Помоги проекту - поделись книгой:
Когда я спрашиваю у него, что из себя конкретно представляют эти ритмы, Сетевик несколько минут молчит, тщательно пытаясь подобрать слова. Я даже отвлёкся от системы, устройство которой уже полностью сложилось в моей голове, осталось только найти лазейку.
— Понимаешь, есть такая теория — с помощью звука можно влиять на людей. Или взять под контроль. Или спровоцировать на что угодно. Запрограммировать как робота. И делать с ним всё, что угодно. Но это всего лишь гипотеза. А суть такова, что кто-то выкашивает наши ряды. Я могу ошибаться. Надо быть осторожными.
Порой мне кажется, как невидимая рука сжимает мой мозг, словно тот сделан из резины. И меня тошнит, выворачивает наизнанку, и погружает в вынужденный стазис. Кажется, это всего лишь сны. Или же реальный результат виртуальной усталости.
Дворики нашего микрорайона — уродливые, геометрически неправильные пространства, огороженные непонятно от чего заборами из чёрных потрескавшихся шин. Кажется, их десятками везли сюда из расформированной военной части, пока не вкопали намертво вокруг домов и подъездов. Среди сухих каштанов, небрежно побелённых у основания, виднеются полуразбитые беседки.
Пейзажи такие же сморщенные и угрюмые, как и люди, которые, словно первобытные дикари, передвигаются от одной норы к другой. Но сейчас и их нет. Пустыня под пеленой ночи, в которой я внезапно вижу два огонька.
Кот. Чёрный. Его едва можно различить на фоне асфальта и вросшей в него щитовой, замазанной блестящей тёмной краской. Он делает несколько шагов и заставляет меня остановиться. Блеск его глаз, форма тела — ненатуральные. Будто бы он — галлюцинация, построенная из графических пикселей.
Кот мяукает и будто бы предупреждает о незримой опасности. Глаза его гаснут, словно вместо зрачков — диоды, и он становится частью ночного мира. Ни следа, ни шума, ни иных факторов его присутствия. Кажется, я хотел сходить к таксофону и, подключившись, отправить послание одному важному человеку. Но чёрный пиксельный кот загнал меня обратно в дом.
— Тебе не снятся коты?
Я открываю глаза, надо мной стоит Сетевик. Каждые полгода он ходит стричься в парикмахерскую. С момента его последней стрижки прошло порядка пяти месяцев. Он похож на лешего с испуганными глазами.
— Я смог выловить поток и собрать его в файл. Все площадки теневого пространства наполнены им. Сохранённый файл лежит у тебя. Ты должен взглянуть, что это такое. Ну, разобраться в коде, потому что я ничего не понимаю в этих цифрах и буквах латинского алфавита. Но я точно знаю, что нам надо быть осторожными. Давай съедем отсюда?
Кажется, он имеет в виду то, что нас всех хотят взять под контроль. Превратить наш кибернетический хаос в виртуальное государство. Утро очень злое. Такое ощущение, что по моим нейронам и синапсам играли остро заточенным смычком. Чтобы я танцевал.
— Так что ты думаешь насчёт котов?
Сетевику третий день снятся чёрные коты, которые гуляют по проводам и прокусывают медь острыми зубами. Переживая, он выкинул в пластиковую синюю урну все таблетки с валерьянкой и зачем-то нарисовал чёрным маркером кресты на стенах и межкомнатных дверях. Не услышав в ответ на свой вопрос ничего вразумительного, он отправляется спать, напоследок предупреждая меня, что коты активизируются ночью. Дверь Сетевика скрипит. Он смеётся:
— Слышишь? Это скребутся кошки!
С ним что-то не так. Сам на себя не похож. Я закрываю глаза, и мне кажется, что протяжённое мяуканье отражается от стен и попадает прямиком ко мне в голову. Или же некто совсем не человеческий занёс личинку кота ко мне в организм. Он растёт, этот неосязаемый кот, разбрасывает шерсть по венам и артериями и скоро обзаведётся острыми когтями. Мне хочется выйти вон, но ноги не слушаются. Каждый раз, когда я тяну руку к дверной ручке, неведомая сила заставляет остаться в пространстве комнат.
Надо проделать работу, а потом бежать прочь с карманами, полными денег.
Ключ для заказчика готов. Его нужно будет записать на маленький лазерный диск, а цифры на всякий случай нанести на пачку импортных сигарет. Нанести так, будто это какой-то товарный знак, а не строго засекреченная шифровка. Пачку надо оставить дома, а диск принести в офис Заказчика, как только наступит утро. А потом — уехать отсюда прочь. Пока же за окном ночь и тишина. В папке с проделанной работой лежит подарок от Сетевика — странный файл, который, как он считает, отключает пользователей от Интернета и шумит, если его слегка «подкрутить». Новый вирус. Или нелепая шутка. А может и вовсе что-то революционное.
Диск пишется и издаёт своё техногенное щебетание, похожее на щекотку, если бы она была звуком. В моей комнате никогда не горит свет, поэтому горы оборудования отбрасывают тени от мягкого свечения нескольких мониторов. Я привык жить в этой теневой панораме, но сейчас впервые замечаю, что пейзаж изменился.
«Мяу… мяу…мяу» — либо это я думаю о кошках, либо это действительно звуки, и они вокруг. Оборачиваюсь по сторонам — ничего вроде бы не изменилось. Или…
Здесь что-то делал Сетевик. Переставлял с одного места на другое коробки с электроникой, заново сплетал провода, причём делал это крайне небрежно, будто был не профессионалом, а безалаберным практикантом не самого лучшего технического вуза.
— Ритмы, ритмы, шерсть, полосами ритмы проникают в самые тайные уголки и заполняют бинарными сплетениями каждый кубический сантиметр комнаты.
Сетевик бормочет во сне. Раньше он никогда не делал этого.
Упаковав записанный диск в чёрный пакет, я открываю странный файл. Но в нём нет никакого программного кода. Только полосы. Чёрные полосы с вкраплениями непонятных, но подозрительно знакомых знаков.
Четыре часа утра.
— Ноты играют мелодии удушья. Порабощение разума звуковой атакой. Децибелы обуздали попытки самостоятельного контроля.
Сетевик прав. Это всего лишь ноты. В наушниках послышалась мяуканье. Отскочив от монитора, я швыряю наушники на стол и с ужасом смотрю на монитор. Наушники падают на чашку холодного кофе. Оно разливается на клавиатуру и вызывает замыкание. Полосы преображаются. Растягиваются и сжимаются. Словно эспандер, в плотном веществе которого кроется что-то уже совсем нехорошее.
Сетевик зачем-то подключил все звуковые колонки и по-прежнему бормочет всякую чушь. Кажется, тут полно звука, которого я не слышу.
— Полный контроль над волей. Сознание переходит на сторону управленцев всеми действиями. Сопротивление бесполезно. Сопротивление… Бесполезно.
Я врываюсь в комнату к Сетевику. Но он не спит. Он мёртв и холоден, а значит — молчит. На его шее синий след, как будто неизвестный художник поработал кистью. Сетевик задушил сам себя проводом от клавиатуры. Что-то очень мощное и до крайней степени наркотическое подавило его инстинкт самосохранения.
Вновь обрушилось мерзкое мяуканье, которое наглухо засело в черепной коробке. Нужно поместить сверло на макушку, чтобы выпустить его оттуда. Голос Сетевика — это речь внутри меня.
Колонки включены, но звука не слышно. Только мяуканье и шелест лап. Острые когти царапают моё лицо так глубоко, что кровь тоненькими струйками стекает по шее и прилипает к майке где-то в области груди. Кругом пиксельные коты, безжалостные, грубые, с острыми когтями, разрезающими плоть, словно лезвия запакованных магазинных бритв.
