молодость

— Значит, вы пробыли в Фиори всего два года? А до этого?

Пожимаю плечами в неопределённом жесте:

— Да по разному. Где-то задерживался, а где-то уезжал сразу. Но в основном служил в дружине одного из наших вождей.

— На Островах?

— Разумеется. Решение покинуть Родину далось мне не так легко.

— А можно поинтересоваться причиной вашего отъезда?

Пытаюсь изобразить смущение, и, похоже, что мне это удаётся:

— Женщина, доса. Дочь того вождя воспылала ко мне чувствами, и её отцу это не понравилось.

— Она была красивой?

Ахает Иоли, прищуривая свои красивые глаза. Вот же… Нигде не видел столько красивых, по всем меркам, женщин и девушек, как в Фиори… Улыбаюсь в ответ:

— Знаете, моё мнение, и мнение отца данной особы совпали в том, что мне надо срочно уносить ноги. Доса была ростом мне до плеча, с плечами, как у мужчины, плоской грудью и талией, как у большой бочки. Не говоря о том, что…

…Заговорщически понижаю голос:

— что у неё росли усики, как у мужчины, и голос напоминал скрежет железного чана по камням.

Все смеются. Но Иоли тихо произносит:

— Но она же не виновата, что уродилась такой?

— Не виновата.

Соглашаюсь я.

— Но никто не заставлял её иметь мерзкий характер и спать со всеми мужчинами подряд, включая рабов.

— У вас есть рабство?!

Ахает Льян. Напускаю на себя высокомерный вид:

— Истинного человека не сделать рабом. Он лучше умрёт с оружием в руках. А если он лишён чести, то пусть умрёт червём.

Дамы качают головами, а Дожу мои слова явно понравились… Дальше переходим на пустяки, вроде обсуждения погоды, видов на урожай, о модах. Тут дамы оживляются и совсем забывают о нас, мужчинах, на некоторое время. Дель Парда кивает в сторону окна, приглашая меня отойти туда, тем более, что трапеза закончена, и сейчас мы просто отдыхаем. Принимаю его приглашение, и когда мы останавливаемся у довольно большого окна, с вставленным в раму стеклом, рука инженера скрывается в кармане. Он достаёт оттуда небольшой свёрток и подаёт мне, лучась при этом довольной улыбкой.

— Это вам, Серг.

— Что это?

Спрашиваю его я.

— Разверните.

Не спеша разворачиваю ткань и… Едва не открываю рот от удивления: погоны. Новенькие погоны с одной маленькой звёздочкой на них точно на линии между просветами.

— С сегодняшнего дня вы, Серг, младший лейтенант. Спасибо императору, что тот утвердил моё ходатайство.

— Спасибо, конечно, но за что?

— Сьере Стел! Вы оказали просто неоценимые услуги нашим предприятиям! Внесли ряд чень важных и нужных изменений. А ваше элементарное решение важнейшей проблемы постановки оружия на поток и колоссальное снижение процента брака к исчезающей величине и вообще…

Он машет рукой.

— Поэтому, прочитав мои соображения по данному поводу, Атти Неукротимый даже не раздумывал о присвоении вам звания офицера. Тем более, что я с ним знаком очень давно, и Император знает, что я не стану просить за недостойного…

…Вот это номер! Давно знаком? Надо взять на заметку! А инженер ударяется в воспоминания, надо сказать, очень ценные с точки зрения информации:

— Мы знакомы почти десять лет, и всему, что я знаю и умею, обучил меня он…

…Что? С трудом удерживаю эмоции. Как это это понимать? Получается, что саури здесь не причём, и мои предположения в корне неверны?! Да нет, не может быть! Где-то я ошибся. Либо меня намеренно вводят в заблуждение. Ладно. Сделаем вид, что я вообще пропустил это мимо ушей…

— Я, конечно, благодарен вам, сьере Дож… Но ведь я давал присягу Империи! И должен воевать за неё, а не отсиживаться в тылу. Тем более, что сейчас армии Неукротимого приходится тяжело! Рассказывали в учебном подразделении…

Поясняю я свою информацию. Дел Парда вздыхает в ответ:

