Помоги проекту - поделись книгой:
Из некролога: «Своим десятым прыжком Епифан Мартышкин поставил жирную точку в карьере парашютиста».
Нестор БЕГЕМОТОВ
Книги, присланные в редакцию
Владимир Шахиджанян. Гимнастика души. 30 шагов для превращения мечты в реальность. - М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2015.
На пути из третьего мира в первый. Взгляды и убеждения Ли Куан Ю / Перевод с английского Е. Погосян. – М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2015.
Нефть: люди, которые изменили мир. – М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2015.
Сергей Норильский. Тульский феномен: Заметки о литературной деятельности Валерия Маслова. – Тула, Аквариус, 2014.
Александр Ужанов. Калашников. – М.: Молодая гвардия, 2015 (Жизнь замечательных людей, выпуск 1511).
Дмитрий Володихин. Патриарх Гермоген. – М.: Молодая гвардия, 2015 (Жизнь замечательных людей, выпуск 1509).
Виктория Торопова. Сергей Дурылин. – М.: Молодая гвардия, 2014 (Жизнь замечательных людей, малая серия, выпуск 73).
Александр Бондаренко. Михаил Орлов. – М.: Молодая гвардия, 2014 (Жизнь замечательных людей, малая серия, выпуск 76).
Виталий Калгин. Виктор Цой. – М.: Молодая гвардия, 2015 (Жизнь замечательных людей, малая серия, выпуск 77).
Александр Запесоцкий. Культура: взгляд из России. – СПб.: СПБ ГУП; М.: Наука, 2014.
Новелла Матвеева. Сторож на маяке: Стихи. – СПб.: ООО "Издательский дом «Детское время". – М.: НО «Издательский центр «Москвоведение», 2014.
Каким быть возвращённому сочинению?
Пожалуй, главное событие в сфере образования минувшего года: в школу вернулось сочинение. В декабре его спешно, без основательной подготовки написали во всех школах России. Учителей по этому поводу переполняют мысли и эмоции, которые очень важны, поскольку, если сочинение призвано принести пользу, не кто иной, как учитель может и должен определять его особенности - тематические, методические, организационные. Приложение "Словесник" и Ассоциация учителей русского языка и литературы Ленинградской области провели круглый стол, посвящённый возвращённому школьному сочинению, в котором приняли участие также словесники Москвы, Пскова, Иванова, Карелии. Выступления были содержательными, поднималось много тем, каждая из которых заслуживает отдельного рассмотрения. Мы публикуем наш обзор и от души надеемся, что учителя-словесники из регионов России поделятся со «Словесником» своим опытом и представлением: каким быть возвращённому сочинению?
Елена ЯДРОВСКАЯ,
Рубеж XIX–XX вв. был очень важным для методики. Сочинение стало формой размышления, упражнением в изложении собственных мыслей. Отвлечённые темы были заменены вопросами к произведениям. Были введены темы по искусству, сочинения по картине. В 1916 году в Москве прошёл съезд, посвящённый творческим работам учащихся. Было выявлено глубочайшее расхождение между школьным сочинением и свободным творчеством ребёнка и установлено, что главная проблема школы – это что ребёнок пишет не о том, о чём бы хотел писать, не о том, что он думает и чувствует. Была даже издана книжечка «Как собирать продукты детского творчества» (1927 год) – она была объявлена безусловной ценностью: собирались дневники, даже школьные записки. Лишь позднее возобладала точка зрения, что до письма ребёнок должен ещё дорасти, а задача учителя – пробудить в ребёнке стремление воссоздавать в слове своё отношение к миру.
М.А. Рыбникова различала сочинения свободные (внелитературные) и школьные (на литературную тему). И она была убеждена, что учить ребёнка надо начинать с сочинений на жизненную тему и лишь потом вводить контекст литературный. Таким образом, знаменитая формула Рыбниковой «от маленького читателя к большому писателю» ставила целью движение от чтения к письму и от письма к чтению.
Л.С. Выготский был убеждён, что без эмоциональной реакции на текст не может быть результативного чтения. Сегодня дети всё чаще смотрят кино, потому что они привыкли получать готовые картинки, воображение становится беднее: строительный материал для него есть, а механизмов – нет. В 60-е сочинение рассматривалось так: ученик самостоятельно освещает вопрос и стремится передать свою точку зрения.
В девяностые была выстроена система творческих работ по литературе (Маранцман), развиваются разные жанры творчества. На первый план выходит слово «интерпретация» как путь понимания, истолкования произведения. Через написание ученик объясняет его себе сам, объясняет другому, мы приводим мысли и чувства в порядок. Сочинение становится механизмом понимания. Ученик может посмотреть на текст как литературовед, как критик, как художник, как сценарист. Разные жанры помогают поливариантности восприятия. И смысл творческой работы – в самом процессе, прежде всего.
В 2000-е годы – даже по количеству защищённых диссертаций видно резкое снижение интереса к письменным работам, растёт их стандартизация. Стандарт 2004 года задаёт достаточно высокую планку предмету «литература» – точнее, только декларирует, потому что механизмов для реализации не было. В 2010 году впервые за много лет – пусть и снова в форме деклараций – стали говорить о творческих работах учеников. Проповедуется хорошая идея, но механизмы её реализации находятся в абсолютном противоречии с нею. И ситуация неопределённа. Кто-то хотел бы вернуться в прошлое, кто-то уже набил руку на современных технологиях[?] а заложником является ученик. Задача – возвращение смысла этой письменной работы. И для этого нужна систематическая работа с 1-го по 11-й класс. Вот мы сейчас с верхушки начали – а надо бы с начала.
Елена ШАРАЯ,
Алексей ДУНЕВ,
С возвращением сочинения связаны и ожидания учителя литературы. Во-первых, литература как школьный предмет может повысить свою значимость. Во-вторых, необходимость подготовки к сочинению стимулирует интерес к чтению – мы на это надеемся. В-третьих, новый экзамен может стать объективным показателем развития ученика, его готовности к взрослой жизни. Есть и сверхцель: доказать, что без литературы невозможно существование человека даже в XXI веке. Есть цели развития читательской компетенции, навыков письменной речи. Нынешние критерии оценки достаточно широки, что позволило подавляющему большинству успешно справиться с этой работой… и это, конечно, хорошо для всех: учителей, учеников, родителей, чиновников. С другой стороны, широта критериев не позволяет действительно оценить читательскую компетентность учеников, их владение словом. Понятно, что критерии были приняты наспех, в тех неожиданных условиях, которые возникли. Они не оценивают фактические и логические ошибки. На усмотрение проверяющего отдана оценка качеств письменной речи. Если общий смысл понятен – можно поставить зачёт… По наблюдению учителей, чаще всего был не зачтён критерий номер пять, то есть грамотность. Не очень понятно, почему критерии так похожи на критерии оценки части «С» ЕГЭ: не идентичны, но похожи. Такой экзамен не оправдывает ожидания учителей, он превращается в дублирующий контроль навыков письменной речи.
Конечно, сочинение как средство контроля востребовано: часть «С» ЕГЭ не отражает уровня развития личности и нередко показывает лишь владение текстовым шаблоном. Недостатком можно считать отсутствие дифференцированной оценки. Сочинение, на мой взгляд, не должно дублировать то, что проверяется на экзамене по русскому языку. Здесь нужно преодолеть шаблон, а это можно сделать, только если включить в оценку такие критерии, как выразительность, образность, оригинальность текста.
Татьяна СОКОЛЬНИЦКАЯ ,
– Я бы не хотела вступать в дискуссию с Алексеем Ивановичем, но свой внутренний диалог хочу привести. Я по поводу критериев размышляла. Так как много лет работаю в комиссии контрольных разработчиков, я понимаю, почему они такие. И почему исключены выразительность, оригинальность, понимаю: их сложно оценить. Гораздо проще оценить речь с точки зрения ошибок – а вот попробуйте выработать критерии оригинальности, образности… может быть, критерии выразительности выработать проще. Это мой аргумент. Но у меня есть и контраргумент. Ведь много лет я работала в предметной комиссии, и мы проверяли вступительные сочинения в вуз. И оценивали мы оригинальность. И оценивали мы выразительность. И как-то у нас это получалось! И мы выделяли сочинения, отличающиеся этими параметрами. А вывод я никакой не хотела бы делать… Надеюсь, что всё-таки удастся избежать этой безобразной шаблонной формы. Помните, уважаемые коллеги, были такие сборники «300 золотых сочинений» и так далее? Ведь их авторы не дремлют! Они уже сидят и строчат!
Дунев: В медальной комиссии мы именно это оценивали, у нас были свои критерии.
Лилия БАТАЛОВА ,
– Претендент на золотую медаль Артём Васильев спрашивает меня: «Почему так несправедливо государство со мной поступило? Я знал, что я не хочу писать сочинения, и потому пошёл в математический класс. Меня заставили, я не умею». Да, я готовила все темы с каждым ребёнком, больше всего им понравилась тема «Любить и быть любимым», но дети плохо понимают, в чём разница между частью «С» ЕГЭ и сочинением, и, конечно, это была профанация. Их же надо к этому готовить, объяснять разницу между жанрами. Тот же Артём Васильев сказал, что если бы он с пятого, ну хотя бы с девятого класса знал, что будет итоговое сочинение, он бы к нему приготовился. И нужно для этого не четыре часа в неделю, а шесть часов… И конечно, это безобразие, когда детям разрешено пользоваться орфографическим словарём, но они всё равно делают 10–15 ошибок.
Галина ИВАНОВА,
– У вас много сил, чтобы проверять все эти сочинения бесплатно в нерабочее время? Вы хотите жить и умереть в школе? Надо рационально на такие вещи смотреть. Да, я не сторонник творческих критериев для всех. Есть дети, заточенные на исследовательскую работу, где жёсткая логика рассуждения. Я сторонник метапредметной концепции этой работы. К ней должны готовить не только учителя литературы, но и учителя обществознания и истории, в школе должна быть единая комиссия, куда обязательно должен входить психолог. Извините, но понятие «моральный выбор» изучается в обществознании. Почему мы должны отвечать за их работу? Надо создавать дублированные курсы. Так что я сторонник того, чтобы усиливать такие критерии, как чистота, богатство, логичность речи. Готовить детей надо дифференцированно, в зависимости от того, какие у них ожидания от сочинения. Некоторым дай бог грамотно написать. Те ребята, которые настроены на гуманитарные вузы, где будет вступительное сочинение, – это совсем другой уровень подготовки, их всегда немного.
Виктория КОНЯЕВА ,
– У меня просто ремарка: учителя выполняют проверку сочинений после уроков. Как им будут это оплачивать? Никак! Они проверяют их до вечера после шестого урока, а назавтра снова идут в школу. Мы записали эти сочинения в журнале, но как часы мы их не засчитали. Потом: пробудить интерес к чтению – в данном формате – невозможно.
Голос из зала : Можно.
Коняева : Ну, это единичные случаи. Творческая работа становится просто плюсиком, допуском к экзамену… это что за цирк? А после того как ты в декабре получил свой допуск, про литературу можно забыть.
Надежда ЖУКОВА ,
– Я так давно живу, что помню время, когда во всех учебных заведениях все – физики, лирики, химики – в течение четырёх часов писали сочинение. Нешаблонное. Писали так, как мы их научили. Смысл в введении сочинения есть. Но нужно определиться в критериях, и очень важно определиться с тем, что такое коммуникативный замысел, с тем, где в тексте ключевые слова... Вот я спрашиваю своего ученика: что ты здесь такое написал? А он мне: Надежда Генриховна, ну вы же понимаете… Так это не я должна понимать! Замысел должен быть понятен незнакомому человеку. Вот у нас в сочинении была проблема с определением коммуникативного замысла.
Маргарита КОРОБИЦЫНА ,
Ядровская : Проблема создания текста – это не проблема школьника. Я могу засвидетельствовать, что и студенты у нас плохо пишут текст. По диагонали читаем, по диагонали пишем… Некоторое время назад у нас на кафедре девушка при написании магистерской работы просто составила куски из текстов своих коллег. И она искренне не понимала, что плохого она сделала. У нас нет понятия авторского текста. И школа, как всегда, оказалась в центре этих проблем. Честь и хвала тем учителям, которые все эти годы писали сочинения, вопреки преградам развивают ребят.
Надежда ТРУСОВА,
– В девятом классе даётся рассказ «Судьба человека» – и все схватились за этот рассказ. Он короткий, интересный. «Сотникова» тоже ещё помнят. А вот «Войну и мир» уже забыли. Какие-то проблемы не трогают сердце ребёнка. Но тема войны, которая сейчас связывает нас с Украиной, была близкой, и дети взялись за неё… Но на каких уроках нам готовить детей к сочинению? Разве у нас есть факультативы? Или какие-то дополнительные уроки? Учитель русского языка в нашей области загружен по шапку… У кого нет 25 часов в неделю, поднимите руку. (Поднимается одна рука.) И можно ли писать сочинение, когда большая часть программы 11-го класса ещё не пройдена?
Людмила ДУДОВА,
Если рассматривать этот вид итоговой аттестации как проверку метапредметную, мы снимаем кучу проблем. Учитель-словесник никогда спокойно жить не будет, но он не должен отвечать за пять государственных экзаменов: девятый класс, одиннадцатый класс, а теперь и сочинение. Пусть подключаются учителя истории, обществознания, МХК… Ведь связность речи, умение излагать развивают все учителя. Почему учить логике рассуждения должны мы, учителя русского языка и литературы? Логика нужна всем. Если вы хотите сформировать человека думающего и пишущего, надо вернуть в программу и внеклассное чтение, вернуть отнятые у словесников часы. И определиться наконец с тем, что сочинение проверяет метапредметные способности. И тогда историки вспомнят, что они тоже могут писать сочинения.
Юлия ОЛЕХОВА ,
– Экзамен никогда никому не прививал любви к чтению. Литература – это проблема, с которой хочется познакомиться. О чём говорит общество, о том на уроках говорим мы. А школьная программа заканчивается прошлым веком. И дети не понимают, о чём мы вообще хотим с ними разговаривать. Мы не успеваем говорить о литературе как неотъемлемой части нашей жизни даже в наш прагматический век. Мы сами не рассматриваем её как часть нашей жизни.
Ядровская: Хочу обратить ваше внимание, коллеги, что благодаря возвращению сочинения мы, учителя-словесники, ставим эти глобальные проблемы, как вырастить зрелого ученика.
Звонит мне недавно моя коллега – блестящий учитель. Звонит и плачет навзрыд: «Я ухожу из школы. Помогите мне принять это решение». Всё у неё хорошо: дети любят, администрация любит, категория есть, зарплата хорошая… Всё хорошо, но: «Я не могу больше выносить разведения того, что я хочу делать и что я должна делать; я теряю смысл своей деятельности. Я хочу какого-то совмещения смыслов». И ещё очень важный момент: момент унижения, когда во время проведения экзамена и сочинения выказывается полное недоверие учителю. Ему ни в чём не доверяют.
Шарая: Я предлагаю под другим углом зрения смотреть на эту ситуацию. Вы скажите спасибо, коллеги, что вас избавили от необходимости там находиться. Вы даже не представляете, что ваши коллеги из регионов, где нет видеонаблюдения, делали на экзаменах, как они помогали детям сдавать ЕГЭ.
Дудова: Я тоже думаю, что доверие к учителю проявляется не в отсутствии видеонаблюдения на экзаменах. Я сейчас лечу в Дагестан, где есть проблема: там учителя настаивали на именно так понимаемом доверии. Поэтому у них сейчас не только дети, но и учителя плохо говорят по-русски. Но есть другая проблема: лучшие учителя – лучшие! – не могут переносить тот напор бумаг, который на них валится и которые они постоянно вынуждены заполнять. Да, есть плохие учителя. А разве в других сферах все хорошие? Те профессии, на которых держится общество, попадают под наибольшую критику. Учитель у нас до сих пор оценивается по баллу ЕГЭ, при том что есть такие дети, которые, если получили хоть 36 баллов, то их учителю памятник надо ставить! А не тем, у кого учатся стобалльники, которые сами по себе талантливые и мотивированные дети. Необходимо работать над повышением статуса учителя.
Итоговые пожелания:
– Уточнить цели и место сочинения в системе школьного литературного образования, поставить вопрос о систематической работе над сочинением с 5-го по 11-й классы.
– Изменить срок проведения, сочинение должно завершать курс русской литературы в школе (вероятно, удобнее всего апрель).
– Сочинение имеет метапредметный характер, к подготовке нужно привлечь школьных психологов, учителей обществознания; возможно, это итоговая форма метапредметного результата обучения.
– Отработка критериев оценки, более чёткая аргументация выставления оценки.
– Работа экспертов не может проходить в ущерб школьному процессу и должна быть оплачена.
Теги: филология , ЕГЭ , сочинение
«Успех нас первый окрылил…»
Иллюстрация к книге Натальи Михайловой «Александр Пушкин и его дядя Василий». (Издательство «Детская литература», 2014). Художник Юрий Иванов
Двести лет назад в январе 1815 года в Царскосельском императорском лицее состоялись переводные экзамены с младшего курса на старший. В программу публичных испытаний 8 января входил экзамен по российскому языку, а один из его разделов предполагал "чтение собственных сочинений". Среди гостей Лицея был знаменитый поэт Гавриил Романович Державин.
Со слов Пушкина известно, что лицеисты читали и анализировали державинские произведения: «[?]читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочёл мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина…» И после того лицейский экзамен навсегда вошёл в историю. Сохранились письма, заметки и воспоминания современников, каждый из которых добавляет что-то своё в рассказ о встрече юного лицеиста и «маститого старца», ведь спустя годы рассказчики сознавали всю её значимость. Вслушаемся же в это многоголосие, представим картину того январского дня, когда Пушкин был назван поэтом.
Вот голос его ближайшего друга, лицеиста Ивана Пущина: «На публичном нашем экзамене Державин, державным своим благословением, увенчал юного нашего поэта. Мы все, друзья-товарищи его, гордились этим торжеством. Пушкин тогда читал свои «Воспоминания в Царском Селе». В этих великолепных стихах затронуто всё живое для русского сердца. Читал Пушкин с необыкновенным оживлением. Слушая знакомые стихи, мороз по коже пробегал у меня…» Пущин вспоминает спустя почти сорок лет, но эмоции от пережитого остались в его памяти во всех подробностях.
После экзамена гости были приглашены на торжественный обед, и там произошла знаменательная сцена, которую подробно описал Сергей Львович Пушкин: «Я не забуду, что за обедом, на который я был приглашён графом А.К. Разумовским, бывшим тогда министром просвещения, граф, отдавая справедливость молодому таланту, сказал мне: «Я бы желал, однако же, образовать сына вашего к прозе». «Оставьте его поэтом», - отвечал ему за меня Державин с жаром, вдохновенный духом пророчества».
Отметим, что Александр Пушкин исполнил и пророческое пожелание Державина, и наставительное замечание Разумовского. Ему оказались подвластны все литературные жанры. Да и о самой встрече с «певцом Екатерины» он рассказал и в поэтическом послании, и в романе «Евгений Онегин», и в заметке «Державин», причём финал, в зависимости от выбранного жанра, оказывался разным.
– эти возвышенные строки из послания «К Жуковскому» (1816). В заметке «Державин» (1835–1836) всё описано более буднично: «Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять... Меня искали, но не нашли».
Как же было на самом деле? Всё-таки «обнял» или нет? В «Записках» Пущина сказано: «Когда же патриарх наших певцов в восторге, со слезами на глазах бросился целовать его и осенил кудрявую его голову, мы все, под каким-то неведомым влиянием, благоговейно молчали. Хотели сами обнять нашего певца, его не было: он убежал!»
Видимо, всё именно так и было: благословение поэта-старца («Бессмертный певец бессмертной Екатерины благодарил тогда моего сына и благословил его поэтом»), и вслед за этим – внезапное бегство юноши, который не в силах был совладать со своими чувствами.
Конечно, Пушкин дорожил воспоминанием об этой встрече, дорожил и гордился: «Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду…», но при этом мог с лёгкой иронией сказать о своём союзе с Музой: «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил».
Пожалуй, главное, что он испытал в тот лицейский день, – состояние восторга и вдохновения: «Я не в силах описать состояния души моей: когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом...»
Состояние восторга будут испытывать и первые читатели стихотворения. В феврале 1815 года П.А. Вяземский напишет К.Н. Батюшкову: «Чудо и всё тут. Его Воспоминания вскружили нам голову с Жуковским. Какая сила, точность в выражении, какая твёрдая и мастерская кисть в картинах!» Вошёл в историю и отзыв Г.Р. Державина, бережно хранившего в своём архиве рукопись лицейского поэта: «Скоро явится свету второй Державин. Это Пушкин».
А пока «второй Державин» продолжал обучение в Лицее. Уроки российской словесности с мая 1814 года до июня 1815-го вёл Александр Иванович Галич. Это именно он, как признавался сам Пушкин, «ободрял меня на поприще, мною избранном», и «заставил написать для экзамена 1814 года мои «Воспоминания в Царском Селе».
Сейчас трудно объяснить, что значит пушкинское выражение «заставил». Судя по воспоминаниям учеников Галича, он не был очень требовательным педагогом, его уроки обычно превращались в литературные беседы. Может быть, он предложил Пушкину саму тему стихотворения? А может быть, его советы сказались в некоторых изменениях первоначального текста? Ведь, посылая рукопись в подарок именитому гостю Лицея, Александр изменил строчку, посвящённую В.А. Жуковскому («Как наших дней певец, славянский бард дружины»), на строку, которая адресует читателя к самому Державину («Как древних лет певец, как лебедь стран Эллины»). Правке подвергнутся даже отдельные слова, например, уже в беловой рукописи вместо слова «ночи» Пушкин напишет «нощи», соблюдая традиции произношения века XVIII и подбирая более точную рифму:
Но есть ещё один литературный сюжет, который может быть связан с общением Пушкина и Галича. В том же декабре 1814 года у юного автора рождается новый замысел: «Летом напишу я «Картину Царского Села». Сохранился план этого сочинения: «1. Картина сада. 2. Дворец. День в Царском Селе. 3. Утреннее гулянье. 4. Полуденное гулянье. 5. Вечернее гулянье. 6. Жители Царского Села». Замысел не был воплощён. Может быть, это связано с тем, что летом адъюнкт-профессор Галич уже покинул Лицей, и Пушкина некому было «заставить»…
Каким же он был, Александр Иванович Галич, чьё «ободрение» на «избранном поприще» было столь важным для юного поэта? В восприятии Пушкина – добрейший человек, старший товарищ. К нему можно было обратиться в стихах: «мой добрый Галич», назвать «ленивым философом», «апостолом неги», «младшим братом Эпикура» и пригласить на лицейскую пирушку. С ним можно было разговаривать обо всём и с лёгкостью постигать серьёзные вещи. Неслучайно первое его научное сочинение было построено в форме диалога мудреца с юношей Агатоном, а сама беседа посвящалась разнообразным путям поиска истины. Видимо, этот жанр был особенно близок молодому преподавателю.
Автор биографической книги о Галиче, А.В. Никитенко, опираясь на воспоминания, отмечал, что тот был «…очень приятным собеседником лицейских воспитанников, которые весело проводили с ним время иногда за чтением своих стихотворений, нимало не пугаясь его профессорской осанки». Во время уроков ученики порой покидали свои места и «окружали толпой кафедру снисходительного лектора».
Когда Галич покинул Лицей, его отсутствие остро ощущалось, и Пушкин адресовал ему строки, которые звучат неподдельно искренне:
Поделиться книгой: