Пес войны. Трилогия

— Ничего, — твердо покачал головой полицейский. — Мне и так придется объясняться с агентами АНБ.

— За что? — не поняла Джо.

— За то, что пытался его найти, — мрачно отозвался тот.

— Мы живем в свободной стране, а ты работаешь в полиции. Ты имеешь право получать любые данные на граждан, — возмущенно начала было Джо, но приятель оборвал ее:

— Не всегда и не на всех. Есть люди, о которых нам даже думать запрещено, не говоря уже о том, чтобы получить о них какие-то данные.

— Какого хрена! — попыталась возмутиться Джо, но полицейский, бросив взгляд на вход в отдел, быстро проговорил:

— Тебе лучше уйти, Джо. Парни из АНБ уже здесь. Просто закрой рот, спрячь фотографию и уйди.

Удивленно оглянувшись, Джо увидела двух коротко стриженных громил в дорогих костюмах, мрачно рассматривавших сидящих за столами полицейских. Возмущенно вскинув подбородок, она ответила им самым дерзким из своих взглядов, но пришельцы даже не поморщились.

Решительно пройдя через зал, они подошли к столу, за которым сидел приятель Джо, и, не церемонясь, уставились в экран монитора. Приятель Джо даже не пытался стереть информацию. Убедившись, что не ошиблись, громилы небрежно махнули в воздухе своими удостоверениями и, нависнув над сидящим в кресле полицейским, мрачно уставились ему в глаза.

— В чем, собственно, дело, господа? — спросил полицейский, стараясь придать своему голосу твердость.

— Вы запросили данные секретного характера. Зачем они вам? — жестко спросил один из агентов.

— Хотел кое-что выяснить, но, увидев, что данные закрыты, отменил свой запрос, — пожал плечами полицейский.

— Что именно вы хотели выяснить и по какому поводу? — не унимался агент.

— Просто пытался установить личность по фотографии. По просьбе одного друга. Этот человек угрожал ему.

— Не стоит врать нам, офицер, — криво усмехнулся один из громил. — Все дело в том, что вы не знаете этого человека, а нам он известен очень хорошо. Он не станет никому угрожать, если только ваш друг сам не нарвался на грубость. Кто он?

— Кто? — попытался включить дурака полицейский.

— Ваш друг. Кто он?

— Да так, просто друг. Слушайте, парни. Я же отменил свой запрос. К чему такая суровость?

— Кто ваш друг? — повторил свой вопрос агент.

— Это я его попросила, — влезла в разговор Джо, возмущенно толкнув спрашивавшего агента.

— Кто вы? И на каком основании пытаетесь выяснить личность этого человека? — тут же вцепился в нее второй агент.

— Я репортер федерального канала. Этот человек угрожал мне, и я решила выяснить, кто он такой, чтобы знать, на кого подавать в суд, — ответила Джо, пытаясь придерживаться предложенной приятелем версии.

— Вам придется проехать с нами, — произнес агент, жесткой хваткой сжав ее локоть.

— Уберите свои лапы! Вы не имеете права! — принялась трепыхаться Джо, но агенты уже просто несли ее к выходу, зажав с двух сторон своими шкафообразными телами.

Джо запихнули на заднее сиденье огромного джипа с тонированными стеклами и куда-то повезли. Все ее попытки воздействовать на агентов словами, угрозами или уговорами разбились об их мрачное спокойствие. Именно эта молчаливая угроза напугала Джо больше всего.

Она попыталась понять, куда ее везут, но уже через несколько поворотов окончательно запуталась. Знание города никогда не было ее сильной стороной. Обычно за рулем их студийного фургона сидел профессиональный водитель и мастер на все руки Эрл. Она просто называла нужный адрес, и он привозил их туда.

Спустя сорок минут Джо оказалась сидящей за железным столом в мрачном помещении с зеркальной стеной. Напротив нее сидели двое агентов и молча разглядывали ее документы, периодически сверяясь с данными из досье. Джо пришлось несколько раз повторить историю, произошедшую в аэропорту. После первого пересказа агенты ткнули ее носом во вранье, которое она допустила, и потребовали правдивого рассказа. Убедившись, что этим ребятам известно все, Джо рассказала правду. Но им этого показалось мало. После нескольких уточняющих вопросов они заставили повторить все с самого начала. Она пыталась возмущаться, но ее возмущения никто не стал слушать. Один из агентов, женщина с миловидным, но злым лицом, недолго думая, отвесила Джо такую оплеуху, что звон пошел по всей комнате. Рука у агентессы оказалась на удивление тяжелой. Еще обиднее для Джо было то, что ее лупила женщина. С самого детства она привыкла сама расправляться со всеми своими обидчиками, среди которых частенько оказывались даже мальчишки. Но в этот раз все шло не так. После полученного внушения Джо перестала возмущаться и принялась честно отвечать на все заданные вопросы. Последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, стали слова агента мужчины:

— Если хотите и дальше жить, занимаясь своим делом, забудьте про этого человека. Это — первое и последнее предупреждение.

— Или что будет? — не удержалась Джо, тут же пожалев о своих словах.

— Иногда люди гибнут, попадая в разные неприятные ситуации: автокатастрофы, например, или тонут в собственных ванных, — небрежно пожал плечами агент, и Джо поняла, что это не шутка.

Зябко передернув плечами, она попыталась что-то ответить, но из пересохшего от страха горла вырвался только судорожный всхлип. Она постаралась взять себя в руки, но агенты не дали ей собраться с мыслями.

— Слушай внимательно, тупая сука, — прорычала женщина, нависая над Джо как ангел мести, — если ты только попробуешь еще раз сунуть свой поганый нос не в свое дело, я лично, с большим удовольствием, вырву тебе язык и переломаю пальцы, чтобы ты никому не могла ничего рассказать. Безопасность страны стоит намного дороже жизни десятка таких неудачниц, как ты. Можешь не сомневаться. Я это сделаю. И даже спать буду спокойно. Ты меня поняла?

Судорожно кивнув головой, Джо попыталась отодвинуться подальше от страшной агентессы, но стул был привинчен к полу. Все, чего она добилась, это странные дерганые телодвижения, после которых она оказалась на полу.

Агенты подхватили Джо под руки и молча куда-то поволокли. Испуганная, безвольная, она висела между ними, как тряпичная кукла, и механически переставляла ноги в такт их шагам.

* * *

Тем временем виновник всех ее бед с мрачным видом стоял за зеркальным стеклом, внимательно наблюдая за допросом. Стоявший рядом с ним мужчина средних лет с интересом следил за его реакцией. После того как агенты утащили Джо, мужчина повернулся к седому и с легкой усмешкой спросил:

— Ваше мнение?

— Она не успокоится. Такие, как она, относятся к категории людей, не способных понимать человеческий язык. Она продолжит копать и не успокоится, пока не найдет что-нибудь.

— Что ж! Значит, у Салли есть возможность сдержать свои обещания, — пожал плечами мужчина и, сделав приглашающий жест, направился к дверям.

— Директор Сторм, вы ведь пригласили меня сюда не для того, чтобы показать, как АНБ заботится о моем благополучии, — неожиданно сказал седой, не двигаясь с места.

— Вас сложно обыграть, старина, — усмехнулся человек, которого седой назвал директором.

Он действительно был директором этого отдела вот уже много лет подряд. Именно он когда-то принял решение нанимать для выполнения особо деликатных поручений людей со стороны, не имеющих с АНБ постоянных контрактов. И теперь он снова был вынужден обратиться за помощью к одному из таких людей.

— И не нужно этого делать, директор, — спокойно пожал плечами седой. — Вы же знаете, я не прощаю таких вещей. Играйте в открытую. Дешевле обойдется.

Недовольно поморщившись, директор неопределенно пожал плечами и, открыв дверь, ответил:

— Нам предстоит серьезный разговор. Продолжим в кабинете.

Чуть пожав плечами, седой молча двинулся следом за ним. Всю дорогу до кабинета директора они молчали, но он и так уже представлял, что ему предстоит. Когда директор устраивал подобные спектакли, дело, которое он после этого поручал, оказывалось особенно пакостным.

Войдя в кабинет, Сторм сдвинул в сторону кусок столешницы и, нажав несколько кнопок, удовлетворенно кивнул:

— Вот теперь мы можем спокойно поговорить.

— Похоже, у вас возникла очередная деликатная ситуация, в которую правительство не желает вмешиваться, — усмехнулся седой.

— Это так очевидно? Или у вас есть какая-то информация? — насторожился директор.

— Все еще проще. Мы слишком долго с вами общаемся. За годы общения привыкаешь к начальству, как к любимой или нелюбимой жене. Начинаешь понимать многое по крохотным приметам.