— Увы. Всё верно. Поддержанные Тушуром и Рёко мятежники накопили значительные силы из ренегатов, наёмников и присланных им отрядов обеих государств. Поэтому император крайне заинтересован, чтобы его заводы работали без перебоев и выпускали как можно больше оружия. А насчёт воевать — поверьте. Вас чаша сия не минует. Думаю, через пару недель мы приступим к обучению первых подразделений нового строя, как выражается Атти… Вот и настреляетесь на всю жизнь…

Его лицо становится суровым. Впрочем, и мне становится не по себе. А инженер негромко добавляет:

— Войска предателей превосходят нас почти в пять раз по численности. И скажу честно — мы сейчас держимся чудом. Ещё один, два натиска, и Фиори придётся очень не сладко…

Всё это я прекрасно понимаю, одновременно лихорадочно вспоминая лекции по истории вооружения. Настроение портится, поэтому я торопливо прощаюсь, под предлогом того, что уже поздно, а утром надо работать. Вижу, что Дожу тоже не по себе, потому он не задерживает меня, через пять минут мы прощаемся, и я уезжаю обратно в гостиницу. Мне не терпится, потому что вспомнил об одной вещи — бомбомёте. Его изготовить куда легче, чем миномёт, да и бомбы для него тоже не так сложны в изготовлении, как снаряды для пушек. Впрочем, и других преимуществ в данной ситуации у этого древнего оружия куда как много, так что надо срочно посидеть над чертежами, а утром дать заказ одному из токарей…

Всё вспоминается само собой, очень легко, и через час несложный чертёж готов. Ложусь спать. Утром пришиваю новенькие погоны к форме, еду на завод. Спустя двадцать минут заготовки будущего оружия и снаряда к нему уже переданы в производство. А уже в обед новое оружие готово. И куда как быстрее, чем даже лёгкая полевая пушка. Цельная труба с наглухо заваренным концом, громадная бомба на деревянном штыре со столь же большими стабилизаторами. Всё везут на стрельбище. Лично заряжаю, беру запальник. БУМ! Немного вращаясь из-за косых стабилизаторов, которые я лично подогнул, конусообразный снаряд взмывает в верх, зависает на мгновение в высшей точке, потом практически вертикально идёт вниз. Ба-БАХ!!! Даже на расстоянии в двести метров у меня закладывает уши! На месте взрыва — впечатляющих размеров воронка. Опыт удался на все сто! Теперь можно докладывать. Посылаю посыльного за инженером, и когда появляется дель Парда, демонстрирую ему новый вид оружия. Тот тоже впечатляется. А когда выясняется, что его можно делать разных размеров и калибров, приходи в восторг. Ещё бы — два бойца могут спокойно перетаскивать его на своих плечах, и двое тащить снаряды. Ну а эффект — просто впечатляюще убийственный. А если ещё начинить бомбы шрапнелью… Кому то будет весело! Тем не менее, следующие две недели становятся кошмаром: мы работаем с утра до поздней ночи, практически без сна, чтобы как можно быстрее закончить отладку производственного процесса всей гаммы вооружения: винтовок, пистолетов-револьверов, пушек и бомбомётов. Производство работает в три смены, круглосуточно и без выходных. Но всё проходит на удивление удачно — рабочих не нужно понукать: они помнят, как им приходилось раньше, и выкладываются полностью. Лишь бы избежать возврата к старым временам. И мы успеваем. Теперь вся технологическая цепочка полностью отработана, начато действительно массовое и конвейерное производство. Боеприпасами занимаются в другом месте, и там проблем нет. Многочисленные караваны телег с патронами в бумажных гильзах прибывают в Лари ежедневно. Эх, сделать бы картечницу! Но, увы, про неё я только слышал, и воспроизвести не могу, к величайшему своему сожалению. Но, думаю, что и скорострельные винтовки вместе с орудиями и бомбомётами смогут переломить ход войны и поставить точку в сопротивлении Империи…

