Ледяной свидетель (сборник)

– Пожалуй, вы правы, – нехотя произнес Кухлинский. – Так что? Мне в камеру?

– Ну, извините, других апартаментов у нас нет, – развел руками Гуров и ободряюще улыбнулся: – Ничего, условия у нас хоть и не очень, но вполне сносные. Во-первых, здесь все же не тюрьма, во-вторых, к уголовникам никто вас не посадит.

– Я уголовников не слишком боюсь, – усмехнулся Кухлинский, сжимая крепкие кулаки.

– Ни вас, ни ваших ребят, – добавил Гуров и вызвал конвойного, чтобы увести задержанного, после чего сразу направился прямо в кабинет Орлова.

Там уже третий час маялся Крячко, который давно рассказал генерал-лейтенанту о том, как и что им с Гуровым удалось выяснить за вчерашний вечер и сегодняшнее утро, похвастался улаженными отношениями со страховой компанией и теперь жаловался на то, как несправедливо продул «Спартак» в злополучном вчерашнем матче. Орлова не слишком это интересовало, он понимал, что надо скорее продолжать расследование, пока появилось хоть какое-то направление, и наилучшим сейчас считал допрос Сытина и Якушева, который намеревался поручить Крячко. Но Гуров, ведший допрос Кухлинского, не отдавал подобных распоряжений, более того, когда Орлов позвонил ему, категорически заявил, что этого пока делать не следует до окончания его беседы с тренером. А Орлов доверял Льву как самому себе и мнение его ценил высоко. Потому и довольствовался ожиданием и слушал, как Крячко по третьему кругу описывает все моменты матча «Спартак» – «Марсель».

Наконец дверь открылась, и на пороге появился Гуров. Он был спокоен, сосредоточен и деловит. Кратко бросив приветствие Орлову, присел на свободный стул и выложил протокол допроса Кухлинского.

– Петр, дабы не терять время, предлагаю тебе с протоколом ознакомиться чуть позже, а я пока изложу самую суть, – начал он.

Орлов не возражал, и Гуров сжато выложил все, что выяснил у Кухлинского.

– В итоге получается, что Артем Коновалов, скорее всего, к убийству некоего Вячеслава непричастен и действительно просто угнал автомобиль Царева.

– Это еще не факт, – вставил Орлов. – Насколько я понял, тебе самому пока неясна картина преступления. А раз так, никаких версий сбрасывать со счетов нельзя. Может быть, убили его эти воспитанники Кухлинского в компании Коновалова, а Кухлинский просто их прикрывает!

– Подставляя себя? – недоверчиво посмотрел на него Гуров. – Не думаю…

– Так что же, отпускать их прикажешь под подписку? – сощурился на него Орлов. – Ищи их потом по всей Москве!

– Какую подписку? – возмутился Крячко. – За Коноваловым угон автомобиля – раз, автомобильная авария – два…

– А у парня этого с девушкой?

– Слушай, – быстро сориентировался Стас, – так их же взяли на хате, где обнаружена наркота! Им вообще можно сбыт впаять! Короче, переадресуем их службе наркоконтроля и накажем, чтобы пока занимались ими потихоньку и никуда не торопились. Вот они и будут у нас под присмотром! Если понадобятся, мы их в любой момент из наркоконтроля дернем. Как говорится, статей много не бывает! – Он явно повеселел и повернулся к Гурову:

– Ну, что дальше делаем, Лева? Я имею в виду, после того как повторно допросим Сытина с Якушевым? Кстати, не возражаешь, если я их возьму на себя?

– Поделим по-братски, – ответил Гуров. – Сейчас делаем запрос в Орехов по установлению личности погибшего. Наверняка он числится в тамошних списках пропавших. Он явно не бомж и не бродяга, так что его исчезновение не могло пройти незамеченным, кто-нибудь уже давно спохватился. К тому же мы знаем, что он аспирант. После того как личность будет установлена, я отправляюсь в Орехов и там уже на месте выясняю подробности. Возможно, что и убийца оттуда, из Орехова. И думаю, что Станиславу лучше остаться здесь, пробивать связи и знакомства Кухлинского.

– А я так не думаю, – возразил Орлов. – Кухлинского отработать проще, чем убитого. И люди для этого здесь найдутся. Я разделяю твое мнение, что ноги этого убийства, скорее всего, растут из Орехова. На это указывает тот факт, что Кухлинский был там довольно долгое время. А потому поедете вместе с Крячко. И постарайтесь не откладывать отъезд.

– Это уже не от нас зависит, – ответил Гуров. – Ждем ответа из Орехова.

– Эх, ну почему он приехал из Орехова? – с сожалением проговорил Крячко. – Нет бы из Италии, Франции, Германии, на худой конец… Я бы туда съездил с удовольствием!

Орехов был небольшим городком, находящимся в ста пятидесяти километрах к востоку от Москвы.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Орлов. – Нам только убийства иностранного гражданина не хватало!

– Ну хотя бы из Крыма, я согласен! – великодушно махнул рукой Крячко.

– В отпуск съездишь. За собственный счет, – откликнулся генерал.

– Все, хватит мечтать, пойдем допрашивать Сытина с Якушевым. – Гуров поднялся с места и направился к двери.

На повторный допрос Павла Якушева и Михаила Сытина времени ушло меньше, чем на беседу с Кухлинским. Причем, перед тем как приступать к нему, Гуров распорядился вызвать тренера и привести в кабинет обоих парней, устроив всем троим подозреваемым по этому делу полуофициальную очную ставку. Полковник сделал это лишь для того, чтобы ребята убедились, что Кухлинский действительно дал показания, и им, чтобы помочь и ему и себе, лучше поступить так же. Времени на все это Гуров выделил совсем немного, не больше минуты, в течение которой Кухлинский сказал лишь, чтобы ребята рассказывали все, как было, не пытаясь никого выгораживать или что-то изменять из лучших побуждений. После этого мальчишек развели по разным кабинетам, а Кухлинского отправили обратно в камеру.

Довольно дерзкого Павла Якушева Гуров адресовал Крячко, а более мягкого Михаила Сытина взял на себя. Впрочем, никакие психологические приемы особо не понадобились: после встречи с тренером, который, по всей видимости, действительно был для ребят авторитетом, оба почти без понуканий написали объяснения, и через сорок минут Гуров уже читал протокол, который ему принес Крячко, сравнивая показания Якушева и Сытина. Они совпадали даже в мелочах, и Гуров, не показывая вида, был этому рад. Никому не говорил он о своих переживаниях, но в душе ему крайне не хотелось, чтобы человек, спасший ему жизнь, оказался убийцей, которого он вынужден был бы отправить за решетку. И хотя железных фактов, оправдывающих Кухлинского, пока не было, все-таки Гуров был практически убежден, что их принесет поездка в Орехов.

Ответ на запрос из Орехова пришел быстро, буквально в течение часа.

– Значит, Петр, зовут нашего неизвестного Вячеслав Михайлович Неделин, – выкладывая перед Орловым факс, сообщил Гуров. – Ну, еще нужно убедиться, что это он, его мать сейчас как раз едет к нам для опознания. Где-то часа через два должна быть. Если она опознает в неизвестном своего сына, то мы со Стасом, не теряя времени, вместе с ней отправимся обратно. Заодно по дороге и ее расспросим, и домой доставим.

Орлов кивнул, одобряя подобный вариант, и спросил:

– А что еще известно об этом Неделине? Из Орехова что сообщили?

– Значит, заявление было принято первого декабря, подала его мать, – стал рассказывать Гуров. – По ее словам, двадцать четвертого ноября ее сын уехал в Москву, обратно должен был вернуться двадцать шестого, но не приехал. Телефон его был недоступен. Когда до конца месяца он так и не появился, мать встревожилась не на шутку и пошла в полицию. Заявление там приняли.

– А почему нам не сообщили? – нахмурился Орлов. – В смысле, московской полиции?

– А вот этот вопрос я собираюсь задать полиции славного города Орехова, – усмехнулся Гуров.

– Да по разгильдяйству, непонятно, что ли, – вставил Крячко.

– А зачем сын поехал в Москву? – снова обратился Орлов к Гурову.

– Сказала, что по рабочим делам, больше она ничего не знает. Кроме того, в факсе многого не сообщишь, думаю, все подробности мы выясним на месте.

– В полицию Орехова обратитесь в первую очередь, – наказал Орлов. – Я и сам с ними свяжусь, чтобы к вашему приезду подготовили все документы.

– Да ничего мы у них не узнаем! – скептически махнул рукой Крячко. – Ясно же, что работали они спустя рукава. Скорее всего, даже и не искали этого Неделина. Да про ореховскую полицию давно слава идет, и не самая лучшая.

– Ладно, разберетесь на месте, – кивнул Орлов.

За время ожидания приезда матери Неделина Гуров успел получить заключение экспертов по мобильному телефону Юрия Кухлинского – точнее, по всем звонкам. Восстановив весь архив входящих и исходящих, эксперты установили, что двадцать седьмого ноября в восемнадцать сорок был совершен звонок с неизвестного номера, который нигде не зарегистрирован. Больше с него ни одного звонка не поступало. Номер этот совершенно точно не принадлежит сантехнику дяде Коле, которого в миру именуют Николаем Васильевичем Клепкиным, и звонок, сделанный на него экспертами, лишь подтвердил, что номер заблокирован. Определить местоположение абонента также не представлялось возможным.

– Скорее всего, он просто выбросил «симку», – высказал мнение эксперт, которое полностью совпадало с мнением Гурова. Значит, по номеру они ничего не определят. Да и глупо было рассчитывать на столь легкий путь вычисления преступника. Он явно очень многое продумал, если даже от одежды убитого избавился. Пока, кстати, обнаружить ее не удалось, хотя участковый с сержантами ППС сейчас шерстил все дворы и подвалы в районе.

…Мать Вячеслава Неделина приехала еще раньше, чем ее ожидали. Женщина явно нервничала, стараясь унять дрожь в руках, и, найдя кабинет полковника Гурова, попросила сразу же провести ее к телу. Звали ее Татьяна Алексеевна, и выглядела она очень молодо.

– Быстро вы добрались, – с удивлением заметил Гуров, стараясь говорить о вещах отвлеченных перед крайне неприятной процедурой опознания.

– Мне предлагали прислать полицейскую машину, – глядя на Гурова тревожным взглядом, пояснила женщина, – но я решила заказать такси, чтобы получилось быстрее.

Она комкала в руках сумочку и смотрела на Гурова умоляюще, словно от него зависело, чтобы убитый мужчина оказался не ее сыном.

– Пойдемте, – вздохнув, пригласил Гуров, думая о том, что замороженное тело, как и предупреждал патологоанатом, начало быстро разлагаться, и зрелище Татьяну Алексеевну в любом случае ожидало непривлекательное. Он даже сомневался, можно ли будет опознать тело.

Сомнения отпали сразу. Патологоанатом сохранил оптимальный температурный режим, так что узнать черты лица покойного вполне было можно. И по тому, как исказилось болезненной судорогой лицо женщины, Гуров понял, что личность убитого они наконец-то установили…

Глава 5

– Слава у меня старший сын, – говорила Татьяна Алексеевна, сидя на пассажирском сиденье внедорожника, на котором Гуров и Крячко отправились в Орехов, прихватив ее с собой. – Есть еще Антон, он студент. А Слава уже окончил юридическую академию и поступил в аспирантуру. Правда, процесс написания кандидатской у него немного застопорился…

– А почему? – продолжая следить за дорогой и плавно поворачивая, спросил сидевший за рулем Гуров, заметив, как женщина запнулась.

– Да… С девушкой у него тогда роман начался. Сами понимаете, в молодости от этого часто теряют голову. Девушка и впрямь прехорошенькая, только, на мой взгляд, не слишком умная, но Слава этого не замечал. Я не вмешивалась открыто – это его дело. Ах, да что теперь об этом говорить! Все это теперь не имеет никакого смысла. Пусть бы женился на ком угодно, только… только бы был жив. – Татьяна Алексеевна достала из сумочки платок и прижала к глазам. В молчании прошло несколько минут, Гуров ждал, когда она успокоится. – Извините, – выдохнула она и продолжила: – Они собирались пожениться, я в общем не возражала, только настояла, чтобы прежде он закончил аспирантуру. Вот Слава и взялся доделывать свою работу.

– Как зовут невесту вашего сына? – спросил Гуров.

– Олеся Юрьева, учится на дизайнера в нашем колледже, – ответила женщина, и Гуров записал адрес и телефон Олеси.

Затем он попросил Неделину рассказать о том, над какой темой работал ее сын. Татьяна Алексеевна сказала, что точно не знает, потому что сама она музыковед и в юриспруденции разбирается слабо. А на вопрос, жили ли они вместе, она ответила:

– Жили, но полгода назад Вячеслав снял квартиру и стал жить отдельно. Это понятно, он же встречался со своей Олесей, а приводить ее к нам в двухкомнатную квартиру, где еще и Антон, было неудобно. После свадьбы мы хотели продать нашу квартиру и добавить денег, чтобы Слава с Олесей могли купить себе хотя бы однокомнатную. И потом, он уже участвовал в нескольких процессах, неплохо зарабатывал, они с Олесей даже пару раз ездили отдыхать за границу – в Египет и в Испанию.

– А ваш младший сын тоже учится в юридической академии? – подал голос Крячко.

– Нет, он будущий экономист, – повернулась к нему Татьяна Алексеевна.

Гуров спросил, были ли у Вячеслава враги, но женщина категорически ответила, что нет, и Лев понял, что объективный ответ на этот вопрос нужно искать в другом месте. Он расспрашивал о его друзьях, об однокурсниках по аспирантуре и поинтересовался, с кем общался Вячеслав перед отъездом в Москву и почему вообще решил сюда ехать.

– Он говорил, что здесь живет какой-то человек, который может ему помочь. Я не спрашивала, кто да что, я вообще не слишком любопытна и стараюсь не лезть в дела своих взрослых сыновей. Вячеславу двадцать семь лет, и он всегда был самостоятельным. Может быть, зря я настолько полагалась на его самостоятельность…

Она снова заплакала, и Гуров, выждав паузу, спросил, с кем все-таки общался Вячеслав перед отъездом.

– Он встречался с судьей Захарчуком, – припомнила женщина. – Захарчук когда-то преподавал у него в академии и всегда очень хорошо к нему относился. Вот после встречи с ним он и заговорил о Москве. Но я могу ошибаться, может быть, поехать туда ему посоветовал кто-то другой. Вам лучше спросить об этом у самого судьи.

– Обязательно спросим, – кивнул Гуров.

Он уже наметил план действий по прибытии в Орехов. Первым делом, после посещения местного отделения полиции, Лев собирался побеседовать с Олесей Юрьевой и судьей Захарчуком – разделив их с Крячко. Татьяну Алексеевну они довезли прямо до подъезда, поинтересовались, дома ли ее сын, и, услышав, что тот на занятиях, сказали, что навестят их обоих позже. Татьяна Алексеевна устало кивнула и стала подниматься по высокому крыльцу к двери. Со спины она выглядела как молодая девушка, однако еще в машине Гуров заметил, как от свалившегося на нее несчастья постарело ее лицо, разом выдав возраст и еще добавив к нему несколько лет.

Обменявшись взглядом с Крячко, Гуров направил микроавтобус к РОВД. В отдел они вошли вместе. Принял их капитан Глушаков, лет тридцати пяти, с типичным рязанским лицом и носом картошкой.

– Нашелся, значит, в Москве, – констатировал он совершенно спокойно. – Ну, я так и думал, что там надо искать!

– А если думали, почему не искали? Почему не сообщили нам? – строго спросил Гуров.

– Понимаете, – хихикнул Глушаков, – я-то сразу заподозрил, что парень просто свалить хотел. От невесты своей.

– Это с чего вы так решили? – стараясь не показывать своего удивления, спросил Гуров.

– Ой, видели бы вы эту невесту! Ну, дура дурой! Хотя и симпатичная, как кукла. Истерику тут закатила, кричала, что мы лодыри и идиоты, оскорбляла всячески…

Крячко подумал, что невеста Неделина, возможно, была не так далека от истины.

– Так это она подала заявление? – уточнил Гуров.

– Нет, заявление подала мать. Точнее, та тоже подала, причем у нее его приняли! – Глушаков поднял вверх палец, видимо, желая подчеркнуть серьезность своей работы.

– Ну и? – Гуров по-прежнему не понимал, как это может характеризовать интеллектуальные способности Олеси Юрьевой.

– Так она орала тут как резаная, что у нее жениха убили, а спустя два дня явилась, забрала заявление и принялась убеждать нас, что не надо его искать! Представляете?

– Вот как? – Гуров заинтересовался таким поворотом. – А как она это объяснила?

– А вот тут самое интересное! – усмехнулся Глушаков. – Сказала, что будто ей СООБЩИЛИ, что жених ее жив и что все будет хорошо. Она это точно знает, главное теперь – не вмешиваться в процесс.

Гуров переглянулся с Крячко, и Станислав лишь пожал плечами.

– Ладно, дальше что? Мать же написала заявление, почему вы его не отрабатывали?

– Слушайте, у меня что, забот больше нет, что ли? – возмущенно посмотрел на него капитан. – На мне, знаете, сколько дел висит одновременно? Вам там хорошо в Москве – здание огромное, сотрудников море! А тут на весь отдел полтора человека, и на каждом по десятку дел! Если бы и правда человек пропал, а то у них там непонятно что творится, а я искать должен непонятно что! Это их семейные дела, вот пусть и разбираются.

– Слушай, капитан! – резко придвинулся к нему Крячко. – А ты ничего часом не перепутал? Ты, может, думаешь, что одолжение тут делаешь, принимая заявления? Ты вообще зарплату за что получаешь?

Глушаков несколько стушевался под напором Крячко, но тут вступил Гуров. Поднявшись со стула, он холодно произнес:

– О вашем поведении будет доложено руководству, причем как местному, так и столичному. И обещаю, что я лично прослежу за тем, чтобы меры к вам были приняты самые строгие. Пошли, Стас! – И, развернувшись, направился к двери.

– Превратил отдел в балаган, клоун! – рявкнул на прощание Крячко, оглушительно хлопая дверью.

Когда они оказались на улице, Гуров сказал:

– Слушай, давай разделимся. Я думаю, надо как можно скорее пообщаться с этой Олесей Юрьевой, уж больно подозрительно выглядит девица. Точнее, ее поведение в РОВД.

Он достал телефон и, набрав номер, который узнал от Татьяны Неделиной, вскоре услышал высокий женский голос:

– Алло!

– Олеся Николаевна? Добрый день! Я хотел бы поговорить с вами о вашем женихе, Вячеславе Неделине… – Гуров нарочно не стал представляться, желая вначале услышать реакцию девушки. К его удивлению, та даже не поинтересовалась, с кем говорит, а вместо этого воскликнула:

– Ой! Вы знаете, где Вячеслав?

– Знаю, – не стал кривить душой Гуров, – но…

– Ой, как это замечательно! Надо же, как быстро сработало! Давайте с вами встретимся поскорее! – затараторила девушка.

– Давайте… – все еще больше озадачиваясь, произнес Гуров. – Где?

– Тут у нас есть замечательное кафе, мы со Славой всегда его посещаем! Называется «Сказка». Я буду там минут через сорок, только закончу сеанс!

– Ну хорошо, – согласился Лев. – Я буду в черном пальто, с «эппловским» айпадом. Сяду за свободный столик.

– Садитесь в угол, там отличное место рядом с аквариумом! – радостно сообщила девушка.

– Постараюсь, – усмехнулся Гуров и отключил связь. Потом повернулся к Крячко и, не зная, что и сказать, покрутил пальцем у виска.

– Значит, ты к хорошенькой девушке, а я к старому судье? – насмешливо спросил Крячко. – Лева, я всегда знал, что ты жлоб!

– Ой, я бы с удовольствием с тобой поменялся. Боюсь, если мы что и получили ценного в РОВД, так это характеристику Олеси. Так что, если желаешь…

– Нет уж! – сразу категорически открестился Крячко. – Ты же знаешь, я терпеть не могу дур! Хотя среди баб их количество составляет девяносто девять процентов!