Это очень больно. Но когти не так важны, как этот мерзкий шум, который заставляет мои конечности двигаться, будто сквозь меня невидимки пропускают электрические разряды. Шума совсем не слышно, но я чувствую, как пробки вбиваются в уши, а из них растут струны, опутывающие мой разум. Вибрация, от которой хочется замереть. Порезы на руках, порезы на ногах. Кажется, тут с десяток пиксельных котов с закрытыми глазами. Они нападают со спины, грызут медную проводку и заряжаются электрическим током. Чёрные коты не светятся в темноте, но когти умерщвляют. От потерянной крови становится тепло снаружи и до омерзения холодно внутри.
Нужно выключить колонки, обрубить динамики, удалить этот чёртов файл.
Экраны наполнились полосами. Они то сжимаются, то разжимаются, словно повторяют биение моего сердца. Как будто центральный процессор компьютера поработил меня и заставляет делать то, чего я не хочу. Коты прыгают из каждого угла. Кусают, вонзаются, пьют мою кровь. Помечают ею завоёванную территорию.
Бежать бесполезно. Они всё равно настигнут меня и разорвут как тряпичную куклу из далёкого детства. Пиксельные кошки сожрут моё тело, а кровь вылижут своими цифровыми языками…
Перед тем, как входить в захламлённую компьютерной техникой квартиру, Заказчик просит спортивного человека в чёрной форме с плотной маской на голове выключить абсолютно всё, что может издавать звук. Человек в форме достаёт из кожаного чехла на голени блестящий нож. Крепко сжимая его холодную рукоять, он просто перерезает все провода. Заказчик подходит к умерщвлённому телу с открытыми глазами. Труп сжимает в руке кусок разломанного лазерного диска. Его лицо, руки и ноги расчерчены десятками глубоких ран, вокруг которых запеклась почерневшая кровь. Рядом с трупом сидит удивлённый врач и говорит, что это какой-то новый наркотик, из-за которого люди убивают сами себя, глядя на несуществующих чертей и демонов.
Заказчик берёт со стола пачку импортных сигарет и выходит за дверь. Затем в помещение входят ещё несколько людей в форме и начинают упаковывать два трупа в чёрные полиэтиленовые мешки. Один из упаковывающих спрашивает, как звали этих парней, которые нанесли сами себе смертельные увечья.
— У них нет имён, — говорит Заказчик, уже находясь в подъезде.
Он достаёт сигарету из пачки и закуривает. Врачи не найдут никаких веществ в крови, а значит — будут вопросы, которые надо решать.
В его офисе на столе лежит множество распечаток. На одних изображены звуковые дорожки с множеством начертанных поверх рисунка формулами. На других — томографические снимки головного мозга людей, чьи судьбы ему были неизвестны, но предсказуемы. Заказчик мало что понимал во всех этих исследованиях.
Владимир МАРЫШЕВ
«БАТАРЕЙКА»
Алекс в два глотка допил пиво и с хрустом смял пустую банку.
Настроения не прибавилось — на душе было всё так же гадостно. Он хмуро смотрел на прогуливающихся возле фонтана голубей. Запустить бы в них банкой, чтобы, суматошно хлопая крыльями, метнулись во все стороны! Глупое, ребяческое желание, но шугануть сизарей хотелось так сильно, что аж рука зудела. Безмозглые твари с пустыми круглыми глазами… Расхаживают тут, смешно трясут головами, поклёвывают зёрнышки — и ни забот, ни хлопот. А ты сиди и парься над тем, как выпрыгнуть из ямы…
— Привет, Алекс, — послышалось справа. — Ты разрешишь?
Он удивлённо повернул голову на голос и увидел незнакомую девушку. Или, скорее, смутно знакомую — возможно, встречал в случайной компании.
Ей было лет девятнадцать-двадцать. Невысокая, хорошо сложенная, в обтягивающих джинсах и короткой лёгкой курточке. Правильные черты лица, лишь чуть тронутого косметикой, слегка волнистые каштановые волосы, почти доходящие до плеч. Алекс, правда, предпочитал девчонок повыше и малость попышнее, но и при виде этой инстинктивно сглотнул слюну.
— Привет… Садись, конечно. А ты кто?
— Я — Вика, — представилась она, опускаясь на скамейку.
— Это, конечно, многое объясняет. И что, мы знакомы?
— Теперь — да. Не удивляйся. Просто до этого ты мне пару раз попался на глаза… вместе с приятелями. И я запомнила, как они тебя называли.
Алекс вспомнил, что всё ещё держит смятую банку, и бросил её в урну, стоящую у края скамейки. Но не попал — рука дрогнула. Нервишки…
— Может, ты про меня ещё что-нибудь знаешь? — подозрительно спросил он.
— Больше ничего. Но надеюсь узнать. Я вижу, у тебя проблемы?
Это его разозлило. Алекс никого не посвящал в свои дела — кроме людей, с которыми был повязан одной верёвочкой. Меньше треплешь языком — больше гуляешь на свободе.
Он уже хотел отбрить Вику по полной программе — не принцесса, уши не завянут. Но вместо этого, сам себе удивляясь, буркнул:
— Ну, проблемы… Тебе-то что?
— Серьёзные?
— Да какое твоё!.. — вскинулся Алекс. И осёкся. Потому что спинным мозгом почувствовал — тут не простое любопытство. За невинным вопросом явно стоял какой-то расчёт. А когда в тебе заинтересованы, можно попытаться обернуть это себе на пользу.
Он достал пачку сигарет, протянул Вике — та покачала головой. Алекс закурил, наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени, и выпустил длинную струйку дыма, словно надеясь достать до голубиной стайки.
— Короче, замутили мы с приятелем одно дело. Года полтора всё шло гладко. Не скажу, чтобы были в полном шоколаде, но на пиво хватало. И не только на него… — Он криво усмехнулся. — Всё бы хорошо, да только дельце мы выбрали из тех, по которым статья плачет. И доплакалась — вычислили нас. Ну, мы давай скорее концы в воду. Доходы, само собой, накрылись медным тазом. Пытались откупиться — все деньги на это спустили. Да только впустую — не на тех людей вышли. А вчера Вовчика повязали. Мы с ним со школы не разлей вода — не могу поверить, что расколется и заложит. Но чёрт его знает — у них умеют обрабатывать… Надо бы ноги делать, да некуда — нигде ни родни, ни нормальных знакомых. Вот такое дерьмо…
— Понятно, — сказала Вика.
«Если поинтересуется, что это за дело, — точно пошлю! — мрачно подумал Алекс. — И так уже слишком много выболтал. Распустил язык, болван, словно кто тянул».
Бизнес у них действительно был подсудный. Они с Вовчиком занимались скамерством — раскручивали на деньги иностранных женишков. Те, за редким исключением, вели себя как последние лохи: верили всем сказкам виртуальных любимых и послушно трясли баксами — раз за разом всё щедрее. Почему бы не пощипать тупых американских гусей, если они сами того хотят?
Однако Вика не стала выспрашивать детали — похоже, они ей были просто ни к чему.
— Я не знаю, во что ты влип, Алекс, но могу тебя вытащить. Бесплатно и со стопроцентной гарантией.
Он поперхнулся сигаретным дымом, отбросил окурок и зашёлся в кашле. «Подстава, — мелькнуло в голове. — Вытащить за просто так — ага, ищи идиота!»
— Слушай, — откашлявшись, сказал Алекс, — не парь мне мозги. До сих пор я обувал других и очень не люблю, когда пытаются обуть меня. Твой папа — такой крутой начальник? Да даже если и так — на кой я тебе сдался? Ты ещё скажи, что втюрилась в меня с первого взгляда, что у тебя целый год не было парня, что…
— Дурак.
Он вскочил — так резко, что испуганные голуби шумно взвились над фонтаном. И, уже не сдерживаясь, длинно и грязно выругался.
Вика тоже встала, и Алексу показалось, что она хочет залепить ему пощёчину. «Ну-ну, попробуй», — подумал он и напрягся, чтобы вовремя перехватить её руку. Но до таких крайностей дело не дошло.
— Ты найдёшь меня у друзей, — спокойно, словно ничего не случилось, сказала Вика. — Улица Пришвина, двадцать восемь, квартира сто одиннадцать. Я бываю там по вечерам, после шести.
Она повернулась и пошла прочь. Не торопясь, уверенной походкой, словно показывая — дело сделано. Клиент может бесноваться сколько угодно, но он заглотил наживку и уже не соскочит.
«Ага, сейчас, — подумал Алекс, глядя ей вслед. — Пошла ты вместе со своими друзьями. Выручальщица, блин. Справлюсь как-нибудь — не первый раз выходит такая задница. А может, и само собой рассосётся».
Не рассосалось.
Дверь ему открыла сама Вика. Кроме неё, в квартире были двое парней и девушка. Один парень, высоченный и худой, сидел в углу комнаты за компьютером. Услышав, что кто-то пришёл, он обернулся через плечо, смерил гостя взглядом и опять застучал по клавишам. Алексу бросились в глаза высокий лоб с залысинами и сосредоточенное выражение лица — такое бывает у решающих сложную задачу, когда нельзя ошибиться.
В отличие от первого, второй парень был среднего роста и мог похвастать густой шевелюрой. Он стоял посреди комнаты и смотрел на Алекса с плохо скрываемым разочарованием, словно ожидал увидеть чудо-рыцаря в сияющих доспехах, а пришёл мужик в лаптях и зипуне. Алексу даже захотелось буркнуть: «Чего вылупился?» Но он сдержался: ему показалось, что парень просто закомплексован и не уверен ни в ком, даже самом себе.
Девушка, темноволосая и темноглазая, сидела в кресле, держа на коленях раскрытую книгу. На лицо Викина подруга была ничего, но женственности определённо недоставало — короткая «мальчишечья» стрижка, крепко сбитая фигура… «Спортсменка, что ли?» — подумал Алекс.
— Давайте знакомиться, — улыбнулась Вика. — Это Алекс. А это Берт, хозяин квартиры и наш компьютерный бог.
Длинный парень наконец-то отлип от клавиатуры, повернулся на крутящемся стуле и протянул гостю руку.
— Альберт, значит? — спросил Алекс, пожимая вялую пятерню.
Берт поморщился — похоже, этот вопрос задавался ему много раз и успел осточертеть.
— Нет. Мой отец — учёный, программист. Он назвал меня в честь Норберта Винера.
Это было сказано таким тоном, что невежде, впервые услышавшему про Норберта Винера, оставалось только провалиться сквозь землю от стыда.
Алекс насупился. Его самого кормил Интернет, но шибко умных он недолюбливал, а высокомерных попросту не выносил. Я, мол, из семьи интеллектуалов, ношу имя великого человека, а ты вообще без понятия, кто это такой. Что может знать простой беспородный Шурик, хоть и приукрасивший себя до Алекса? Шурик — он везде Шурик, пусть даже его случайно занесло в приличную компанию…
Наградив Берта тяжёлым взглядом, Алекс повернулся ко второму парню.
— Костик, — представился тот. Его рукопожатие было крепче, чем у Берта, но очень короткое, словно он боялся обжечься. — А это Тоня.
Темноволосая девушка молча наклонила голову.
«Непростая штучка, — подумал Алекс. — С виду тихоня тихоней, но, похоже, с характером. Ладно, не будем тянуть резину».
— Ну, вот и познакомились, — сказал он. — Я слышал, мне тут собираются помочь. Шутить изволите или как?
Прежде чем ответить, Вика переглянулась с Бертом, и тот кивнул.
— Никаких шуток. Всё очень серьёзно. Но сначала ты должен пройти тест.
Поделиться книгой: