Мантикора и Дракон. Эпизод I

— Ты! Ты хоть представляешь, с кем связалась?! — он плевался и шипел, пытаясь выбраться из пут. — Тебя убьют!

— Все мы смертны, — согласно кивнула, вытащив из-за голенища сапога тонкую иглу и небольшую склянку, с тёмно-серым ядом. Смазав острый кончик, последовательно нанесла несколько уколов подряд, складывая их в небольшой узор на плече. Затем на груди и правой щеке.

— Что… Что ты делаешь?! — страх в голосе Сора доставил ни с чем не сравнимое удовольствие, приятно согревая душу.

— Хочу показать, чем я научилась, благодаря тебе, — хмыкнув, выпрямилась, убирая инструменты в напоясную сумку. — Искусству Смерти, к примеру…

— Како… — мужчина захрипел, выгнувшись под немыслимым углом, закатывая глаза. Яд действовал быстро, сжигая изнутри. Кровь потекла из носа и ушей, попадая на дорогой шёлк. Всего несколько минут, и самый страшный человек этого города перестал дышать и обмяк.

Ткнула носком сапога в живот, перевернув мертвеца на спину. Путы опали моментально, как только сердце перестало качать кровь. Вор, убийца, насильник, работорговец. Многогранный человек, талантливый. И картину его смерти обставить нужно соответствующе.

Взяв за руки, оттащила Сора к кровати, стоявшей в углу, положив так, что бы со стороны казалось — он собирался бежать из комнаты. Небольшое изменение позы, разорванная одежда. Вытащив из-за пояса кинжал, нанесла несколько ранений вдоль груди, скользящий удар по шее, оборонительные раны на ладони и запястья.

Аккуратно вытерев рукоять ножа, вложила её в пальцы гулящей девки, доставленной сюда чуть раньше. Она была ещё жива, находилась в состоянии наподобие сна, пограничного со смертью. Протянув руку, вытащила иглу из шеи девчонки, ставя точку в её жизненном пути. Завершающим штрихом можно было считать глубокую рану на груди. Тот стилет, что её оставил, валялся около мертвого Сора.

Глухой вскрик вырвался из груди несчастной, в широко раскрытых глазах застыл страх и непонимание. Последнее, что она увидела перед своей смертью — тёмные стены храма Матери Земли, заброшенного и забытого миром. С одной стороны жаль её, погибла ради чужой выгоды.

С другой, таких называют расходным материалом и никак иначе.

Окинув всё внимательным взглядом, довольно улыбнулась. Стражники и городские власти сочтут это неудачной попыткой найти развлечение на ночь или же способом уличной мошенницы заработать деньжат побольше.

И никто даже не подумает о том, что по душу столь благородного господина пришёл лучший наёмник Гильдии Убийц. Ничего, моё тщеславие переживёт такой урон.

Глубоко вздохнув, лёгким движением убрала маску на затылок, закрыв глаза и подставляя лицо лёгкому, тёплому ветру из открытого окна. Спустя столько лет, гонок на выживание, долгой и кропотливой охоты я постучалась в двери ко всем, кто когда-то стал причиной смерти моей семьи. Ко всем кроме одного, самого главного, но до него я ещё доберусь. Рано или поздно.

Каждый получит то, чего заслуживает. Сполна.

Вздохнув, потёрла переносицу. Это был долгий путь, длинною не в один десяток лет, на протяжении которых я была заложником собственной памяти и ненависти, жажды мести. И было страшно, по настоящему страшно, что не смогу, не сумею… Не справлюсь.

Хорошо, что минутная слабость проходила так же стремительно, как и появлялась. В моей профессии неуверенность больше мешает, чем помогает принять верное решение. А уж в таком деле как тонкая, продуманная месть, с "ледяной" подачей и вовсе — ненужная роскошь.

Тряхнув головой, подхватила брошенную утром на подоконник сумку и подошла к зеркалу, стоявшему у стены. Гладкая поверхность отразила женщину, ростом выше среднего, крепкого телосложения и на вид лет двадцати семи-тридцати. Мягкие линии лица, не скрытые безликой белой маской, симпатичная фигура. Нос с горбинкой, след от старого перелома. Карие глаза, тёмные волосы, собранные в плотную косу, перекинутую через плечо. Тонкие брови чуть изогнуты, в лёгкой иронии.

Провела пальцем по выступающему шраму от виска до подбородка, наискосок. Внешность он не портил, но был одной причиной из довольно обширного списка, для того, что бы прятать лицо за маской.

Размяв руками шею, убрала маску в сумку, поправив широкий пояс многослойной юбки из тёмной, прочной ткани. Одёрнув плотный чёрный жилет, поверх светлой блузки, вышла, надвинув капюшон плаща на лоб и прихватив ключи от номера. Напоследок, коснулась рукой дверного косяка, сливая небольшое количество магии в заранее нанесённый рисунок. Тот вспыхнул, снимая чары тишины и невнимания. Скоро трупы найдут, заглянув в специально оставленную приоткрытой дверь.

Любопытство сгубило не только кошку.

Покинув гостиницу через чёрный ход, не спеша добралась до городской стены, избегая открытых мест и тех редких горожан, что решили вернуться домой. Ночь давно вступила в свои права, зажигая на небе звёзды. Хотелось как можно быстрее покинуть Серьяк, отправившись туда, где меня действительно ждали.

Широко улыбнулась, почувствовав тонкую, острую иглу, прошившую висок. Ментальная защита разума — один из самых первых уроков, полученный от отца. Щиты разных уровней сложностей, начинки и отдачи в случае попытки взлома. Одни служили временной защитой, другие держались постоянно. И лишь одно единственное мелкое чудо, непоседливое, чумазое и вечно ищущее приключений на свою пятую точку, могло попытаться достучаться до меня. Один маленький, темноволосый шалопай заскучал, по всей видимости, и начал действовать.

В этом он очень похож на своего отца.

Хмыкнув, оглушительно свистнула, подзывая своего спутника. И опустила щиты, позволяя мелкому докричаться до меня. Всё равно ведь не успокоится. Вот уж точно, его бы энергию, да в мирных целях…

"Ма-а-ам… А ты скоро?" — заискивающе поинтересовался сын, фонтанируя грустью, одиночеством и скукой. И голодом. Без этого никуда, растущий молодой организм.

В лунном свете блеснула чёрная чешуя. Неслышно скользя по выщербленной мостовой, из-за угла вынырнул огромный, мощный зверь, свирепо скаля зубы.

"Скоро, малыш" — нежно протянула, бесстрашно протянув руку и коснувшись острых вздыбленных игл на загривке. Зверь глухо рыкнул, прикрывая глаза и подставляясь под ласку. И вскоре довольно заурчал, изгибаясь и виляя длинным хвостом.

"Правда-правда?" — недоверчиво протянул ребёнок. Так и вижу как он нетерпеливо ёрзает на месте.

"Правда, солнышко" — подойдя ближе, закинула на спину присевшего на передние лапы шаури свои вещи, прикрепив их к ошейнику. Похлопала зверя по шее, вслушиваясь в одобрительное ворчание.

Истинный хищник. Метр в холке, мощное поджарое тело, жилистые трёхпалые лапы с огромными клиновидными когтями. Вытянутая волчья морда ластилась, тыкаясь носом в шею, норовя пройтись по лицу горячим, раздвоенным языком. Треугольные уши прижаты к голове, а золотисто-алые глаза сверкают искренней радостью от встречи с хозяйкой.

"Я люблю тебя мам" — тихо шепнул ребёнок, обдавая нежностью и самыми искренними чувствами, на которые способны только дети. Искрящийся коктейль омыл с головы до пят, пропитанный чистой, сильной любовью ребёнка к такой всемогущей, в его глазах, женщине, матери. Наполняя теплом и счастьем. После такого можно и со всем миром спорить, бороться против всех и вся, лишь бы и дальше чувствовать этим эмоции и знать: быть любимой таким вот чудом — самая большая удача в жизни.

"Я тебя тоже, малыш" — ласковая улыбка против воли появилась на лице. Мы купались в эмоциях друг друга, бережно делясь разделённым на двоих счастьем. — "Я скоро вернусь, мышонок. И ты расскажешь мне всё, что хочешь… А я расскажу тебе сказку, о величественных и смелых Драконах. Договорились?"

"Я буду ждать…" — радостно улыбаясь, мелкий исчез из мыслей, позволив вернуть щиты на место. Мягкая несвойственная мне улыбка, ещё долго не желала уходить и норовила вернуться, стоило вновь вспомнить о своём личном чуде.

Моё сокровище, мой сын… Рагдэн.

