Помоги проекту - поделись книгой:
Теги: Павел Васильев , поэзия
Иван Стаднюк продолжает воевать
Фото: Михаил ПАЗИЙ
К 95-летию со дня рождения писателя-солдата
О Великой Отечественной писали, пишут и будут писать многие, но независимо от того, появится ли новый Лев Толстой (родившийся, как известно, через 16 лет после изгнания наполеоновских орд), Иван Стаднюк сохранит своё особое место среди авторов этой темы. Во-первых, потому, что он вышел из самой, как говорится, народной толщи, из крестьянства, и горе мыкал такое, что никакому горожанину не снилось. Ведь родился Иван Фотиевич в 1920-м, и трагедия коллективизации пришлась на его подростковые годы. Он был фронтовым корреспондентом, но низового звена - не из тех, как наши знаменитые к тому времени писатели, которые общались всё больше с генералами и обеспечивались максимально возможным по тем условиям комфортом.
Приходилось ему бывать в смертельно опасных переделках, причём связанных не только с вражескими атаками и обстрелами. Так, однажды на прифронтовой дороге попались ему два доброжелательных попутчика, которые потом оказались немецкими диверсантами. Надо ли комментировать политическую сложность ситуации, в которую попал молоденький советский офицер[?]
…Иван Стаднюк написал немало хороших книг, в том числе об известном всем кино- и телезрителям разудалом пареньке по имени Максим Перепелица. А вот с главным своим творением Иван Фотиевич допустил, как представляется, ошибку, какую допустили многие, подобные ему, немолодые писатели. Он задумал огромное эпическое полотно "Война", но успел довести его лишь до первых месяцев войны. Возможно, ему помешала огромная общественная работа, которую он вёл в писательском мире Советского Союза. Однако и то, что он успел написать, на мой взгляд, бесценно. Ибо это честный, высокопрофессионально написанный рассказ из первых рук. И я имею в виду не только неоконченную «Войну», но и мемуарную книгу «Исповедь сталиниста».
Не хочу называть по именам некоторых, порой отнюдь не бесталанных, литераторов, которые со временем, то ли почуяв конъюнктуру, то ли, как они сами уверяют, «эволюционировав», стали опровергать сами себя. Один из них, певец стахановского движения, начал поливать грязью его зачинателя, второй переменил отношение к Павлику Морозову с восторженного плюса на убийственный минус, третий «разжаловал» Красную армию из освободительницы Европы в орду насильников и оккупантов и т.д. Иван Фотиевич Стаднюк сохранил верность своим идеалам (доводилось мне спорить с такими «эволюционистами», что ставили её в упрёк маститому писателю; забавно, что они же с умилением повторяли старую речовку: «Всё изменяется под нашим зодиаком, но Пастернак остался Пастернаком»).
Ценность книг Ивана Стаднюка, по моему глубокому убеждению, с течением времени будет возрастать. Потому что, без сомнения, продолжится наращивание лжи о нашем прошлом, о нашей истории (прежде всего её советского периода) и особенно – о Великой Отечественной войне. О том, какими людьми мы были тогда, и даже о том, что тогда происходило. Это хорошо понимал Иван Стаднюк, потому и торопился, пусть сжато, написать о самом главном. Он умер в 1994-м, а ещё за четверть века до того вышла в США справочная книга по истории некоего мистера Фодора (мне пришлось тогда писать на неё рецензию); в разделе, касающемся нашей страны, соседствовали две даты: «1937 год – репрессии в СССР» и «1945-й – советские войска занимают Восточную Европу вплоть до Вены». Между этими «справками» не было ничего – ни обороны Москвы, ни Сталинграда, ни Курска, ни даже 22 июня 1941 года… Что ж, надо признать, что фодоры отвоевали некоторую часть нашей читательской аудитории – мне уже приходилось встречать среди старшеклассников оболтусов, не знающих даты начала Великой Отечественной войны.
Ликвидируем ли мы этот вражеский плацдарм и пойдём ли в дальнейшее наступление, зависит только от нас. А оружия для этого у нас много – в том числе и книги Ивана Стаднюка.
