Помоги проекту - поделись книгой:
Ален затаил злобу по отношению к Эстель, но внешне никак это не показал, лишь ослепительно улыбнулся своей голливудской улыбкой в ответ на ее выпад, ему как раз бы и быть актером, но никак не врачом… По окончании университета он собирался заниматься частной практикой, открыть свою клинику и делать косметические операции: «избавлять мир от страшненьких, делать женщин красотками», как он часто говорил и чем очень кичился.
Итак, Ален ничего не ответил Эстель, лишь улыбнулся наигранной улыбкой актера… Как только Эсти вышла из кабинета, к Алену сразу же бросились дружки:
– Да ты не обращай на нее внимания, она вообще немножко с приветом. У нее не все дома. Она всегда такая. У нее даже парня нет! У нее на уме только учеба, за все время она ни с одним парнем не встречалась. У нее нет в этом деле никакого опыта!
Ален, выслушав эту тираду, ухмыльнулся:
– Ну ничего, я ее обломаю!
– Ты ее обломаешь?! Не говори ерунды! Ни одному за все время еще не удалось к ней даже на метр подойти! Не может быть. Нет, в это мы не поверим!
– А вот увидите! На что спорим? Уже через два месяца, еще до выпуска, она будет в моей постели? – уверенно заявил Ален.
Призом в этом споре был назначен ящик элитного шампанского.
Молодой ловелас, иначе его не назовешь, начал действовать. Опыт в подобных делах у него был обширный. Первое, что он сделал – на следующий же день пришел с огромным букетом цветов и при всех в группе подарил его Эстель, встав на одно колено и извинившись за то, что накануне был с ней некорректен.
Девушка смутилась, но постаралась не подать вида. Затем Ален стал постоянно оказывать Эстель разнообразные знаки внимания. То одно, то другое: то принесет редкую книгу, то попросит объяснить трудную тему, то скажет что-то приятное…
Конечно, девушка, не искушенная в подобных делах, даже не подозревала, что это просто игра с его стороны и что он постепенно опутывает ее своей паучьей сетью. Она была уверена в том, что молодой человек прежде просто заблуждался, как свойственно многим, а сейчас, поразмыслив, он изменил свое мнение. Эстель и сама не заметила, как стала все чаще общаться с этим человеком, позволила себе сблизиться с ним и открылась ему. Однако для нее он был просто другом – сокурсником, она не помышляла о большем и радовалась, что здесь, в Англии у нее появился настоящий друг.
Однажды Ален пригласил ее в ресторан. Когда они приехали, оказалось, что заведение закрыто для других посетителей – молодой человек оплатил его целиком, чтобы пообщаться с Эстель наедине. Играла очень красивая музыка, все столы были уставлены огромными букетами всевозможных цветов. Они ужинали вдвоем под тихую прекрасную музыку, а когда отправились домой, Ален предложил девушке помочь отнести в квартиру цветы, которые она одна не смогла бы даже поднять – так их было много. Так он в первый раз оказался в ее квартире. В первый, но не в последний. Потому что уже на следующий день он напросился к ней на чашечку кофе. И девушка позволила ему прийти. Они долго разговаривали в тот вечер. Ален был очень серьезен, он внимательно слушал Эстель, которая, сама не зная почему, решила вдруг доверить ему мечту своей матери. Молодой человек не просто слушал, он задавал вопросы, иногда издавая одобрительные восклицания. Казалось, он и сам загорелся ее мечтой.
Ах, молодость! Ах, святая наивность! Был еще третий и последний день, когда он вновь напросился в гости после успешной сдачи первого экзамена. В этот вечер он пришел с цветами и шампанским, но Эстель отказалась от алкоголя и была непреклонна в этом вопросе. Тогда Ален пошел на хитрость – попросил кофе, а когда его получил, то «нечаянно» перевернул чашку, пролив все на столик.
Эстель пошла на кухню, а в это время Ален украдкой насыпал в ее чашечку белый порошок. Он знал, что девушка невинна и, боясь суда, решил не трогать ее, но при этом выиграть спор во что бы то ни стало. На что только не пойдет человек ради удовлетворения своего собственно эго! Задуманное им было мерзко и унизительно, но молодой человек не особенно заботился о нравственной стороне своего поступка и с улыбкой поджидал возвращения Эстель.
Едва девушка допила свой кофе, как ее потянуло в сон. Эстель попыталась позвать Жозефину, находившуюся в соседней комнате, но язык ее стал ватным, и ей не удалось произнести ни слова. Опустившись на диван, девушка уснула. Через пять минут ее сон был уже так глубок, что разбудить ее было невозможно даже пушечным выстрелом.
И тогда молодой проходимец раздел ее и перенес с дивана на кровать. Потом он разделся сам и, поставив фотоаппарат на автомат, сделал несколько снимков. Затем он быстро оделся, протер платком чашку Эстель и, как вор, хотел незаметно выйти из дома. Но Жозефина увидела молодого человека и задала вопрос: «Вы уже уходите?»
«Вы знаете, – мило улыбаясь и пытаясь произвести приятное впечатление, произнес молодой подонок, – Эстель очень устала, она легла спать и просила ее не беспокоить, а у меня дела, и я вынужден уйти». С этими словами он удалился.
Ушел, чтобы получить злополучный ящик шампанского, совершенно не заботясь о чести девушки, потому что не был отягощен понятиями «честь» и «совесть».
Через три часа девушка проснулась обнаженная, недоброе предчувствие охватило ее. Она, как могла, себя успокаивала. Но как можно успокоиться, если последнее, что ты помнишь – это чашка кофе. В голове ее роилось множество вопросов: «Когда ушел Ален? Почему я раздета? Что здесь произошло? Почему я ничего не помню?» Сердце Эстель сжималось от недобрых предчувствий.
На следующий день в университете ее встретили насмешливые взгляды и шепот за спиной. В аудитории, где ей предстояло заниматься, на столе, который она обычно занимала, лежал конверт, а в нем – стопка фотографий. Взяв их в руки, Эстель даже не сразу поняла, что за обнаженная девушка изображена на снимках на кровати рядом с Аленом. И лишь спустя мгновение, страшная правда дошла до ее сознания, она все поняла.
Очевидно, что молодой человек сфотографировал ее, когда она спала. Пол ушел из под ног девушки, в глазах потемнело. Она не стала смотреть дальше, схватив фотографии, выбежала из класса, горько плача. Слезы ручьями катились по щекам, она не видела, куда идет. Эстель просто не могла поверить в такую безграничную человеческую подлость и не знала, что ей теперь делать. Сама жизнь показалась такой ненужной, никчемной и бесполезной… Сколько злости и грязи! Сколько ненависти, лжи и предательства!
«Что делать?! Как жить дальше?» – думала девушка. «Зачем жить, если все люди вокруг такие!» – вертелось в голове у Эстель. Ответа на этот вопрос у нее не было. Ей вдруг захотелось поехать к морю. Вода всегда успокаивала ее. Всегда, когда ей было плохо, она уезжала на берег моря. Пусть это далеко, но быстрее – к воде, к морю! Возможно, успокоившись, она сможет найти выход из создавшейся ситуации.
Эсти мчалась на своей машине, на этот раз отказавшись от услуг водителя, забыв обо всем: об ограничительных знаках и сигналах светофора. На бешенной скорости летела она прочь от этой боли, словно могла убежать от нее, пытаясь оторваться от всего. Но от себя не убежишь… Вот и Эстель, несмотря на свое стремление вперед, мыслями все время возвращалась к тому, что уже произошло, к тому, что уже нельзя изменить… Ее мучил вопрос, что делать и как жить. Жизнь в эту минуту для нее остановилась.
Бедная девочка, разве она могла предположить, что ее трудности только начинаются! Что они только впереди. Но в те мгновения ей казалось, что уже ничего не может быть тяжелее, чем та ситуация, в которой она находилась в ту минуту.
Когда Эстель оказалась на берегу моря, в голову ей пришло самое простое, и, как она подумала, очевидное решение: подняться на высокую скалу и сброситься с отвесного обрыва вниз. Прыжок – и тебя нет. Она начала взбираться вверх, с трудом поднимаясь в гору, пот ручьем бежал по ее щекам, глаза слезились от ветра и боли… было не понятно, чего больше на ее лице – слез или пота. Ее восхождение было нелегким, она несколько раз споткнулась и больно ударилась о камни. Словно кто-то свыше пытался таким образом остановить ее, удержать от рокового шага. Кровь бежала из разбитого колена, но она не чувствовала боли и не видела крови. Ее цель была иная.
Наконец Эсти поднялась на ровную площадку. От высоты слегка закружилась голова. Море было серым, холодным, будто вымершим… Казалось, там внизу была не живая вода, знающая как успокоить, а серая мрачная гладь. И вокруг ни души на километры вокруг, только чайки пронзительно кричали, пытаясь перекричать ветер.
«Что же делать?» – в очередной раз спросила она себя. «Что делать?!» Прикрыв глаза, девушка попыталась получить ответ на свой вопрос.
«Жить!» – вдруг услышала она ясный и четкий ответ. Но это был не голос, Эстель словно уловила чью-то мысль.
«Жить!!!» – вдруг настойчиво повторил ей кто-то невидимый, стоящий рядом с нею. И еще не успев открыть глаза, Эстель услышала в третий раз ясно и четко:
«Жить!!! Жить, невзирая ни на что!!!»
Девушка открыла глаза и с изумлением увидела перед собой мальчика лет двенадцати. Он был невероятно красив и светел лицом и душой, похож на ангела.
– Ты кто? – спросила Эстель.
– Я твой помощник.
– Какой помощник?
– Твой ангел-хранитель. Я приставлен к тебе. Я хожу за тобой везде и всюду, где бы ты ни была.
– Разве это возможно?
– Конечно, возможно! Ты разве об этом не знала?
– Я слышала… говорят, что есть ангелы, которые нас оберегают…
– Почему говорят? Это так и есть, – ответил ей мальчик и улыбнулся. И такая светлая была у него улыбка, столько в ней было любви, тепла, заботы, что сердце Эстель наполнилось чем-то, для чего она не смогла подобрать слов, невероятным, непонятным тогда для нее. Подобные чувства она испытывала только когда мама в детстве прижимала ее к себе – это было ощущение безграничной любви, тепла, нежности и заботы. Девушка уже позабыла, как это бывает, а теперь вспомнила так ярко, так свежо. И как же прекрасно было снова испытать их! Чувства были такими явными, такими чистыми, такими близкими. Они были глубоко в ней!
– Я всегда с тобою рядом, я никогда тебя не оставлял и не оставлю. Ты должна набраться терпения и продолжить жить. Твои трудности еще только начинаются, и они все впереди. Но я тебе обещаю, что наступит день, когда ты будешь счастлива и благодарна, что я остановил тебя в эту минуту. Ты веришь мне хоть немного, Эстель?
– Я верю тебе, верю!
– Тогда наберись сил, возьми себя в руки и иди на встречу трудностям, не бойся ничего!!! Я с тобой! – и он исчез, так же внезапно, как появился.
И Эстель стала осторожно спускаться по крутому склону, на который еще недавно поднималась с желанием уйти из этого мира, уйти раз и навсегда. В ее голове громко звучал голос, настойчиво повторявший: «ЖИТЬ!!! И еще раз ЖИТЬ!!! Вопреки всему!»
Спустившись на берег, она смочила руки и лицо морской водой, вернулась к машине, села за руль, и только в эту минуту ощутила сильнейшую боль в колене: увидев открытую рану на ноге, поняла как же сильно она хочет ЖИТЬ!
После случившегося Ален стал холоден, невнимателен и делал вид, что не замечает Эстель. Девушка не уступала ему, тоже проходила мимо с гордым видом, словно не видя его. Через насколько дней Эстель встретила Алена в коридоре в обнимку с девушкой, славившейся своим чрезвычайно легким поведением. За время обучения в университете она встречалась уже со многими молодыми людьми. Эта встреча нисколько не тронула Эстель, она успешно сдала тесты по всем предметам и шла к намеченной цели. А ведь Ален был уверен, что своим поступком он так унизит Эстель, так придавит ее к земле, что она не то что не сможет сдавать экзамены, а даже не посмеет появиться в институте.
Спокойное поведение девушки выводило его из себя. Спорщики хоть и отдали ящик шампанского, но выражали свое сомнение в подлинности увиденного. Нет, конечно, с фотографиями не очень-то поспоришь, но практически все чувствовали, что что-то здесь не так. Многие, разочаровавшись в нем, даже перестали с ним общаться. Ален выходил из себя, он не ожидал такого поворота событий. И тогда он решился на еще большую подлость, уверенный в том, что уж это его действие обязательно сломит Эстель. И он не ошибся.
На следующий день, едва переступив порог учебного заведения, Эстель услышала в коридоре безудержный смех. Казалось, что здесь собрались все студенты от первого до последнего курса. Она приостановилась, не понимая, что происходит. Ее заметили, и тогда все с любопытством, а многие со смехом стали расходиться в разные стороны, словно давая ей возможность пройти и увидеть то, над чем все смеялись. Она не пошла вперед, но увидела то, что вызвало такую бурную реакцию студентов: Ален, его новая девушка и один из неизменных его друзей, переодевшись в лохмотья, изображали бездомных бродяг. Как только троица увидела Эстель, они направились к ней, протягивая руки и причитая: «Спаси нас, помоги нам, мы несчастные, одна надежда на тебя!»
Эстель выронила сумку из рук, в глазах у нее потемнело, вся кровь, казалось, прилила к голове и пульсировала в висках, а потом наступила темнота. Эстель не помнила, как упала на пол, как к ней бросились некоторые ребята – в основном те, с которыми у нее сложились приятельские отношения. Не слышала она, как кто-то позвал на помощь преподавателей, не чувствовала, как ее осматривал университетский врач и еще несколько человек из службы скорой помощи… А между тем привести ее в сознание никто не мог. Давление было в норме, сердце билось спокойно. У девушки был слегка учащенный пульс, но внешне она казалась безмятежно спящей. Тут же позвонили отцу Эстель.
Спустя час Филипп на личном самолете вместе с лучшими врачами вылетал в Оксфорд… Эстель не пришла в сознание ни когда прилетел отец, ни когда ее погрузили в самолет, ни на борту самолета во время перелета в Париж.
Она очнулась только на следующий день дома, в своей комнате. Ее обессиленный организм, не выдержав эмоциональной нагрузки, дал сбой. Очнувшись, она впала в глубокую депрессию. Ею овладела полная апатия, ни радостные, ни грустные события не вызывали у нее никаких эмоций.
Эстель не выдержала той боли, которая вновь на нее обрушилась. Не может человек терпеть до бесконечности: потеря матери в столь раннем возрасте, затем несложившиеся отношения и несправедливые нападки мачехи, «предательство» отца, и вот теперь ее тайну, ее сокровенную мечту вываляли в грязи и явили на всеобщее обозрение. Куда уж больше?! Как может выдержать молодое чистое сердце такие мучения! И оно не выдержало.
Никакие психоаналитики, никакие врачи не могли ей помочь. Но однажды, по совету и настоятельным просьбам подруги Одетт, отец повез Эсти в Нью-Йорк к очередному именитому специалисту. Он долго с ней говорил, а потом сказал:
– Эстель, тебе можно помочь. Но помощь ты найдешь не здесь. Тебе нужны не психологи и не врачи, тебе могут помочь только тибетские монахи. Но ты должна быть сильной, чтобы выдержать жизнь там. А продержаться необходимо не менее трех месяцев. Я скоро собираю группу, которая поедет туда, ты готова ехать?
Эстель ответила отказом, но по приезде домой услышала разговор мачехи и отца. Мачеха, не скрывая сарказма, говорила: «Да она бы там даже недели не выдержала! Ты знаешь, какие там условия?! Я в интернете прочла: там дикие места, придется спать на полу, есть Бог знает что. А твоя дочь так избалована! Как она обойдется без бассейна, без душа, не говоря уж об уютной постельке и куче помощниц?» Эстель, услышав это, резко открыв дверь, сказала отцу: «Пап, я еду!»
И тут случилось почти чудо – отец впервые вступился за нее перед Жаклин:
– Знаешь, дорогая, прекрати говорить о ней так! Моя девочка сильная, если она захочет, то выдержит многое. Главное, чтобы это было не напрасно и пошло ей на пользу.
А затем обратился к дочери:
– Собирайся, Эсти! Но я хочу, чтобы кто-нибудь был с тобой рядом. Кто-то проверенный.
– Нет, – ответила Эстель. – Этого не нужно, я не хочу выделяться. К тому же, я буду там не одна. Ты же слышал, группа будет большая – почти тридцать человек.
Отец нехотя согласился.
В результате, всего через несколько дней Эстель отправилась в Тибет, навстречу неизвестности.
Что испытывала тогда Эсти? Ничего. Ее душа была опустошена, а сердце напоминало выжженную пустыню. Пустота – вот что наполняло Эстель. И все же некоторые перемены в своем состоянии она отметила: те чувства, которые жили когда-то в ее душе, утратили себя, они перестали существовать, кроме чувства пустоты, отрешенности, ненужности и нежелания жить, не было больше ничего. В Нью Йорк улетала девушка, которая потеряла смысл жизни. Сказать, что сейчас у нее появилось желание жить дальше нельзя, но и желания покончить с жизнью и уйти раньше срока больше не было, оно исчезло.
Исчезло все… Осталась пустота…
Тибет
Первое, что поразило Эстель в Тибете – необыкновенная природа, а вернее ее отсутствие. Голые скалы, земля, лишь слегка покрытая мхом… А еще странное ощущение, как будто тебе не хватает воздуха. Удивительно, но там не портились продукты. Несмотря на минусовые температуры по ночам, они не замерзали, а словно застывали в том состоянии, в котором их приобретали.
Ночи были невероятно холодными. В первую ночь Эстель дрожала от холода в спальном мешке. У нее просто зуб на зуб не попадал, но она сказала сама себе: «Ни за что я отсюда не уеду, не дам возможности мачехе смеяться надо мной. Как бы мне ни было тяжело, что бы мне ни пришлось терпеть, я выдержу это!»
Но терпеть пришлось всего лишь три дня. В течение этих трех дней она испытывала серьезный дискомфорт, но постоянно боролась с ним, словно уговаривала себя не сдаваться, и наступил такой переломный момент, после которого ей стало спокойнее, легче. Было такое чувство, как будто она уехала очень-очень далеко и оставила все свои проблемы, которые казались такими значимыми и даже неразрешимыми, – там, в стенах далекого Оксфорда. Все, что случилось с ней, вся боль, которую доставил ей недостойный человек, с которым она имела несчастье столкнуться в жизни, – все осталось в прошлом. Воспоминания по-прежнему ранили Эстель, но в том-то и дело, что теперь она могла не вспоминать, могла отпустить эти навязчивые мысли, которые раньше неотступно крутились в голове.
Многие из группы, не выдержав трудностей, через три дня уехали, – осталось всего пятнадцать человек. Через десять дней уехало еще пятеро, а спустя еще двадцать дней от всей группы осталось всего три девушки, включая Эстель, и два молодых человека. И после этого руководитель сказал: «Теперь мы готовы идти дальше».
И они отправились высоко в горы, туда, где жил один из тибетских монахов, проверявший терпение каждого приехавшего. Кто-то выдержал всего три дня, кто-то – десять, и только те, кто выдержал двадцать дней, не заплакал и не уехал, смогли попасть к нему.
В первый день ничего не произошло, монах лишь посмотрел на них очень внимательно и, не говоря ни слова, отвел девушек в одну комнату небольшого здания, а молодых людей – в другую. И Эстель впервые за долгое время смогла уснуть глубоко и спокойно. Было ощущение, что ей дали большую дозу снотворного, хотя монах даже не прикоснулся к ней.
А на следующий день она встала утром, открыла глаза, и ей показалось, что она – это и не она вовсе, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим – незнакомым ей человеком. Что-то внутри нее надломилось и изменилось безвозвратно, словно в прошлом осталась одна Эстель, а этим утром проснулась другая. Она очень четко ощущала это разделение, но все еще чувствовала ту былую Эстель, которой было больно, которую унижали, оскорбляли и предавали.
В течение почти двух с половиной месяцев монах занимался с ними. Методики, которые он применял, были незнакомы Эстель и не похожи ни на что из того, что она знала раньше. Но тем не менее с каждым днем она чувствовала, что освобождается от чего-то тяжелого и ей совершенно ненужного, от того, что когда-то постоянно носила с собой. Эта тяжесть с каждым днем становилась все легче и легче. И вот наконец наступил день, когда она почувствовала настоящее облегчение. Вспоминая о том, как ушла мать, она ничего не испытывала, кроме легкой грусти, которая больше не причиняла ей боли. Тихие слезы лились из ее глаз в знак благодарности матери за свое рождение. И она мечтала о том, как у нее родится дочь и она обязательно даст ей имя своей матери – Аврора. Она обязательно расскажет своим детям, какой необыкновенно доброй была их бабушка, как сильно она любила ее, как много с ней играла и как много всего дала за то короткое время, пока они были вместе. Она даже смогла спокойно воспринимать свою мачеху, теперь она объясняла себе ее поведение тем, что женщина просто хотела счастья и очень боялась, что Эстель настроит отца против нее. Пусть мачеха и не любила отца, а любила ту богатую жизнь, которую он ей дал, но в этом не было ее вины: ее просто не научили любить по-настоящему, любить просто человека, а не его деньги. Как не научили этому многих современных девушек и женщин. В этом мире все так, разве только мачеха ее одна такая?! Многие женщины и молодые девушки ведут себя также.
У Эсти больше не было претензий и к отцу. Она поняла, что он любил ее всегда. К тому же он дал ей так много! Он жалел ее, выполнял любой ее каприз, о чем бы она ни попросила, оберегал ее, охранял ее, давал ей все! Большинство ее ровесников не имели, наверно, даже десятой части того, что имела Эстель.
Когда она все это поняла и осознала, ей безумно захотелось обнять и отца, и даже мачеху. Быть благодарной всем и даже своему повару, который всегда выполнял все ее пожелания и так вкусно готовил, няне, которая ухаживала за ней, одевала, обувала, первому учителю, который был так добр и внимателен к ней. Ей так многих хотелось обнять, многим хотелось сказать слова любви и благодарности. Даже Алену хотелось сказать «спасибо». Спасибо за те уроки, что он ей преподал. Те ситуации, в которые она попадала по воле Алена, виделись ей теперь лишь как ступеньки лестницы, приведшей ее в Тибет. Ведь если бы всего этого не случилось, разве она побывала бы в таком замечательном месте, разве она встретилась бы с этим необыкновенным человеком, который ушел от мирской жизни, закрылся высоко в горах от всех и помогает таким несчастным, как она? «Спасибо всем за все!!!» – хотелось ей кричать во весь голос, на всех языках мира. Вот в таком настроении Эстель возвращалась домой.
Авария
Уже оставались считанные минуты до того момента, когда она приедет в летнюю резиденцию отца на Лазурном Берегу. Сегодня у Филиппа день рождения, он не знает, что Эстель едет домой, она должна была вернуться только на три дня позже. Но она поменяла билеты и решила сделать папе подарок и приехать к нему в день его рождения. Автомобиль мчался вдоль Лазурного побережья…
(
Девушка улыбалась, а ее шарф развевался на ветру как крылья – крылья, которые несли ее к близким и дорогим людям. К тем, кто ее любил, к тем, кого она так давно не видела… Ей казалось, что с момента разлуки прошло не три месяца, а целая вечность.
И эта вечность остановилась… Остановилась в ту минуту, когда из-за поворота вывернула большегрузная машина, но Эстель, залюбовавшись пейзажем, засмотревшись по сторонам, не заметила этого вовремя, и не справилась с управлением.
Резкий удар по тормозам, все вокруг закрутилось с такой скоростью, что уже нельзя было понять, где море, где дорога, где горы…
Машину закрутило по узкой дороге, и она врезалась в грузовик.
Удар… страшный грохот и темнота…
Девушка упала на руль, закрыв глаза.
Водитель грузовика, так же резко затормозивший, выскочил из кабины. Ни одной машины не было на дороге, ни с той, ни с другой стороны. «Как здорово!» – пронеслось у него в голове, и он направился к кабриолету. «С вами все в порядке?» – обратился он к девушке. Но та не отвечала ему. «Вы в порядке?» – кричал мужчина девушке. Но в ответ та же тишина. Он дотронулся до сонной артерии, та пульсировала, что свидетельствовало о том, что девушка жива.
Дрожащими руками он стал набирать номер спасательной службы, чтобы вызвать помощь. И тут у девушки зазвонил телефон, на экране высветилось «Папочка».
Водитель грузовика ответил на звонок. Из трубки доносился голос: «Доченька моя, любимая, ну что же ты не звонишь? Я весь изпереживался. Где ты? Что с тобой? Когда ты будешь?»
Водитель, немного помолчав, сказал:
– Извините, крепитесь, ваша дочь только что попала в аварию, но она жива…
– Где, в какую аварию, где она находится?!
– Она находится на …километре трассы…
– Как? Она во Франции?
– Да.
– Где она? На чем? Кто с ней?
– Она одна, на красном кабриолете ехала мне навстречу.
– О Боже, что делать?
Поделиться книгой: