других и в силу этого стала лучшим собеседником, вернее, лучшим слушателем. Правда, иногда мне кажется, что я растворяюсь в других. И еще – мне очень хочется опять в группу. Не потому, что там я откровенна (я считаю, что я откровенна и проста в общении – и это тоже, наверное, эффект группы), а потому, что хочется коллективной, взаимной откровенности.
Мы видим, таким образом, что источником восприятия общения как эмоционально притягательной реальности, как самостоятельной ценности, по существу, оказывается та его составляющая, которая характеризовалась ранее в качестве субъект-субъектного общения. Последнее является такой же органической частью реального общения, как и субъект-объектная компонента, и тренинг, конечно, ни в коей мере не изобретает субъект-субъектного общения. Однако тренинг дает возможность пережить и почувствовать его в концентрированной форме, поскольку именно оно составляет стержень групповой работы.
...