Теги: Иван Стаднюк
Неизбывна тяга к чуду
Валентин Распутин и Владимир Личутин
Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ
Самовитое, сохранившее гул веков слово Владимира Личутина, книги которого пришли к широкому читателю ещё во второй половине прошлого столетия, поражает многоцветной сложностью. Особенно в таких монументальных романах, как "Раскол", - о грозном и величественном XVII веке. Необычный язык насыщен и архаизмами, и поморской лексикой, смысл которых нынешним читателем лишь угадывается или добывается через словари. Сложна для восприятия и личутинская картина мира. Произведения этого писателя – и о прошлом, и о современности – наполнены изображением не только радостей, земных и духовных, но и мученичества, тайных и явных страданий нашего народа[?]
Так почему же я на протяжении десятилетий читаю и перечитываю эти тексты, беря на себя труд вникнуть в их потаённые смыслы? Верно, потому, что здесь перед нами развёртывается
При всём том Личутин – писатель со средневековым мироощущением. С кропотливостью и долготерпением старинного мастера выстраивает он своё столпотворение. Пространство его мира по-средневековому вертикально: человек в нём постоянно чувствует связь с Богом. Прорезая исторические сумерки мгновенными вспышками, вздымаются в этом мире к небесам огненные столбы, уносящие в заоблачное бытие души страстотерпцев – неистовых ревнителей за веру русскую. Таково художественное пространство исторических романов «Раскол» и «Скитальцы», проглядывающее сквозь накипь времени и в повестях и романах о ХХ–ХХI вв., герои которых, несмотря на вериги безотрадных будней, духовно тянутся к далёким и будто бы уже навсегда утраченным небу, вере, спасению...
Неизбывна тяга русского человека к Чуду, к открытию – всякий раз новому! – мира, данного ему от рождения как великое и прекрасное диво дивное. Разлитое во всём – не только в выдающихся, ярких свершениях, не только на верху исторического гребня, но и в обыденной жизни рядовых – но таких непростых, всякий раз неповторимых! – людей великой страны нашей. В быте и бытии неизбывно талантливого русского народа, способного на подвиг любви и борьбы, на деяние духовное, трудовое, ратное!
«Русский человек живёт мечтою, – утверждает писатель в противодействие нынешнему культу «холодного ума», «голого практицизма». – Без неё он – как туес берестяный без дна: сколько ни лей в него, а всё впусте. Безрадостна, тускла жизнь без мечтаний, и даже из крохотных грёз, из неясных задумок, что мерещат впереди, и выстраивается вся грядущая дорога»…
Родился Владимир Личутин 13 марта 1940 г. в городе Мезень Архангельской области. Семья Личутиных принадлежала к старинному поморскому роду охотников и рыбаков, увековеченному на карте Заполярья и в сказах Бориса Шергина. Писать художественную прозу Личутин начал относительно поздно – в 31 год, пройдя свои жизненные «университеты» и окончив журфак ЛГУ. Вхождение в литературу было стремительным: в начале 1970-х ему удалось написать и опубликовать несколько повестей, которые открыли его знаменитую поморскую хронику, а также первую книгу не менее знаменитого исторического романа «Скитальцы». Критика горячо поддержала дебют нового прозаика – имя его сразу вошло в литературу. Дальнейшая творческая судьба, однако, складывалась куда сложнее.
В 1980-х творчество В. Личутина формально относили к «прозе сорокалетних», к так называемой московской школе, из которой автор поморских повестей с их региональной спецификой явно выбивался. «Школа» через некоторое время распалась. Остались отдельные писатели (А. Ким, В. Маканин, А. Проханов, В. Бондаренко и др.), которые стали сосуществовать не только с уходящими представителями «военной», «деревенской», «городской» прозы ХХ в., но и с пришедшими им на смену.
Конечно, Личутин был Личутиным и в предыдущие периоды, однако теперь выяснилось, что мы ещё недостаточно знаем и «прошлого» Личутина советских времён. В каких только «рангах» не побывал этот замечательный писатель! Слыл «антисоветчиком», «пропагандистом религии», «антисемитом» и даже «черносотенцем». Так, в своё время «завернули» его «Фармазона» как антисоветский роман, а «Скитальцы» и «Любостай» – как религиозные. В результате в 1980-х Личутина практически не печатали в журналах, ситуация сохранялась вплоть до начала 1990-x, когда появились журнальные варианты первой части «Раскола», а в 1993–1997 гг. в «Нашем современнике» – все три части этого романа. Лишь спустя десятилетие дошёл до читателя в полном объёме исторический роман «Скитальцы» (1-я книга опубликована в 1974 г., 2-я книга – только в 1986 г.).
А вот ещё один парадокс: после опубликования в 90-х исторического романа «Раскол» о национальном сопротивлении религиозным реформам на Руси ХVII в. в критике утвердилось мнение о Личутине как о трудночитаемом прозаике с... прекрасным даром слова. Получается, если язык прекрасный, идущий из глубин национальной жизни, он маловнятен и малопонятен?
Сегодня Владимир Личутин – признанный мастер слова, его произведения разных лет в новом столетии удостоены высоких российских и международных литературных премий, в том числе Государственной премии Правительства РФ в области культуры, премий им. Л. Толстого, И. Бунина, В. Белова, «Ясная Поляна», Большой литературной премии России. Он – один из первых лауреатов премии «ЛГ» «Золотой Дельвиг».
Думается, теперь (к тому же после выхода романов Личутина о современной жизни) возникают все основания для нового прочтения и осмысления его прозы – в наиболее полном текстовом объёме, который призвано представить читателю 12-томное собрание сочинений, первый том его только что увидел свет.
Чуткий ко времени и истории, этот прозаик поражает уникальной способностью к творческому перевоплощению – тем, что академик В.В. Виноградов в работах о русской классике назвал «литературным артистизмом» автора.
Личутин – писатель-традиционалист, почвенник, но весь в динамике, развитии. Каждое его новое произведение – а на рубеже ХХ–ХХI вв. это исторический роман о религиозных реформах ХVII в. «Раскол» (1984–19971), книга размышлений о русском народе «Душа неизъяснимая» (1979–2000), роман о любви и метаморфозах нынешней жизни «Миледи Ротман» (1999–2001), резко критичный «Беглец из рая» (2002–2004) и лирическая «Река любви» (2008) – открывает нам ещё один, всякий раз неожиданный лик автора популярных в 1970–1980-х повестей «Вдова Нюра» (1973), «Крылатая Серафима» (1976), «Последний колдун» (1977), «Домашний философ» (1979), романов «Фармазон» (1979), «Любостай» (1983), исторической дилогии о поисках веры в ХIХ в. «Скитальцы» (1974–1982).
Очевидно, всё-таки главное, объединяющее эти произведения, – позыв их автора к национальному самопознанию, об отсутствии навыков которого как об извечной российской проблеме говорил ещё историк В. Ключевский. В своих романах и повестях Личутин замахнулся на художественное исследование национального характера на протяжении четырёх веков русской цивилизации!
Художник божественной интуицией точно нащупывает пульс национального бытия, для простых смертных невыразимого, потаённого. Когда Личутин в публицистическом выступлении говорит об
Несмотря на известное сближение Личутина с «деревенской прозой» 1960-х–1990-х, его нельзя назвать «деревенщиком» – скорее это писатель нового поколения, и даже на деревню, в которой его корни, он смотрит глазами переселившегося в город человека. Но по большому счёту с крестьянской ветвью в отечественной словесности ХХ в. его сближает утверждение национальной идеи –
Конечно, наши попытки определить место Личутина в литературе прошлого и нынешнего столетий были бы тщетными, если бы мы стали причислять его к какому-либо направлению, цеху, группе. На самом деле «втиснуть» Личутина в некую обойму трудно и даже неуместно. Этот писатель с поистине певческим даром представляет собой совершенно самостоятельное явление русской языковой художественной культуры. Он принадлежит к разряду писателей-метеоров. Удивительно свой в любом времени, он не задержался ни в одном из его периодов. Наверное, это тип, говоря бердяевскими словами, «
Обычно новаторство Личутина видят в его близости классической линии отечественной словесности. Отчасти это верно. Однако подлинное новаторство писателя – всегда в открытии (причём выстраданном, прочувствованном только им!) своего героя. Вот у Личутина (казалось бы, ярого традиционалиста) неожиданно возникает эдакий фантом в разломах нынешнего межстолетья: герой романа «Миледи Ротман», «новый еврей» и «бывший» русский – Ванька Жуков из поморской деревни. Вероятно, стоит задуматься над внезапной мутацией привычного (для Личутина) героя. Созданный изначально природой как сильная волевая личность, он не обретает искомого благоденствия ни на русском, ни на еврейском пути, обнажая общенациональный синдром неприкаянности, бездомности, как бы вытеснивший высокое «духовное странничество». На точно вылепленный автором образ «героя нашего времени» падает отсвет образа России... после России. Героя, в родословную которого входят и чеховский Ванька Жуков, неумелый письмописец, казалось бы, навеки исчезнувший во тьме российской забитости (но письмо-то его дошло до нас!), и, в своём скрытом трагизме, – маршал Жуков, герой известного солженицынского рассказа и герой российской истории в её падениях и взлётах. Неожиданна и главная героиня романа – Россия, обратившаяся в... «миледи Ротман» – отнюдь не «уездную барышню», но ту, что бесшабашно отдаёт свою красу (а вместе с ней и собственную судьбу) заезжему молодцу. Можно сказать, перед нами – новый абрис женской души России.
Да, верно, собственно личутинское – это проходящий сквозь все произведения тип маргинального героя, в расщеплённом сознании которого – в ситуации национального выживания, исторических испытаний – и реализует себя, во всей своей драматичности,
Об этом – и роман «Беглец из рая»: острополемический, новаторский и для самого автора, и для нынешнего литературного процесса. Время действия – переход от ельцинского правления к путинскому (хотя политика дана лишь телевизионным фоном и через рефлексию главного героя). Главный герой – беглец поневоле, профессор психологии Павел Петрович Хромушин. Этот рефлектирующий герой ведёт в личутинском творчестве родословную от Тимофея Ланина («Крылатая Серафима», «Фармазон») и Алексея Бурнашова («Любостай») – неприкаянных героев-интеллектуалов, погруженных в мучительные поиски духовные. На этот раз перед нами – бывший советник президента, выброшенный из кремлёвского «рая» и теперь мрачно взирающий из московской берлоги на содеянное.
Разочарование реформатора в плодах собственных усилий – последствия демнигилизма, безжалостно разрушившего прежнюю систему в попытке создать иную, подлаженную под нужды новых властей. Но возникшая в результате химера – лишь звено в общей цепи исторических сбоев, которые изучает отошедший от дел профессор. По его логике вещей новый сбой конца века закономерен – ведь создана ещё одна «антисистема, отрицающая природу как мать родную». Исток нынешних российских неудач усматривается в прошлом стремительно раскрестьянившейся в ХХ в., подавившей своё органическое развитие страны. И в этом автор целиком солидарен со своим героем.
Как и представителями старшего поколения, Личутиным движет забота о восстановлении национальной исторической памяти:
Недаром Валентин Распутин усмотрел главную цель творчества Личутина в том, чтобы «художественно изъяснить неизъяснимое в русской душе, заповедным русским языком сделать отчётливый отпечаток вечного над перетекающим настоящим».
С другой стороны, если те же «деревенщики» несколько избегали мистической стороны русской души, а последующее поколение нынешних прозаиков всё больше объективирует собственный духовный мир, свои фантазии, грёзы и т.д., то Личутин бесстрашно погружается в бездны народных поверий и суеверий, легенд и мифов. В его творчестве рождается диковинный образ русского двоеверия (язычества и христианства), где властвуют «последние колдуны», невидимые (или видимые лишь на миг) природные силы, исконно восполнявшие одиночество русского человека. Несколько наивная и великая вера его в Чудо, объявленная некогда «пережитком», сохранилась и посейчас греет душу людскую в нынешние смутные времена…
Кажется, всё это и есть
_______________________________
1 В этом простом обзоре творческого пути Личутина произведения датированы по времени их написания.
Теги: Владимир Личутин
Майгуновы песни
Кириллу Ковальджи - 85!
Это имя я впервые услышал лет пятьдесят назад, студентом филфака Кишинёвского университета. Уже тогда Кирилл Ковальджи был в Молдавии легендой журналистско-литературной среды: родом из южной Бессарабии (село Ташлык), из армянско-болгарской семьи, пишет стихи на русском, переводит молдавско-румынских поэтов и прозаиков. Учится же в Москве, в Литинституте. В Кишинёве к нему не пробиться – всегда в окружении литературной молодёжи, в дискуссиях.
Познакомился же я с ним и подружился уже в Москве, где он во все свои возрастные периоды оставался таким же общительным и, главное, необходимым для многих человеком: он работал в аппарате Правления СП СССР, был ответственным редактором журнала "Произведения и мнения", заведующим отделами в журналах «Литературное обозрение», «Юность», главным редактором издательства «Московский рабочий» (1992–2001). И конечно же, автором стихотворных сборников и повестей «Пять точек на карте» (1965), романов «Лиманские истории» (1970) и «Свеча на сквозняке» (1996), книг эссе и воспоминаний «Обратный отсчёт» (2003), «Литературное досье» (2010), «Моя мозаика» (2013). Кирилл Ковальджи – лауреат премии Союза писателей Москвы «Венец» (2000), он награждён медалями СССР, Румынии и Молдавии, заслуженный работник культуры РФ. Его стихи и проза переводились на ряд языков, выходили отдельными изданиями в Болгарии, Молдавии, Румынии, Польше. С 2013 года он – главный редактор интернет-журнала СПМ Москвы «Кольцо А».
На юге Молдавии, где он провёл своё детство, растёт трава с трубчатым стеблем, её местные жители (молдаване, болгары, гагаузы и русские) называют «майгун». Из этого растения мальчишки мастерят дудки, проделывая в стебле множество отверстий, получается многоголосая свирель, способная петь иволгой, свистеть зимородком, издавать басовитый оклик лесного эха. Творчество Кирилла Ковальджи напоминает мне эти майгуновы песни, чьи мелодии он унаследовал в детстве[?] А свой очередной юбилей неисчерпаемый Ковальджи отметил изданием сборника «Сонеты».
Творческого тебе долголетия, дорогой Кирилл Владимирович!
Теги: Кирилл Ковальджи
Литинформбюро № 10
ЛИТПАМЯТЬ
В Ташкенте в клубе-музее "Мангалочий дворик" прошёл вечер, посвящённый памяти Анны Ахматовой. Мероприятие посетили поэты и прозаики, литературоведы, учащиеся школ и вузов столицы Узбекистана. Как известно, выдающаяся русская поэтесса находилась в эвакуации в Ташкенте с 1941 по 1944 год, куда её перевезли из Ленинграда.
ЛИТПРЕМИЯ
Литературная премия «Ясная Поляна» увеличила призовой фонд. Организаторы объявили об открытии двух новых номинаций. Специальный приз от соучредителя премии Samsung Electronics «Выбор читателей» получит книга, набравшая в результате открытого интернет-голосования наибольшее количество читательских симпатий. Другая номинация - «Иностранная литература» – будет отмечать лучшую зарубежную книгу.
ЛИТФАКТ
На семи остановках общественного транспорта в Волгограде теперь висят баннеры со стихами и отрывками из произведений русских писателей. Акция приурочена к Году литературы в России. На баннерах можно прочитать стихи, отрывки из произведений и некоторые факты из биографий Льва Толстого, Александра Блока, Сергея Есенина и др.
ЛИТФЕСТИВАЛЬ
В Ялте с 20 по 23 марта пройдёт IV Международный музыкально-поэтический фестиваль «Ялос». Участие в нём примут поэты и композиторы из Крыма, других регионов России, Молдовы, Беларуси и Казахстана. Фестиваль проводится в рамках Года литературы и приурочен ко Всемирному дню поэзии, который отмечают 21 марта. Организаторами выступили Ялтинский литературно-общественный союз «Ялос» и Союз писателей Республики Крым.
ЛИТЮБИЛЕЙ
Писатель Андрей Александрович Чувилин отметил своё 60-летие.
ЛИТУТРАТА
В Москве на 83-м году жизни скончался выдающийся исследователь русской поэзии, литературовед, поэт и церковный историк Виктор Васильевич Афанасьев.
ЛИТКОНКУРС
С 1 марта по 31 мая продлится поэтический конкурс Международного арт-фестиваля «Провинция у моря». Среди членов жюри – Дмитрий Артис, Владимир Гутковский, Александр Петрушкин, Марина Саввиных и др. Председатель жюри – Евгений Степанов. Конкурсантам предлагается прислать на рассмотрение три стихотворения. Юбилейный, пятый фестиваль «Провинция у моря – 2015», на котором подведут окончательные итоги конкурса, будет проводиться Южнорусским Союзом Писателей с 27 августа по 6 сентября в Одессе и Ильичёвске (Одесская область). Подробная информация о конкурсе: http://province.do.am
МАСТЕР-КЛАСС
Московский поэт Сергей Мнацаканян провёл мастер-класс на кафедре творческого мастерства Литературного института им. Горького для студентов объединённых семинаров Олеси Николаевой и Евгения Рейна. Поэт читал стихи, отвечал на вопросы молодых поэтов. На прощание Сергей Мнацаканян подарил каждому из участников мастер-класса свою новую книгу стихов «Дагерротипы».
МЕСТО ВСТРЕЧИ
Центральный Дом литераторов
Малый зал
Дискуссионный клуб «Русский космос». Тема вечера: «Русские писатели о Донбассе». Ведущий – Сергей Соколкин.
Начало в 18.30 .
Вечер памяти Георгия Радова. К 100-летию со дня рождения и 40-летию смерти. Ведущий – Андрей Турков.
Начало в 18.30 .
Потерянные
Художник Семён Кожин. «Суздаль»
Когда заходит разговор о "потерянном поколении", литераторы обычно задумываются о своих проблемах. И действительно, сколько в нашей словесности авторов, выпавших из системы, не входивших ни в какие «обоймы», не снискавших и сотой доли славы тех, кто им в подмётки не годится? Эти люди такие же потерянные, только в другом смысле. Кого-то «теряют» искусственно, кто-то «теряется» сам по тем или иным причинам.
Вот, к примеру, Константин Свириденко. В Сети его знают как хулигана и матерщинника. Но мало кто по-настоящему знаком с его стихами. И это при том, что публикуется он с 1984 года, выпустил несколько поэтических сборников, был заметной фигурой неформальной литературы Урала и Сибири. И как помотало его по жизни! Родился в Иркутской области, сменил массу профессий - был монтёром на железной дороге, руководителем областного ЛИТО, таксистом, заместителем директора художественного салона, подземным бурильщиком... Тут сама по себе биография поэтична. Но актуальных критиков это не особо трогает, им интереснее завсегдатаи модных литсалонов, подающие надежды лесбиянки или обсыпанные перхотью «мэтры», давно уже не пишущие ничего стоящего. Вот и живёт Свириденко в глухой уральской деревне. Кормится охотой и временами безобразничает в интернете. Ушёл от суеты. У него и ник (псевдоним) в Сети – Ушелец. Но это не значит, что его нет в русской поэзии.
Дочь боевого офицера Евленья Виноградова родилась и живёт в Великом Устюге. Вроде бы поэтичное место, как-никак Дед Мороз соседом приходится. Да только особой поэзии в её жизни не наблюдается. Отца, ветерана Великой Отечественной, забили до смерти местные хулиганы – за ордена и пенсию. Они так и не понесли серьёзного наказания, даже не сели. И теперь гуляют на свободе, посмеиваются... А что такое жизнь одинокой женщины в провинции, да ещё с детьми, – объяснять не нужно. Но она не отчаивается и пишет на удивление светлые стихи. Конечно, это совсем не то, что обычно с радостью печатают в модных столичных журналах, – ни тебе заумных верлибров, ни перечислений знаковых брендов. Какая уж тут слава, хоть бы средней известности добиться...
Кемеровчанину Дмитрию Мурзину на первый взгляд грех жаловаться на судьбу. Его печатали, приглашали на литфестивали. Но все мы знаем, что это только одна из ступеней к успеху. А вот следующая – это интриги, политика (в прямом и переносном смысле). Как, наверное, активно хвалили бы сейчас Мурзина, выступи он против Донбасса вместе со всеми «рукопожатными». А он вдруг не стал симпатизировать Киеву, не оправдал, понимаешь, высокого доверия. Оказался «ватником» и «колорадом». И вчерашние друзья-либералы старательно повычёркивали его из всех своих списков. Для них он потерян. Но, к счастью, не для нас.
Потеряться, впрочем, можно и в Москве. Андрей Косов не просто хороший бард, он ещё и десять лет возглавлял клуб авторской песни, занимаясь с молодёжью. Диссидентских текстов не писал, Родину не поносил – за что ж его любить? За какие такие заслуги выделять из общей массы? Вот и не выделяли. Периодически он публиковался в журналах, альманахах и газетах, но особой известности не снискал. А мне его тексты кажутся вполне достойными, хотя это всё-таки песни, которые на бумаге и без музыки теряют часть своего обаяния.
Поделиться книгой: