Фабрика отклонений

– Установлено, что останки найдены даже не бомжами, а собаками, которые живут там. Тут есть один шанс. Сейчас оперативниками отрабатывается вариант с описанием возможного убийцы. Мы пытаемся найти свидетелей того момента, когда преступник бросил пакет с останками в мусорный контейнер, стоящий где-то в жилом секторе.

– Да ладно, – с усмешкой заявил кто-то из офицеров. – Он мог бросить пакет когда угодно. Даже не сам. Нечего не мешало ему попросить об этом пацана, пробегающего мимо. Дойди, мол, и брось…

– Этот пацан для нас очень ценный свидетель! – оборвал офицера Орлов, помолчал с минуту и спросил: – Есть предположения, касающиеся мотива убийства?

– На этой стадии судить сложно, – ответил Гуров. – Дружки-уголовники, которым задолжал когда-то, еще на зоне, стуканул на кого-то местному оперу, не поделил что-то с нынешними собутыльниками. Да хоть белая горячка! Будем методично все проверять, иначе…

– Что? – Орлов уловил в интонациях Льва Ивановича знакомые нотки.

В голове полковника Гурова опять рождалось что-то нестандартное. Он ухватил какую-то изюминку, незаметную другим. Теребить его сейчас бесполезно, потому что говорить о своих подозрениях раньше времени Лев Иванович не любит.

– Иначе запросто пропустим истинную причину, – закончил Гуров свою мысль. – А ведь она может лежать совсем в иной плоскости. Слишком хорошо он все продумал. Чересчур мало следов для психически ненормального человека, серийного убийцы. Это пока все, что я могу сказать. Будем работать.

– Может, подключить еще людей? – предложил генерал.

– Пока в этом нет необходимости. Задействован оперативный состав нескольких управлений и отделов, участковые. Нет, думаю, что авралить преждевременно.

– Второго трупа не боишься? – спросил Орлов.

– Боюсь, – честно признался Гуров. – Очень даже. Но сейчас все решает не количество людей. Ускорить получение ответов на запросы не удастся. Они и так идут с максимальной скоростью.

Орлов посмотрел на Крячко. Он прекрасно знал, что Станислав несколько раз самовольно подписывал телетайпные и электронные запросы его именем. Надо бы для порядка пожурить самовольника, но в данной ситуации Крячко действовал рационально. Попасть на аудиенцию к Орлову было непросто, учитывая его занятость и частое пребывание у начальства. Да еще объяснять смысл любой запятой. А тут все решает каждый час.

«Ладно, пожурим Крячко потом. Так сказать, нарастающим итогом», – решил Петр.

Планерка закончилась. Орлов отпустил офицеров. Он разглядывал сосредоточенного Гурова и Крячко, веселого, как и всегда.

«Вот никогда бы не сказал и даже не предположил бы, что эти два человека смогут так удачно дополнять друг друга в течение стольких лет, столь полезно сочетаться и даже подружиться, – думал Орлов. – А ведь такие разные. Наверное, их сближают те качества, которых они не находят у себя.

Лев Иванович серьезный, рассудительный, некоторые считают его даже занудой. Мало кто знает, как трепетно и нежно он любит свою жену, тем более что она у него театральная актриса. Как-то уживаются в нем два разных человека: один из них дома, другой – на работе. А ведь он романтик, только скрытый.

А Крячко, когда на него смотришь со стороны, вроде бы весь на виду. Мол, вот он я, смотрите. Веселый, бесшабашный. Но он, между прочим, готов в любой момент еще и отправиться на какое угодно задание. Даже без подготовки, толком не владея информацией. Можете не сомневаться, что Станислав вывернется. Он все сделает как надо, и даже удивит некоторыми дополнительными фактами, о которых начальство даже не подумало. Он всегда и со всеми находит общий язык. Крячко из тех людей, которые в любое место залезут без мыла.