Приятный сюрприз! Очередной от Дожа. Нет, новые погоны мне не дали. И так лишь две недели минуло, как я стал младшим лейтенантом. Зато теперь я обладаю титулом! Барона Империи. Отныне я Серг дель Стел! Ну а земли и прочее мне обещаны после победы. Впрочем, я не возражаю. Если, точнее, когда мы выиграем войну, меня наградят — будет больше времени заняться своим новым поместьем. А проиграем, что же — мёртвые сраму не имут… Ещё — я инструктор по пользованию бомбомётами. Под моим началом сотня курсантов, и моя задача в кратчайшие сроки обучить их пользованию новейшим видом вооружения. Ха! Новейшим… Впрочем, для Фиори это вообще — высочайшие технологии. Курсанты все сплошь молодёжь из самого Парда. Фамильно владения Императора. Грамотные, здоровые физически. Среди них много девушек, едва ли не половина от общего состава. И все, как назло, красавицы. А я уже столько без… Гхм… К тому же, насколько я понял, моя личность их очень интересует с точки зрения замужества. Ещё бы! Красив. С их точки зрения, разумеется. Офицер. Большое, даже очень, жалование. В перспективе — поместье и земли. На хорошем счету у Императора. Умён. Так что за приз стоит побороться. Но у меня такого желания нет, надевать семейный хомут. Особенно, когда ещё всё в подвешенном состоянии. По сводкам, войска Атти были вынуждены оставить одну из подконтрольных им областей и отойти назад. Так что надо шевелиться. Вопреки моим опасениям, курсанты схватывают всё буквально на лету. Их разум молод и быстр. Обучение грамоте у Неукротимого считается одним из важнейших направлений. Так что буквально к вечеру каждый уже умеет пользоваться бомбомётом, ну а тонкости дело наживное. Да что сложного? Прибить отмеренную мерку заряда пыжом и шомполом. Вставить деревянное основание снаряда в ствол, затем поднести фитиль к запальному отверстию. Всё. Внутри дерева просверлено, и сквозное отверстие набито плотно утрамбованным порохом. Когда тот догорает до основного заряда, раздаётся взрыв. А мощность такова, что ему всё-равно где взорваться — в воздухе, на земле, и в земле. Шестьдесят килограммов пироксилина и полтысячи шрапнелей сделают своё дело… Формирую из своих подопечных роту, разбиваю её на взвода и отделения. В каждом отделении из четырёх человек один бомбомёт. Итого — двадцать единиц вооружения, остальные — обеспечение и командирский взвод. Мы даём данные для стрельбы. Прочие подвозят боезапас из тыла. На следующий день пробуем. Увы. Снабженцев недостаточно. Да они и обижены. Значит, таких нужно набирать из обычных солдат линейных частей. Там вообще ничего сложного нет: загрузить бочки с пироксилином, развести огонь в жаровнях для пальников, да приволочь ящики с бомбами. Всё так что справится любой. Докладываю свои соображения наверх, и мне пригоняют десяток обычных мужиков. Всё оправдывается. За исключением того, что подносчиков бомб нужно больше. Гораздо больше. Опытным путём выводим формулу, что на один ствол требуется четверо обеспечивающих. Не считая обозников. Всё-таки, сто двадцать килограмм на ящик из двух бомб — очень сурово. Случись заварушка, подносчикии просто не успеют. Максимум — всей толпой сумеют обслужить едва десяток бомбомётов. Остальные просто останутся без боеприпасов, и что тогда? Но раздувать штат выше всяких пределов нет смысла. Гораздо проще воспользоваться помощью на месте, одолжив недостающих у командиров частей. Да. Это самый лучший и простой вариант. Ещё два дня стреляем и отрабатываем взаимодействие. Всё нормально. Докладываю, что бомбомётная рота готова. Дож с грустным лицом выслушивает, затем кивает на незнакомого майора, сидящего в углу его кабинета:

— Познакомься, Серг. Это командир третьего полка нового строя, Ролло дель Ват. Твой непосредственный начальник.

Отдаю честь:

— Младший лейтенант Серг дель Стел. Инструктор. Командир учебной роты.

Тот ответно салютует мне, потом спрашивает:

— Как успехи.

— Готовы отбыть, как только будет подан транспорт для оружия и боезапаса.

Он недоверчиво смотрит на меня, потом переспрашивает:

— За два дня вы обучили сто человек, младший лейтенант?

— Так точно, сьере майор. Оружия у нас в избытке, курсантам даны основные навыки. Тонкости будут постигать в процессе.

— А кровью это процесс будет сильно полит?!

Он едва ли не кричит, и я его понимаю, поэтому спокоен:

— Не думаю. Потом — да. А вот крови быть не должно. Знаете, сьере майор, умирать ещё не хочется. Маловато я на свете пожил.

Тот тоже вроде бы берёт себя в руки:

— Значит, потом?

— Да. Больше пота — меньше крови. Старая истина Островов.

