Господин горных дорог

   Кела вскочила со стула в испуге.

   - Что ты, Кела, не бойся! Я - твой отец.

   - Мой отец пропал в горах еще до моего рождения, - возразила Кела.

   - Так и случилось бы, но ваш горный дух спас и вывел меня. Меня зовут Матеуш Лазор, и я - твой отец.

   Кела медленно опустилась на стул, не в силах больше стоять.

   - Ты так похожа на свою мать, - грустно улыбнулся Матеуш. - От чего она умерла?

   - Был мор. Я плохо помню, господин...

   - Матеуш, зови меня хотя бы так! - взмолился Лазор. - Господин! Ты сделал меня трижды счастливым! Моя дочь! Ты, наверное, устала? Пойдем, я устрою тебя, а потом познакомлю с женой. Она тебе понравиться.

   Матеуш Лазор проводил Келу в маленькую светлую комнату, которая разительно отличалась от ее дома в деревне. Посредине стояла широкая кровать, накрытая лимонно-желтым покрывалом. На окне в расписном горшке цвела, несмотря на раннюю весну, красная роза, насмехаясь над обычаями природы. Кела замерла, боясь войти в эту чистую, прекрасную комнату, обшитую светлыми сосновыми досками и ситцем.

   - Устраивайся, девочка моя. Может быть ты хочешь отдохнуть? Просто спустись потом на кухню, я познакомлю тебя с Аной и Мари.

   Он вышел, прикрыв за собой дверь. Кела опустила мешок у порога и осторожно, стараясь не задевать красивые городские вещи, подошла к окну.

   Вопреки всем сказкам, Ана и Мари Лазор были очаровательны: женщина и девушка, что называется "кровь с молоком", с толстыми медового цвета косами и ярким здоровым румянцем. Да и характер у Анны был мягким, хотя неожиданное появление мужниной "дочери" ей вовсе не понравилось.

   - Заявляется какая-то незнакомка, чем-то похожая на эту твою Зельду, и называется твоей дочерью! Бога ради, Матеуш, подумай, наконец, головой!

   - Она не называлась моей дочерью, - возразил Матеуш. - Я сам узнал ее. Ана, ты ведь не прогонишь бедную девочку, которая знать никого не знает в Ланге?

   Господин Лазор ни в коем случае не был подкаблучником, Ана очень многое ему позволяла. Особенно, когда у него бывал такой умоляющий взгляд, перед которым неспособно устоять доброе женское сердце. Вот и сейчас, она вздохнула, обтерла полотенцем испачканные в муке руки и кивнула.

   - Ладно уж, пускай остается. Но бездельничать ей я не дам! Главное, помни, Матеуш: твоя задача, найти Мари достойного мужа, а не тратить деньги на проходимицу.

   Итак, знакомство состоялось. Больше всего Ане Лазор не понравились все еще не отросшие достаточно медные волосы горянки и странный огонек в, казалось бы, смиренном взгляде. Да и одежда у Келы была бедная и старая, так что выглядела очень неопрятно. Ана отдала девушке несколько ношеных платьев своей дочери, из тех, которые девице на выданье носить уже неприлично. Все они были велики Келе в груди и талии, но эту проблему легко можно было устранить. Потом Ана переселила неждАную падчерицу в комнату под крышей, сказав мужу, что деревенской девушке неуютно в таких ярких городских комнатах. Кела не стала спорить, тем более, что это была чистая правда. На чердаке, на узкой скрипящей кровати ей было куда привычнее.

   Она с охотой помогала на кухне, моя посуду и чистя котлы, а работы в трактире было много. Ана готовила, а Матеуш и Мари обслуживали посетителей. Постепенно теплело, приближалось лето.

   - Я дам тебе несколько монет, Кела, купишь себе чепец, - сказала однажды Ана. - Твой платок безобразен!

   Кела поправила вышитую белую ткань и покачала головой.

   - Не могу, госпожа, - твердо сказала она. - Я должна носить траур по мужу до осени.

   - По мужу? - удивилась Ана.

   - Да, Григор, он был родом из Ланга. Я пришла, чтобы найти его родных, но только бесполезно потратила время.

   - И каков же был твоей муж? - Ана, заинтересовавшись, отложила противень с булочками и распрямилась.

   Кела тоже отставила намыленную чашку и украдкой заправила короткие пряди волос под платок.

   - Григор, госпожа Лазор? О, он был... - Кела беспомощно моргнула. - Высокий, с черными почти волосами, горбоносый. Глаза у него были изумительные: васильковые.

   Ана расхохоталась, и смеялась очень долго. Кела, уже взявшаяся за посуду, вновь застыла озадаченная.

   - Ох, ну и красавец! - отсмеявшись, сказала наконец госпожа Лазор. - И ты надеялась разыскать этакого цыгана в Ланге, детка? Ты видела здесь хоть одного похожего человека? Это, наверное, был гном.

   - Кто, госпожа?

   - Гном, ну или как вы там называете горную нечисть?

   - У нас есть в горах Господин горных дорог, - пояснила Кела. - Он бродит по тропам со свитой загубленных душ.

   - Очень любопытно, детка, - кивнула Ана. - но тебя, скорее всего, обманул какой-нибудь проходимец-цыган. Бедняжка... Вот, возьми, купи себе что-нибудь.

   Госпожа Лазор кинула Келе монетку.

   Вечером Кела выбралась в город. Теперь она чувствовала себя увереннее, ведь платье на ней было городское, и денежка при себе имелась. Бродя по улицам мимо кафетериев, трактиров, галантерейных магазинов, Кела с безразличием разглядывала яркие, украшенные к празднику витрины. Ни сладости, ни ленты не сумели заинтересовать ее. Внимание привлекла только маленькая вывеска, на которой золотой краской было выведено: "КНИГОТОРГОВЛЯ. ЗДЕСЬ С 1612 ГОДА". Кела взялась за ручку двери осторожно заглянула внутрь.

   Все небольшое помещение занимали шкафы от пола до потолка , заполненные книгами. Кела, до того момента видела только Писание и Жития святых. Здесь книг было в тысячи раз больше Здесь вне всякого сомнения хранились настоящие сокровища.

   - Чего желаете? - откуда-то слева спросил старческий голос. Кела с трудом разглядела в полумраке сухонького старичка.

   - Я... Боюсь, что у меня слишком мало денег... - Кела смущенно показала монету.

   - Да уж, - старичок покачал головой. - Чего вы, все-таки, желаете?

   - Я действительно не знаю.

   Теперь хозяин лавки разозлился.

   - Вы читать-то умеете, сударыня?

   Кела, как всегда, когда ей бросали вызов, вскинула голову.

   - Конечно, господин. Но там, откуда я родом, читать особенно нечего, разве что Жития, а они до бессмысленности однообразны.

   Старичок хмыкнул, снял с полки книгу и протянул Келе.

   - Попробуйте это.

   Кела нежно погладила ситцевый переплет, подошла поближе к окну и раскрыла томик наугад.

   Длинный белый свиток тумана,

   Сказка, уходящая осень,

   Голос тростниковой свирели,

   Песни босоногого Пана...

   - Что это? - удивилась Кела.

   Книготорговец лукаво усмехнулся.

   - Это стихи, сударыня. Баронесса Августа - чудесная мудрая женщина, и душа у нее дивно молодая. Вам понравилось?

   - Очень! - честно ответила Кела, листая книгу.

   - Возьмите. В подарок.

   Кела прижала томик к груди и счастливо улыбнулась.

   Семья Лазор готовилась выдать дочь замуж. Мари была прехорошенькой семнадцатилетней девушкой, всегда веселой, даже слишком. Жениха еще не было и в помине, но Ана надеялась, что на традиционном весеннем балу в Ратуше на мари обязательно обратит внимание достойный молодой человек. Госпожа Лазор была полностью поглощена превращением купленного у торговцев Ткацкой слободы шелка в королевский наряд для любимой дочери. Келу посадили за вышивание пояса цветным гарусом и серебристой нитью. Мари повадилась по вечерам взбираться на чердак, устраиваться на краю кровати и следить за неутомимым движением иглы. Кроме того, Кела отлично умела рассказывать необычные истории о горных духах.

   Пояс вышивался виноградными лозами с полными гроздьями, с вплетением фантастических цветов. Красный гарус кончился первым, и Кела вспомнила о четырех клубках необычных нитей, которые так и лежали в ее дорожной сумке. Но стоило ей открыть мешок, клубки разом сделались скользкими, как лягушки, и раскатились по полу; три - куда-то под кровать, а один осел грудой нежной тонкой красноватой ткани. Нагнувшись, Кела подняла платье необычайного изысканного фасона. Подскочившая Мари восторженно взвизгнула.

   - Какое чудо!

   Кела погладила ткань кончиками пальцев, удивляясь ее мягкости.

   - Отдай его мне! - попросила Мари, молитвенно сложив руки.

   В этот момент на чердак поднялась привлеченная шумом Ана и отняла у девушке платье. Рассказу о его чудесном появлении она не слишком поверила.

   - Но откуда взялись эти нитки? - с большой долей сомнения спросила она.

   Кела рассказала о духе покойного мужа, который спрял нити из отрезанных волос.

   - Разве можно прясть из волос? - расхохоталась Ана.

   - Умеючи можно и из соломы прясть, - пожала плечами Кела, убирая оставшиеся клубки в сумку.

   На бал в Ратуше Мари пошла в чудесном платье; ее мягкие светлые волосы были перевиты зелеными нитями, делавшими девушку похожей на языческую богиню весны. Келе отдали то платье, которое шилось к балу изначально, чтобы добро не пропадало. Пришлось, правда, туго перевязать его кушаком на талии худой горянки.

   Городской весенний бал ничем не походил на обычные в деревне праздники. Пышно одетые гости чинно ходили по нарядно убранной зале, отдельно мамы и тетушки выгуливали девиц на выданье, разряженных особенно богато. Платье Мари Лазор, конечно же, сразу привлекло внимание. Дамы осуждали его, называя непристойным, но втайне мечтали о таком же. Мужчины бурно спорили, во сколько Лазору обошлась такая необычная ткань.

   Келе очень скоро наскучили эти разговоры; она села в уголке, наблюдая, как Мари танцует с сыном бургомистра.

   Сваты появились неделю спустя. Ошарашенный Матеуш Лазор, и не чаявший породниться с такой важной семьей, чуть не испортил все дело. Хорошо, что прием дорогих гостей взяла на себя Ана. На другой день приехал и сам жених. Келе он чем-то напомнил Абеля, пробудив весьма неожиданные воспоминания. Разозленная этим, Кела нашла место подальше от кутерьмы и раскрыла книгу. На этот раз она, подкопив денег, купила в лавке сборник местных сказок, и читала их с большим изумлением, узнавая некоторые истории. Совсем похожие рассказывали в Загорже, но там, конечно же, это была чистая правда.

   Кела не заметила, как появился сын бургомистра. Но тем не менее, он сел рядом и заговорил.

   - Вот уж не знал, что Лазор скрывает у себя прекрасную горянку!

   Кела испуганно вскочила, захлопывая книгу, но молодой человек успел поймать ее за руку.

   - Простите, я не хотел пугать вас! Меня зовут Айван Виштек. Вы - Кела, я знаю, служанка Лазоров.

   - Он говорит, что я его дочь, - с неожиданным для себя возмущением возразила Кела.

   - В городе другое болтают...

   Теперь Кела по настоящему разозлилась.

   - И что же? - холодно спросила она.

   - Разное, - уклонился от ответа Айван.

   Кела сунула книгу подмышку и нахмурилась. Сплетни мало беспокоили ее, но могли помешать замужеству Мари. Айван тоже поднялся, приблизился и взял Келу за плечи.

   - Мне в сущности безразлично, что болтают глупые кумушки.

   Нагнувшись, он начал целовать пытавшуюся вырваться Келу. Это было грубо и ничуть не похоже ни на холодность Григора, ни на мягкую настойчивость Абеля, ни на тепло и нежность Григора-мертвеца, тем более.

   В этот момент в комнату вошла Ана.

   Вырвавшись наконец и уронив книгу, Кела убежала прочь, оставив сына бургомистра и Анну Лазор наедине.

5. Солома

   Эй, пряха, работай живей,

   Жги огонь, поджидай гостей,

   Лей вино и стели постель!..

   Хелависа

   С того дня жизнь Келы стала невыносимой. Ана разом превратилась в злую мачеху из сказки. Мари, также смертельно обиженная на "сестру-предательницу" стала обращаться с ней, как со служанкой. Один Матеуш не заметил перемен, но он был не самым наблюдательным человеком.

   Избавиться от Келы стало заветной мечтой Анны, но просто так прогнать девчонку из мужниного дома возможности не было. Матеуш отказывался верить рассказам о том, что его чудесно обретенная дочь - самозванка. Но появление в Ланге королевского посланца натолкнуло Анну на разные весьма хитрые идеи.

   Аугустус Петер славился своими причудами. Он велел собирать по всей стране диковинки и свозить их в столицу. Так что, повстречавшись вроде бы случайно с посланником, Ана начала громко рассказывать подруге.

   - На падчерицу свою не нарадуюсь! До чего работящая! И, представь, из соломы умеет золото прясть!

   Жестокость тоже была известной чертой короля, и Ана Лазор возлагала на нее определенные надежды.