Опять же, мало кто знает, что внутри это очень серьезный человек, опер до мозга костей. В его голове, как в надежном сейфе, хранится огромное количество информации. Стас в любой момент выудит оттуда по твоему запросу требуемый факт, фамилию, дату.

Еще интересно, что у них в паре как-то так сразу сложилось, что Гуров стал старшим, лидером, а Крячко без споров и возражений работает вторым номером. Не зря говорят, что хороший помощник всегда ценится выше, чем плохонький руководитель.

Да, Крячко – идеальный, просто незаменимый помощник, и это обстоятельство его нисколько не тяготит. Редко встречаются люди, столь трезво оценивающие себя, свои возможности и таланты, четко понимающие собственное место.

А ведь он не просто помощник Гурова. Если приглядеться, то поймешь, что Стас опекает старого товарища, даже нянчится с ним».

– Лев Иванович! – позвал Орлов.

Первым, как и всегда, быстро обернулся Крячко. Короткий блеск в глазах. Мгновенная оценка ситуации. Но он тут же расслабился, понял, что начальство не собирается отдавать неожиданный приказ. Генералу угодно потрепаться пару минут со старыми друзьями.

– Да? – Гуров замер посреди кабинета, застегивая папку, потом поднял глаза на генерала.

– Как Маша?

– В общем, нормально, – ответил Лев Иванович, и старые друзья друга заметили, как его лицо разгладилось, стало мягче. – Первые подозрения по поводу сердца не подтвердились. Остальное не так страшно. Грезит моим скорым отпуском и поездкой на курорт. В санаторий МВД.

– Видал? – Орлов посмотрел на Крячко и кивнул в сторону Гурова. – Стоит только проявить заботу, как он начинает шантажировать руководство. Может, отпустить его?

– Если проставится! – Крячко расплылся в улыбке. – Помнишь, как у него жена мясо готовит? В горшочках! – Конец фразы Станислав Васильевич произнес с таким голодным стоном, что у всех присутствующих непроизвольно началось обильное слюноотделение.

Орлов улыбнулся и покачал головой.

– А ты, Петр, зря мечтаешь, – тут же испортил эффект Крячко. – Тебе жареное нельзя и жирное тоже. У тебя изжога, поджелудочная и колит.

– Это вот обязательно надо было сказать? – Орлов вздохнул.

– Я же не при дамах.

– Ладно, проваливайте! – заявил генерал. – Считайте, что душу отвели.

Гуров толкнул Крячко кулаком в поясницу, пропустил перед собой в дверях и тут же отчетливо услышал, как на столе генерала зазвонил внутренний телефон. Лев Иванович замер на месте. Интуиция сыщика подсказала ему, что звонок важен для всех.

Он стоял, не поворачиваясь, и слушал, как Орлов поднял трубку и коротко сказал свое обычное «Да, слушаю». Дальше была тишина. Так люди воспринимают очень важные вещи, неприятные, даже убийственного значения. Когда звонок радует, абонент реагирует на него большим количеством звуков, а не сидит, наливаясь венозной кровью.

Гуров обернулся и понял, что угадал. Орлов сидел и именно наливался венозной кровью. Он молча убрал телефонную трубку от уха и медленно положил на аппарат. Только после этого генерал поднял угрюмый взгляд на Гурова.

– Второй?.. – спросил Лев Иванович.

Орлов молча кивнул и покусал губу, что-то лихорадочно соображая. Вполне возможно, что он уже прокручивал в голове свое объяснение начальству по поводу факта появления в Подмосковье серийного маньяка-расчленителя, почему группа Гурова третьи сутки работает практически без результата, почему он не привлек к этому делу десятки и сотни людей, не поставил на уши всю полицию Подмосковья.

Фактически он придумывал, как будет защищать Гурова, всячески препятствовать попыткам высокого начальства лезть в его работу и только мешать. Руководству не скажешь, что сделано все, что только возможно в этой ситуации, что розыск ведется профессионально. Его интересуют только срок и результат.

Наверху никого не волнует, что ты делал в это время. Польку-бабочку танцевал, дома дрыхнул, ночами не спал, рылся, как боров, в грязи преступного мира, не вылезал из жилых микрорайонов, опрашивая жителей. Начальству важен только результат. Ему очень не нравятся серийные маньяки. В правительстве не любят, когда в стране появляется такое явление. Тем более в Подмосковье.

– Второй? – спросил Гуров, уже зная, что Орлов ему ответит.

– Да, второй, – подтвердил генерал. – Отправляйтесь в дежурную часть, берите машину. Адрес у них.

Нарваться на боевиков именно здесь просто не должны были. Ни наблюдатели, ни вертушки, постоянно месившие воздух винтами над этим районом, ни свои люди из числа лояльного населения, никто не знал, что бандиты перебрались в эти места. Но и боевики попались в мышеловку. Они, видимо, просочились в аул ночью и уснули после длинного и трудного перехода по горам, попадали прямо на пол в трех домах на западной окраине, не выставив охранение.

Капитан Садчиков, сидя на броне транспортера, послюнявил палец и поднял его над головой. Ветер изменился. Здесь, в низине, он дул с востока на запад. Собственно, это было видно и так по кустарнику и колышущимся ветвям одиноких деревьев, стоявших вдоль дороги.

Садчиков тихонько постучал по микрофону, размещенному возле угла рта, и проговорил:

– Тайсон, доложись!

– Кэп, я на северной опушке. Прошли на малых. Тихо.

– По дороге не ходи, там могут установить фугас.

– Пока темно, я послал двоих проверить подходы. Растяжек нет.

– Хорошо. Ждем рассвета, и по моей команде – вперед. Не шуметь там.

– Есть, кэп!

Тайсоном сержанта в роте прозвали за боксерские навыки и загорелое смуглое лицо. Он отрабатывал на Кавказе второй контракт, и многие смотрели на него, как на чокнутого.

А ведь ему просто некуда и незачем было идти. Детдом, однокомнатная социальная квартира без мебели. Потом армия, возвращение, нескончаемая вереница споров и обещаний.

Его квартиру кто-то решил забрать и отдать другому выпускнику школы-интерната. Потом что-то пропало в архивах, и человек просто исчез из всех планов и проектов.

Когда парень вернулся, в чиновничьих кругах стали судорожно искать выход. Точнее, делать соответствующий вид. Один юрист из городской администрации тихонечко посоветовал ему найти работу, где дают общежитие, и не дергаться. А то ведь можно решить проблему и по-другому. Мол, много вас тут шатается, таких вот беспризорных да бездомных.

Он вспомнил, как все просто и надежно было в армии, развернулся, сплюнул и оказался в военкомате. А чтобы заглушить злость и напоследок не пришибить никого из чиновников, особенно того юриста, парень выбрал местом службы по контракту Северный Кавказ.

Уже в военкомате ему прозрачно намекнули, что одна из причин его неудач на гражданке – некая девушка Оксана. Не стоило так настойчиво предлагать ей в клубе потанцевать. И уж тем более зря Тайсон побил морду парню, с которым она в тот вечер развлекалась. Все дело едва потянуло бы и на пятнадцать суток, если бы не высокопоставленные родители парня и тем более девушки.

Рассвет выполз из-за гор, опустился туманом в низинках. Воздух сделался серым и сырым. Тайсон оглянулся на своих парней. Едва ли не все они наладились поваляться на броне с закрытыми глазами. Там, сзади, ближе к корме над моторным отсеком, лежать было уютно. Но четверо молодых ребят откровенно нервничали.

– Эй, цуцики! – позвал Тайсон. – Не вибрировать. Задание у нас сегодня простое. Ваше дело идти сзади, слушать старших и все замечать. Потом я вам экзамен устрою, проверим вашу сообразительность, разведчики.

Парни закивали и заулыбались. Из тумана вынырнули двое парней с автоматами, висящими на груди.

– Ну и что там, Лом? – Тайсон спрыгнул с бронетранспортера. – Чисто?

– Порядок, – ответил сухощавый разведчик с впалыми щеками. – Сонное царство. Даже собак не слышно. Мы заходили со стороны огородов, а потом прошли до мостика. Как раз двумя колоннами можно закрыть эту окраину. Одна пойдет отсюда на юг, навстречу кэпу, а вторая – наискось, к реке. «Коробочку» лучше поставить немного левее. Если там кто есть, то они к реке рванут. Там их пулеметом и прижмут.

– Молоток! – заявил Тайсон. – Всем внимание! Рассыпались, ждем команды. Сват, я тебе Лома прикомандирую. Пойдешь со своими со стороны реки, он тебе дорогу покажет.

Семнадцать человек с оружием на изготовку замерли среди деревьев и возле бронетранспортера. Сейчас поступит приказ командира роты, и они начнут сходиться к центру села. Там как раз самый высокий дом, на крыше которого на шпиле красуется большой приметный флюгер.

Все будет как обычно. Они тихо, как тени, выберутся на окраину села и пойдут колоннами по двум улицам. Одни прикрывают от возможного нападения, другие заходят в дома, проверяют погреба, сараи и прочие строения.

Старики станут ворчать. Женщины сначала будут бояться, а потом начнут на чем свет стоит ругать солдат, которые перепугали детей. Мол, ищете ветра в поле. Ваши командиры совсем сдурели. Тут и быть-то никого не может.

Потом по коммуникатору прозвучала команда «вперед», началась зачистка. Все шло как обычно. Не первый раз. Только протяжный женский крик вдруг прорезал сонный воздух. Тайсон сразу все понял. Значит, группа, которую вел сам капитан Садчиков, кого-то нашла. Теперь надо менять все так, как и запланировано для подобной ситуации.

Он быстро отдавал приказы в микрофон коммуникатора, когда наконец-то пришло сообщение от второй группы. Кэп ранен, командование принял сержант Лифанов, он же Слон.

Тайсон распределил обязанности и с группой в четыре человека поспешил на помощь, чтобы блокировать боевиков в той части села, где их и обнаружили. Только теперь он понял, что среди четверых солдат у него один новичок.

– Шило, за спину! – крикнул Тайсон, стараясь не разгибаться и не выпускать из поля зрения возможные источники опасности.

– Не понял, – срывающимся голосом ответил боец.

– За мою спину! И не высовываться!

А потом на них выскочила группа боевиков, решившая прорываться. Завязалась перестрелка. Грохот автоматных очередей, крики. Под градом пуль спецназовцы отошли к крайним домам и заняли оборону, не давая боевикам преодолеть открытое пространство.

Тайсон и опомниться не успел, как оказался отрезанным от своих. Он стрелял короткими экономичными очередями, то и дело менял позицию. За ним так же быстро и молча бегал, пригибаясь, молодой солдат.

Пришлось на него наорать и показать цели, по которым он должен был стрелять. Вдвоем они могли вполне сносно передвигаться, прикрывая друг друга. Надо только сообразить, разобраться в обстановке, решить, отходить к своим или удерживать эту позицию и торчать костью в горле боевиков.

А потом на них навалились сразу четверо. Тайсон не понимал, как они проскочили за спину, почему их не увидели ребята из второй группы. Боевики были в черном, на всех жилеты-разгрузки и береты. Действовали они умело, только вот в этот двор попали случайно, потому что удирали в сторону окраины.

Тайсон свалил одного автоматной очередью и успел увидеть, как его молодой напарник упал, получив удар прикладом автомата по голове. Сержанту пришлось прыгать в сторону, за груду кирпича, и давать вторую длинную очередь поверх Шила, валявшегося без сознания.

Тут автомат замолчал. Менять магазин было уже некогда. Тайсон вскочил, выхватил нож. Кажется, второй очередью он все-таки ранил еще одного, и теперь перед ним оставалось двое противников. Они мешали друг другу и опасались стрелять, чтобы не выдать своего положения. Началась рукопашная схватка.

Мелькали оскаленные лица. Противники били друг друга, катались по земле, вскакивали и снова сходились. Двое чеченцев никак не могли понять, что мешают друг другу, что этот крепкий спецназовец отлично владеет навыками ножевого боя. Он знает, как надо вести рукопашную схватку с двумя противниками. То и дело с лязгом сталкивались клинки ножей, хриплые ругательства сыпались с обеих сторон.

Потом отчаявшиеся боевики решили добить хотя бы раненого русского, который лежал с окровавленной головой. Они хотели вынудить спецназовца на необдуманные действия, спровоцировать его на то, чтобы он кинулся спасать своего товарища.

Тайсон так и сделал. Он просто обязан был броситься на выручку. Этот порыв был неосознанным. За долгие годы службы в него с кровью и потом вошло правило защищать во что бы то ни стало своего товарища, напарника. А Шило сейчас попал в беду.

Потом все кончилось. Боевики кинулись из села. Они решили, что федералов очень много, что их группу просто выследили и решили уничтожить. Вот и хорошо, что бандиты так подумали, иначе…

Тайсон вдруг осознал, что стрельба закончилась, что по коммуникатору вот уже несколько секунд его кто-то вызывает. Это был Садчиков.

Потом капитан с перевязанной рукой и головой в сопровождении двоих бойцов вошел во двор. Он посмотрел на Шило, который сидел у стены, весь бледный, но счастливый, и прижимал к разбитой голове ватный тампон.

Тайсон стоял посреди двора, все еще с ножом в руке. Вокруг, в самых разных позах, лежали четверо мертвых боевиков. Один с простреленной грудью. Трое были искромсаны так, что представляли собой месиво из лохмотьев одежды и мяса.

Руки Тайсона тоже были по локоть в крови, хотя порезов на нем оказалось всего два или три. Да и те небольшие.

– Ну ты и психанул, Тайсон! – заявил кто-то из спецназовцев. – Кто-то из них сказал тебе что-то не то?

– Заберите Шило и перевяжите его! – строго приказал капитан.

Когда спецназовцы ушли, придерживая под руки Шило, командир подошел к Тайсону, посмотрел ему в глаза и спросил:

– Что с тобой, сержант?

– Все нормально, товарищ капитан, – глядя на трупы, ответил Тайсон. – Работал так, как учили. Они чуть Шило не прирезали. Я еле успел.

– Давай-ка сядем. – Баюкая раненую руку и морщась от боли, капитан опустился на кирпичи, приглашая сержанта устроиться рядом. – Ты помнишь хоть что-то из того, что здесь произошло?

Тайсон вопросительно посмотрел на командира и ответил:

– Помню, конечно. Дрались мы. Точнее, я против двоих. Справился, как видите. – Сержант поднял нож перед собой лезвием вниз и отпустил.

Нож упал и легко со стуком вошел в землю. Только теперь парень увидел свои руки и грудь, забрызганные чужой кровью.

– А третий? – капитан кивнул на другой изуродованный труп.

– Этот? – Тайсон нахмурился, как будто припоминал что-то. – Он был ранен, я его очередью зацепил. Потом, когда я с этими разделался, бандит за автомат схватился. Ну… вот.

– Иди к реке, – поднимаясь, сказал капитан. – Вымойся. Сполосни одежду, как уж сможешь. Не надо перед молодежью этим бравировать.

Но главный разговор произошел только вечером. Тайсон пришел по вызову в медпункт, где капитан Садчиков ждал отправки в госпиталь. Теперь сержант предстал перед ним в чистом обмундировании, с отмытыми руками и лицом.