— Пора возвращаться, Ург, — забравшись на пригнувшегося зверя, крепко впилась в металлический ошейник, плотно подогнанный к гибкой шее. И сжала крутые бока коленями, понуждая двигаться вперёд.

Радостно взрыкнув, нежить рванула вперёд, смазанной тенью скользя по крышам домов и мостовым. Пугая редких прохожих на своём пути.

Длинный прыжок, и хищник неслышно приземлился за городской стеной. Двигаясь через поля в сторону леса, постепенно углубляясь в него. Путь от небольшой поляны в самой чаще до города, укравший рано утром почти три часа, сейчас не занял и пятнадцати минут. И вот уже мягко ступая, шаури вывел нас на край прогалины, к разбитому ещё вчера вечером лагерю.

Спешившись, стянула с Урга сумки и погладила по морде, отпуская его на охоту. Довольно оскалившись, зверь скрылся среди деревьев, явно собираясь всласть полакомиться свежим мясом. А я, обойдя стоянку по периметру и не найдя ничего подозрительного, прошла к палатке, попутно обновив защитный контур. Пара вензелей на полустертых печатях и немного магии, для подпитки. До утра осталось часов пять, не больше, должно хватить.

Разожгла затухший, было, костёр, разворошив тлеющие угли и подкинув сухих веток. Стянув плащ, постелила на землю, усевшись на него и облокотившись спиной на ствол поваленного дерева. Так и задремала, позволив себе немного расслабиться, ощущая почти позабытый покой и умиротворения рядом со своим самым большим сокровищем.

Разбудил меня звук скрежета когтей о камни. Приоткрыв один глаз, недовольно посмотрела на Урга. Шаури прижал уши, виновато водя хвостом по земле и демонстрируя половину туши оленя, зажатую в зубах. вздохнув, сложила пальцами малую печать, ослабляя защитный контур и пуская кормильца. Зверь тут же устроился рядом, аккуратно положив добычу на траву у костра. И подставил морду, что бы погладили, почесали и поблагодарили за завтрак.

— И тебе доброе утро, — недовольно буркнула, всё же выполнив настойчивую просьбу питомца. Потянувшись, не спешила подниматься, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из палатки. И начала считать вслух, весело улыбаясь. — Пять, четыре, три, два, один…

Наружу выбралась сонное, заспанное чудо, потирая глаза и зорко оглядываясь по сторонам. Заметив меня, Рагдэн радостно вскрикнул и бросился в раскрытые объятия, с ногами забравшись на колени и спрятав лицо на груди.

— Доброе утро, мышонок, — ласково подула на волосы, коснувшись губами виска. Мелкий вцепился в меня так, словно от этого зависела судьба целого мира, не иначе. И отпускать, видимо, в ближайшее время не собирался.

Собственнические инстинкты, что б их.

— Скучал, — безапелляционно заявил сын, подняв на меня непривычно серьёзные чёрные глаза. Обиженно протянул. — Тебя долго не было!

— Я тоже соскучилась, солнце, — взъерошив тёмные вихры, крепко обняла его, прижавшись щекой к затылку. — Надеюсь, ты себя хорошо вёл?

— Конечно, — отодвинувшись, ребёнок подарил мне абсолютно честный и невинный взгляд, тут же, без переходу задав самый важный, животрепещущий вопрос. — Мам, а сладкое на завтрак будет?

— А в попе ни у кого не слипнется? — убрала прядь волос со лба. Рагдэн нахмурился, обиженно надувшись. — Много сладкого вредно. К тому же, что-то мне подсказывает, что ты вёл себя совсем не так хорошо, как говоришь. Я не права?

— Ну-у-у… Ну ма-а-ам… — заканючил мелкий.

— Я много лет уже "мам". Итак? — вопросительно изогнула бровь, стараясь не рассмеяться. Выражение лица у сына было презабавное.

— Они плохие, — сын недовольно проворчал, отвернувшись.

— Кто? — погладила его по голове.

— Эти… Странные люди, — недовольно скривившись, Рагдэн ткнул пальцем в сторону, указывая на целую гору шишек, валявшуюся за чертой лагеря. Присмотревшись, заметила чьи-то забытые вещи, проржавевший местами меч и седельную сумку.

Вздохнула. Суду всё ясно. Группа разбойников, не самых хороших, смелых и организованных решила полакомиться чужим добром. А мой храбрый маленький рыцарь взобрался на дерево и устроил им тотальный обстрел шишками. Что интересно, контур был ненарушен, просто беспрепятственно выпустил и впустил мелкого, а вот непрошеных гостей откинул назад, неслабо приложив отдачей.

— И они меня не видели, — добавил сын, заметив мою задумчивость.

А я всё гадала, почему контур, который не должен был пускать никого кроме меня, его создателя. И лишь когда он дёрнул меня за косу, вздохнула:

— Я надеюсь, что они тебя не видели, солнце. Но давай ты больше не будешь подвергать себя такой опасности, ладно? — сын кивнул, снова расплывшись в довольной улыбке. — Умница. А теперь марш умываться и будем завтракать.

— А сладкое? — с надеждой и затаив дыхание.

— И сладкое. После завтрака. Договорились? — подмигнув сыну, цокнула языком. Ург поднялся и терпеливо поплёлся следом за мелким, рванувшим в сторону небольшого ручейка.

Проводив их взглядом, поднялась. Каша сама по себе не приготовится, а вскоре сюда нагрянет маленькое, но очень голодное чудовище.

Переодевшись в походную одежду и убрав лишние вещи в сумки, разделала половину туши, добытую Ургом. Часть мяса оставила шаури, а самые нежные куски порезала и бросила в котелок. Поставив его на огонь, добавила приправ и обжарила. Добавила воду и крупу, немного пряных трав. К тому моменту, как Ург притащил за шиворот вяло сопротивляющегося Рагдэна, лениво помахивая хвостом, нехитрый, но плотный завтрак уже поспел.

Усадив сына на бревно, сунула ему в руки плошку с кашей и ложку. Котелок сняла, поставив другой, для чая. А на небольшом чистом куске ткани разложила засахарённые орехи и фрукты, в качестве десерта.

Активно жуя, сын молчал первые три минуты. После на меня полился сплошной поток информации. Рагдэн рассказывал обо всём, что случилось, пока меня не было. Часть новостей прошла мимо ушей, другая заставила испытать чувство гордости за ребёнка и негодования. Маленький поганец так и норовит найти себе неприятности на пятую точку.

Увидев разбойников, Рагдэн не просто не стал прятаться и сидеть тихо. Он специально привлёк их внимание. А затем и вовсе полчаса прыгал по краю поляны. Увидеть его они не могли, двигался сын куда быстрее, чем обычный человек. Да ещё и инстинктивно пускал чары отвлечения внимания.

Его счастье, что бандиты слабенькие оказались и ничего страшного с ним не произошло. Иначе кто-то на попе долго сидеть не смог бы!

Вздохнув, вытерла чумазую моську платком, забирая пустую тарелку и подавая успевший чуть остыть чай:

— Солнышко, я рада, что ты не растерялся и не испугался. Но мы с тобой вроде бы договаривались: пока меня рядом нет, ты сидишь и не высовываешься. Если конечно не хочешь получиться по тому месту, где у тебя шило сидит. И ты давал мне честное-пречестное слово, мышонок.

— Но всё же нормально, ма-а-ам, — расстроился мелкий, видя моё недовольство. — Маму-у-уль…

— Я не сержусь, — чмокнула его в лоб, пододвинув ткань со сладостями. — Но я очень и очень за тебя волнуюсь. И мне будет гораздо легче и приятнее, если ты будешь делать то, о чём я просила. Понятно?

— Угу…

Согнув одну ногу, подтянула её к груди, обхватив рукой и пристроив подбородок на колене. С мягкой улыбкой смотрела, как быстро исчезает десерт, а маленькая наглость ещё и выбирает что повкуснее, откладывая невзрачные куски на потом. И что-то подсказывает мне, "потом" наступит ну очень скоро.

Поймав добычу, дракон уже её не отпустит.

Тихо фыркнув, перевела взгляд на костёр, вполуха слушая рассуждения сына о том, что он единственный мужчина в семье и будет делать всё, для её защиты. И мамы всякие ему не указ. Даже очень-очень любимые. Вот даже не знаю, радоваться его жизненной позиции или поминать недобрым словом своего второго отца. Ведь явно его наука!

Качнула головой, погрозив пальцем Ургу, пытавшемуся незаметно умыкнуть кусочек вкусности. Мало кому выпадает такая удача, взамен потерянного приобрести нечто большее и куда более ценное. Странный прохожий на заброшенном тракте у границы империи не обманул. Он действительно исполнил моё желание, научил убивать, дал знания и силу. А ещё подарил семью. Нелепую. Сумасшедшую. Бесшабашную. Нелогичную.

Но семью. Где любят, ждут, надеются и верят. Где примут тебя любым, усталым и злым, счастливым и одиноким. И пусть прошлого она не изменит, зато в будущее смотреть уже не так уж и страшно.

А после появления сына, мне стало плевать на весь окружающий мир. Пусть катится в гости к Геакте, мне до него больше нет никакого дела. Да и что он мне дал, кроме как отнял родителей, дом и прошлую жизнь?

— Ма-ам, — липкие пальцы дёрнули меня за рукав.

Вопросительно посмотрела на пыхтящего ребёнка.

— Я тебя люблю, — серьёзно выговорило это чудо, не отводя взгляда. На мгновение чёрная бездна исчезла в расплавленном золоте, расчерченном узким зрачком. — Ты — лучшая мама на свете.

— И я тебя люблю, солнышко, — хихикнула, подхватив его на руки и стараясь не прилипнуть к измазанному сладким сиропом сыну. — Но солнышку надо умыться, да и посуду помыть не мешает. Ага?

— Я вчера мылся, — напыжился ребёнок, пытаясь выбраться из родительской хватки.

— Так, то вчера было, — усадив свою ношу на спину шаури, взяла из палатки банные принадлежности и миску с котелком. — А сегодня ты не только по деревьям лазил, и по лесу петлял, но ещё и сладкого наелся. Вон, скоро пчёлы слетятся, на такое количество сахара.

— Ну ма-а-ам…

— Я много лет уже "мам", — шлёпнула Урга по крупу, отправляя вперёд.

— Нет в жизни справедливости, — сокрушённо вздохнул мелкий, смирившись со своей участью. Сбежать всё равно не выйдет. Поймаю и буду мыть в два раза тщательнее и дольше.

Отмыть ребёнка удалось, но с трудом. Изведя изрядное количество нервов и магии, распугав двух неосмотрительно выбравшихся на берег русалок и чуть не подавив выводок куропатки, прятавшийся в кустах. К концу такого важного мероприятия, Рагдэн был чистым и опрятно одетым, а самое главное сухим.

Мы же с Ургом успели измазаться грязью и илом, промокнуть до нитки и изрядно повеселится, наблюдая, как сын рассуждает о мировой несправедливости. С точки зрения пятилетнего ребёнка, которого заставили принять ванну.

Приведя себя в порядок, подхватила мелкого на руки и вернулась к лагерю, слушая сосредоточенное, задумчивое сопение над ухом. Сам ребёнок устроился на родительской спине, обхватив маму руками за шею.

Наконец, моё чудо выдало:

— Мамочка, а у нас будет дом?

— Не знаю, мышонок, — ответила честно, ссадив его на бревно и растянувшись на плаще. Подставляя лицо яркому летнему солнцу. — А ты хочешь, что бы у нас был дом?

— Ага, — активно закивал головой, вытаскивая из под плаща листы бумаги и цветные мелки. — Хочу дом. И папу. У нас ведь будет папа?

Подавившись вдохом от неожиданности, села, пытаясь откашляться. Такой невинный вопрос, из уст пятилетнего ребёнка, выбил из равновесия куда быстрее, чем самые изощрённые угрозы от завистников и противников, коих хватало. С моей-то специализацией… И ведь даже не знаю, как и что сказать на это.

— Боюсь, солнышко, с папой могут возникнуть проблемы, — осторожно ответила, сев ровно и следя за реакцией сына.

Вообще-то, мысль о нормальной, обычной жизни для меня и Рагдэна приходила всё чаще в последнее время. Единственное, что меня останавливало, так это понимание, пока не исполню всё задуманное, мечты о доме останутся мечтами. Красивыми, манящими, волнительными…

Но мечтами.

И если их я смогу воплотить, пускай не сразу. То вот как объяснить ребёнку, что его отец в нас не нуждается, не представляю до сих пор. А врать — не хотелось. Ложь собственному ребёнку последнее дело.

— Я хочу папу… — тихо шепнул Рагдэн, шмыгнув носом. — Хочу папу!

Сгребла сына в охапку, усадив на колени. Прижав к груди, уткнулась носом в макушку, мурлыкая колыбельную. А краем глаза следила за странными движениями по ту сторону контура. Ург тоже чувствовал чужака, ворча и хищно скалясь. Кого там принесла нелёгкая?!