Помоги проекту - поделись книгой:
Он чувствовал такую усталость, что едва стоял на ногах, но решил, что должен убедиться в этом. Подошел к зеркалу. Раны нет. Но осталась ли внутри него пуля, пуля, от которой может начаться заражение, от которого он может умереть? Откуда ему знать?
Он едва не расхохотался в голос, подумав, что скажет Грейс в ответ. «Мам, знаешь, мне кажется, этой ночью меня подстрелили. Не сделаешь рентген, чтобы проверить, не осталась ли пуля у меня в плече? Не беспокойся, мне совсем не больно».
Нет, такого не будет.
Он упал на кровать, наслаждаясь мягким и чистым запахом подушки. На улице начало светать, и он мгновенно уснул.
8
Ройбен проснулся в десять, принял душ, побрился и сразу же отправился к Саймону Оливеру, чтобы взять ключи от дома в Нидек Пойнт. Нет, юристы Мерчент не возражают против его посещения. На самом деле тамошний мастер хочет с ним увидеться поскорее, чтобы начать заниматься ремонтом. Не хочет ли он сам провести инвентаризацию имущества? Их беспокоят «все эти вещи, там, в доме».
Еще до полудня он отправился в путь, проехав Голден Гейт. Моросил дождь, в машине у Ройбена лежала сменная одежда, запасной компьютер, пара старых DVD-плееров «Боуз» и другие вещи, которые он планировал оставить в своем новом убежище.
Ему отчаянно хотелось побыть в одиночестве. Надо было остаться в одиночестве, ночью, чтобы изучать силу, пробудившуюся в нем, наблюдать за ней, найти способ ее контролировать. Возможно, он сумеет прекращать превращение по желанию, как-то его регулировать. Может, научится вызывать его по собственной воле.
В любом случае ему надо было быть подальше ото всего, особенно — от голосов, слыша которые он уже убил четверых. Выхода нет, только ехать на север.
А еще… еще есть некоторая вероятность того, что в том лесу живет нечто, некто, кто знает все о том, кем стал Ройбен. И, возможно, он поделится с ним этими тайнами. На это Ройбен не особенно надеялся, но это возможно. Он хотел, чтобы это существо его заметило. Увидело, как он ходит по дому в Нидек Пойнт.
Когда Ройбен ускользнул из дома, Грейс была в больнице, а Фила поблизости не было. Ройбен быстро переговорил с Селестой, в оцепенении выслушав от нее подробное описание ужасов, случившихся этой ночью.
— И это СУЩЕСТВО просто вышвырнуло женщину в окно, Ройбен! Она упала на асфальт, разбилась в лепешку! В городе все с ума сходят! Оно разорвало на части двоих бродяг в парке Голден Гейт, одного из них просто выпотрошило, словно рыбу. Твоей статьей все зачитываются, Ройбен. Человек-волк, так они все теперь его называют. Ты уже можешь претендовать на долю с продаж кружек и футболок с символикой. Может, тебе вообще стоит товарный знак зарегистрировать — «Человек-волк». Но кто же поверит в слова той безумной женщины с Норт Бич? В смысле, что еще сотворит это существо: напишет на стене послание в стихах кровью очередной жертвы?
— Хорошая мысль, Селеста, — пробормотал Ройбен.
Встав в пробке на Уолдо Грэйд, Ройбен позвонил Билли.
— Ты опять попал в десятку, Чудо-мальчик, — сказала она. — Не знаю, как только тебе это удается. Кабельные сети и интернет-ресурсы разнесли твою статью по всему миру. Люди подписываются на нее в «Фэйсбуке» и «Твиттере». Ты придал этому чудовищу, Человеку-волку, поистине метафизическую значимость!
Разве? Как же это произошло… при всем его акценте на свидетельствах Сьюзан Ларсон, ее описании его голоса? Он уже с трудом мог вспомнить, что именно он написал. Но теперь его называли Человеком-волком. Сомнительная удача.
Билли без удержу рассказывала о последних событиях. И очень хотела, чтобы он поговорил со свидетелями из парка Голден Гейт и соседями спасенных в Буэна Виста.
Что же, но ему надо ехать на север, в любом случае, ответил он ей. Надо побывать на том месте, где его едва не убили.
— А, ну конечно, ты хочешь найти там свидетельства пребывания Человека-волка, так? Тогда сделай несколько снимков в коридоре! Можешь себе представить, у нас ни одного снимка нет из этого дома! «Никон» с собой взял?
— Что там с похищением? — перебил ее Ройбен.
— Похитители не дали никаких гарантий того, что детей вернут живыми. Патовая ситуация, поскольку в ФБР заявляют, что не станут переводить деньги, пока похитители не изложат план передачи заложников. Они мало что говорят, но мой источник в Управлении шерифа сообщает, что они имеют дело с настоящими профессионалами. И это скверно. Если этот Человек-волк так круто намерен играть в супергероя и принести в мир справедливое возмездие, какого черта он не отправится и не найдет этих пропавших детей?
Ройбен сглотнул.
— Хорошенький вопрос.
Может, просто Человек-волк еще не взялся за это, просто еще только обретает уверенность в себе, от ночи к ночи, как думаешь, Билли? Конечно же, этого он не сказал.
Нахлынула дурнота. Он подумал о телах убитых им людей в парке Голден Гейт. Подумал о трупе женщины на асфальте. Может, Билли в морг сходить, поглядеть на останки, результаты «подвигов» «супергероя». Это тебе не просто серия преступлений.
Но дурнота была недолгой. Он четко осознавал, что не испытывает ни малейшей жалости к убитым им созданиям. Равно как и то, что не имел никакого права убивать их. И что теперь?
Машины медленно двигались вперед. Дождь усиливался. Надо ехать дальше. Шум машин приглушал голоса до определенной степени, но он все равно их слышал, будто бульканье супа в кастрюле.
Начал переключать каналы на радио в поисках выпусков новостей, прибавил громкость, чтобы заглушить остальные звуки.
В новостях говорили либо о похищении, либо о Человеке-волке, со всеми предсказуемыми шутками и глупостями насчет самого зверя и насчет свидетелей. Имя «Человек-волк» обрело популярность, это точно. Хотя некоторые говорили и про йети, Бигфута и даже Человека-гориллу. Сладкоголосый комментатор с «Нэшнл Паблик Радио» сравнил все эти убийства, вкупе с противоречивыми уликами, с сюжетом «Убийств на улице Морг» и принялся рассуждать на тему того, что это может быть животное, ведомое человеком-дрессировщиком, или просто человек исключительной физической силы, одетый в меховой костюм зверя.
На самом деле, чем дольше Ройбен слушал, тем больше убеждался, что мысль насчет человека, устраивающего кровавые представления в костюме зверя, обретает популярность. Люди не соглашались верить доказательствам и свидетельствам, говорящим об обратном. И уж точно никто не думал и не догадывался о том, что это создание обладает особой способностью находить тех, кто творит несправедливости. Предполагалось, что оно случайно натыкается на эти ситуации и вмешивается. Никто не предполагал, что он может или захочет поймать похитителей школьников из «Голденвуда». В этом Билли опередила всех, даже самого Ройбена.
Почему бы ему не попытаться найти этих детей? Не отменить поездку на север, не поехать по второстепенным дорогам округа Мэрин, ища этих детей и троих взрослых?
Ройбен никак не мог отделаться от этой мысли. Ведь логично, что похитители просто не успели увезти сорок пять похищенных далеко, так ведь?
В некоторых передачах с нескрываемым отвращением говорили о том, что многие сосредоточились на чем-то ином, нежели похищении в «Голденвуде». Кто-то из родителей похищенных детей вступил в открытый конфликт с ФБР и Управлением шерифа, публично обвинив их в нежелании платить выкуп.
Сила и власть, которой Ройбен наслаждался этой ночью, а он ею наслаждался, без сомнения, не значили ничего в сравнении с мыслями о пропавших детях и рыдающих за закрытыми дверьми школы «Голденвуд» родителями. Что, если? Но как именно? Просто ездить по проселочным дорогам поблизости от места похищения, прислушиваясь и ища крики жертв обретенным им исключительным слухом?
Проблема в том, что с утра у него слух был не такой хороший. Он обострялся с приближением ночи, и ждать этого еще не один час.
Он ехал на север, и дождь лил все сильнее. Водители уже стали включать фары. Когда у Сономы он снова попал в пробку, то понял, что не успеет доехать до Нидек Пойнт и вернуться до темноты. Черт, сейчас два часа дня, а уже будто сумерки.
Свернув с шоссе у Санта-Розы, он набрал на айфоне «Магазин одежды XL Бигмэн» и пустил поиск, чтобы найти адрес ближайшего. Доехав до магазина, купил два плаща, самых широких в плечах и самых длинных, один из которых, прилично выглядящее коричневое пальто военного покроя, ему даже понравился. Еще несколько эластичных штанов большого размера, три футболки с длинными рукавами и капюшонами. Потом нашел магазин лыжного снаряжения и купил лыжные маски и перчатки без пальцев самого большого размера. Добавил к этому пять коричневых кашемировых шарфов, которыми можно обмотать лицо, прикрыв остальное большими солнцезащитными очками, на случай, если лыжные маски не сработают или будут выглядеть слишком устрашающе. Огромные солнцезащитные очки он купил в аптекарском магазине.
Купил в «Уолмарте» огромные резиновые сапоги.
Все это привело его в возбуждение.
Как только он выехал обратно на дорогу, то снова включил новости. Дождь почти перешел в ливень. Машины ехали медленно и аккуратно, а местами практически не ехали. Сегодняшнюю ночь он явно обречен провести в округе Мендосино.
Около четырех он добрался до узкой дороги, ведшей напрямую к дому Мерчент… «Нашему дому, так будет правильнее сказать», — подумал он. Новостные каналы просто захлебывались.
По случаям с Человеком-волком пришло подтверждение из коронерской службы, что женщина, погибшая в Буэна Виста, являлась дальней родственницей пожилой пары хозяев дома, которых она мучила. А ее мать погибла пару лет назад при загадочных обстоятельствах. Что же до погибших в парке Голден Гейт, по отпечаткам пальцев их связали с двумя случаями убийств бездомных в окрестностях Лос-Анджелеса, совершенных бейсбольными битами. Пострадавший из парка тоже был идентифицирован, им оказался человек из Фресно, числившийся пропавшим без вести. Его родные были вне себя от радости. Потенциальный насильник из Норт-Бич оказался человеком, отсидевшим за изнасилование и убийство десять лет и лишь недавно вышедшим на свободу.
— Так что, кто бы ни был этот безумный мститель, у него безошибочное чутье вмешиваться в нужные ситуации в нужное время, — заявил пресс-секретарь полиции. — Это очень похвально, и все такое, но методы, которыми он действует, сделали его объектом самой масштабной охоты на человека за всю историю Сан-Франциско. Не следует заблуждаться, — продолжил полицейский, когда шквал вопросов достиг своего пика. — Здесь мы имеем дело с опасным и, совершенно определенно, безумным человеком.
— Это человек, одетый в костюм животного? — спросил кто-то.
— К этому вопросу мы сможем перейти, когда лучше изучим улики с мест событий.
«Давай, скажи-ка им про лизоцим в слюне, — подумал Ройбен. — Конечно же, не скажешь». Это лишь усилит истерию. Не говоря уже о том, что этой ночью он не оставил улик в виде слюны. Им придется изучать лишь раны от когтей, которыми он полосовал свои жертвы.
Ясно одно. Думая о Человеке-волке, люди не опасаются за свои жизни. Он не охотился на простых людей. Однако никто, по крайней мере исходя из того, что говорили по радио, не верил, что Человек-волк что-то говорил, словами, женщине с Норт-Бич и другим свидетелям его деяний.
Ройбен уже собирался выключить радио, когда сообщили о том, что найдено тело восьмилетнего ученика школы «Голденвуд». Его нашли два часа назад, в полосе прибоя на побережье у Мьюирского леса. Причина смерти — удар тупым тяжелым предметом.
В Управлении шерифа в Сан-Рафаэле уже шла пресс-конференция, больше походившая на суд Линча.
— Пока у нас нет конкретного плана возврата детей и учителей, — сказал шериф, — мы не можем начинать выполнение требований похитителей.
Хватит. Ройбен не мог больше терпеть. Выключил радио. Маленькая девочка, мертвая, на берегу у Мьюирского леса. Вот, значит, каковы эти «гении техники», да? Просто взяли и убили одного из заложников, чтобы показать, что они не шутят? Конечно. Когда у тебя сорок пять заложников, почему бы и нет?
Он был в бешенстве.
Пять часов, начало темнеть, а дождь и не собирался ослабевать. Голоса этого мира были так далеко от него. На самом деле он не слышал голосов. Следовательно, он не может слышать голоса на бесконечном расстоянии. Как и животные. Но каковы реальные пределы его возможностей? Он понятия не имел.
Маленькая девочка, мертвая, которую нашли в полосе прибоя.
Еще одна причина, не так ли, сделать вывод, что и все остальные не так уж и далеко.
И внезапно он оказался на вершине последнего подъема, и в свете фар увидел огромный дом, высящийся впереди. В пелене дождя он выглядел будто гигантский призрак самого себя, куда больший, чем тот образ, что остался в памяти Ройбена. В окнах горел свет.
Ройбен почувствовал благоговение, глядя на этот дом.
Но чувствовал и страшную горечь. Никак не мог отделаться от мыслей о детях… о маленькой девочке в холодной воде у берега.
Когда он подъехал к дверям дома, включились фонари наружного освещения, залив своим светом не только двери и лестницу, но и фасад дома, до верхнего края окон первого этажа. Какой все-таки чудесный этот дом.
Да, теперь он вовсе не был тем невинным юношей, который пересек порог этого дома следом за Мерчент Нидек.
Вышел местный мастер в желтом дождевике. Помог Ройбену занести в дом сумки и чемодан с вещами.
В камине гостиной с гулом горел огонь. Ройбен почувствовал запах крепкого кофе.
— Я на плите вам ужин подогрел кой-какой, — сказал мастер, рослый худощавый мужчина с серыми глазами и морщинистым лицом, с редкими седыми волосами цвета стали, дружелюбно улыбающийся бесцветными губами. — Моя жена принесла для вас. Сама не готовила, конечно же, купила в «Редвуд Хаус», в городе. И кое-что в бакалейной лавке. Взяла на себя смелость…
— Очень рад, — тут же ответил Ройбен. — Подумал обо всем, кроме еды, и очень вам благодарен. Я, наверное, рехнулся, когда думал, что к четырем сюда доберусь. Так что прошу прощения.
— Не стоит, — ответил мужчина. — Меня зовут Леруа Гэлтон, обычно все меня зовут Гэлтоном. Жену мою Бесс зовут. Она прожила тут всю жизнь, часто приходила готовить и убираться на праздники.
Взяв у Ройбена чемодан, в другую руку он взял сумку и пошел по коридору к лестнице.
У Ройбена перехватило дыхание. Они приближались к тому самому месту, где он боролся с людьми, напавшими на Мерчент, месту, где он едва не умер.
Этих темных дубовых панелей он не помнил. Нигде нет пятен крови. Но, судя по всему, метра два с лишним ковра, от лестницы и до дверей кухни, совершенно новые. Этот ковер не совпадал узором с широким персидским ковром, постеленным на лестнице.
— Даже и не разглядеть, где это случилось! — заявил Гэлтон. — Мы долго скребли доски на полу, на них воску было дюйма два. Так что теперь и не увидишь.
Ройбен остановился. С конкретным местом не было связано воспоминаний. Он помнил лишь тьму, и сейчас провалился в нее, против воли заново переживая ту ночь, будто сцены из крестного пути, разыгрываемые в церкви Святого Франциска в Страстную пятницу. Зубы, впивающиеся в его шею и лицо, будто иглы.
Гэлтон разразился длинной тирадой, весьма впечатляющей, на тему того, что жизнь продолжается, жизнь принадлежит живущим, всякое бывает, никто не застрахован, сам понимаешь, никогда не знаешь, почему что-то произошло, но когда-нибудь узнаешь, что в наши дни даже самые хорошие ребята становятся плохими, связавшись со всей этой наркотой, так что надо просто оставить это в прошлом и жить дальше. Сплошные клише.
— И вот что я тебе скажу, — внезапно добавил он тихо, доверительным тоном. — Я-то знаю, кто это сделал. Знаю, кто на тебя напал. И просто чудо, что эта тварь тебя в живых оставила.
У Ройбена мурашки по затылку пошли. В ушах застучало.
— Вы знаете, кто это сделал? — спросил он.
— Пума, — ответил Гэлтон, выставив нижнюю челюсть и прищурившись. — И я хорошо знаю эту пуму. Она уже давно в этих краях, слишком давно.
Ройбен покачал головой. Внутри же ощутил громадное облегчение. Снова старая история.
— Не может такого быть, — сказал он.
— Ох, сынок, мы-то здесь все это знаем, кто тут живет. Это была пума. Она тут где-то поблизости, а теперь еще и с приплодом. Три раза я брал ее на мушку, и три раза промахивался. Она забрала у меня мою собаку, юноша. Не знаешь ты, что у меня за собака была. Не такая, как все.
Но Ройбен чувствовал лишь облегчение, слыша все это, поскольку оно не имело никакого отношения к делу.
— У меня была самая лучшая в моей жизни немецкая овчарка. Панцером его звали, я взял его щенком шести недель от роду, научил ни крошки еды не брать ни у кого, кроме меня, научил всем командам на немецком. Он был лучшим псом из всех, какие у меня были.
— А пума его утащила, — тихо сказал Ройбен.
Пожилой мужчина снова выставил нижнюю челюсть и мрачно кивнул.
— Утащила, прямо со двора, в лес. Когда я его нашел, от него почти ничего не осталось. Она это сделала, она и ее приплод, а котята у нее уже почти выросли. Я начал их выслеживать. И я доберусь до нее, будет у меня на это разрешение или не будет! Они меня не остановят. Это лишь вопрос времени. Но будь осторожен, если пойдешь прогуляться в лес. Она теперь с подросшими котятами, я это знаю, учит их охотиться, так что будь поосторожнее на закате и на рассвете.
— Буду осторожен, — ответил Ройбен. — Однако здесь была не пума на самом деле.
— Откуда тебе это знать, сынок? — спросил Гэлтон.
Зачем ему спорить? Зачем вообще что-то говорить?
Пусть старик верит в то, во что хочет верить. Разве не так все поступают?
— Потому что, если бы это была пума, я бы почувствовал запах, — признался Ройбен. — И ее запах был бы на мне и на погибших.
Старик на мгновение задумался, не зная, верить Ройбену или нет. Покачал головой.
— Ну, моего-то пса точно она утащила, — наконец сказал он. — И я ее все равно прибью.
Ройбен кивнул.
Старик принялся подыматься по широкой дубовой лестнице.
— Слышал про ту бедную маленькую девчушку, что в Мэрин нашли? — спросил Гэлтон, повернув голову.
Ройбен тихо ответил, что слышал.
Сам же едва мог дышать. Но он должен был увидеть все, все, до последней мелочи.
Здесь было чисто, слишком чисто. По обе стороны от персидского ковра доски пола просто сверкали. Горели небольшие канделябры с лампочками в форме свечей, как в ту ночь.
— Наверное, отнесите вещи в последнюю по коридору спальню, — сказал он. Бывшая комната Феликса, в западной части дома.
— Ты не хочешь в главную спальню, в передней части дома? Там солнца намного больше. Отличная комната, с хорошим видом.
— Пока не знаю. Та мне точно подойдет пока что.
Поделиться книгой: