Помоги проекту - поделись книгой:
Илья Макаров
Спартак vs ЦСКА. Великое противостояние
Сектор A
Мисс Восточная Европа
Чтобы понять футбольных фанатов, следует использовать одну универсальную формулу: истоки английского хулиганизма как общего вектора умножить на особенности той страны, которую мы рассматриваем. Английский футбольный фанатизм, практически полностью благополучно почивший в бозе, оставил свои ростки по всей Европе. И если в западной части старого континента в XXI веке радикально настроенных фанатов не осталось вовсе или они вынуждены были уйти в глубокое подполье, то на востоке все обстояло иначе.
Восточная Европа – не самый богатый и не самый благополучный район мира. Тут и Балканы, на протяжении всей истории раздираемые внутренними противоречиями и этническими конфликтами; и албанский наркотрафик; и собственно Россия, которую, как известно, аршином общим не измерить. Восточная Европа беднее западных государств, и у большинства стран попросту нет денег, чтобы бороться с радикально настроенными группами футбольных болельщиков. Если в Лондоне скрытые камеры задействуют не только на стадионах, но и практически повсеместно на улицах, то такое в принципе невозможно в Скопье, Загребе или Ростове. Полиция Восточной Европы действует наиболее ужасными методами, в чем вы еще неоднократно убедитесь, а законодательство либо вообще не борется с футбольным хулиганизмом, либо впадает в чрезвычайные крайности.
Последним особенно прославилась Сербия, установив несколько лет назад закон, согласно которому зачинщики беспорядков на стадионах могут видеть небо в клеточку на протяжении десяти лет. Яркий пример – громкое дело Уроша Мишича.
В сентябре 2007 года в Сербии были приняты поистине драконовские наказания в отношении футбольных болельщиков, что моментально вызвало беспорядки в стране в среде футбольных саппортеров. По новому законодательству, фанат мог получить до десяти лет тюрьмы, что в принципе немыслимо в Европе, в которой даже самые жестокие убийцы претендуют на тотальную амнистию.
Вряд ли кто-то мог предполагать, что когда-нибудь кто-то из футбольных фанатов загремит за решетку на целых десять лет. Тем не менее достаточно скоро было заведено первое дело, подразумевающее максимальное наказание, – уже через год 20-летний Урош Мишич, болельщик «Црвены Звезды» и член фирмы «Делие» был приговорен к шокоментальному десятилетнему тюремному сроку. Он обвинялся в попытке убить полицейского, причем достаточно оригинальным образом – засунув файер в рот акаба. Полицейский указал на то, что в результате схватки с Мишичем он получил множественные ожоги тела и на правах самозащиты несколько раз выстрелил в воздух.
Однако видеофрагменты всех этих пертурбаций, потрясших Европу, вскоре опубликовал летописец нашего времени – YouTube на видеозаписи, снятой камерой сотового телефона во время матча белградской «Црвены Звезды» и клужского «Хайдука».
Видео не демонстрирует нам, что происходило в махаче с самого начала, но компетентные источники сообщают, что ничего страшного, кроме обычного фанатского слэма, не было.
Что же мы видим дальше? Полуголый человек с пистолетом в руке, немного напоминающий повадками и общей концепцией поведения Брюса Уиллиса в трогательной франшизе «Крепкий орешек», – это не террорист и не одинокий маньяк-убийца, производящий очередной слэшер. Это белградский полицейский Небойша Трайкович, находящийся в весьма помпезном цейтноте духа – мы видим, как он идет с оружием в руках на толпу из 500 человек. Собственно, Урош Мишич появляется перед нами впервые, когда таймометр отсчитывает 1:35. В руках у фаната нет совершенно никакого файера, он лежит, распластанный меж кресел, и Небойша Трайкович колотит его кулаком по лицу. Акабу помогают два его товарища в темной форме – они, по крайней мере, хоть одеты и не имеют в руках оружия.
Дальше члены «Делие», возмущенные фактом избиения своего товарища, окружают жандармов и обкидывают их файерами. Трайковичу достается еще и спинкой кресла по лицу. Акабы отступают назад, на верхние ярусы, а Небойша Трайкович (мы его узнаем по голому телу) уходит на соседний сектор под защиту вновь прибывшего подразделения.
Видео на YouTube демонстрирует самый длинный видеоряд произошедшего инцидента. Как можно убедиться, никто Небойше Трайковичу файер в рот не засовывал (хотя, если быть совершенно откровенным, ему многие фанаты обещали напихать в оральную зону другие вещи, но сейчас не об этом). Мишича мы тоже видели на экранах мониторов – и единственное, что можно сказать о парне: он однозначно являлся пострадавшей стороной.
Но наступает черный сентябрь 2008 года, и судья Велимир Лазович, моментально получивший подпольную кличку Адвокат Дьявола, оглашает приговор, который повергает в шок всю Сербию. Суровость вердикта он объясняет таким образом:
«Это было варварское нападение на полицейского, выполнявшего свой долг. Он имел право на самооборону при нападении. Нападение не было ничем не спровоцировано, полицейский просто пытался защитить свою жизнь».
Но позвольте, ведь единственное, что мы видели – это как члены «Делие» отбивают у полицаев своего товарища, вот и все! Мишича вообще там втроем колотили, если уж на то пошло.
Потрясенные несправедливым приговором своему болельщику, футболисты «Црвены Звезды» выходят на следующий матч национального первенства в футболках с надписями «Правда за Уроша!», но единственное, чего добиваются, так это денежного штрафа и двух домашних матчей при пустых трибунах. А пустые трибуны для небогатой Сербии означают достаточно большую финансовую потерю клуба.
В конце года возмущенные члены фирмы «Делие» обращаются с призывом поддержать акцию «Правда за Уроша!» к фанатам всего континента.
Потом стали известны новые факты по делу. Их огласил в одной из белградских газет адвокат осужденного, Боривойе Борович. Как показало его собственное расследование, Небойша Трайкович в тот день вообще был освобожден от исполнения служебных обязанностей, и поэтому совершенно неясно, что он делал на стадионе, да еще и с оружием в руках. Многие эксперты, просмотревшие видеофрагмент, утверждают, что полицейский находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, – общая неадекватность его действий и шатающаяся походка послужили тому лучшим свидетельством.
Этот небольшой эпизод хорошо характеризует то, что происходит на стадионах Восточной Европы. Истории а-ля Мишич случались здесь множество раз, просто они не становились настолько узнаваемыми. Дело о сербском молодом болельщике получило мировую известность прежде всего потому, что было растиражировано прославленной фирмой, которую он представлял, – «Делие».
В Восточной Европе между членами фирмы более тесные отношения, они различаются с типично партнерскими, принятыми на Западе.
Когда сборная Англии приехала в Македонию, то «бульдоги» – общак британских хулз – впервые в своей истории потерпели серьезнейшее поражение на уровне сборных команд. И от кого? От представителей страны, которую и на карте-то разглядеть трудно! В битве общак на общак важно не разбиваться на локальные мобы (так поступили англичане), а держаться всем вместе, как поступили македонцы. Грозные бритые парни бежали с поля боя, словно загнанные зайцы. Тут важен и практический метод – ведь в Македонии битвы мини-мобов происходят даже тогда, когда в футбол между собой играют две деревни. Англичане же, живущие славным прошлым, не бились давно – в Западной Европе везде ведется видеонаблюдение, как мы уже знаем, и столкновение хулз представляет собой бесславное зрелище – две толпы в разных цветах стоят на улице напротив друг друга и выкрикивают оскорбления. Потом кто-нибудь еще в суд подаст. Такие дела.
Во время отборочного цикла к Евро-2008 сборная России принимала команду Англии, и в Москве приземлились великие хулиганы прошлого. Представители разных российских фирм умоляли англичан встретиться с ними для выяснения отношений. У кого-то получилось. Но тут показателен другой эпизод, случившийся в самом центре российской столицы. Компания из пяти англичан занималась важной процедурой мочеиспускания, попутно поглощая пиво и оскорбляя прохожих. Прохожие испуганно проходили мимо, но на «бульдогов» набросилась компания из трех гастарбайтеров из Средней Азии, обладающих характерной для своего родного региона внешностью. С одной розой сборной России они втроем свалили англичан, после чего, с чувством выполненного долга, выкрикивая на плохом русском «Россия, вперед!», удалились к себе на стройку.
Азиатские гастарбайтеры, многими позиционируемые как люди второго сорта, вынужденные биться за проживание и пропитание, вступились за ту страну, в которой их ненавидят все, кроме работодателей, ценящих дешевую рабочую силу.
Как мы видим, если Запад выигрывает в благополучии и уровне жизни, Восток оказывается сильнее на кулаках.
Фанаты каждой страны несут исторический груз ответственности за государство, которое представляют. Саппортеры сборной ФРГ долгое время после Второй мировой войны никуда не выезжали, поскольку разъяренная толпа за рубежом могла бы легко устроить суд Линча.
Российские фанаты, представляющие будь то национальный коллектив или будь то «Спартак» и ЦСКА, вынуждены сталкиваться с враждебным отношением к России. Сам по себе термин «русофобия» был введен русским поэтом Федором Тютчевым. Русофобия означает предвзятое или негативное отношение к России, русским как титульному этносу и россиянам вообще. В 2004 году международная организация Gallup International провела всемирный опрос «Глас народа», и оказалось, что наиболее критическое отношение среди жителей нашей планеты вызывают США (эту страну ненавидят 34 % опрошенных) и… Россия (25 % опрошенных). Больше всего русофобов в Польше, Литве, Эстонии, Латвии, Грузии, Чехии и Украине.
Это проявляется и во время футбольных матчей. Например, многие российские болельщики говорили, что будут болеть на Евро-2008 за сборную Хорватии за ее великолепную победу в матче против англичан. Однако российские фанаты, побывавшие на игре Хорватия – Россия, столкнулись с крайне жесткой агрессией местного населения. Те, кто приезжал на игру всей семьей, были вынуждены оставлять в гостиницах жен и детей, потому что дорога на стадион представляла опасность, а на улицах сжигали российские флаги.
Еще чаще с элементами русофобии встречаются клубные болельщики, выезжающие за рубеж. Если на матчах сборных традиционно много акабов, стюардов и специальных подразделений, на клубном уровне всех этих лиц гораздо меньше. Фанатское движение «Спартака» в Праге столкнулось с ужасающим действием полиции – акабы били дубинками даже женщин и не гнушались использовать оружие. Во время выездов в Польшу происходят схожие ситуации.
Сама по себе Россия – межнациональное государство, население которой составляют 79,8 % русских, 3,8 % татар, 2,0 % украинцев, 1,2 % башкир, 1,1 % чувашей, 0,9 % чеченцев, 0,8 % армян и 10,4 % прочих национальностей.
Этнические конфликты в самой России являются большой проблемой современной действительности: 180 национальностей, проживающих в стране, имеют различия по культурным, религиозным и ментальным признакам. Чеченские войны стали мощнейшим дестабилизирующим фактором. В России среди русского населения моментально появился ненавистнический термин «лицо кавказской национальности», а число мигрантов, в том числе и нелегальных, хлынувших с Кавказа, тоже к ним любви не прибавило. В результате выезд на Кавказ для многих болельщиков стал сродни подвигу. С экранов телевизоров между Россией и Чечней царит дружба. Однако совсем другая ситуация будет, если оказаться ночью на улице Грозного с российским флагом. Это все равно, что прилететь в Иран в футболке с надписью «Я люблю Салмана Рушди».
В конце концов, Россия имеет те же проблемы, что и некоторые другие страны Восточной Европы, – проблемные регионы, куда выезды заказаны. Болельщик ЦСКА, пожелавший остаться неизвестным, таким образом оценивает данную ситуацию:
«Многие реально ссут ехать на Кавказ. Там, бля, камнями закидают, и баста, пиши пропало. Не раз уже было. У нас пацанчик через дорогу за пивом бегал, потом всей шоблой его отбивали. Они днем тебе улыбаются, а ночью резать придут. Или попробуй один прогуляйся по городу. Чтобы с девчонками познакомиться я уже вообще молчу. Там это невозможно. Зато посмотри, что в Москве происходит. В любом вузе кто самый крутой? У кого «Бентли»? Кто покупает все экзамены и ни хрена не учится, но получает диплом первым? Кто трахает лучших баб? Кавказцы. Я с одним общался, он мне кричит, я, типа, нохча, всех тут в рот е…л, Чечня форева и все такое. Я ему говорю, что ж ты к себе не едешь, если Чечня форева? Что же ты у нас тут в Москве околачиваешься? У них потребительское отношение как к России, так и к русским».
В близких странах происходит то же самое. Владек, саппортер клуба «Хюси», базирующегося в районе Приштины и играющего в Райффайзен Суперлига Косово (такое сложное название имеет чемпионат Косово по футболу) рассказывает об этнических противоречиях между сербами и албанцами:
«Я сам серб по национальности, всю свою жизнь прожил в Приштине. Город всегда был разделен на сербскую и албанскую половины, и конфликты тоже были всегда, хотя во времена Югославии о них умалчивали. Я раньше не видел албанцев на футболе. То есть несколько человек сидели на трибунах, играли в командах, но их было так мало, что особого внимания никто не обращал. В 1999 году у нас прошел чемпионат, проходивший под эгидой миссии ООН в Косово. Сербы ненавидят ООН. Сербы ненавидят НАТО, потому что они бомбили нашу страну и использовали химическое оружие. Албанцы молились на своих новых хозяев, практически все клубы теперь возглавляют албанские тренеры, везде играют албанские футболисты. Сербов нет ни на трибунах, ни в командах. Мы, старшее поколение косовских болельщиков, оказались в сложной ситуации. С одной стороны, «Хюси» клуб всей моей жизни. С другой, он принадлежит албанцам, с которыми мы всю жизнь воевали».
Проблемные регионы и воинственно настроенное этническое меньшинство характерны и для других стран Восточной Европы. В румынском первенстве, например, фанаты с неохотой едут в Трансильванию, где венгерское меньшинство (около полутора миллионов человек) считают данную территорию своей и готовы дать бой любым румынским болельщикам, приехавшим в регион.
Обилие проблем, низкий уровень жизни и совершенно иной, «не западный» обывательский уклад породили в Восточной Европе новый виток фанатского движения, который в целом ряде аспектов был уже отличен от многолетнего эталона – английского хулиганизма. Это особенно было заметно в девяностых и нулевых, когда многие этносы проходили инициативный обряд национальной самоидентификации и не хотели за кем-то что-то повторять. Остальные тоже поставили обратно на полку книжки Дуги Бримсона, поскольку прочитанное их совершенно не касалось, да и жизнь была сложнее строк «Мы приехали на «Стэмфорд Бридж», прыгнули на «Хедхантерз», и отступили в метро, где еще раз прыгнули, но уже на вычисленных нами споттеров «Арсенала».
Чарующий некогда дух английского футбольного хулиганизма оказался теперь совершенно невостребованным, а сами герои прошлого уже лежали в травматических пунктах со сломанными носами и выбитыми зубами, познакомившись с македонскими и российскими болельщиками.
Время англичан окончательно прошло.
Говоря о закате английского хулиганизма, стоит выделить семь его основных причин.
Полицейские акции. Англия первой приняла более жесткие законы, касающиеся хулиганов от футбола – т. н. законы о футбольном экстремизме. Полиция получила куда как более широкие полномочия для действий против болельщиков как на стадионах, так и вне них. В восьмидесятых в стране пронеслась первая волна облав против «генералов», возглавляющих боевые фирмы, наиболее уважаемых людей в фанатской культуре. Первая волна облав вызвала за собой вторую, потом третью… Главной задачей полицейские ставили нейтрализацию наиболее проблемных фанатских объединений, представляющих в тот период клубы «Челси», «Миллуол» и «Вест Хэм». Надо сказать, что, например, «Мужики», ведущая фирма «Миллуола», потеряли практически всех своих лидеров, в одночасье загремевших за решетку. Конечно, пострадали не только три вышеперечисленных клуба: облавы проводились по всей стране.
Тотальная слежка. Установление камер на стадионах – это еще один вид борьбы с наиболее радикальными футбольными хулиганами. Именно камеры и загубили на корню то, чем всегда славились многочисленные английские мобы: захват вражеского сектора. Новейшие технологии позволяли вычислять наиболее бесчинствующих фанатов для их последующего заключения в камеры (в худшем варианте) или для внесения в «черные списки». Представительство в «черных списках» означало запрещение посещения стадиона на определенный срок. Потом и этого показалось мало, так как фирмы перенесли бои с трибун на улицы. На стритах тоже установили камеры слежения, и деваться фанатам стало уже совсем некуда. Теперь два моба, столкнувшись где-нибудь на улице, просто стоят и переругиваются между собой, избегая драки. Большой Брат всюду следит за ними…
«No football colors, only casual wear» – запрещено! Движение футбольных казуалов, которые, опасаясь быть «вычисленными» полицией или вражескими споттерами, носили достаточно нейтральную одежду и никак не подчеркивали клубные цвета, тоже загнулось. Знаменитые пабы с надписью «No football colors, only casual wear» получали в число завсегдатаев полицейских сексотов, которые внимательно следили за происходящим. Данная акция была полностью поддержана и английскими футбольными клубами, для которых маркетинг становился основной движущей силой. Гораздо выгоднее для бюджета, если болельщики будут носиться в клубных майках, а не в непонятных одеждах от «Trussardi». И казне прибыль, и полиция опять же легко может отличить фаната от обывателя.
Расцвет потребительской цивилизации. Европа живет уже не в индустриальном, а постиндустриальном обществе, в котором культура массмедиа ставит сексуальные утехи выше радости материнства; в котором расцветает феминизм, не видящий разницы между браком, проституцией и сексуальным домогательством; в котором парадами проходят сексуальные меньшинства. Все это ведет к мощнейшему демографическом кризису.
Демографический кризис. Это лишь на первый взгляд кажется, что данная причина несущественна. Внутренний кризис западной цивилизации, предсказанный еще Шпенглером и Фукуямой, заключается в том числе и в вырождении нации. Ли Джаспер, советник мэра Лондона по национальному вопросу, в 2002 году говорил о том, что белое население (традиционно составляющее европейское большинство фанатской субкультуры) станет меньшинством в Лондоне в 2010 году. Меньше рождается детей – меньше становится и гипотетических фанатов, в конце концов, все это очень просто. Страшно сказать, что станет с английскими хулз в конце века, когда средний возраст населения страны перевалит за 50 лет согласно исследованиям американского политика и публициста Патрика Бьюкенена. Рабочий класс, некогда обеспечивший стране «бэби-бум», тоже живет интересами современного общества. А дети в нем не в чести.
Поддержка только официальных фан-клубов. Вырождение института фирмы тесно связано с поддержкой официальных фан-клубов для «хороших парней», выхолощенных представителей яппи – субкультуры, живущей всеохватывающей успешностью, тренажерными залами, офисной работой и… чуть-чуть – футболом. В прошлом году одна бригада из Восточной Европы предложила английскому фан-клубу просто-напросто сыграть в футбол между собой (специально не привожу наименования фирм, на эту тему будет отдельный пост, так как там развернулась интересная история). Англичане отказались, мотивировав свое решение тем, что восточные парни не являлись официально признанной организацией. Весь же английский хулиганизм всегда был славен тем обстоятельством, что никогда не имел зависимости от клуба. Фирма существовала отдельно, клуб – отдельно. Теперь все иначе и, возможно, в какой-то степени и к лучшему, но только вот английских хулз от этого больше не стало.
Насаждение культа «ультрас», а не «хулз». Клубы и СМИ в Англии всячески приветствуют «ультрас» – культуру «боления», в принципе чуждую для страны, поскольку она более характерна для итальянского движа. Хулиганом теперь быть не модно – разбитые кулаки и фингалы на лице в корне делают тебя отличным от обласканных прессой и телевидением яппи.
Болельщики московских армейцев и «Спартака», центральные фирмы которых базируются в Москве, были вынуждены столкнуться еще с одной проблемой: москвичей в России не очень-то и любят. Если соратники по движению из других городов могли обеспечить вписку и вообще поддержать, то на обывательском уровне дело обстояло совершенно иначе. Мобы, приезжавшие в другие города, зачастую бывают атакованы, когда их идентифицируют как москвичей – причем атакованы не представителями хулз команды-соперницы, а элементарными уличными мобильными отрядами, известными в стране как гопники. Такие ситуации случаются достаточно часто.
Семь лет назад, например, в Казани небольшой спартаковский моб, гуляя по городу, был атакован местной хулиганской группировкой. Казанцы, никакого отношения к футболу не имеющие, ждали приезда бригады из Набережных Челнов, чтобы выяснить с ними отношения. Увидев спартаковцев и моментально идентифицировав их как чужаков, они осуществили атаку, думая, что это челнинцы и есть. Разобрались, в чем дело, уже тогда, когда москвичи лежали на асфальте.
В гоп-субкультуре фанаты не являются объектами уважения. Впрочем, там вообще мало чего уважают, кроме разве что тюремной лирики.
Говоря о болельщицких армиях, мы зачастую ограничиваем этот круг лишь теми людьми, которых видим на стадионе. На самом деле ЦСКА и «Спартак» как два великих российских клуба имеют множество поклонников по всей России, которые никогда даже не были на стадионе на матчах с участием любимых футбольных коллективов. Россия – огромная страна: кто-то далеко живет, кто-то просто не имеет такой возможности. Кто-то всю жизнь отдает клубу, болея за него только по телевизору, – ситуации бывают разные. В штате Нью-Джерси (США) у армейцев существует так называемый фри-моб – то есть объединение, не придерживающееся рамок, условностей и генеральной линии центральных фирм. Они живут и болеют сами по себе, ни на кого не обращая внимания. В основном это мигранты, приехавшие из России, совмещающие боление за команду с традиционным американским укладом жизни. То есть они не ходят в спортбар или не осуществляют каких-то еще сугубо фанатских вещей, принятых в Европе. Матчу любимой команды предшествует семейное барбекю, после чего мужчины собираются в холле с большим телевизором. Это – тоже болельщики, своего рода фанаты, и сбрасывать их со счетов никак нельзя. Переехав в другую страну, они все равно продолжают осуществлять саппорт любимому клубу.
Конечно, Восточной Европе далеко до идиллии американского образа. Безвестный фри-моб «Спартака» в Надьканиже (нефтяная столица Венгрии) вынужден менять бар каждые полгода, поскольку во время матчей эмигранты из России часто слышат оскорбительные выкрики в свой адрес в связи с действиями Советской Армии в Венгрии. Теперь этот небольшой моб, которому уже около десяти лет и который за все это время провел, наверное, больше боев, чем «Flint’s Crew», вообще выезжает для просмотра матчей в Будапешт. А это сорок километров туда и еще сорок обратно каждые выходные.
И ездят ведь, несмотря на то что им тяжелее всего. Если в Западной Европе поход в бар – это, собственно, поход в бар как таковой, то на Востоке вылазка в питейное заведение с целью посмотреть матч все равно превращается в выяснение отношений с местным населением. А из всех восточных континентальных стран местное население с толерантным отношением к россиянам живет только в Сербии.
Наше большое и пространное предисловие ставит своей целью продемонстрировать обстановку, в которой ковались большие фирмы и небольшие болельщицкие объединения двух московских клубов. Изначально подстраиваясь под английский хулиганизм, они были вынуждены сделать скидку на регион, в котором находились, и на страну, в которой жили. А место их дислокации очень сильно отличалось от Англии.
Кроме всего прочего, следует учитывать и менталитет. Первые фирмы московских команд, как и их олдовые болельщики, обладают совершенно особым мировоззрением. В новой России этому менталитету уже нет места, зато все помнят страну, к которой он относился. Страна, некогда занимавшая одну шестую часть суши; страна, которую на Западе считали мировым агрессором; страна, бывшая величайшим спортивным гегемоном, – вот из какого прошлого вышли многие фанаты.
Они были особенными.
Они были рожденными в СССР.
Сектор B
Битвы эпохи Союза
В Советском Союзе, как известно, не было секса. Фанатов там тоже не было, если рассматривать с современной точки зрения. Однако футбол в СССР являлся общепризнанным социокультурным феноменом, и каждая команда имела огромное количество собственных болельщиков, готовых ради своих любимцев на все. На драку в том числе.
После Великой Отечественной войны в СССР царила удивительная атмосфера всеобщего братства и человеколюбия. Страна потеряла не менее 25 миллионов человек, и нации сплотились, чтобы построить новое светлое будущее без войн и катастроф.
Первые столкновения футбольных хулиганов были тем не менее зарегистрированы уже в 1947 году. Правда, тут следует сделать небольшую оговорку. Болельщики сталинградского «Трактора», принимавшие команду ВВС («Ватага Василия Сталина»), были возмущены хамскими поступками москвичей как в гостинице, так и на футбольном поле. В результате местная публика забросала гостей скамом с трибун, а затем осуществила и целенаправленную атаку на игроков клуба ВВС.
Первый советский фанат, как считается, попал в объективы телекамер в 1972 году: одинокий спартаковец в самопальном красно-белом шарфе на трибунах.
Вот как описывает то время (а конкретно – матч второй лиги между «Ротором» и «Кубанью») болельщик волгоградской команды с более чем 40-летним стажем Владимир Чепурков:
«Это был матч лидеров турнира: Ротор шел на третьем месте, Кубань лидировала в таблице. Кубань возглавлял махинатор Корольков, впоследствии в 1984 г. лишенный всех своих званий (заслуженный тренер РСФСР и Казахстана). Кроме того, краснодарцы привезли с собой судью Иванова (Московская обл.).
В те годы была система «три игры дома, три в гостях». В Волгограде была последняя из трех выездных игр, перед этим Кубань выиграла в Астрахани 3:0, а в Волжском 4:0. Предвосхищая события, скажу, что через два года Кубань стремительно выйдет из второй лиги в высшую.
У Ротора тоже был подъем. Дома мы громили всех, отгружая по несколько мячей. На Центральном стадионе никогда не было много милиции, в Северном павильоне было несколько человек, а в Южном вообще никого не было. Перед стадионом несколько конных ментов и простые мусора в ложе почетных гостей.
К обеду этого дня собралась группа болельщиков около 15 человек, предварительно закупив пару ящиков вина. Погода была прекрасная, солнечный майский денек. Подъехав к стадиону, отошли в парк ЦПКиО, расположились и стали отдыхать, обсуждать положения команд и расклады перед матчем.
Через некоторое время двинули на стадион. Настоящие болельщики никогда не брали билетов, проходили с помощью различных ухищрений либо просто внаглую. На этот раз перелезли через неохраняемые ворота Западной трибуны. Преодолев барьер, двинулись в сектор «Г», ряд 23. Это было наше постоянное место.
Тогда мы болели, как могли: в арсенале болельщиков были лишь только дудки. Зато не воспрещалось проносить любые напитки в любой таре. При входе на стадион стояли только бабульки-контролеры, а при входе на сектор никого не было. Поэтому проносилось многое и в больших количествах. Отмечу, что сектора даже были поделены сборщиками стеклопосуды! Одна тетка, занимаясь таким бизнесом, спустя годы купила себе автомобиль. Так что можете представить себе, какой размах принимал сбор стеклотары.
Начало игры – у Ротора волнение и дрожь в коленках. Кубань атакует, ничего хорошего это не предвещает, и минут через 20 нам забивают гол. Западная трибуна была заполнена под завязку. Мы стали возмущаться игрой и счетом. Лишь к концу первого тайма появились проблески в игре Ротора и надежда в сердцах болельщиков.
В перерыве мы еще подогрелись спиртным. Я, по старой примете, сходил на удачу в туалет. Начинается 2-й тайм, Ротор проводит мощнейшие атаки, Кубань практически не выходит со своей половины. Ротор имеет массу возможностей забить. Наконец-то на 75-й минуте состоялось взятие ворот!!!
Но боковой судья (тогда их называли «махала») зафиксировал положение «вне игры». Надо отметить – чем чаще Ротор атаковал, тем чаще он поднимал флажок, что негативно сказывалось на игре. Ротор продолжает наступать, несколько выходов один на один, каждый раз фиксируется офсайд. Последней каплей терпения стал эпизод за 5 минут до конца матча, когда Радий Рахимов, обведя двух защитников, вышел один на один по центру с вратарем. Голкипер, которого он уже обыгрывал, рубит его на линии вратарской площадки. И… главный судья, посовещавшись с боковым, назначает свободный удар в сторону Кубани…
«Какой, на хуй, свободный? Где пенальти?» – несется с трибун. Болельщики приходят в ярость. Естественно, Ротору свободный не помог, и мяч не был забит. Болельщики уже повскакивали со своих мест и стали выражать свое недовольство. В едином порыве все скандировали «Судья – пидарас!»; свист, топанье ногами.
После пробития незаслуженного свободного с сектора «В» в сторону бокового судьи полетел надкусанный пирожок с ливером и граненый стакан. Затем был назначен угловой, боковой судья находился у флажка. После его пробития взять ворота снова не удалось. Опять с сектора «В» в бокового судью была брошена стеклянная бутылка, которая в него не попала и разбилась о дорожку. Почин бузотера поддержал сектор «Г» и так дальше по цепочке.
Сначала кидали вяло, но потом неожиданно на дорожку выскакивает майор милиции с рупором и призывает всех к порядку. Но болельщиков уже не остановить – негодованию нет предела, и центральные сектора начинают кидаться еще больше, конечно же, целясь в мента. Он быстро куда-то убегает.
Нужно отметить, что не все бутылки долетали до поля или до дорожки. Как следствие этого – разбитые головы нижних рядов, которые спешно стали подниматься наверх. Полетел просто град бутылок. Через минуту вся дорожка была покрыта битым стеклом. По предварительным подсчетам было брошено от 7 до 10 тысяч бутылок.
Судьи ломанулись к центру поля, а затем – еще до игроков – в раздевалку. За ними кинулись игроки Кубани. На трибунах пронесся клич, переросший в скандирование «Судью линчевать!». Основная масса – около 8 тысяч человек – побежали к входу в Северный павильон ловить судью. Мы были в первых рядах. На входе в павильон стояли и улыбались 2 мента, которых просто-напросто снесли. После этого все стали бегать по этажам, искать судью, круша все на своем пути.
Судейская комната была закрыта и забаррикадирована, вскрыть ее не удалось. В помещении бегало около полусотни человек, а остальная толпа давилась у дверей. В этот момент у ментов прибывает подкрепление. Нас стали вытеснять на площадь перед павильоном, на которой образовалась толпа болельщиков тысяч в 5–6. Все скандировали: «Ротор» и «Ротор – чемпион!».
Вытолкнув всех на улицу, мусора забаррикадировались в павильоне и вызвали еще подкрепление. 20 минут болельщики штурмовали Северный павильон. После слуха о том, что судья убежал в Южный павильон, толпа тысячи в три побежала туда. Через некоторое время на автобусах прибыло подкрепление, усиленное конной милицией. Они стали разгонять болельщиков, стремясь очистить площадь. Но самое главное, пытались оградить вход в Северный павильон.
В этой бузе мне досталось от ментов: парапетом получил по яйцам, получил удар хлыстом, а также чуть не был задавлен конем. Все, кто не мог убежать и не пытался это сделать, были схвачены и посажены в воронки. Мы же благополучно избежали ареста. Возвращаясь по домам окольными путями, обсуждали все это и думали, что в информационных источниках это отразится. Но затем в информационных средствах абсолютно ничего не было сказано об этом инциденте. Правда, после этого решением судейской коллегии Иванова дисквалифицировали на некоторое время.
Кубань в итоге выиграла чемпионат зоны и вышла в первую лигу, а через год и в высшую. На следующей домашней игре мы увидели столько ментов, что сильно удивились, они стояли везде. Теперь всех обыскивали, изымались любые предметы. Эта тупая ментовская традиция дошла и до наших дней!»
Как можно понять из рассказа, болельщицкие волнения изначально носили стихийный, незапланированный характер. Советскими «фирмами» были небольшие компании друзей, в которых входило до 20 (провинция) или до 30–40 человек (столица).
Тем не менее были уже и первые выезды (подробнее об этом читайте в следующей главе).
В восьмидесятых годах, с ослаблением хищной хватки ЦК КПСС, в союзных республиках начался сложный и болезненный процесс национальной самоидентификации, сопровождаемый, как это обычно бывает, нелюбовью ко всему, что не относится к твоему этносу. Выезды в Киев, Вильнюс, Ереван, Баку, Тбилиси позиционировались теперь не только как спортивный конфликт. Это были города, где русских не любили.
Больше всего по стране ездили революционные «спартачи» – «мясные» вообще были первыми, кто пробил организованный выезд; они же участвовали в наибольшем количестве столкновений. Литовцев называли лабусами (от «лаба дена» – добрый день). Внешне спокойные, фанаты вильнюсского «Жальгириса» любили прыгать на гостей города. Сложности возникали и на Кавказе – там организованные фирмы малочисленны и в наши дни, зато за какой-либо проступок мог напасть чуть ли не весь стадион.
В эпоху Союза болельщики «Спартака» и ЦСКА не были какими-то особенно страшными врагами друг другу. Для «мяса» красной тряпкой было московское «Динамо». У армейцев была специфическая, «камерная» болельщицкая армия. Между двумя их последними титулами чемпиона СССР (1970 и 1991) прошел целый 21 год – у тех, кто любил выигранные цацки, было время, чтобы выбрать себе другую команду. Кроме того, «коней» тогда часто называли «лыжниками», что их сильно раздражало. Дело в том, что первое название клуба звучало как ОЛЛС, и он появился, когда Общество любителей лыжного спорта открыло футбольную секцию.
В конце семидесятых годов, когда нарастал бум болельщицкого движения, после нескольких лет оттока зрителей с трибун по причине договорных матчей, фанаты ЦСКА совершенно ничего не могли противопоставить «Спартаку». Миром правила не «Ярославка», а парни в красно-белых шарфах (резко возросла роль подруг, которые умели вязать). «Спартачей» боялись все. Послушаем участника событий (Профессор), текст которого опубликовал фанзин «Gladiators Firm’96»:
«Наступили 80-е. Сколько же нам они принесли, и не всегда хорошего. В 1980-е появились первые торпедовцы. 21 сентября 1980-го мы увидели первых зенитчиков (15 чел.), пожаловавших в Первопрестольную. Этот день ознаменовался первым массовым побоищем в Союзе. На «Динамо» играли хозяева с ЦСКА, а в «Лужниках» «Спартак» с «Зенитом».
Несколько секторов сорвались на «Динамо». Около касс стояло 400 мусоров, а первая волна атакующих была примерно 900 человек. Это были классические клещи, одновременно с двух выходов метро выплеснулось красно-белое море и затопило всё. Бедные динамовцы не знали, что делать. Все закончилось быстро и жестко. Лидер динамовцев, зайдя на сектора весь в крови, произнес историческую фразу: «Там море мяса!» После разгона «организованных фанатов» спартачи стали просто избивать всех выходящих со стадиона, мотивируя это тем, что нормальный мужик пойдет на матч «Спартак» – «3енит», а не на «Динамо» – ЦСКА. Всего в беспорядках участвовало около 5000 спартачей, подъезжавших и подъезжавших.
Менее крупное, но тоже знаковое столкновение произошло 06.03.80 г. в районе «Олимпийского». Павелецкое направление накрыло все динамовское движение после матча на Кубок ЦСКА – «Динамо». 220–250 варшавских несколько минут беспредельничало на площади, а потом организованно отошло к метро, не потеряв никого. Вы спросите, а как же «кони», а их практически было очень мало.
Основным нашим противником выступали фанаты «Динамо». Как же с того времени это движение деградировало! Но, зная нынешних «лидеров», это немудрено».
Армейцев действительно было мало, крутыми они не были и с крутыми не тусовались. Истинной народной командой на территории РСФСР являлся «Спартак», за который болел, наверное, каждый второй человек, интересующийся футболом. На территории остальных республик цвета «мяса» уже теряли свое значение – новое поколение выбирало своих национальных футбольных героев. «Кони» огребали в любом массовом столкновении со «спартачами», поэтому избегали больших махачей (их бы просто задавили численностью состава), искали союза с другими клубами и вели малую и тихую партизанскую войну, изредка совершая нападения на небольшие группы спартаковцев.
Но были у армейцев и другие враги. Каждый выезд на Кавказ становился для болельщиков ЦСКА чуть ли не часом истины. В некоторых кавказских городах боялись атаковать «спартачей». Армейцев – не боялись.
Впервые по несуществующим рогам «кони» получили в 1987 году в Тбилиси, когда обезумевшая толпа местных чуть не разорвала на части маленький моб армейцев, мужественно державший оборону. Годом позже в бесланской электричке 23 армейца отразили натиск местных и одержали победу. Но впереди москвичей ждали больше тысячи человек, мечтающих отомстить за соплеменников. «Коней» спасла милиция, отправив их вместо Орджоникидзе в Минеральные Воды. В 1989 году в Батуми армейцы выиграли локальную битву, но бежали на вокзал, когда за ними погнались аджарцы, превосходя состав «Красной армии» в несколько раз. Проводницы московского поезда сами кричали: «Быстрее, ребятки, быстрее!», помогая саппортерам забраться в вагоны. Ни о каких билетах речь, естественно, не шла – армейцев бы просто убили, если бы они не запрыгнули на поезд.
В этих столкновениях болельщики московского ЦСКА закаляли свой характер. Их никогда не было много, и они никогда не были самыми сильными. Они слишком хорошо знали, что такое горечь поражения. Тем не менее «кони» находили в себе силы подниматься и идти дальше.
В 1989 году в Баку армейцы были атакованы на вокзале превосходящими силами принимающей стороны. Дело пахло керосином, но тут вмешались русские десантники. «Кони» моментально примкнули к спасителям, и воинствующие азербайджанцы были вынуждены вдарить по тапкам.
Армейцев закидывали гнилыми фруктами в Ланчхути и хотели вырезать весь состав в Кировабаде; в столице Грузии сто пятьдесят москвичей спасла тбилисская милиция, а из Кутаиси «кони» приехали сквозь кровавый туман – сильно травмированными.
Столкновения на Кавказе каждый раз становились все более кровавыми, болельщиков ЦСКА там уже поджидали специально, для горских клубов армейцы стали самой ненавидимой командой.
Отголоски этого мы слышим и по сей день.
В 1981 году московский актив «Спартака» сделал попытку организовать фан-клуб, но власти, испуганные гипотетическими столкновениями и тотальным разбором полетов в газете «Правда» и на ковре у начальников, выступили против этой инициативы. Тогда же возникла вражда с могучим советским клубом, обладающим, в свою очередь, собственной армадой преданных поклонников. Это была великая команда, 13 раз выигрывавшая титул чемпиона Советского Союза. Она дислоцировалась в городе, который называют «матерью городов русских». Речь идет о киевском «Динамо».
Снова обратимся к хроникам Профессора:
«Многие акции тех времен стали классикой. Чего только стоила общемосковская «Акварель». В одну ночь вся Москва покрылась граффити во славу «Спартака». Все это было спланировано и организовано нашими лидерами.
Метродепо Варшавское имеет одну большую стену на пути Павелецкого направления. Примерно 40 метров были расписаны примерно до 2 – 3-го этажа. Прикатили 2200-литровые бочки краски с ближайшей стройки, сбили козлы из досок и расписали всю стену. Красота!
На дни праздников проводились салюты. Улица Горького (ныне Тверская) примерно с 19.00 перекрывалась для движения транспорта, и в это время от Белорусского вокзала начиналось движение фанатов к Красной площади. Через 200–300 метров милиция загоняла нас во дворы, но народ просачивался, и все продолжалось. В итоге собирались по несколько тысяч на Москворецком мосту и встречали салют, дальше шествие уже большой колонной двигалось к Кировской или дальше.
Репрессии не заставили себя ждать. Начались они уже в июне. 19.06.81 все, кто появлялся в районе Киевского вокзала среди молодежи, задерживались, если были билеты на поезд, то они милицией сдавались, и как только набиралось побольше народу из одного района, выделялись машины из этого района, и народ «грузился» по месту жительства.
Доехавшие правдами и неправдами тоже вязались и под охраной отсылались в Москву. Внесли свою лепту и «хохлы» (фанаты «Динамо», Киев, под шумок окучивали наших пионеров). С этого дня и пошла неприязнь между нами. А ведь до этого был мир».
Неприязнь скоро превратилась в откровенную вражду и наметила сильнейшее в СССР противостояние восьмидесятых: «Спартак» – «Динамо» (Киев). Так как фанатов любого клуба было меньше, чем «спартачей», команды вступали в дружественные союзы, чтобы уберечься от «мясной угрозы». В 1981 году «кони» и «динамики» ненадолго объединились против общего врага, но не выстояли в первом же столкновении. Потом «спартачи» мстили, нападая на врагов при каждом удобном случае. Новоявленный союз, так толком себя не проявивший, развалился на корню.
Саппортеры киевского «Динамо», и сами могущие выставить неплохой состав, стали во главе нового объединения, куда, кроме них, входили еще болельщики «Днепра» и «Жальгириса». Но любая консолидация сил предполагает, что силы эти разные. А у «Спартака» была одна, единая армия.
В 1987 году страна начала разваливаться на части. До окончательного прыжка в пропасть еще оставалось несколько лет, но обстановка в СССР стремительно менялась. Милиции на трибунах или не было вообще, или было мало, или она была, но абсолютно наплевательски относилась к своим обязанностям. Таким образом, в 1987 году возникло сразу несколько очень крупных столкновений между болельщиками. В историю фэнваров навсегда вошли крупные беспорядки на матчах в Вильнюсе («Жальгирис» – «Спартак») и Киеве («Динамо» – «Спартак»). Профессор следующим образом описывает данные события:
«1987 год. Страна постепенно разваливалась, система стала ослаблять хватку на горле фанатизма. Новый период всплеска фанатизма в стране продолжался до распада СССР. Это было благодатное время. Трибуны снова заполнялись. Более массовыми становились выезды. В Тарасовке были сделаны первые печатные (шелковые) шарфы. Аист сделал первый шарф – с названием команды.
Страна трещала по швам, в это время начали подымать голову сепаратизм и национализм окраины. Мы считаем себя передовым отрядом великой родины. Это вылилось 22.06.87 в Вильнюсе и 20.09.87 в Киеве.
Легендарный Киев-87 – это было нечто. Знаменитый на всю страну вокзал.
Столкновение… нет прецедента.
Около 3000 беснующихся местных. Полная импотентность правоохранительных органов. Нападение на команду. Автобус подали прямо на платформу. Футболисты «Спартака» уже лежали на полу. Когда мы увидели беснующееся море местных, разбивающих автобус с нашими кумирами, нас захлестнуло море негативной энергии. Мощным ударом мы опрокинули врагов и освободили команду. Черенкова выносили на руках. Сходки 800 на 300 спартачей происходили не менее 6–7 раз. И все в нашу пользу. Поезд № 2 (с футболистами) прибыл в Москву почти без стекол. Резонанс в стране был огромный».
Инциденты в Киеве в 1987 году считаются самой громкой болельщицкой акцией в истории Советского Союза. «Спартачи» были атакованы сразу по приезде в город, и до их приезда на стадион возникло еще несколько стычек. Близ самой спортивной арены милиция все-таки была и, как могла, старалась предотвратить эскалацию конфликта. Но снежный ком уже летел с горы, ничего не разбирая на своем пути. «Хохлы» напали на москвичей, используя «говно» – арматуру, бутылки и камни, но «мясо» стояло насмерть, несмотря на то что численность врагов превышала московский состав в несколько раз. Киевский выезд стал легендой не только в среде саппортеров «Спартака» – он до сих пор вспоминается всеми российскими фанатами как нечто героическое, словно подвиг трехсот спартанских гоплитов в битве близ Фермопильского ущелья.
В Москве ужаснулись, когда «спартачи» приехали домой. По меткому выражению одной из газет, «они выглядели так, будто бы их расстреляла рота автоматчиков».
Но они так и не сдались.
Сектор С
Образование фанатского движения «Спартака»
Раньше, в эпоху Союза, на футбол ходили компаниями. Компанией однокурсников, например, или дворовой компанией. Это была предтеча мобов, хотя и не столь агрессивно настроенная. После 1972 года и появления на трибуне первого болельщика в красно-белом шарфе, наступило время для консолидации.
Поворотным стал 1977 год, когда был организован, то есть по-настоящему организован, специализированный выезд в Минск. В люберецкой автоколонне «спартачи» договорились арендовать «Икарус», заплатив за это шестьсот рублей.
Причем договаривающемуся никто бы просто так автобус не предоставил, поэтому ему пришлось придумать трогательную и душещипательную историю о гипотетической женитьбе и необходимости забрать на этом самом автобусе невесту с родственниками.
Таким образом, в июле 1977 года сорок пять спартаковских болельщиков, приняв для храбрости, отправились в путь перед глазами изумленных, ничего не понимающих милиционеров. Провожающих было не менее двухсот человек. В Минске, само собой, местное население было шокировано приездом московских болельщиков, которые заряжали: «В Союзе нет еще пока команды лучше «Спартака»!» Никаких столкновений не было, зато днем «мясо» купалось в Комсомольском озере, а ночью была предпринята тайная вылазка на стадион. С минских ворот срезали сетку – на память о событии, которое вскоре станет обыденным для всех фанатов. Но быть первыми всегда тяжелее всего.
Интересно, что выезд был поддержан на официальном уровне. Газета «Вечерняя Москва» похвалила спартаковских болельщиков, а после игры пообщаться с «выездюками» пожаловал сам Николай Петрович Старостин, сказав, что они делают важное дело. Встреча со Старостиным проходила не менее получаса, так как у москвичей было к нему множество вопросов.
В тот же год был пробит выезд в Ленинград, и, таким образом, данная практика получила повсеместное распространение.
Но первыми были именно спартаковские саппортеры.
Профессор со страниц фанзина «Gladiators Firm’96» рассказывает о культовой поездке в литовский Вильнюс:
«Вильнюс – только, пожалуй, ещё два названия для старых фанатов звучат так же сладко – Киев и Днепр. Сам по себе городишко – жутчайшая пердь. Но естественно не красота архитектуры в первую очередь интересовала хулиганов. Предчувствие чего-то «весёлого» охватило народ после окончания чемпионата 1982 года в Первой лиге. Почему-то все были уверены, что в Прибалтике настоящий националистический угар мразей, не любящих нашу великую Родину. В принципе, всё оказалось так, как и предполагалось, но и совсем не так. Парадокс. Каждый нашёл там то, что искал. Итак, 2 июля 1983 года – первый выезд в Вильнюс. Для многих это был двойник (9 июля – Минск).
Двинулись! В дороге всё было, как всегда. Для тех, кто ездит постоянно, ничего интересного – простой обыватель не поймёт.
Основная масса местных колхозников и не думала против нас ничего мутить, вся надежда была на молодёжь. Но и здесь оказался облом. Выезд как-то не задался с самого начала. Не считать же мелкие стычки с аборигенами по пьянке. Народ был явно разочарован. Правда, ближе к матчу напряжение стало нарастать. Естественно, приезд трёх сотен спартачей не стал незаметным для местных. Стайки местных «фашистов», как их сразу окрестили, начали рыскать вокруг. «Лабусы» прилепилось позже. Постепенно народ начал стекаться к стадиону. Радовало обилие «цветов». В Москве в конце 1981 г. начался «серый террор». Забирали даже при наличии значка на куртке. Молодёжи этого, к счастью, не понять. Прикольный эпизод случился днём. Андрей Баев (умерший меньше чем через месяц) привёз с собой знамя Великобритании 2 на 3 метра. Развернули его и стали фотографироваться. Местное население, не любящее Советскую власть, тут же этой власти стукануло на «антисоветчиков». Моментально центр наводнился серыми. Этим «нелюбителям англичан» пытались зачистить приезжую молодежь. Добрались и до Бая. Прикинулись шлангами. Мол, не мы. Мент вытаскивает из сумки кусок флага. Задаёт тупой вопрос, мол, что это? Андрей с честным лицом утверждает – это моя майка. Пронесло. Могли бы и антисоветчину пришить.
К стадиону стекались мелкими группами. Прошёл слух о столкновениях, но толком никто ничего объяснить не мог. Нервировало. Тут ещё свой глубокий ум показали менты. По мере накопления народу они настойчиво предлагали проследовать на стадион. Всё было бы ничего, если бы нас не разделили. Одна часть, примерно сто спартачей, была усажена на сектор. Каково же было наше удивление, когда большую часть в двести «щщей» усадили не к нам, а фактически напротив, на другой трибуне. Постепенно националистический угар вокруг нашего (меньшего) сектора возрастал. Хамство местных недоумков начинало переходить все разумные пределы. Для молодых надо сказать, что в то время фаллоимитаторов (палок) у ментов ещё не было. Мелкие стычки один на один постоянно возникали на границе секторов. Игра уже не так завораживала, околофутбольное пересиливало. Лабусы все, как на подбор, почти двухметровые. Но, наверное, все резервы организма ушли в рост, а на мозг не осталось. И тут количество стычек переросло в качество. Бой пошёл по периметру всего сектора. Описывать в подробностях махач – это неблагодарное занятие. Естественно, ты видишь только то, что творится вокруг тебя. А охватить всё просто нереально. Поэтому человек описывающий больше говорит о своих ощущениях, а не «геройствует», как многие думают. Сначала мы сдерживались, а потом пошли в наступление. Лабусы (как это в дальнейшем подтвердилось) здоровые лоси, но стоит поднажать, совершенно рыхлые, даже гнилые. Народом-воином с таким характером им никогда не стать. Избиение местных предотвратили, естественно, менты.
В то время поднять руку на представителей власти было из ряда вон выходящим (не то, что сейчас), могли и посадить. Во время махача наши братья с другого гостевого сектора ломанулись на прорыв к нам на помощь, но глобального ничего не получилось. Но и за это спасибо, отвлекли часть сил на себя. Все думали, что после махача начнутся репрессии, но пронесло. После нормальных люлей поубавилось и пыла у местных. И кроме выкриков (куда же без них), они себе ничего не позволяли. Тумаки отрезвляют. «Спартак», к сожалению, не поддержал порыв своих верных фанатов и бездарно слил. И всё бы ничего, но гол нам забил человек, с совершенно неприличной фамилией. Это как надо ненавидеть своего ребёнка, чтобы дать ему фамилию БАРАНАУСКАС.
В общем, выезд запомнился. А на карте страны появилась ещё одна «горячая» точка.
Осенью этого года (22.10.1983 г.) я «удачно» загремел в Советскую армию, и ближайшие два выезда в Вильнюс пропустил».
Организовать движ в то время было гораздо сложнее, чем сейчас. Потому что, как читатель понимает, тогда не было ни Интернета, ни сотовой связи, да и обычные телефонные стационарные аппараты имелись далеко не у всех. То есть договаривались в основном «на местах».
Поделиться книгой: