Колумб

Арана пытался применять строгие меры, но он не сумел удержать своих людей в стенах форта. Многие из них вовсе покинули укрепление, собирались в шайки, начавшие враждовать и сражаться между собой за награбленное золото и женщин. Часть испанцев, направившаяся за золотом в горы Чибао, была схвачена и умерщвлена свирепым кациком горной области карибом Каонабо, ненавидевшим белых пришельцев.

Каонабо не удовлетворился истреблением испанцев, забравшихся в его владения. Он задался целью уничтожить всех белых и береговое их укрепление. Вместе с кациком Марионом отряд чигаев глубокой ночью внезапно напал на форт, где остался только Арана с десятью подчиненными, не выставившими даже часового. Форт был взят с налета, и его маленький гарнизон уничтожен. После этого Каонабо стал умерщвлять белых, спавших в близлежащих селениях кацика Гуаканагари.

Несмотря на обиды, причиненные ему испанцами, Гуаканагари сражался всю ночь на их стороне против Каонабо. Это обошлось ему дорого. Чигаи сожгли его селения, убили многих его подданных. Сам кацик был ранен и еле спасся бегством от смерти.

Основание Изабеллы

Пока Колумб искал и расспрашивал свидетелей всех этих событий, люди на каравеллах проявляли все возрастающее нетерпение. После утомительного полуторамесячного плавания они оказались, наконец, у цели. Рядом с ними были золотоносные горы. Зачем же адмирал теряет драгоценное время? Надо поскорее построить колонию и отправиться в Чибао за золотом.

Колумб не хотел основывать новое поселение на месте уничтоженного форта. Он решил разбить город в другом месте, на расстоянии двух дней морского пути к востоку. Здесь был, казалось ему, более здоровый климат. Кроме того, горный хребет подходил здесь очень близко к берегу.

Приступили к разгрузке кораблей. На берег спустили лошадей и других животных. Всем испанцам роздали топоры и лопаты. Расчистили площадь, распланировали будущий поселок. Затем стали возводить общественные здания. Каменщики отстроили склады, дом для вице-короля, большую церковь. Вокруг этих центральных строений появились многочисленные сооружения из дерева, глины и тростника. Это были дома для колонистов,

Колумб назвал новый город в честь королевы — Изабеллой. Первое время в нем царила кипучая деятельность. Наряду с ремесленниками и крестьянами копали, строгали, работали пилой и мотыгой и знатные члены экспедиции. Но постепенно от работы начало отлынивать все большее количество колонистов. Рыцари и купцы, офицеры и чиновники пересекли океан не для того, чтобы заниматься физическим трудом. Из полутора тысяч жителей Изабеллы продолжало работать не более восьмисот. Остальные, в ожидании похода за золотом, проводили дни в своих хижинах, в церкви да в вице-королевском доме. Начались попойки, разгул.

Дела колонии стали очень плохи, когда поселенцы один за другим начали заболевать малярией. Скоро половина жителей Изабеллы оказалась неработоспособной. В эту тяжелую пору заболел и сам Колумб.

Был момент, когда поселенцы впали в отчаяние: скоро все они вымрут, и поселок погибнет. Но постепенно приспособились к климату и оправились от болезни. Работа по благоустройству городка возобновилась и теперь уже близилась к концу. Весь груз с каравелл был свезен в отстроенные помещения. Пришло время отсылать суда обратно на родину.

С затаенным страхом ожидал Колумб момента отправления кораблей. Ведь надо будет переслать с ними отчет о делах экспедиции. Что мог он сообщить королям? Вместо золота, собранного в форте Рождества, он должен передать весть об ужасной гибели форта и всего гарнизона. Дела новоприбывших испанцев также не были блестящи — болезни, недостаток самого необходимого. К тому же среди знатных поселенцев начался ропот. Они стали убеждаться, что вместо приключений, сражений и золота, разбросанного повсюду — стоит только нагнуться, чтобы подобрать его, — им приходится напряженно работать в нездоровом, непривычном климате тропиков.

Адмирал решил попытать счастья и до отсылки судов направить в горы Чибао два отряда на разведку золота. Если разведчики принесут хорошие вести, он сможет еще раз обнадежить Фердинанда и Изабеллу, поддержать свои шансы при дворе.

В Чибао выступил Алонсо де Охеда с пятнадцатью воинами и другой молодой рыцарь Гарвалан с несколькими смельчаками. Дело предстояло нелегкое— горы Чибао принадлежали кацику Каонабо, истребившему гарнизон форта Рождества.

Походы Охеда и Гарвалана завершились блестящим успехом. Жители гор, вопреки ожиданиям, приняли испанцев дружелюбно. На плоскогорье, лежавшем среди горных цепей, испанцы нашли богатые россыпи золота. Два славных рыцаря очень мало смыслили в горном деле, но зато были молоды и склонны к преувеличениям. Особенно увлекался Охеда. Захлебываясь от восторга, он рассказал своим согражданам о фонтане золотого песку, виденном в горах. Когда один из солдат вонзил лом в скалу, из нее ручьем потекли крупинки золота, так заблестевшие на солнце, что все вынуждены были прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Слушая эти реляции, Колумб вздохнул, наконец, с облегчением. Теперь можно без страха писать королям.

В архивах Испании сохранился этот первый отчет Колумба из города Изабеллы — любопытнейший документ, испещренный королевскими пометками. Отчет адмирала начинался подробным пересказом результатов экспедиции Охеда и Гарвалана. Колумб сообщал, что отсылает Гарвалана в Испанию, чтобы их величества могли из его уст услышать о чудесных россыпях и рудниках Чибао.

Адмирал, в совершенстве владевший искусством фальшивого религиозного пафоса, вслед за сообщением о найденном золоте, предлагал Фердинанду и. Изабелле воздать хвалу всевышнему за его благоволение. На полях письма в этом месте можно прочесть благочестивую пометку Изабеллы: «Их величества благодарят господа».

После этого обнадеживающего вступления Колумб мог приступить к изложению бесконечных своих нужд. Люди болеют — поселению необходимы лекарства. Нужен свежий провиант — колония еще не может производить собственного. Бочки с вином рассохлись и вино вытекло — адмирал просит спешно направить из Испании партию вина. Колумб требует телят, ослов, рабочих лошадей.

Вскользь говорит он о том, что золота он еще не может послать королям, так как колония занята пока возведением крепостных стен, индейцы освоились с белыми и толпами бродят вокруг их поселения. Того и гляди, нападут на Изабеллу. В этом месте королева великодушно пометила: «Он поступает правильно».

Как видим, короли еще оказывают адмиралу большое доверие.

Центральное место в письме занимает предложение Колумба организовать торговлю индейцами. Колонии, писал Колумб, впредь потребуется много скота. Суда, которые будут привозить его на Эспаньолу, должны забирать «обратным фрахтом» карибских людоедов. Эти чудовища могут быть с большой прибылью распроданы на рынках Испании. Колумб озаботится постройкой легких шлюпок, незаменимых для массового захвата краснокожих. За право торговли невольниками можно будет обложить купцов специальной пошлиной. Подобная пошлина даст королевской казне огромные доходы.

Итак, адмирал, вспомнив советы королевского интенданта Сантанхеля, собирался заняться работорговлей и приводил обычные доводы в пользу выгодности этого промысла. Но Колумб не был бы самим собой, если бы тут же, воздев очи торе, не стал говорить о спасении душ своих рабов.

Королева не должна возражать против подобного обращения с ее новыми подданными. Она должна вспомнить о высших целях. Чем больше язычников и людоедов перевезут на католическую почву Испании, тем больше душ будет спасено. Их католические величества должны помочь бедным язычникам обрести свет христовой веры и разрешить Колумбу отправлять в Испанию каравеллы с живым товаром.

Колумб настаивал на том, что в его предложении прекрасно согласованы мирские и религиозные интересы. «Таким образом, — говорит он в заключение своего письма, — колония будет снабжена всякого рода домашними животными, не истратив на это ни одного мараведа, казна получит значительную прибыль, мирные островитяне избавятся от своих опасных и жестоких соседей и множество душ будет спасено от вечной погибели».

Сколь ни был восторжен Колумб по натуре, он понимал, что черпать золото ковшом не придется. Полторы тысячи спесивых, недисциплинированных людей нужно было заставить работать в горах, просевать и промывать песок, добывать драгоценные крупинки тяжелым трудом. Этого прибывшие на остров не потерпят от вице-короля, который был в их глазах только пронырой-чужестранцем.

Колумб рассчитывал на принудительный труд индейцев. Он собирался заставить их выполнять тяжелые горные работы. Но и при этом он не мог быть уверен, что ему удастся удовлетворить требования двора и претензии прибывшей с ним знати.

Изабелла отнеслась к проекту работорговли, разработанному адмиралом, без всякого энтузиазма. В пометке на письме предложено отложить решение до получения от Колумба более подробных сведений.

Первый мятеж

В начале февраля 1494 года из Изабеллы в Испанию отплыло двенадцать пустых судов. Уход кораблей болезненно отозвался в сердцах многих оставшихся колонистов — надолго прерывалась их связь с родиной. За два месяца, проведенных в колонии, они растеряли почти все свои иллюзии. Понятно, что их недовольство сосредоточилось на Колумбе.

Во главе партии недовольных стал контролер колонии Берналь Диас де Писа, влиятельный при дворе чиновник. Де Писа стал исподтишка восстанавливать колонистов против адмирала. Ему нетрудно было найти сообщников — оснований для недовольства было слишком много. Колумба упрекали в урезке рационов, в принуждении к тяжелому труду. Но главную вину его видели в том, что он преувеличенными рассказами о богатых золотых россыпях вовлек их в явно невыгодное предприятие, связанное с большими трудностями и лишениями при весьма скромных результатах.

К образовавшейся партии недовольных скоро примкнул Фермин Кадо — пробирщик колонии. Этот человек довольно резонно утверждал, что золото, приносимое индейцами, скопилось у них в течение многих лет и даже передавалось из рода в род. Новая же добыча будет ничтожной, так как горы бедны золотом, Недовольные решили захватить пять оставшихся каравелл и покинуть остров. В Испании они сумеют раскрыть глаза королеве на действительное положение во вновь открытых землях.

Когда заговорщики были уже близки к осуществлению своего плана, о нем стало известно Колумбу. Он арестовал де Пису и усадил его на судно для отсылки в Испанию. Там он будет предан королевскому суду. На остальных участников заговора Колумб наложил собственной властью различные наказания, в том числе и телесные.

Это был первый случай, когда Колумб использовал предоставленное ему право наказания непокорных. Хотя адмирал проявил при этом большую умеренность, но впечатление от репрессии было ужасное. Колонисты преисполнились ненавистью к Колумбу. Теперь ему приписывали все пороки, какие только могли измыслить враждебно настроенные люди. Честолюбец, казнокрад, жестокий самодур, наглый лжец — эти эпитеты не сходили с уст колонистов, шептавшихся по углам.

Все отрицательное, что видели поселенцы в своем правителе, объединилось для них в том, что Колумб— чужестранец. Это делало вражду к нему непримиримой, вырывало глубокую пропасть между ним и его подчиненными. Колумба и его младшего брата Диего, прибывшего на Эспаньолу вместе с адмиралом, окружили глухой стеной недружелюбия и отчужденности.

В горах Чибао

Чтобы несколько разрядить напряженную атмосферу, Колумб решил лично во главе большого отряда направиться на разведки золота в горах Чибао.

В Изабелле он оставил наместником своего брата Диего — безвольного и незначительного человека.

Из Изабеллы выступили четыреста вооруженных пехотинцев и всадников, за которыми следовала колонна рудокопов, ремесленников, носильщиков с продовольствием и товарами для обмена. Шествие замыкалось толпою индейцев. Краснокожие к этому времени успели хорошо узнать своих новых владык. Им по-своему была ясна цель экспедиции. Всюду по пути следования Колумба они сообщали собратьям, что белые направляются в горы на поиски своего бога — золота.

Колонна войск и рабочих перешла через первую высокую гряду и оказалась в обширной горной долине. Природа была здесь так прекрасна, плоды ее так изобильны, что Колумб долго не хотел покидать этого места. Он назвал долину Царской. Войско расположилось в селах, разбросанных по долине, на многодневный отдых. Отдохнув, двинулись к главному хребту, где, по словам индейцев, находились богатые золотые россыпи. Колумб теперь увидел собственными глазами много золотых крупинок, желтый металлический блеск речного песка. Здесь он основал для охраны рудокопов форт, названный им в честь евангелиста-скептика фортом Св. Фомы. Колумб считал, что все Фомы-неверные из колонии могли, прибыв в форт, убедиться в золотом изобилии гор Чибао.

Когда в конце марта адмирал вернулся из похода, он застал в городе тяжелую картину. Огромное количество колонистов снова заболело перемежающейся лихорадкой. Поселок опять превратился в большой госпиталь. Рыцари и гидальго, истощенные непривычным для них трудом и тропическими болезнями, быстро вымирали.

В поисках выхода из угрожающего положения Колумб решил предпринять массовые походы в горы, где сухой воздух высот должен был предохранить оставшихся здоровыми людей от страшной заразы. Много испанцев расселилось в Царской долине.

Но жизнь испанских колонистов среди индейцев всегда приводила к одинаковым последствиям. Белые угнетали и обирали туземцев, насиловали их женщин.

В начавшихся столкновениях испанцы проявили много жестокости — отрезали туземцам носы и уши, вешали их за малейшее противодействие.

Индейцы не могли оказать поработителям никакого сопротивления. Особый страх внушала им лошадь. Долгое время туземцы, не знавшие этого животного, не могли привыкнуть к тому, что конь и сидевший на нем всадник представляют собой два самостоятельных существа, и приходили в неописуемый ужас, когда они разделялись на две живые части. Этим страхом ловко пользовались пришельцы — один кавалерист обращал в бегство несколько сот туземцев.

Плавание к Кубе и Ямайке

В конце апреля 1494 года Колумб во главе трех небольших каравелл отплыл из Изабеллы, чтобы обследовать окружающие Эспаньолу острова и земли. Колония была оставлена адмиралом в самом плачевном состоянии. В горах работали рудокопы, но плоды их трудов были ничтожны. Золота явно не хватало, чтобы удовлетворить колонистов и королей.

Отношения между белыми и туземцами все ухудшались. В Царской долине и близ Изабеллы непрерывно вспыхивали возмущения индейцев, подавляемые со все возрастающей жестокостью. Индейцы стали теперь истреблять белых, появлявшихся в одиночку или небольшими группами вдали от города и войсковых стоянок.

Страница из книги епископа Д'Альи «Картина мира» с пометками Христофора Колумба на полях

Рисунок, приписываемый Христофору Колумбу

В довершение бед — колонии грозил голод. Привезенные из Испании запасы были съедены или испорчены влажным воздухом тропиков. Чтобы не умереть с голоду, начали есть всякие туземные коренья и травы.

Управление колонией Колумб на время своего отсутствия передал хунте, во главе которой поставил своего брата Диего. Отплытие адмирала очень, походило на бегство управителя от одолевавших его забот. Несомненно, Колумба толкала в море также надежда на какое-нибудь новое блестящее открытие, которое возместило бы неблагоприятное впечатление от положения дел на Эспаньоле.

Адмирала все еще не покидало стремление достигнуть областей, населенных богатыми и культурными народами Востока. В эту пору он еще считал пребывание на Изабелле лишь этапом на пути к дальнейшим открытиям.

Колумб прежде всего направился на запад, к кубинскому мысу Альфа и Омега. Полтора года назад он уже побывал здесь. Он продолжал считать мыс восточной оконечностью азиатского материка. Теперь он получил возможность, следуя вдоль южной стороны полуострова, добраться, наконец, как казалось Колумбу, до культурных стран Азии.

Подарками и ласковым обращением ему удалось установить добрые отношения с прибрежными жителями. Экипажи трех каравелл получали от них пищу и питьевую воду в обмен на безделушки. Неизменной путеводной звездой адмирала во всех его плаваниях было золото. И теперь на стоянках он допытывался о местах, богатых желтым металлом. Индейцы через переводчика советовали адмиралу направиться к югу — там лежит большой остров Ямайка, изобилующий золотом.

Когда суда Колумба, пересекши широкий пролив, подошли к этому острову, туземцы встретили пришельцев враждебно. Это были крепкие, свирепые индейцы высокого роста, покрытые татуировкой. Спущенные с каравелл шлюпки они встретили градом стрел. Долго лодки не могли пристать. Их забрасывали дротиками. Колумб приказал обстрелять туземцев из бомбард. Под прикрытием их огня на берег высадилась группа матросов, окончательно сломившая сопротивление индейцев. Здесь впервые на бегущих краснокожих спустили собаку, преследовавшую и терзавшую в клочья нагих дикарей, обезумевших от ужаса при виде страшного рычащего чудовища.

Урок, данный жителям Ямайки, не пропал даром — воинственные племена покорились могуществу белых. Дальнейшее плавание вдоль берегов Ямайки прошло без столкновений. Флотилия Колумба вскоре подошла к западному краю этого острова. Расчеты на золото не оправдались и на этот раз. Поэтому, когда сильный ветер погнал каравеллы к северу, в сторону Кубы, Колумб без сожаления расстался с обманувшей его надежды Ямайкой.

Подойдя снова к Кубе, Колумб стал медленно подвигаться все дальше и дальше к западу. Адмирал ждал поворота берега к югу в том месте, где полуостров примкнет, наконец, к материку. Расспрашиваемые жители давали неизменный ответ: Куба — большой остров. Но это не убеждало адмирала, необычайно цепко державшегося за свои предвзятые географические представления.

Его уверенность в своей правоте возросла еще больше, когда суда оказались среди множества островов, разбросанных у южного берега Кубы. Колумб назвал их Садами Королевы. Почти все они были необитаемы, но их покрывала густая, великолепная растительность. Снова — в который уже раз! — вспоминал адмирал о Тысяче Пряных островов, виденных Марко Поло у берегов Азии. Колумба охватило нетерпение, со дня на день ожидал он увидеть один из портов Катая.

Долго плыл Колумб вдоль, южного берега Кубы, тянувшегося все дальше и дальше в том же северо-западном направлении. Его деревянные корабли стали рассыхаться, провизия испортилась, вино из бочек наполовину вытекло, но Колумб, увлекаемый своей пламенной верой в близость земель Великого Хана, не замечал ни ропота команды, ни собственной крайней усталости от долгих бессонных ночей. В его измученном мозгу возникла вскоре новая гипотеза — эскадра подходит к Золотому Херсонесу, месту, где океан, омывающий Азию с Востока, соединяется проливом с Южным Индийским океаном, открывающим путь к Аравии и Египту.

Охваченный этой новой идеей, Колумб начал фантазировать о продолжении плавания до самой Испании. Во главе своей эскадры из трех каравелл он обогнет Африку и посрамит португальских капитанов. Или же зайдет в Красное море, совершит паломничество через Синайский полуостров в Иерусалим, а оттуда на каком-нибудь судне нетрудно уж будет добраться до Барселоны.

К несчастью, Колумб не смог довести своего плавания вдоль кубинского берега до конца. Еще несколько дней пути, и он пришел бы к крайней западной оконечности Кубы и получил бы бесспорные доказательства ее островного характера. Поневоле он должен был бы освободиться от части своих необоснованных географических представлений. Может быть, он продолжил бы плавание до берегов Мексики или Гондураса и нашел бы здесь, наконец, золото, которое он так долго и тщетно искал.

Но терпение команды истощилось. Суда дали течь по всем швам. Приходилось непрерывно вычерпывать воду. Матросы к тому же голодали. Они стали яростно требовать возвращения в Изабеллу, угрожая самоуправством.

Бунт экипажа подействовал на Колумба, как холодный компресс на бредящего больного. Плавание, на которое он рассчитывал как на крупнейший козырь в своей игре, оказалось совершенно бесплодным. По возвращении в Изабеллу его ждут старые беды. Что скажет он королеве? Надо во что бы то ни стало представить ей неоспоримые доказательства посещения эскадрой азиатского материка..

Колумб не сомневался, что каравеллы находятся у вожделенного континента. Надо, чтобы это подтвердил экипаж. Пусть каждый из матросов даст под присягою показание, что они могли бы при желании вернуться из Кубы в Испанию сухим путем.

Адмирал принялся за дело, и на свет появился документ, подобного которому не знает богатая история мореплавания. Колумб заставил судового нотариуса допросить под присягою восемьдесят человек, составлявших экипаж трех каравелл. Все матросы и офицеры расписались в том, что они побывали на азиатском материке. Все участники плавания давали торжественное согласие на то, чтобы всякий офицер, который откажется от данной присяги, уплатил десять тысяч мараведов штрафа. Если же это будет матрос, то за отрицание того, что Куба является частью азиатского материка, он получит сто ударов плетью. Помимо этого, у него будет вырван язык.

Подобно страусу, прячущему голову в песок при виде врага, Колумб, терявший под собою почву, пытался укрыться за этим жалким документом от грозивших ему неприятностей. Команда без сопротивления дала адмиралу требуемую присягу — лишь бы поскорее оказаться на Эспаньоле.

12 июня каравеллы поплыли обратно в направлении Изабеллы. Теперь суда должны были в течение трех томительных месяцев бороться со шквалами, бурями, противными ветрами. Команда нередко терпела жестокий голод. Деревянные каравеллы, изъеденные червями, протекали во многих местах. При таком плачевном состоянии людей и судов Колумб вынужден был из-за штормовой погоды все время уклоняться от прямого пути. Эскадра возвращалась в Изабеллу вдоль южного берега Ямайки и Эспаньолы.

Когда корабли были уже близки к цели — у острова Мона, лежащего между Порто Рико и Эспаньолой, — Колумб тяжко захворал. Его могучий организм был расшатан мучительными тревогами и лишениями пятимесячного плавания. Острое нервное истощение привело к резкой реакции. Он впал в летаргическое состояние — лежал в полном оцепенении с помраченным сознанием, помутневшими, ничего не видевшими глазами. До Изабеллы флотилия добралась под командованием помощника Колумба. 29 сентября суда бросили якорь в порту.

Находившегося в бессознательном состоянии адмирала снесли в вице-королевский дворец.

Беды Эспаньолы

Когда Колумб пришел в сознание, он увидел у своей постели Бартоломео. Присутствие любимого брата, с которым он расстался восемь лет тому назад, очень обрадовало Колумба. К тому же появление энергичного Бартоломео было как нельзя более своевременно. Колумб узнал от братьев о беспорядках на острове и решил принять строгие меры. Так как сам он был болен, то назначил Бартоломео своим наместником. Это был опрометчивый шаг, вызвавший впоследствии недовольство королей, считавших, что право подобных назначений принадлежит только короне.

Колумб узнал от Бартоломео, что в Испании, несмотря на происки врагов, популярность адмирала по-прежнему очень велика, что Фердинанд и Изабелла продолжают благоволить к нему. Оба его сына состоят пажами при дворе. Когда Бартоломео был представлен королям в Вальядолиде, Изабелла поручила ему повезти на Эспаньолу часть снаряженной для острова: флотилии с продовольствием. В Изабеллу Бартоломео прибыл на следующий день после отплытия Колумба к берегам Кубы.

От брата же Колумб узнал о беспорядках, происходивших на острове. Педро Маргарит и патер Бойль, виднейшие лица колонии, взбунтовались против власти Колумба. Маргарит был начальником гарнизона «острова. По приказанию адмирала, он должен был в его отсутствие произвести тщательную разведку золота в горах, а также организовать поход на непокорных туземцев и поимку кацика Каонабо. Вместо исполнения порученных ему дел Маргарит со своими солдатами тотчас же по отплытии адмирала перебрался в Царскую долину. Здесь солдаты предались бесшабашному житью, грабежу и разврату. Во всей обширной долине начались волнения туземцев.

Глава оставленной Колумбом правительственной хунты — Диего Колон направил Маргариту выговор и потребовал от него выполнения поручения адмирала. Этого спесивый испанский дворянин, приближенный короля, не мог стерпеть от иностранца, да еще ничем, кроме родства с адмиралом, не замечательного. Маргарит бросил свои войска на произвол судьбы и явился в Изабеллу. Проявляя полное пренебрежение к председателю хунты, он принялся за организацию заговора. К нему тотчас же примкнул Бойль, наместник папы. Оба они с группой соучастников захватили корабли, приведенные на Эспаньолу Бартоломео Колоном, и отплыли в Испанию.

Этот мятеж имел двоякие последствия. Столь влиятельные при дворе враги, явившись в Испанию, сумели сильно поколебать положение Колумба. Но не менее тяжелы были последствия заговора и на самом острове. И без того распущенные солдаты, лишенные начальства, разбрелись по острову, грабя, насилуя и убивая туземцев. По всей Эспаньоле кровавым пятном растеклась жестокая резня.

Чтобы помочь лучше разобраться в дальнейших событиях на злополучном острове, сыгравшем такую большую роль в судьбе Колумба, скажем несколько слов о его самобытном управлении. Весь остров был разделен между пятью наследственными кациками. Царская долина принадлежала кацику Гарионексу. Область Мариен, у берегов которой погибла «Сайта Мария», принадлежала знакомому нам Гуаканагари. На юго-востоке острова лежала область Ксарагва, управляемая кациком Бегечио. Восточная часть Гаити являлась владением Котабанана. Наконец, внутренняя горная часть была подвластна пришлому завоевателю, карибу Каонабо, отличавшемуся большими военными Способностями и непримиримой ненавистью к вторгшимся на остров белым.

Когда индейцы стали повсюду теснить испанцев, Каонабо решил взять основную их опору внутри страны — форт Св. Фомы. Но о намерениях кацика проведал начальник форта Охеда. Он выстроил вдоль стен пятьдесят солдат, встретивших индейцев ожесточенным огнем. Внезапная атака, подобная той, которой Каонабо захватил форт Рождества, на этот раз не удалась. Индейцы много раз мужественно возобновляли приступ, но это привело лишь к тому, что крепостные рвы заполнились их трупами. Каонабо переменил тактику и осадил форт, пытаясь отрезать его от снабжения продовольствием. Однако у индейцев не хватило выдержки, и в самые критические для гарнизона дни Каонабо снял осаду.

Но кацик не отчаивался. Напротив, он строил все более широкие планы борьбы. Он побывал у остальных четырех кациков острова и горячо убеждал их соединенными силами напасть на Изабеллу — жизненный центр белых. Каонабо уверял других царьков, что против общего натиска не устоит даже божественная природа их врагов. Кацики Гарионекс, Бегечио, Котабанана, успевшие проникнуться ненавистью к белым, примкнули к заговору. Только Гуаканагари, считавший себя другом Колумба, отказался принять в нем участие. Он же вскоре сообщил адмиралу о подготовляемом индейцами общем выступлении.

В это время из Испании на четырех кораблях, приплывших под командою Антонио Торреса, в Изабеллу было доставлено много продовольствия и медикаментов. Прибыла также партия ремесленников и огородников, в которых колония остро нуждалась. Среди прочего груза привезли большую свору свирепых собак, которая обрадовала Колумба не меньше, чем продовольствие.

С Торресом адмиралу доставлено было письмо от королей; его уведомляли, что споры с Португалией о праве разведок в западном направлении разрешены благополучно. Между обеими странами заключено соглашение в Тордесильясе, по которому разграничительная линия отодвигалась еще дальше на запад — на 370 лиг от островов Зеленого Мыса.

Короли выражали Колумбу удовлетворение по поводу его новых открытий и просили прислать со специальным человеком, хорошо знакомым с географией, карту островов и земель Индии, необходимую для выработки окончательного соглашения с португальцами.

В этом же письме Изабелла советовала Колумбу найти какой-нибудь способ обращения в христианство людоедов без того, чтобы продавать их в рабство.

Торрес привез также специальное обращение королей к колонистам Эспаньолы, в котором им предписывалось подчиняться всем требованиям Колумба и уважать предоставленную ему власть. Виновным в неповиновении адмиралу корали грозили штрафом в десять тысяч мараведов.

Читая это послание, Колумб не мог ошибиться в оценке благожелательного тона Фердинанда и Изабеллы. Он понимал, что доверие двора к нему должно скоро исчерпаться, если он не сумеет дать королям. более осязательные доказательства своей полезности, чем постоянные обещания золота и пряностей. Однако золота в сокровищнице вице-короля по-прежнему было очень мало. Белые рудокопы, посылаемые в горы, гибли от рук индейцев. Меновые сделки с туземцами почти прекратились.

Вопреки ясно выраженному нежеланию двора, Колумб решил направить в Испанию первую крупную партию рабов. Когда в конце февраля 1495 года каравеллы Торреса отправились в обратный путь, на них были погружены пятьсот индейцев Эспаньолы, набитых, как скот, в тесные судовые помещения. Многие из этих несчастных погибли в пути, не выдержав морского переезда и зверского обращения. Уцелевшие вымерли впоследствии в Испании от непосильной работы и от тоски по родным островам.

Любопытно, как встретили Фердинанд и Изабелла этот колумбов подарок. Сначала они разрешили продажу индейцев и даже предложили Фонсеке «провести торговлю в Андалузии, потому что здесь выручка будет больше», но уже через четыре дня разрешение, было отменено, а еще через несколько дней Изабелла отдала распоряжение: «Необходимо безусловно прекратить продажу и не принимать за индейцев платы до тех пор, пока мы не выясним у ученых людей — теологов и канонистов, можно ли со спокойной совестью продолжать это дело. Необходимо, в частности, чтобы Toppеc немедленно доставил нам письма адмирала для того, чтобы мы могли выяснить, по каким причинам он направил этих людей для продажи в рабство в Севилью».

Но это был лишь минутный проблеск человечности. Жадность вскоре восторжествовала, и работорговля индейцами была окончательно разрешена их католическими величествами.

После отсылки невольников Колумб стад готовиться к большому походу для захвата новой партии туземцев. Он начал собирать всех боеспособных колонистов, готовясь выступить навстречу индейским воинам, собравшимся со всех концов острова в Царскую долину. Здесь вскоре произошло генеральное сражение, которое вернее назвать бойней туземцев. На стороне Колумба было только двести пехотинцев и двадцать всадников, а также двадцать свирепых собак, специально натасканных на растерзание нагих обитателей острова.

Десять тысяч индейцев, испуская дикие вопли, первыми бросились в атаку. Колумб приказал бить в барабаны и трубить в трубы. Воинственные крики дикарей потонули в этих звуках. Вслед за тем солдаты, находившиеся под прикрытием в лесу, стали со всех сторон стрелять из аркебузов в густую толпу нападавших. Среди туземцев началось замешательство. В этот момент Охеда во главе двух десятков всадников с копьями наперевес бросился в гущу смятенных индейцев. С фланга на них напала свора кровожадных псов. В смертельном ужасе индейцы бросились бежать во все стороны, преследуемые собаками и кавалеристами.

Цветущая долина, в которой еще недавно индейцы с робостью и обожанием встречали белых, покрылась трупами многих сотен краснокожих, пытавшихся оказать сопротивление.

На Гаити впервые лицом к лицу встретились представители двух разных общественных укладов: члены первобытного родового общества и алчные рыцари первоначального накопления. Если бы у туземцев был только кассавный хлеб, рыба, плоды, может быть, белые боги улетели бы прочь от них, предоставив их на какой-то исторический срок их собственной судьбе. Но на горе туземцев Эспаньолы у некоторых из них в ушах и носу так приятно поблескивали кусочки желтого металла. Это решило их судьбу. Не прошло двадцати лет, как от миллионного населения острова не осталось в живых и десяти тысяч. Конкистадоры подвергли туземцев острова лютым мукам во славу своего бога — золота.