— Значит, и меня можно просчитать? — мрачно спросил директор.

— Конечно, — пожал плечами седой. — Как не крути, но вы — тоже живой человек, со своими привычками и пристрастиями.

— Это плохо, — недовольно протянул директор. — Люди моего уровня не должны быть просчитаны.

— Что поделать, — криво усмехнулся седой. — Чтобы избежать этого, вам пришлось бы стать невидимкой или роботом. Но вы вызвали меня не за этим. Что случилось? Вы отлично знаете, что я отошел от дел, но снова вызвали меня. Показали спектакль, завели разговор о привычках. Это плохие симптомы. Похоже, дело настолько мерзкое, что вы даже не знаете, как его описать.

— Черт! А ведь вы и вправду научились меня просчитывать, — удивленно проворчал директор, смущенно потирая лоб. — Даже не знаю, как теперь и начать.

— Начните с самого начала, — устало посоветовал седой.

— Пожалуй, — нехотя согласился директор. — Для начала, если вы не против, я задам вам пару вопросов. Я знаю вас уже много лет, но так и не узнал вашего имени.

— Пользуйтесь моим позывным. Араб.

— Но почему Араб?

— Я родился на континенте. В одной из восточных стран. Мое имя непривычно для слуха местных, и мне пришлось взять прозвище. Оно в некоторой степени отображает мое происхождение.

— Вы владеете многими восточными языками. В том числе языками Юго-Восточной Азии. Именно это и стало тем самым критерием, по которому я решил обратиться к вам.

— Я уже говорил, что отошел от дел.

— Боюсь, я буду вынужден настаивать на вашем участии. Мастеров вашего уровня среди молодых мало. А кроме того, дело очень деликатное и поручить его кому попало я просто не имею права. Из всех кандидатов вы единственный, кто подошел нам по всем параметрам.

— Неужели в мире перевелись независимые работники? — иронично усмехнулся седой.

— Наемников хватает. И среди серых гусей, и среди псов войны. Но таких, кто способен не только тупо уничтожать все подряд и кто не предает своих нанимателей, практически нет. Дело в том, что в этой операции будет участвовать гражданское лицо.

— В этом случае я тем более вынужден буду отказаться. Я работаю только один.

— Вы и будете работать один. От вас требуется только доставить ее на место и помочь получить необходимые данные. Вам даже вывозить ее не придется. Как только данные будут получены, вы свяжетесь с нами и мы заберем вас.

— И в чем тут подвох? — с мрачной усмешкой спросил седой. — На первый взгляд, все настолько просто, что с этим справится даже курсант полицейской академии. Сразу возникает вопрос: а зачем вам я?

— Проблема в том, что из двух отправленных туда групп наших людей ни одна не вернулась. Они просто пропали.

— И вы решили отправить туда наемников. Потерь нет, платить не нужно, а в случае успеха вы на коне. Вот только как вы собираетесь объяснить пропажу гражданского лица ее родственникам. Наверняка у этой женщины есть муж, друг или любовник. А также друзья и родственники.

— Никого у нее нет, — отмахнулся директор. — Проблема не в этом.

— А в чем же тогда? Что в этом деле такого, с чем не могут справиться ваши люди?

— Вот в том-то и проблема. Мы ничего не знаем. Никаких данных о тех проблемах, с которыми столкнулись пропавшие группы.

— Тогда чего вы ждете от меня? Что может сделать один человек там, где не добились успеха многие? Вы ждете от меня чудес? Но я не волшебник. И кроме того, я уже слишком стар для этого дерьма.

— Перестаньте, — поморщился директор. — Даже сейчас, в вашем возрасте и со всеми вашими стальными вставками, вы остаетесь одним из самых опасных людей мира. По крайней мере из тех, кого я знаю, а знаю я их немало. Так что давайте не будем больше возвращаться к этой теме.

— К сожалению, я вынужден к ней возвращаться, — грустно усмехнулся седой. — После своего последнего ранения я так и не восстановился полностью. Хромота все еще осталась.

— Она придает вам шарм. Вместе с вашей роскошной тростью. Вы нужны мне, и я вынужден настаивать на вашем участии в этом деле.

— Только не пытайтесь давить на меня. Вы же знаете, чем это может кончиться, — ответил седой с усмешкой, от которой директор невольно поежился.

— Знаю. Именно поэтому я и продолжаю вас уговаривать. Вы хорошо устроились, Араб. Умудрились добыть такие документы, что держите за глотку правительства нескольких государств. Живете в свое удовольствие, пользуетесь прикрытием специальных служб, а они даже пикнуть боятся.

— Сами виноваты, — усмехнулся в ответ седой. — Не нужно было гадить на территории третьих стран. Да еще так нагло. Но я честно соблюдаю условия договора. До тех пор, пока меня не трогают, правительствам нечего бояться.

— Знаю. Все это я знаю. Но прошу вас принять мое предложение. Это крайне важно. Сумма вашего вознаграждения составит ровно пять миллионов долларов.

— Серьезная цифра. Но обещать что-то, зная, что не придется платить, легко.

— Вот чек. Как видите, он уже полностью заполнен и подписан. Вы можете его предъявить сразу по возвращению.

— Такое впечатление, что вы хотите, чтобы я отвел ее в Шамбалу. Так какого же дракона я должен для вас добыть, чтобы заработать такие деньги?

— Помогите нашему ученому добыть нужные данные, и деньги ваши.

— Это не просто. Это не может быть просто. Что вы скрываете, директор. Что там такое? Из-за чего столько шума?

— До тех пор пока вы не дали своего согласия, я не могу посвятить вас во все детали операции.

— Что ж. Не смею больше вас задерживать, директор, — ответил седой, иронично усмехнувшись и поднимаясь на ноги.

— Стойте, Араб. Вы нужны мне. Я не могу вас заставить, но и не могу отказаться от ваших услуг. Придется мне начать потакать вашим капризам. Наслаждайтесь, пока можете.

— Звучит не очень приятно. Должен вас предупредить, что даже полный рассказ о задании не будет гарантией его принятия мной.

— Что вы хотите получить за это? Что вам нужно? Откровенно говоря, я готов на многое, чтобы добиться вашего согласия.

— Для начала просто расскажите мне все. Естественно, это останется между нами. Даже если я не соглашусь. Но кто знает, вполне возможно, что я смогу вам кого-то порекомендовать. И дело тут не в кокетстве и не в желании выжать из вас побольше. Я действительно устал и далеко не в той форме, в какой был не больше года назад.

— Хорошо. Черт с вами. Я расскажу вам все. Может, вы и вправду сможете мне что-то подсказать. Как известно, на нашей планете есть так называемые места выхода силы. Что это такое, ученые до сих пор так толком и не разобрались. Таких мест достаточно много, но далеко не все они одинаковы по своей мощи. Яйцеголовые сумели придумать аппарат, измеряющий эту мощность. И не только ее. Как выяснилось, в таких местах излучается энергия, доселе науке не известная. Наши бонзы решили в очередной раз устроить гонку на первенство и потребовали от нас доставить нужного человека, специалиста в этой области, в самую мощную точку выхода силы. Нам удалось установить, что такая точка находится на одном из Филиппинских островов. Как мы это узнали — это отдельная сага, и рассказывать ее лучше не на трезвую голову. Это маленький клочок суши, каких там почти восемь тысяч, к счастью, необитаемый. Единственный житель на острове — это старый буддийский монах. Так называемый хранитель. Кто он такой, как давно там живет и чем питается — нам не известно. Вы же понимаете, на этих проклятых островах сам черт ногу сломит. А заставить кого-то что-то рассказать — просто невозможно. Ни за деньги, ни под пытками. Это именно такой случай.

Нам точно известно, что все группы благополучно добрались до острова, высадились, нашли хранителя и отправились к точке. Дальше — сплошные загадки. После исчезновения первой группы не нашли даже оборудования. Куда все делось, неизвестно.

— Пираты? Давно известно, что эти острова стали их гнездом.

— Нет. На этот раз пираты ни при чем. Эта информация проверена через независимые источники. Да и само оборудование нигде не всплывало. Я же говорю, что сплошные загадки, — тяжело вздохнул директор.

— Но ведь это не все. Вы не сказали самого главного, — задумчиво произнес седой.

— Главного? Нет. Не в этот раз. Я выложил на стол все карты. Ко всему выше сказанному я могу добавить только слухи и предположения. Достоверной информации просто нет. Единственный человек, который может ее дать, это монах, но он отказывается говорить.

— Он здесь? У вас? — удивленно спросил седой.