— Ах, да… Вы же не местный…

Он словно спохватывается, потом задумчиво смотрит на меня снизу вверх, потому что хотя плечи у нас и одинаковые, но я выше его на полторы головы.

— У вас есть ещё неделя, сьере младший лейтенант. Так что продолжайте заниматься.

— Благодарю, сьере майор. Эти дни нам ещё очень пригодятся.

Опять отдаём честь друг другу, и я покидаю кабинет. Да, воевать мы можем начать хоть сейчас. Но это будет бестолково. Навыки то — лишь самые первые. Майор абсолютно прав, и имеющуюся у меня неделю надо посвятить отработке стрельбы. Скажем, попробовать применять бомбы не массировано, а точечно. Поучиться стрелять по цели. Менять длину деревянных запальных трубок, чтобы боезапас рвался именно тогда, когда нам нужно, а не когда догорит мякоть. Вдруг найдётся умник, который перерубит трубку, и что тогда? Вот…

Глава 5

…Марш к линии фронта был бешеным и изматывающим. Но ничего другого не оставалось — получив подкрепления ренегаты ударили всеми силами, и, прорвав линию обороны устремились в прорыв, сжигая поля и деревни, беря штурмом города и замки. Самое страшное, что они не щадили никого, уничтожая всё живое на своём пути. Спешно организовывались заслоны, под копьё становились все мужчины и даже женщины. Но необученные, собранные наспех полки перемалывались закалёнными, отлично вооружёнными и обученными регулярными частями Рёко и Тушура. Как ни хотел Ролло и сам Атти приберечь войска нового строя, собрать мощный кулак и наголову разгромить и уничтожить врага, но выхода не было, и пришлось двигать первые сформированные отряды по частям. Лишь бы остановить ренегатов, дать возможность увести беженцев в глубь страны, не просто сформировать и наспех обучить новобранцев, но и вооружить их огнестрельным оружием. Так что уже на следующий день вся моя учебная рота была посажена на коней, имеющиеся в наличии боеприпасы погружены в телеги, и в сопровождении пехотного батальона с винтовками отправлена в Меко. Последний рубеж обороны перед исконными владениями дель Парда… Беженцы. Измученные до последней стадии, механически переставляющие ноги, измождённые до предела люди, несущие на своих горбах тех, кто уже потерял все силы и не мог передвигаться сам. Голодные, истощённые дети, потерявшие родителей, с безнадёжностью во взоре. Вот что врезалось мне в память о тех днях и часах, когда мы, понукая лошадей, спешили на помощь тем, кто ещё пытался драться. Наконец нас встретили посыльные сводного полка, наспех собранного из разбитых частей и срочно строящие укрепления в узкой долине между двух рек. Именно там полководцы Неукротимого хотели задержать врага, чтобы выиграть хоть немного времени. Нас встречали, словно Богов. Не знаю, что там наговорили по номерные части, но солдаты смотрели на нас с обожанием во взоре. А ещё я увидел, как в потухших глазах вспыхивала вера. Это стоило всего, и сумасшедшей скачки, и бессонных ночей. Позади нас шли подкрепления, но поскольку почти все лошади были отданы именно нам, то их подход ожидался гораздо позже. Вся свободная тягловая сила была отдана под подвоз боеприпасов для нашего оружия. Тонны и тонны патронов, бомб и снарядов. Всё это было просто жизненно необходимо доставить к фронту.

К величайшему удивлению, я оказался едва ли не самым старшим офицером среди имеющихся. Сержанты, даже старшины. Ещё один младший лейтенант среди линейных. Капитан, назначенный командовать обороной, упал с лошади во время объезда линии обороны, потеряв сознание от бессонницы и сейчас лежал в госпитальной палатке с сотрясением мозга и переломом бедра. Так что пришлось вспомнить всё, чему меня учили в Академии на Руси. Первым делом, я мобилизовал среди беженцев всех крепких мужчин и женщин и направил их на строительство фортов, перекрывающих долину. Та была не слишком широка, примерно два километра. Поэтому фронт работ был не слишком велик, и я очень рассчитывал на то, что мы успеем. Так и вышло. Десять пятиугольных искусственных холмов, насыпанные в наспех собранные срубы, огороженные рвами и частоколом. На каждом из них находилось по два бомбомёта с запасом бомб и зарядов, и по полсотни стрелков из приданного нам батальона. Это не считая мечников и арбалетчиков с копейщиками. Озаботился я и продовольствием, и водой. Кто знает, удастся ли нам доставить что-либо, когда начнётся мясорубка. Позади фортов вырыли ров, перегораживающий всю долину. Не слишком широкий, но для лошадей эта преграда была неодолимой. Дно рва утыкали кольями, позади за насыпью я посадил остальных стрелков и арбалетчиков. Чуть дальше — оставшиеся бомбомёты роты. Были отобраны и сформированы отряды подвозчиков бомб и патронов. И спустя неожиданно выдавшиеся сутки передышки я, в общих чертах, был готов оборонять долину всеми имеющимися силами. Причиной передышки, как я узнал позднее, было взятие ренегатами Симса… Город пал, и был вырезан до последнего человека. Там погиб старик Хольс, первый фиориец, отнесшийся ко мне по доброму. Но это я узнал лишь потом, спустя много времени. А сейчас мы пропускали мимо себя измученных людей, непрерывным потоком движущимся мимо нас в надежде спастись. Работы не прекращались ни на минуту: углублялся ров, рос частокол, сколачивались штурмовые щиты, нужные для того, чтобы в подходящий момент быть переброшенными через ров и послужить для перехода по ним отряда воинов, которые нанесут удар в критический момент. Или удачный. Как получится. Ещё мне в голову пришла идея поставить на второй линии вышки для снайперов. Из винтовок можно было стрелять на тысячу метров, поэтому стрелки могли хорошо проредить вражеских командиров. В общем, работа кипела. А утром истончившийся ручеёк беженцев неожиданно прекратился. Значит, всё. Враги уже совсем рядом. И это было так. Передовые разведчики запустили ракету, рассыпавшуюся искрами алого огня. Сигнал гласил, что до первых солдат врага не больше километра. В предрассветных сумерках я заметил надвигающуюся на нас тёмную массу. Ещё сильно мешал наползший к утру туман из русел обоих рек и болот, простиравшихся с другой стороны рек на многие километры, вплоть до самых гор. Вообще место было очень противное. Но и удобное для обороны. Будь у нас больше войск, реально бы вообще уничтожить противника. А если он вдруг передумает наступать? Решит запереть нас в немногих оставшихся долинах? По моим подсчётам, только за эти сутки мимо нас прошло не меньше пятидесяти тысяч человек. А сколько их сейчас там? В тылу? Имеющиеся земли не смогут прокормить всех. А торговли и подвоза из других мест не будет. Блокада. Пока мы все не вымрем. Меня даже передёрнуло. Нет, надо громить врага, перемалывать его живую силу и двигаться вперёд! Только так, и не иначе. Позволять ему затягивать войну для Империи непозволительно! Ни в каком смысле…

— Идут, сьере лейтенант!

— Знаю.

Я поднёс к глазам подзорную трубу, подаренную мне Дожем перед уходом из Лари, рассматривая врага. Да. Судя по внешнему виду, кадровые части. Причём, из Рёко. Типаж такой же, как у Льян. Не знаю, что связывает её и Неукротимого, что тот так доверяет рёсске, но это явно её соплеменники. Желтоватые плоские лица, словно они долбили ими кирпичи, кривые мечи, навороченные копья, украшенные бунчуками из конских хвостов. Гранёные щиты, шитые металлическими пластинами длиннополые одеяния. Мерный уверенный шаг, дикие крики командиров, задающие темп марша. Матерь Богов! Сколько же их! Сотня за сотней, тысяча за тысячей они выходили в долину, накапливаясь перед линией фортов. Замаячили блестящие латы рыцарей. Ну, эти явно из Фиори. Остановились. Все. Чего они ждут? Шевеление в рядах. Ага! Понятно! Тащат здоровенные машины. Либо катапульты, либо требучеты. Так-так… Переняли опыт Неукротимого, насколько я могу судить? Взмахом руки подозвал посыльного:

— Всем стрелкам — выбивать прислугу камнемётов и командиров отрядов. Бомбомётам пока молчать.

Тот молча отсалютовал, убежал. Расчёты на фортах были проинструктированы отдельно. Им следовало открывать огонь лишь по специальному сигналу от меня. Боеприпасы на укреплениях не бесконечные, а подвоз новых во время боя крайне затруднителен, если не сказать больше — невозможен…

Сухо щёлкнул первый выстрел. Второй. Я увидел, как рухнуло тело у передовой катапульты. Но прочие, не обращая внимания, суетились возле неуклюжего агрегата. Но уже заговорили остальные винтовки, и треск оружия слился в непрерывный гул выстрелов. Расчёты полегли быстро. Да и солдаты качнулись назад, но раздвигая их ряды, вперёд двинулись рыцари, расталкивая пехоту…

— Первый, второй бомбомёты. Приготовиться.

Я отдал команду расчётам возле себя. Засуетились подносчики, оттаскивая опустевшие ящики.

— Угол минимальный. Приготовиться.

Солдаты застыли возле слабо дымящих жаровен, ожидая последнего распоряжения…

— Берегись!

С сухим свистом от рядов инсургентов взмыла в воздух туча стрел. Меня кто-то сбил с ног, и только тупые удары вонзающихся наконечников барабанили по ушам. Послышались крики боли, проклятия. Ах вы же твари…

— Первый, второй — пли!

Бах! Бах! Сдвоенный залп дал по ушам. Люди сразу бросились чистить стволы, забивать новый заряд, а я приник к трубе. Вот она, бомба! По дуге взмывает в небо, высшая точка. Валится, вращаясь, вниз. Кто-то из вражеских стрелков пытается попасть по ей стрелой, и я холодею — а если отстрелит хвост?! Но удача не оставляет нас, бомба валится к земле. Тишина. Неужели зря? Я вижу у всех недоумение… Бабах!!! Фшух! Гигантский огненный язык вырывается из грязного земляного с коричневым отсверком пламени фонтана. Это что? Мы попали в заряд для камнемёта? Как удачно! Вжимаю окуляр в глаз — вот это да! Пехотинцы в панике разбегаются в стороны, давя друг друга, пылающие фигуры, бьющиеся в панике лошади. Рыцари падают на землю, ворочаются, не в силах подняться самостоятельно, а по ним, не обращая внимания на ругань и призывы о помощи, топчутся испуганные враги.

— Огонь!

Снова гулко бьют оба бомбомёта. Видимый взглядом полёт бомб, и снова грязные вспышки разрывов. Наступающие ряды смешиваются, громадные разрывы в плотной толпе видны невооружённым взглядом. Но они быстро зарастают новыми воинами. Упорные, твари. Снова залп лучников в нашу сторону, но гораздо реже — стрелки делают своё дело. Наши солдаты лупят из своих винтовок, словно заведённые, и массивные свинцовые пули с металлическим закалённым сердечником пробивают и щиты, и доспехи.

— Огонь всем расчётам!

В небо взмывает ракета чёрного дыма, оставляя за собой тугой хвост копоти. Это приказ открыть огонь всем бомбомётам. Земля вздрагивает, когда больше двадцати тяжёлых бомб рвутся в гуще вражеских рядов практически одновременно. И такое оказывается выше человеческих сил. Истошные вопли пробиваются даже в оглохшие после грохота уши, треск винтовок после разрывов практически не воспринимается, кажется хлопками шутих фейерверка.

— Огонь по готовности!

Расчёты второй линии лупят уже ни о чём не думая и потеряв всякое опасение. Грохот взрывов, вой картечи, некоторые пули даже долетают до нас. Одна свистнула буквально над ухом, вонзившись с противным чмоканьем в земляной бруствер. Но такой ураганный огонь приносит свои плоды — противник начинает откатываться за пределы дальности наших смертоносных машин. За отступающими остаётся развороченное поле, густо покрытое воронками впечатляющих размеров и сотнями изувеченных трупов. Торопливо отдаю приказ прекратить огонь. Грохот стихает, зато взамен приходит дикий звон в ушах. Суетятся подносчики боеприпасов, разнося по капонирам запас новых бомб взамен расстрелянных. Опускаются щиты, и под прикрытием вооружённых мечами и копьями солдат линейной части запряжённые быстрыми конями повозки спешат к фортам, чтобы и там восполнить убыль боеприпасов. Я на взводе — сейчас очень удобно сделать вылазку и пресечь пополнение боезапаса на укреплениях. И — накаркал. Из леса вырывается лава всадников. Прямо по телам убитых и раненых мчатся быстрые кони. Охрана обозников торопливо выстраивает стену, но те, кто находится в фортах не зевают, открывая огонь без приказа. Одного залпа хватает, чтобы нападающие вновь откатились. Пусть дальность стрельбы не велика, и в их ряды не попало ни одной бомбы, разлёт круглых пуль очень велик, и передовым рядам досталось не слабо. Бьющиеся кони, покрытые кровью, неподвижные всадники… Мясорубка. Но мои воины спокойны. Пожалуй, я сейчас нервничаю куда больше их. Матерь Богов! А время то… Не заметил, что уже время обеда! Очнулся от того, что мне прямо в руки сунули миску с густой кашей. Женщина из беженцев. В простом грубом платье. Без всякого поклона, просто втолкнула, затем выудила откуда то деревянную ложку, положила её в миску:

— Ешь, солдат. Тебе силы нужны! Чтобы нас защитить!

Вот так просто. И лучше всяких агитаторов. Торопливо ем, она стоит рядом, время от времени извлекая из корзинки на руке, ломти ароматного, необыкновенно вкусного хлеба. Потом оттуда же появляется чайник с наттой, кружка. Просто шикарно…

…К вечеру враг пытается сделать ещё попытку атаки. По прикрытием грубо связанных щитов из толстых брёвен, которые не пробивают пули винтовок. Но под ливнем бомб укрытия разлетелись в стороны, вместе с теми, кто их тащил. Остальное довершили стрелки. Начинает смеркаться. Я тупо разглядываю усеянное трупами и залитое кровью поле перед нами, пока не спохватываюсь, что это не то зрелище, которым стоит любоваться. Требую доклад из обоза. Расход бомб не так велик, как ожидалось. Едва расстреляли по одному комплекту из десяти бомб на один расчёт. Это радует. Потому что когда придёт следующий обоз — неизвестно. Приказываю выставить часовых и отдыхать. Особое внимание уделить рекам. Хотя течение и в сторону противника, к тому же очень бурное, но кто знает, на что способны местные вояки. Прорвутся по мелководью, и, обойдя позиции, рванут в глубь. Какой смысл тогда сидеть здесь? И хотя дно реки утыкано кольями и находится под прикрытием действительного огня фортов — бережёного, как говорится, Боги берегут. Но ночь проходит спокойно. Без попыток штурма. Зато утром начинается новый штурм линии укрепления. И тут нам приходится тяжело. Словно пьяные или обдолбанные наркотиками, рёсцы, фиорийцы и тушурцы, которых можно опознать по идиотского вида полосатым шарфам на шлемах, лезут, словно саранча на поля. Их лучники, которых снайперы буквально выкашивают, тем не менее достигают своих целей — у нас много раненых. В том числе и среди расчётов бомбомётов. К обеду замолкают форты — их боезапас заканчивается, да и нас бомбы подходят к концу. Хорошо, хоть патронов вдосталь. И пока мы держимся. Те, кто на укреплениях, тоже перешли на винтовки. Их берут у раненых бойцов. Простые армейцы рубят, колют, орудуют палицами, но пока держат форты изо всех сил, нанося страшный урон штурмующим. Всё-таки у противника не хватает сил разрушить их. А подтащить требучеты и катапульты не позволяют орудия второй линии. Но я с ужасом думаю, что будет, когда кончатся боеприпасы… Наконец враг не выдерживает. Есть всё же предел и у них. А скорее всего, полководец противника сообразил, что такими темпами останется без армии вообще и решил взять передышку, чтобы найти решение. Хорошо, что место такое удачное… Смотрю на солнце — оно уже довольно высоко. Значит, скоро полдень… Опять обедаем. Удаётся даже вновь завезти на форты новый запас бомб, воды и продовольствия. Забрать раненых и пополнить ряды защитников добровольцами и солдатами второй линии. Неожиданно удачно вышло. Зато начинает пованивать. Тошнотворно-сладкий запах доносится с поля битвы. В принципе, удивительно, что так долго… Пришлось дожидаться трупного аромата. Часть солдат отвожу в тыл, чтобы те смогли передохнуть. На сердце у меня очень неспокойно. Не может такого быть, чтобы враг чего-то не придумал. Ведь я вижу, как дерутся фиорийцы. Они не отступают, не бегут, а рубятся до последнего, пока не погибают. Вооружение у нас куда лучше. Так что если противник смог отвоевать отбитые у него территории вновь, значит, у него есть какой то козырь в рукаве. Точно есть! Не может такого не быть! Грызя травинку я думаю, что же это может быть. И в голову приходит только одно — нечто вроде газа. Отравляющего, или усыпляющего. Дождутся, пока ветер подует в нашу сторону, разведут костры, и… Значит, надо предостеречься от подобного развития событий. Что может помочь от такого? Только простейший респиратор в виде повязки из мокрой ткани. Отдаю приказ всем иметь при себе платки и воду. Либо поблизости. Хотя надежда на то, что это поможет, исчезающе мала… Неожиданно приходит радостное известие — к нам прибыло подкрепление. Снова стрелки с винтовками. И пополнение боезапаса. Всё-таки бомбомёт очень прост, куда проще пушки в изготовлении! Была бы труба, а всё остальное — мелочи. И не нужно никакой точности в изготовлении снарядов, как у ядер или удлинённых снарядов. Бомба надкалиберная. Делай любой формы, любого веса и снаряжения. А уж дерево обрабатывать для хвостовика куда проще, чем металл…

Стрелков не так много, зато у них снайперские винтовки. Более длинноствольные. Значит, эти ребята начнут свою работу раньше, чем наши. Насколько я помню, бьют эти стволы метров на пятьсот дальше, чем стандартная. Это очень хорошо! Просто замечательно! Сажаю их в вышки. И видно оттуда лучше, и лучники не достанут. Освободившихся стрелков отправляю на форты. Там они нужнее. Ещё посылаю разведку. Пусть попытаются хотя бы… Потому что я жду каверзу. Или неожиданность… Разведка возвращается через четыре часа. И хотя я сплю, меня будят. Потому что я приказал сразу поднять, как только те вернутся. Независимо от результатов. Для меня даже мельчайшие детали важны. И моё шестое чувство не подводит — противник действительно соорудил в глубине леса полосу из дров. То, что я ждал. Значит, будут травить. Надо придумать хоть что-нибудь! Что-нибудь… Что-нибудь… Мой взгляд натыкается на щиты мостков. Плот? А почему бы и нет?! Терять нам нечего! Луны сейчас нет, и если спустить плоты по течению, то два бомбомёта могут хорошо проредить и саму линию огня, и нападающих. Но это смертельный риск. Фактически, шансов вернуться — полпроцента. Враг хорошо пользуется луком. Перебьёт тросы — пойдём либо ко дну, либо нас унесёт в глубь вражеской территории…

— Вяжите плоты. Прочные, чтобы выдержали отдачу. По два ящика мин. И готовьте верёвки. Пустим два с каждой стороны фортов. Потом втянем их назад.

— Вороты бы сделать, сьере лейтенант…

Произносит кто-то из сержантов.

— Воротами не удержим. Надо систему блоков ставить.

Быстро рисую схему. Люди качают головами — хитро придумано. Какое там хитро — элементарный полиспаст… Стучат топоры. Среди беженцев, оставшихся с нами, нашлись и плотники, и кузнецы. К утру два громадных плота готовы. Даже соорудили ограждение из грубых тёсаных досок от стрел. Под весом бомбомёта и снарядов они практически не погружаются в воду. Отлично! Значит, должны и отдачу выдержать. Делаю шаг вперёд:

— Первый расчёт — за мной. Вторым будет командовать сержант Риго.

Но меня неожиданно отодвигают в сторону. Вперёд выходит один из командиров расчётов:

— Глупо это, сьере лейтенант. Случись, не приведи Высочайший, что с вами, кто командовать будет? У вас голова светлая! Вон, экое измыслили. Это мы, люди простые, нас много. И если на одного меньше будет, то не страшно. А на таких как вы — Империя держится. Вас беречь надо. Так что, если вернусь, то можете хоть под трибунал отдать за нарушение приказа. А нет — вас уберёг.

Я пытаюсь что-то произнести, возразить, но мне почему то сдавливает горло, и поэтому не могу произнести ни слова. Какие тут люди! Настоящие…

Плоты отталкивают от берега, к тому же от воды поднялся лёгкий туман, скрывающий наши сооружения. Я напряжённо всматриваюсь в убегающую по массивным деревянным блокам верёвку. Для неё собирали вожжи и куски по всему лагерю и у себя, и у беженцев. Метр за метром. Оборот за оборотом. Внезапно там, вдалеке, предрассветная мгла озаряется вспышкой, и гулко бухает разрыв. Ему вторит точно такой же, но с другой стороны.