молодость

— Вижу, ты мужчина здоровый, и драться умеешь.

— Не очень, но могу.

— Пойдёшь ко мне?

— Ваше величество, меня барон хотел заставить служить себе. Я не пошёл. Почему же вы думаете, что я буду служить вам?

— Потому что я — император Фиори. Вот почему.

— Император?

Медленно тяну я. И тут из-за спины раздаётся слитный хор голосов:

— Во Славу Империи!..

Глава 3

…Что я тут делаю? Я раз за разом задаю себе этот вопрос. Каждый день, каждый час. Каждую минуту. Уже месяц я прохожу подготовку в учебном лагере армии Неукротимого. Тогда я просто выпрямился и грохнул кулаком себя в грудь, выкрикнув:

— Во имя её!

И дал слово, что стану верным воином Атти дель Парда. Потом меня вместе с десятком молодых парней отправили в учебку. Добирались мы почти две недели, пока не попали в долину, затерянную среди гор. Она чем то была похожа на ту, в которой я очнулся год назад. Уже год. Но и отличалась, естественно. Большие длинные бараки, очень похожие на наши казармы в Империи, двухярусные койки, жёсткая дисциплина. Мне было легче, чем другим. Всё-таки я военный, истребитель, пусть и пришелец. Но об этом я, естественно, молчал. Представился Сергом Стелом с Северных Островов, объясняя этим свой акцент и кое-какие навыки. Мечом, скажем, я владел на уровне бойцов Неукротимого, даже иногда и лучше. А вот с остальным у меня напряг: доспехи, рукопашный бой. Нет, в последнем, разумеется, тоже на голову выше прочих, да и с грамотой куда как быстро разобрался. Сержанты меня выделяли из толпы необученных новобранцев, и, как я понял, взяли на заметку. Многое не выкладывалось в их головах. Впрочем, и в моей тоже. Слишком много было несуразиц, говорящих о том, что не всё чисто с этим дель Парда. Слишком много. Скажем, система званий, в точности соответствующая такой в Империи Русь. Вплоть до наименований — рядовой состав, сержантский, офицерский. Командир учебной роты — младший лейтенант. Начальник лагеря — майор. И вся система подготовки личного состава словно содрана из пехотных наставлений Империи. Естественно, адаптирована под местные реалии. Но вот основные положения — один в один. Я, было, заподозрил, что Атти — такой же пришелец, как и я. Но вот все, кого я знаю, в один голос клялись, что Неукротимый уроженец Фиори. И рассказывали очень много вещей, подтверждающих это. Видел я и матушку императора, досу Аруанн. Очень красивую женщину средних лет. Теперь понятно, в кого сын такой уродился. Стройная, высокая, и добрая. Сразу видно по лицу. Так что пришлось эту гипотезу засунуть куда подальше. К тому же гоняли нас, как последних щенков. С утра до вечера: рукопашка, спецподгтовка, стрельба из арбалетов, бой на мечах, на ножах, самозащита… Мать Богов! Вечером едва сил хватало до койки доползти и вырубиться, чтобы следующее мгновение вскочить по крику дневального: «Рота, подъём!» и опять всё сначала. Но время шло, и помаленьку я втягивался. Становилось легче. Работа молотом мышцы у меня, конечно, укрепила знатно. Но и закрепостила некоторые из них. Потому пришлось себя в буквальном смысле ломать. Тянулся на турнике, рвал штангу, прыгал, бегал, снова ощутив себя сопливым двенадцатилетним курсантом Академии Авиации на Туле — четыре. Кросс пять лиг каждое утро перед завтраком. Потом — учебные классы, точнее, та же казарма, где нам читает курс один из преподавателей. Строевая подготовка на плацу. Потом — практические занятия с личным оружием. Оно гораздо тяжелее боевого, раза в два, если не в три. Как и учебная защита. Бой один на один. Построение в фалангу, упражнение против конницы, перестроение при фланговом ударе… Потом снимаешь с себя шлем, а из него пот ручьём выливается. Зато кормили на совесть: каждый день мясо, первое, второе, третье. Даже салаты давали. Помаленьку втягивались. Кто не мог тянуть подготовку — переводили в другие подразделения: сапёры, или железнорукие, как их называют на Фиори. В обоз, в артиллерию. Естественно, камнемётную. Или ещё куда. Что мне нравилось — любого найдут, куда пристроить. Не выбрасывают на улицу. Не плюют. Как пояснил сержант — если человек изъявил желание сражаться за Неукротимого, то грех отказывать ему в этом. Другое дело, что каждый приносит пользу, будучи используем на своём месте…

Услышав эту фразу, я долго чесал затылок. Уж больно она совпадала с одним из наших русских классиков… Но откуда её знают тут? Наконец прошло полгода. Теперь я ничуть не напоминал того увальня, которым был до попадания в учебку. Похудел, мышцы стали прочными, а сухожилия просто стальными. А ещё — звание чемпиона курса по стрельбе из арбалета. Но это для меня просто — я в пилотах снайпером был… Ну и бонус — получил своё первое звание — младший сержант. Практически все выходят рядовыми, а я вот, сержантом. Докатился. Из офицеров — в рядовые. Впрочем, здесь всё по другому. И сержант в армии Неукротимого второй по значимости чин, после лейтенанта. Завтра — выпуск. Нам пообещали, что на праздник приедет лично императрица Ооли. Интересно посмотреть на красавицу, покорившую сердце самого Атти… Слухи про неё ходят разные, кто говорит, что она просто монстр. Кто — что долго болела какой то страшной болезнью. Но все сходятся на том, что дель Парда в своей половине души не чает, и что та родила ему дочь…

— Отдыхаешь, сержант?

Я обернулся на голос — к завалинке перед казармой, на которой я так любил посидеть в свободное время, подходил наш ротный. Вскочил, торопливо отдал честь. Без девиза. В лагере такое разрешалось.

— Думаю, сьере младший лейтенант.

— И о чём же? Если не секрет, конечно?

Пожал плечами:

— Да вот, куда пошлют.

Офицер спокойно уселся рядом, снял свою кепи. Тоже, кстати, непонятно почему совпадающую с человеческой по покрою. Как и форма. Вздохнул:

— Куда пошлют — неизвестно. Император сейчас застрял под Кертом. Там ренегаты собрали много войск, а нас — мало. Да к тому же приходится оставлять гарнизоны на захваченной территории, что тоже не прибавляет нам сил. Поэтому и гоняли вас, как последних сервов, чтобы быстрее прошли курс молодого бойца. Император ждёт подкреплений. Так что, думай, сержант.

Мы немного помолчали, потом лейтенант вновь открыл рот:

— Ты интересный северянин, сержант. Быстро освоился. И оценки у тебя выше среднего, и преподаватели тебя хвалят. Хотя в личном деле записано, что ты — всего лишь молотобоец. Кем ты был раньше? Можешь рассказать?

Ишь, какой хитрый… Решил, что обстановка подходящая? Знаем мы такое. Сталкивались…

— Сын вождя, сьере лейтенант. Младший. Наследство мне не светит. По нашим законам, всё достаётся старшему. Хорошо хоть не убили, когда родился. И то — хлеб.

Лейтенант покосился, но ничего не сказал. Снова замолчал. Наконец молчанка мне надоела. Я встал с бревна, которое завтра, точнее, послезавтра, будут таскать уже новобранцы следующего набора, собираясь идти в казарму, благо по звёздам было видно, что скоро раздастся сигнал отбоя. Лейтенант даже не двинулся с места. Просто кивнул, оставшись сидеть, и я сделал первый шаг.

— Я бы хотел, чтобы тебя оставили в учебке, преподавать стрельбу. У тебя талант, Серг.

Я резко обернулся, но лейтенант добавил:

— Увы. Могу сказать, что ты попадёшь куда то в номерные части. Всё, что могу сказать, сержант.

— И на том спасибо.

Я кивнул ему, как равному, что, по сути, так и было, и вошёл в казарму. Ломая голову на тему номерных частей. Что это за зверь, и с чем его едят? Как то не слышал в учебке ничего подобного…

Утро началось не так, как обычно. Никакого построения на зарядку. Не было крика дневального «подъём». Просто встали, привели себя в порядок, сходили на завтрак, потом принялись за уборку территории. Мётлами, носилками. Руками. Это уж как в армии водится. Потом сменили рабочую форму на обычную. Парадной, естественно, не было. Единственное — погоны одели обычные, а не полевые, опять же. Ну а после скомандовали общее построение, и мы пошли на плац. Было… Торжественно. Грохот барабанов, толпа зрителей с округи. И императорская свита. Как нам и обещали, прибыла императрица Ооли. Чёткие квадраты учебных рот застыли в строю, и высокая гостья медленно поехала вдоль идеально выровненных шеренг на небольшой белой лошадке, сидя по-дамски, бочком. Вот она поприветствовала наших соседей, двинулась к нам, я впечатал руку под козырёк кепки…

— Слава будущим героям Империи!

Невольно я поднял глаза и… Едва не дёрнулся за оружием, которого, хвала Богам, у нас не было. Потому что в седле сидела настоящая, истинная саури… Длинные остроконечные уши, огромные светлые глаза цвета древесного пепла, свисающая вдоль округлых бёдер длинная пепельная коса, выглядывающая из-под женской накидки, точёные черты безупречного овала личика… Я не мог ошибиться, это точно была саури, причём высокородных, самых чистых кровей! Откуда?! И… Нет, это невозможно! Просто не может быть! Почему у неё и императора есть ребёнок?! Общий ребёнок? Ведь нам не раз говорили, что общие дети между нашими видами невозможны, несмотря на полное генетическое совпадение! Но… Проклятье Тьмы! Кажется, Сергей, ты влип по самые помидоры! Сердце колотилось так, что заглушало даже топот копыт кобылки. Эх, будь у меня сейчас что-нибудь… Между тем саури приближалась всё ближе и ближе, я уже видел каждый штрих тонкого лица. Но чем то она отличалась от тех, кого я встречал раньше. Чем то неуловимым, но явным. И я никак не мог сообразить, в чём причина. Вот императрица поравнялась со мной, рефлекторно я напрягся, подсознательно ожидая чего угодно… Один из сопровождающих Ооли наклонился к женщине и что-то шепнул. Та чуть натянула уздечку, останавливая свою кобылку, с любопытством взглянула на меня, потом мягким грудным голосом произнесла:

— Сержант Серг Стел?

…Я щёлкнул каблуками на автомате, как полагалось приветствовать высокородную особу на Руси. Саури удивлённо улыбнулась. Пусть она враг, но сейчас — императрица того государства, которому полгода назад я принёс присягу. И… Теперь понятно, откуда такие совпадения и странные накладки. Самка слишком молода, чтобы повоевать самой. Но в школах Кланов саури изучение основного противника начинается с самых первых дней. Немудрено, что она и воспользовалась опытом людей. Куда лучше ей знакомого, чем свои. Сколько ей на вид? Лет восемнадцать? Девятнадцать? Вряд ли больше…

— Так точно, доса Императрица! Сержант второй учебной роты Серг Стел!

— Откуда вы родом, сьере сержант?

…Неистребимый акцент саури. Растягивание гласных, дробные окончания согласных…

— С Северных Островов, доса Императрица! Из клана Белых Птиц!

…Как я и думал, на слово «клан» Ооли среагировала. Чисто рефлекторно, едва заметно поведя кончиками ушей. Но справилась с собой, отчеканив:

— По приказу Императора Атти, моего супруга, вы отправляетесь в третью гвардейскую роту!

— Во имя Империи!

И кулак в грудь, на миг склонённая голова… В ответ — милостливый кивок, снова лёгкий, едва слышный топот копыт изумительно красивой лошадки… Чем дальше отъезжала Ооли, тем легче становилось мне. Хорошо, что сегодня не слишком жарко. Хотя климат Фиори и мягче, чем мы привыкли на Руси, но осень есть осень. Чтобы там не творила Природа…

Саури убыла, и нас распустили. Предписания вручали уже в казарме. Лично каждому под роспись, поскольку обучению грамоте в учебном подразделении придавалось значение не меньшее, если не большее, чем боевой подготовке. Мне тоже вручили конверт с чётко выведенными округлым почерком моим именем и фамилией. Не распечатывая, я сунул его в карман, потому что нужно было вначале попрощаться с ребятами. С теми, с кем я шесть месяцев проливал пот на тренировках и забивал в голову те сведения и умения, от которых теперь зависит моя жизнь. Через полчаса прогудел горн, вновь призывающий всех на общее построение, и когда мои сослуживцы выбежали на улицу, я, наконец, открыл свой пакет. С получением сего, взять имеющуюся в конюшне учебной части лошадь и направиться к городу Саль, новой столице Империи. Там явиться в военную комендатуру и сдав пакет номер один, следовать дальнейшим указаниям… Сурово. Секретность у Неукротимого на высоте! Что делать, надо выполнять. В конце концов, ты же дал клятву. Пусть под влиянием момента, но слово офицера нерушимо. Это — свято. В последний раз я оглядел казарму, в которой случилось столько и хорошего, и плохого, присел на мгновение на свою койку, затем закинул вещевой мешок, собранный ещё с вечера, на плечи. Пора, Серый…

На конюшне мне вручили не только лошадь, здоровенного гнедого жеребца по кличке Хорг, но и небольшой серебряный жетон с гербом на одной стороне, и непонятными значками на другой. Его я был обязан предъявлять по требованию патрулей и любого военного. Так сказать, командировочное предписание и документ, подтверждающий, что я не дезертир. Ещё конюший выдал кроки пути, мешочек с десятком бари, чтобы я мог в случае непредвиденных обстоятельств как то выкрутиться. Затем в оружейке расписался за личное оружие. Его подгоняли сразу, как только новичок проходил карантин и приносил клятву верности. Плотно упакованная кольчуга с броневставками. Проложенные стальными полосами сапоги на такой же стальной подошве. Шлем конусовидной формы, кольчужные штаны. Поддоспешник из тонкого, но прочного войлока. И, разумеется, меч, арбалет с двумя десятками стрел, боевой тесак, плюс засапожный нож скрытого ношения. Щит и копьё были приторочены к седлу ещё на конюшне. Тщательно всё проверив, запрыгнул на коня, тронулся к выезду из лагеря. Часовые из постоянного состава отдали мне честь, я, отсалютовав в ответ, покинул учебку. Времени у меня две недели. Государство Фиори не слишком велико то, поэтому практически в любой конец страны дорога редко занимает больший срок. Мой путь лежал в Лари. Как мне пояснили — промышленное сердце Фиорийской Империи. Чем ближе к месту назначения, тем больше менялась обстановка. Другие одежды людей, длинные караваны повозок, везущие горы угля, руды, непонятных мне вещей. Да и само поведение окружающих было совсем другим: исчезли забитость и раболепие, наоборот, в осанке чувствовалась уверенность и достоинство. И не сказать, что мне это не нравилось. Пару раз меня останавливали патрули Империи, но мой жетон действовал безотказно. Новенькая, мощёная тёсаным камнем дорога, широкая и ровная, с каменными мостами, по которой было одно удовольствие ехать на хорошем коне. Словно специально, а возможно так и было предусмотрено, в обязательном порядке к вечеру появлялся постоялый двор, на котором можно было перекусить и переночевать под крышей. Благо врученный мне жетон обеспечивал всем нужным за счёт государства. Можно сказать, что за эти две недели я узнал о Фиори больше, чем за всё своё пребывание раньше. И мне всё больше нравилось то, что я видел и узнавал.

Лари я почуял гораздо раньше, чем увидел. Огромные столбы дыма и пара упирались в небо. Саму столицу бывшего графства я миновал днём, дорога огибала громадный город, оставляя его в стороне. Лишь специальное ответвление уходило вправо. Но мне нужно было на фабрику, которой оказался огромный промышленный комплекс. Весьма не маленький даже по меркам Руси. Десятки домен, большие корпуса, где стояло множество станков, настоящие конвейеры, на которых собирались десятки видов изделий… Словом, картина впечатляла. Ещё больше удивил огромный канал, по которому десятки больших кораблей подвозили сырьё, необходимое для производства. Сотни людей суетились на пристани, растянувшейся на несколько лиг, разгружая подошедшие корабли. Мелькали настоящие краны, приводимые в движение при помощи мускульной силы ног — люди вращали большие приводные колёса, находясь внутри. Больше всего меня удивил гигантский, не побоюсь этого слова, транспортёр: длинный желоб на вращающихся роликах, уходящий куда — то в сторону зданий, по которому непрерывной струёй плыли комья руды. Так что картина, представшая передо мной, впечатлила меня до глубины души. На въезде на территорию комплекса меня остановила охрана. Эти ребята отличались от тех солдат, что я видел раньше. И очень многим. Во-первых, своей формой. На всех были настоящие пятнистые комбинезоны, практически повторяющие обмундирование спецназа Руси один в один. Да и оружие у этих парнишек тоже заточено под свои задачи: короткие мечи, небольшие арбалеты, перевязи с набором метательных ножей. Предъявив жетон, я получил новое направление и сопровождающего. Молодой парнишка вывел небольшую быструю лошадку и повёл туда, куда я должен был явиться согласно предписания. Сам комплекс остался немного в стороне, но и того, что я увидел, мне хватило понять, что Неукротимый, точнее, его жена-саури, развернулись не на шутку. И старому Фиори осталось не так много…

— Сержант Стел?

— Так точно.

На меня смотрели строгие глаза молодого мужчины в обычном рабочем одеянии. Если бы не одно но — поперечная нашивка на предплечье с изображением шестерёнки.

— Я - Дож дель Парда, главный инженер Лари. Следуйте за мной.

Ничего себе! Самый главный в этом курятнике лично встречает простого сержанта?! Что творится на белом свете? Я иду за ним по длинному коридору большого здания, и мужчина, мой ровесник, одновременно понемногу поясняет, зачем я здесь:

— Третья гвардейская рота является особым подразделением нашей Империи. В неё отобраны лучшие стрелки со всего государства. На ваши успехи в учебном подразделении обратили внимание сразу и известили нас, поскольку за формирование и обучение данной роты я отвечаю лично перед Императором. На вооружении роты — новейшее оружие, являющееся государственной тайной Фиори. Поэтому предупреждаю вас сразу, сержант, держите язык за зубами обо всём, что вы здесь увидите…

Два пятнистых часовых предупредительно распахивают двери перед нами, и мы входим в большой зал. И у меня открывается рот от изумления: передо мной настоящий музей! На стенах развешано непривычного вида оружие. Точнее, для меня то как раз привычное, хотя и очень-очень старого образца. Настоящие ружья и пистолеты. В углу, очень скромно примостились несколько пушек. Но меня привлекает другое — всё оружие казнозарядное! Мои глаза меня не обманывают! Если ещё эти штуки и нарезные… Между тем Дож подходит к пушке, застывшей на примитивном колёсном лафете:

— Трёхфунтовая полевая пушка. Дальность прицельной стрельбы — половина лиги. Используются бомбы, ну, вы проходили в учебке, с разрывным зарядом и картечь — особый снаряд со множеством осколков…

…Что такое картечь уж мне то объяснять не нужно! Но я послушно делаю изумлённое лицо, а инженер тем временем продолжает меня просвещать дальше, переходя к другой пушке, гораздо больших размеров:

— Это — двухпудовый единорог, осадное орудие крупного калибра. Используется боеприпас всех трёх видов, включая специальные зажигательные снаряды…

…Ой, мама моя родная…

Мы переходим к стене, и Дож снимает со стены длинноствольное ружьё, протягивает мне. Чисто машинально открываю затвор, заглядываю внутрь — из этого агрегат стреляли, и не раз… И спохватываюсь, потому что инженер смотрит на меня с изумлением. Где я прокололся? Мать! Странно напряжённым, звенящим голосом мужчина спрашивает:

— Откуда вам знакомо это оружие, сержант?

— Почему знакомо, сьере дель Парда? До того, как попасть в армию, я работал молотобойцем в Симсе. Мой хозяин был гильдейским мастером. Так что в этом…

Хлопаю по ружью.

— … я немного разбираюсь.

— В оружии?

А, пропадать, так с музыкой!

— В механике, сьере инженер. Мой мастер, хоть и был всего третьего разряда, мечтал сдать на высшую категорию. И имел в своём доме много старинных книг. И не жадничал. Всегда разрешал мне читать их.

Дож смотрит мне в глаза, затем отворачивает лицо в сторону.

— Допустим. Но вот вы упомянули, что разбираетесь в механике.

— Не то, чтобы очень, сьере, но понять, как устроен механизм, могу… Здесь, как я вижу, используется нечто, похожее на стрелы. Только очень маленькие. Разве такая может поразить человека? Тем более, в доспехе?

…Удачный ход! Забыв обо всём, дель Парда разражается целой лекций по термодинамике и свойствам газов. Главное — отвлечь. Но я не забываю сделать изумлённое лицо, слушая его откровения, а сам шарю глазами по стене: ружья. Нет, винтовки. Мой палец уже ощутил нарезы. Но самое интересное, что везде один калибр. На глаз — миллиметров десять. Не меньше. Зато однозарядные. Всё верно. При нынешнем уровне техники достичь достаточно точной обработки, чтобы сделать многозарядное оружие, очень сложно. Да и тут гарантированно будут проблемы со взаимозаменяемостью. Другое дело — однозарядное оружие. Здесь проблемы с подбором решить куда легче. Далее — винтовки разного назначения: кавалерийские карабины, с более коротким стволом. Обычные пехотные, стандартного размера. А вот это — явно снайперский образец! Тщательная отделка, длинный, почти в полтора раза длиннее обычного, ствол. И — пистолеты, точнее, револьверы. Тут, похоже, все сложности решены. Потому что я вижу барабан с кучей камер. А! Значит, они обошли эту проблему! Сделав пороховой заряд именно в камере. Далеко не попадёт, но в рукопашной шесть-семь выстрелов подряд могут решить кучу проблем… Дож выдыхается, затем хватает меня за руку:

— Идёмте со мной, Серг! Мне нужно показать вам одну интереснейшую вещичку! Может, что и посоветуете свежим взглядом?

Глава 4

Вот уж воистину: язык мой — враг мой. Зацепился наскоро придуманной легендой, теперь расхлёбываю. Не знаю, за какие ниточки дёрнул Дож, но теперь я сижу в испытательном отделе и мучаюсь над дальнейшими изменениями в конструкции винтовки. Как я и думал, инженер создал действительно нарезную винтовку. Однозарядную, с бумажным патроном и свинцовой пулей, врезающейся в четыре нареза ствола. Массивный затвор, точная подгонка всех деталей. В принципе, улучшать то и нечего. Но при изготовлении выходит слишком много брака, фактически сейчас заводы производят новое оружие по штукам. Единичными экземплярами, доводя каждое изделие вручную при помощи напильников и надфилей. Мрак! И ничего не поделаешь — просто невозможно изготовить лучше на имеющихся станках. Хотя… Может и возможно? И вот уже половину дня я брожу по цеху, где полсотни токарей вытачивает узлы оружия. Что-то брезжит в уме, но никак не могу сообразить, и тут — словно удар молнии! Недолго думая, подхожу к стоящему в углу цеха большому баку с водой, зачёрпываю полную кружку и ставлю на один из станков. Мастер с удивлением смотрит на меня, но я делаю ему знак — продолжай работу. Вода в сосуде трясётся и выплёскивается. Значит, проблем две: либо неуравновешенность самого станка, либо тот закреплён недостаточно жёстко. Дожидаюсь, пока токарь закончит работу. Он вынимает новенькую блестящую деталь из патрона, но я останавливаю его:

— Запусти машину вхолостую.

Пожав плечами в недоумении, тот включает привод, перекидывая приводной ремень на вал. Патрон начинает вращаться.

— Быстрее.

Команда исполняется.

— Ещё.

Всё нормально.

— Ещё быстрей! Максимальная скорость!

Очертания патрона размазываются, но всё в пределах нормы. Наклоняюсь к низу, снимаю щиток, установленный внизу, и у меня отвисает челюсть — массивные станины станка просто стоят на каменном полу! Они ничуть не закреплены! Твою ж… Киваю мастеру, что тот может продолжать, и отхожу в сторону. Надо попробовать. Едва ли не бегом устремляюсь к Дожу. Тот, как обычно, занят по горло кучей чертежей и посетителей, дерущих глотки друг на друга, но я рявкаю командным голосом:

— Молчать!

Гробовая тишина воцаряется в мгновение ока. Добавляю обычным голосом:

— Допуски…

Мгновенно бумаги летят в сторону, а дель Парда не верящим взглядом смотрит мне в лицо:

— Неужели?!

— Не до конца, но значительно.

Я доволен, потому что проблема решилась элементарно. Мы всей толпой спешим в цех, где я демонстрирую фокус с водой. Затем переходим к другому станку, третьему — везде одна и та же картина: если без нагрузки, то станок работает почти идеально. А стоит только поставить болванку, как сразу начинается… Не долго думая, Дож приказывает закрепить станки, и работа в цеху останавливается. Откуда не возьмись, появляются рабочие, начинается сверление станин, в камне пола бьют дыры, волокут цемент, песок, воду. Соображаю, что надо уходить, чтобы не мешать, но дель Парда меня не отпускает. Еле-еле вытаскиваю его наружу, объясняя, что раствору надо схватиться. А это — минимум сутки. Потом уже сажать анкерные болты, которые тут же приходится изобразить в его блокноте на ходу. Всё-таки Дож прирождённый механик! Идею схватывает на лету и отдаёт приказ кому-то из своих, вместе с безжалостно выдранным листком. Потом спохватывается и велит мне отдыхать, чем я с удовольствием и занимаюсь весь вечер и всю ночь. Надо сказать, что когда главный инженер давил на свои кнопочки, то видимо, исключительно удачно, потому что я попал жить не в казарму, а в общежитие для командированных. Причём, на территории самого завода, где военных, кроме охраны, не было вовсе. Если не считать тех, кто приезжал за оружием и другими вещами, необходимыми на войне. Так что жил я, фактически, как гражданский. Приходил с утра, занимал место в выделенном мне кабинетике в здании конторы, затем решал поставленные передо мной задачи. Спустя месяц получил первое жалование и обалдел — деньги, по этим временам, неслыханные: целых двенадцать двойных фиори. Увесистых золотых кругляшков, новеньких, только с монетного двора. Сумма невероятная для простого сержанта. Подумав, что произошла ошибка, пришёл к Дожу. Но тот мгновенно мне разъяснил, что: первое — я служу в номерной части. А там жалованье куда выше стандартного для сержантского состава. На несколько чинов. Два — я прикомандирован к заводу. Следовательно, работаю, как наёмный рабочий, поэтому получаю зарплату. Три — он, лично, очень доволен исполнением мной поставленных задач, поэтому счёт нужным поднять мне жалованье, как остро необходимому специалисту. Так что мне оставалось только кивнуть в знак согласия и выйти прочь. Вот тебе и разница. Между зарплатой у старика Хольса и Имперским вознаграждением. Мда. Так что я пришёл в гостиницу, завалился в номер, где переоделся и спустился вниз, пообедать. После чего снова пришёл к себе и завалился спать…

…- Пускай!

Токарь перекинул ленту привода на маховик и запустил станок. Медленно, аккуратно подвёл резец к болванке, закрутилась первая стружка. Одновременно заработал второй станок. Все, едва дыша, ждали результата. Ещё никогда время не тянулось так медленно. Наконец детали были вынуты из патрона и попали на стол. Дож торжественно вытащил прибор, удивительно напоминающий штангенциркуль, затем приступил к промерам. Первая деталь тщательно обмерена и записана. Приступили ко второй. И каждое измерение встречалось бурными радостными криками — практически полное совпадение! В порыве чувств инженер крепко стиснул меня в объятиях, а в следующее мгновение на меня навалилась вся толпа, работающая в цеху. Получилось! Теперь исчезает ряд операций по доводке готовых деталей, и, очень вероятно, что процент брака сильно уменьшится!.. А к концу рабочего дня мне принесли приглашение на ужин. Опять к Дожу. Только на дом. Главный инженер звал меня на семейный ужин. Колебался я недолго, хоть какое то разнообразие. Да и любопытно посмотреть, как живут в Империи аристократы. Само собой мне доложили, что дель Парда не просто инженер, но и барон. А его жена когда то была виконтессой. Так что начистив сапоги и выгладив форму, я оседлал коня и двинулся в гости.

Замок Иоли стоял неподалёку от производственного комплекса. Высокие стены, сложенные из красного кирпича, чистота в вымощенном камнем дворе, хозяйственные и жилые постройки. Скромно, но со вкусом и неким уютом. Меня уже встречали слуги, которые, несмотря на свой низкий статус, держались с достоинством, и это мне понравилось, потому что говорило о многом. Затем я был препровождён в зал, где накрывался ужин. Встречал сам Дож, представивший свою семью: супругу, Иоли, своих детей, симпатичных карапузов, совсем ещё крохотных, находящихся под плотной опекой нянек, впрочем, быстро унесших потомство инженера, а так же ещё одну гостью — подругу жены, Льян Рёко. Последняя меня удивила. Прежде всего тем, что она была не фиорийка. Об этом говорило многое: и её внешний вид — чуть смугловатая кожа, необычный разрез глаз, чёрные, словно смола волосы в короткой причёске армейского типа под девичьим белым прозрачным покрывалом. Впрочем, мне сразу пояснили, что эта девушка из империи Рёко, сопредельного с Фиори государства, где воевал Неукротимый. Но Льян была настолько похожа на выходца из Азиатской Партократии, что я, когда она передала мне солонку, совершенно машинально пробормотал: «Ши че»[1]. Но прокол прошёл незаметно, разве что девушка переспросила:

— Простите, что вы сказали?

Пришлось наскоро ляпнуть, что очень похожие на неё люди живут у нас по соседству на Островах, и я немного знаю их язык. Тут я не соврал ни капли, потому что Партократия действительно была соседкой Руси и имела непосредственные границы с Империей… Впрочем, короткое происшествие быстро забылось, и мы продолжили трапезу. Повара у Дожа были выше всяких похвал, и я наслаждался кухней. Кое-что меня удивляло, к примеру — наличие столовых приборов, в точности повторяющих такие в Империи. Поэтому я нисколько не путался, а спокойно ел, пользуясь ими непривычно ловко для выходца с дальних, затерянных где-то Островов, где живут варвары. И, как я понял, это не осталось незаметным… Впрочем, виду никто не показывал. Единственное, что меня напрягало, это присутствие Льян. По её поведению не было похоже, что они такие уж близкие подруги с Иоли. Скорее, последняя выказывала некий страх в сторону гостьи. Лишь Дож вёл себя совершенно естественно. Даже я пару раз прокололся: первый раз с приборами, второй раз — с салфеткой, расстелив одну на коленях, как положено, а второй — вытерев аккуратно рот после еды…

— Сьере Серг, вы так интересно рассказываете про Острова…

Хе, девочка… Льян в очередной раз за вечер очаровательно-наивно хлопнула длинными ресницами и округлила красивый ротик. Я очень аккуратно махнул в сторону вилкой:

— Увы, доса. Вернуться на Родину не суждено. По нашим законам младшего сына Вождя изгоняют из племени, чтобы он искал свою удачу сам. Иначе могут возникнуть проблемы. В будущем…

…Надеюсь, что мой ответ удовлетворит твоё начальство? Ведь ежу понятно, что подруга ты у хозяйки замка липовая. Из управления местной безопасности…

— И именно поэтому вы приняли предложение Императора?

Киваю в ответ, поясняя:

— Разумеется. Атти Неукротимый великий воин и правитель. Я прожил в Симсе год, и здесь почти столько же. Но разница между этими местами несоразмерна. И здесь люди живут куда лучше, чем там. Поверьте…