Помоги проекту - поделись книгой:
В своей программе Ланин предлагает ученику десятого класса на «минимально допустимом уровне» в течение одного учебного года прочесть более четырёх тысяч страниц художественного текста и ещё 3715 страниц «для самостоятельного чтения», что бы это ни значило. Но в интервью московской «Учительской газете» 19 марта 2013 года он заявил, что после начальной школы времени уже нет, чтобы читать сами книги – «Можно только разговаривать о какой-то книге. Поэтому нужно понимать, что мы говорим только о тех книгах, экзамен по которым придётся сдавать». Как говорится, умри, Борис, лучше не скажешь. Мы не книжки читаем – мы готовимся к экзаменам.
Некролог заканчивается на мажорной ноте: «Как-то году в 2005-м зашла к нам в лабораторию пожилая учительница. «А кто у вас сейчас работает? А то раньше я часто заходила, может, остался кто-то из знакомых…» Начали перечислять, дошли до Геннадия Исааковича. «А почему это Исаакович? Наверное, Геннадьевич? Или это уже внук?» А это был он сам, живой и регулярно печатающийся. В январе 2014-го его не стало. Методика живёт – и будет жить».
Итак, перед нами Борис Ланин в натуральную величину. После смерти Беленького проверенные временем его учебники перестали издавать. Учебники Ланина, естественно, переиздаются. Своя рука владыка.
Российская академия образования не откликнулась на смерть Геннадия Исааковича Беленького. Возможно, они были заняты составлением очередного плана повышения уровня патриотического воспитания и усиления внимания к ветеранам Великой Отечественной войны в связи с 70-летием Победы…
Несколько слов о себе. Я был одним из основателей газеты «Литература», которая потом стала журналом, на страницах которого и опубликован этот некролог. По статусу, по протоколу и мне полагается некролог на страницах этого журнала. Но мысль об этом меня угнетает и пугает. Поэтому прошу Сергея Волкова не как члена Общественной палаты, не как члена Общественного совета при Министерстве образования, не как члена Совета по проведению выпускного сочинения, не как доцента Высшей школы экономики, не как даже главного редактора журнала «Литература», не как почётного работника народного образования, а просто всё-таки как коллегу уважить просьбу учителя, который заканчивает свой 63-й год работы в школе… Я не хочу, чтобы моё имя в любом виде появилось на страницах журнала, который надругался над одним из моих учителей.
Лев АЙЗЕРМАН
Теги: литература , история , школа
Какое слово важнее?
«Старик и море», любимая фотография С.И. Ожегова. Прибалтика, 1963 г.
В истории отечественной науки и культуры С.И. Ожегову принадлежит особое место. Он был почти символом словесной традиции своего времени. Для людей его века, на плечи которых легли тяготы Гражданской и Отечественной войн, Сергей Иванович оставался непререкаемым авторитетом, с которым считались и технари, и домохозяйки[?] Он терпеливо отвечал на сотни писем. Вот он разъясняет своему респонденту: "Слово
Письменное общение академического учёного было настолько живым, с неподдельным доверием и уважением к незнакомому собеседнику, что невольно представляешь себе, какой интеллектуальный порыв вызвал у читателей, среди которых было немало иностранцев, «Словарь русского языка» (1-е изд. – М., 1949). Так, в послании одного из них, студента Шаньдунского университета Сюй-Чжэн-Хуа, содержались следующие строки: «Я хочу быть Вашим китайским учеником и иметь возможность постоянно получать Ваши наставления. Прошу Вас не отказать мне в этом, дорогой учитель, – позвольте мне назвать Вас так по нашему китайскому обычаю».
В другом письме Ожегов с педагогической пунктуальностью объясняет трудности русского языка:
«Дорогой товарищ Ван-Яо-Тин!
Вы просите меня сообщить, есть ли в русском языке слово «счастный».
Вполне логично предположить, что если есть противопоставление слова «несчастливый» – «счастливый», то должно существовать такое же противопоставление слова «несчастный» – «счастный».
Так оно и было. В XVI–XVII веках слово «счастный» существовало в русском языке. Почему же оно исчезло из языка и перестало употребляться? Потому, что слова «счастный» и «счастливый» были сходными по значению словами, полными синонимами, но слово «счастливый», будучи прилагательным качественным, лучше выражало мысль. Оно и осталось в языке, а «счастный» исчезло.
Слово же «несчастный» осталось в языке, потому что оно по значению и по употреблению не совпадает полностью со словом «несчастливый».
Если у вас или у Ваших товарищей будут вопросы ко мне, я охотно буду отвечать.
Шлю привет Вам и всем китайским ученикам, так хорошо изучающим русский язык.
С.И. Ожегов».
До сих пор в хрестоматийной биографии С.И. Ожегова есть факты и обстоятельства, не получившие огласки в его время, а позже утерянные из виду. Настоящей, мы бы сказали, честной биографии учёного пока не написано. Ещё совсем в молодые годы С.И. Ожегов задумал подготовить интересный тезаурус, который в своих заметках назвал так: «Словарь революционной эпохи. Историко-культурный справочник». Это могло быть, по сути, не только лингвистическим, но и документальным свидетельством жизни языка в то сложное время, которое рождало новые слова:
В 1930-е гг. Ожегов участвовал в составлении «Толкового словаря русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова и был одним из самых деятельных, преданных словарному ремеслу помощников, «движителем», как его называли. Здесь он прежде всего заботился о преемственности духовных традиций, о создании
Как же работали учёные в те годы без электронных картотек и программ? Ожегов вспоминал: «Толковый словарь начался на голом месте. …мы читали газеты, военные уставы, политическую литературу, списки профессий, сельскохозяйственные книжки,
Большой проблемой для составителей было включение духовных, религиозных понятий и явлений и вообще отражение культурного быта старой эпохи.
К этой части нашего наследия и Д.Н. Ушаков, и С.И. Ожегов были причастны не только в силу культурной традиции, в которой воспитывались, но всем своим существом, так сказать, связаны кровными узами. У каждого в роду были священники. Одним из предков Ожегова, например, являлся протоиерей Герасим Петрович Павский (1787–1863) – переводчик Библии, филолог и общественный деятель, законоучитель наследника царского престола.
К 1940-м годам относится ещё один замысел, где талант С.И. Ожегова проявился с иной стороны – как знатока русской классической драматургии. В соавторстве с Н.С. Ашукиным и В.А. Филипповым готовился к изданию «Словарь к пьесам А.Н. Островского», который «в силу запрета со стороны вышестоящих правительственных органов» не был издан и увидел свет лишь спустя много лет – в 1993 году. Его можно назвать энциклопедией русской культуры, путеводителем по быту старинной Москвы, просто «кругом чтения». Какие традиции были в Замоскворечье? Где находился Каменный мост? Кто такой
Прошли годы. И уже другое поколение богоборчества клеймило Ожегова за те же «ошибки» и политические просчёты. Много сил учёный употребил на убеждение редакторов и цензоров своего «Словаря русского языка», которые набросились на него с репликами вроде: «Почему, скажем, в словарь не включены такие слова, как
Тот же критик писал: «Но более того! Когда заходит речь о терминах и понятиях православной религии, в «Словаре» постоянно даётся «объективистско-положительная» оценка! <…> Если бы я лично не знал автора, то с основанием мог бы предположить, что в составлении «Словаря» принимал активное участие какой-нибудь застарелый православный иеромонах, а не советский учёный-языковед!»
Ожегов мужественно сносил подобные мнения, всегда последовательно отстаивал позицию филолога, не идущего вразрез со своей совестью за социальным заказом.
В 2012 г. вышло 28-е, переработанное издание «Словаря русского языка» С.И. Ожегова. Жизнь «Словаря» продолжается!
Долгие годы Ожегов проработал в Институте русского языка АН СССР (ныне – Институт русского языка имени В.В. Виноградова РАН), в самом центре Москвы, на Волхонке, 18/2. Именно здесь им был создан Сектор культуры речи, а в 1950-е годы в Академии наук начинает выходить первая научно-популярная серия «Вопросы культуры речи», организатором которой стал Ожегов. Он же «пробивал» в ЦК ставший известным и получивший заслуженное признание в наши дни журнал «Русская речь», и сейчас следующий заветам незабвенного Сергея Ивановича.
В декабре минувшего года исполнилось 50 лет со дня смерти Сергея Ивановича Ожегова – великого труженика Земли Русской, её просветителя. Именно слово являлось для него огромным интеллектуальным стержнем, опорой, мерилом истинности. Он не был кабинетным учёным, не стремился подниматься по карьерной лестнице, не искал модных тем, не создал объёмных теоретических трудов, не выпустил собрания сочинений… Но у С.И. Ожегова есть имя в науке. И оно уже давно стало нарицательным, а значит, народным. Признания заслуг выше этого не бывает.
Теги: филология , русский язык
«А вдруг… и наругают»
В последнем номере журнала "Новый мир" за 2014 год вышла статья доктора филологических наук Лии Бушканец «ЕГЭ и литература. Две вещи несовместные?», посвящённая принятой системе оценки, которой руководствуются проверяющие эксперты ЕГЭ по литературе. Бушканец - практикующий преподаватель и эксперт, статья по многим параметрам интересна и содержательна, и мы рекомендуем её нашим читателям (номер «Нового мира» есть также и в интернете). Сделан поэтапный доскональный разбор критериев оценки, показана невнятность перевода «первичных» баллов во «вторичные», без прикрас рассказано о фантасмагорических трудностях работы эксперта, от которой нередко зависит будущность выпускника. Казалось бы, никакой злокозненности. Никто не хотел плохого. Но вот, например, такое признание: «[?]все, не имеющие отношения к ЕГЭ и системе образования, были бы изумлены, узнав, сколько стоит проверка одной работы. Меньше, чем стоит один проезд на транспорте. За адскую работу по 12 часов в день при невозможности отвлечься эксперт получает гроши - за такие деньги те же школьники не соглашаются даже промоуторами на улице постоять. Но чем быстрее читаешь, тем быстрее все работы сливаются в один сплошной текст, и где уж оценить каждый ответ…»
Это только цветочки. От описания многочисленных колебаний проверяющего, когда «кривая» оценки неумолимо ползёт вниз (и почти никогда вверх), становится, мягко скажем, не по себе. А ведь это только «первичный» уровень – дальше последует перевод баллов во «вторичные» по системе, которая поражает своим предумышленным лукавством; причины этого явления также анализирует Бушканец. Не последнюю роль в маетных затруднениях эксперта играет обоснованная боязнь, что начальство будет проверять и за что-нибудь да наругает. Можно ли попытаться исправить эту ситуацию трагифарса? «Если бы задания на этапе их подготовки проходили серьёзную экспертизу… Если бы эксперт проверял тщательно и взвешенно, мог посоветоваться с коллегами, не спешил заработать побольше… Если бы эксперт не боялся быть самостоятельным в оценках, особенно нестандартных работ… Если бы на апелляциях не нужно было защищать «честь мундира» и никто бы не боялся опять же проявить самостоятельность...» Следует добавить: и если бы общество и министерство образования наконец договорились, чего они хотят от школьного курса литературы.
Теги: филология , ЕГЭ , сочинение
Лирическая перемена
Алексей Дунев - учитель-словесник из Ленинградской области. Мы публикуем стихи из его книги "Шаги по времени", которая вышла в минувшем году в Санкт-Петербурге.
Поделиться книгой: