Курорт

— И хотелось бы знать, как такое вообще могло произойти, — многозначительно добавила его жена.

— Мне очень жаль. Я понятия не имею, как такое могло случиться, — принялась оправдываться служащая. — Единственное, что я могу сделать, — это переселить вас в номер класса люкс. Две спальни, зона отдыха, роскошная ванная с парилкой. Гораздо лучше вашего совмещенного номера. И к бассейну поближе.

— И сколько нам придется доплатить? — спросил Турман.

— Нисколько.

— Там все наши вещи, — заметила Рейчел. — Багаж, документы… все там.

— Нам искренне жаль за причиненные вам неудобства. Сейчас я позвоню мистеру Блоджетту, и мы все уладим.

Девушка подняла трубку, набрала номер комнаты и решетку.

— Простите… — начала она.

Даже на расстоянии они услышали, как разошелся мистер Блоджетт.

Эйлин пыталась успокоить мужчину, но тот явно был не в настроении улаживать дело миром.

— Я понимаю, — заверяла его служащая. — Да, потому я и звоню… да, понимаю… да, это наша оплошность… я понимаю ваши чувства… да… да.

Слушая реплики Эйлин, Лоуэлл почувствовал вдруг жалость к этой девушке. Верно, это оплошность персонала, и подобного вообще не должно было случаться. Но, с другой стороны, кто не ошибается? Это не она их регистрировала, не исключено, что и мистера Блоджетта регистрировал кто-то другой. А под раздачу попала Эйлин.

Рейчел, как он заметил, его жалости к служащей не разделяла.

После длительных переговоров, состоящих по большей части из извинений и обещаний вдвое снизить цену за номер, Эйлин удалось наконец уговорить Блоджетта открыть им дверь и позволить забрать вещи. Она выдала им ключи от новой комнаты и сообщила, что у прежнего номера их будет ждать портье, чтобы помочь собраться.

— И повторяю, — добавила она, — мы очень извиняемся за причиненные неудобства.

— Ну еще бы, — ответила Рейчел.

Когда они вернулись, портье уже дожидался их возле номера. Приятной наружности молодой человек, которому выступать бы актером в Диснейленде, — Лэнс. Лас-Вегас, Невада. Четыре года. Он прикатил с собой багажную тележку, которая стояла теперь перед дверью. Когда они подошли, Лэнс учтиво кивнул и постучал в дверь:

— Мистер Блоджетт?

— Да подождите вы! — прокричал в ответ недовольный турист. — Господи Иисусе!

Мгновением позже из-за двери донеслось приглушенное:

— Все! Давайте живее!

Не раздалось никакого щелчка, не скрипнула задвижка, но Лоуэлл все-таки попытался открыть дверь. Она по-прежнему была заперта, чего и следовало ожидать, и портье пришлось воспользоваться собственным ключом. Они вошли в номер. Постель оказалась неубранной, как если бы Блоджетт вскочил спросонья, и одинокий чемодан лежал раскрытым на туалетном столике. Все остальное лежало на своих местах. Самого мужчины никто не заметил: ни в спальне, ни в зоне отдыха, ни в ванной. Но дверь в туалет оказалась запертой, и оттуда послышался крик Блоджетта:

— Давайте живее!

Турман открыл дверь, разделяющую комнаты, и велел детям собираться, а сам стал помогать Рейчел. Складывая вещи, он поглядывал на запертую дверь в туалет. Казалось крайне подозрительным, что Блоджетт принял номер за свой собственный и при этом даже не расспросил сотрудников. Неужели он не заметил мокрых полотенец в ванной? Одежды в шкафах? Пакетов с едой на столе? Сумок? Этот Блоджетт был либо исключительно невнимательным, либо полным идиотом — или даже психом. Лоуэлл склонялся к последнему. Очень странным казалось и то, что мужчина прятался в туалете. Даже если бы он спал голышом, то за пару секунд мог накинуть футболку и трусы. С другой стороны, вполне возможно, что он стеснялся и не хотел показываться.

Хотя не похоже, чтобы он был таким уж стеснительным.

— Скоро вы там? — выкрикнул Блоджетт из своего укрытия.

Нет, здесь определенно происходило что-то странное!

Дети в соседней комнате собрали все свои вещи и теперь выносили сумки с чемоданами в коридор и складывали их на тележку. Мальчики воспринимали все это как какое-то приключение. Несмотря на то что они дулись и ворчали себе под нос, их отец не сомневался, что все происходящее пришлось братьям по душе и на целую неделю станет главной темой для разговоров, а дома они до конца лета будут рассказывать об этом друзьям.

Рейчел затолкала в сумку последнюю книжку, и портье помог им вынести все и загрузить на тележку. Едва они вытащили последний чемодан, дверь за ними с шумом захлопнулась. Громко щелкнула задвижка. Лоуэлл так и не заметил Блоджетта, хотя тот, должно быть, вышел из туалета, как только они переступили порог. Он встретился взглядом с женой и понял, что она тоже ничего не успела увидеть.

Ему стало не по себе.

Они понятия не имели, куда идти, но портье — Лэнс, — похоже, знал дорогу к их новому номеру, и они следовали за ним по извилистой цементной дорожке. Мимо неторопливо прохаживались отдельные пары и семьи, и в темноте, стремясь угодить постояльцам, сновали работники отеля.

Новый корпус оказался меньше того, где располагался их прежний номер, и по форме напоминал букву V. Здесь размещалось всего четыре номера — по два на каждом этаже, — и портье повел их в один из верхних. Турман провел картой по датчику и отворил дверь. Если до этого он решил, что побывал в самых просторных и роскошных апартаментах, какие ему доводилось видеть, то по сравнению с этим номером они казались теперь жалкой каморкой. И вид из окна был потрясающий. Здание располагалось чуть выше, чем предыдущее, и, кроме пустынного пейзажа, из окон открывался вид на основную часть курорта: строения, теннисные корты и освещенные дорожки выглядели островком цивилизации посреди темного и дикого мира.

Лэнс помог им выгрузить сумки с тележки, и Лоуэлл задумался, давать ли ему на чай. Ведь он действительно им помог. С другой стороны, ему не пришлось бы этого делать, если бы сотрудники ничего не напутали и не заселяли их вторично. Турман все-таки потянулся за бумажником, но Рейчел перехватила его руку и сердито мотнула головой. Поэтому он просто поблагодарил молодого человека и запер за ним дверь.

— Тут даже в ванной телевизор есть! — крикнул Райан.

— Будешь какать и мультики смотреть, — со смехом отозвался Кёртис.

— Что за шутки?.. — предостерегла его мать.

Номер был выше всяких похвал. Такие они видели раньше лишь на страницах глянцевых журналов в простеньких отелях. В каждой спальне имелась своя гардеробная, стоял вместительный комод и мягкий, песочного цвета диван, достаточно большой, чтобы на нем можно было спать. Близнецы не преминули этим воспользоваться.

— Может, Райан ляжет на диване? — спросил Оуэн. — Я не хочу спать с ним в одной постели.

В комнате стояли две двуспальные кровати.

— Я тоже, — поддержал его Кёртис.

— Райан сам решит, где ему спать, — ответила миссис Турман.

— Хочу спать на диване! — заявил Райан.

Зазвонил телефон. Рейчел подняла трубку:

— Алло? Да, заселились… да… хорошо… все это? Чудесно… да… да… хорошо. Спасибо.

Она повесила трубку и усмехнулась:

— Все, что в мини-баре, — бесплатно.

Они заглянули в небольшой холодильник: банки пива, бутылки с ликером, прохладительные напитки, апельсиновый сок и уйма шоколадных батончиков.

— «Милки Вэй», чур, мой! — выкрикнул Кёртис.

— Сначала вещи, — сказал Лоуэлл. — Распакуете сумки, потом можете приниматься за шоколадки.

Дети перетащили сумки с чемоданами в свою комнату и принялись складывать одежду в комод. Родители занялись тем же у себя. Рейчел вдруг помедлила, а затем и вовсе замерла. На лице ее появилось странное выражение, и она начала перебирать вещи одну за другой, рыться в чемоданах и даже заглянула в сумку с мокрыми полотенцами.

— Что такое? — спросил Турман. — Не хватает чего-то?

Он вспомнил злобные выпады и крики мистера Блоджетта.

Рейчел с беспокойством взглянула на мужа. Лицо у нее покраснело:

— Да.

— Чего?

Она покосилась на открытую дверь — убедиться, что дети ее не услышат.

— Трусики, — прошептала она. — Пары трусиков не хватает.

4

Прогремел гром. Рейчел встала с постели, подошла к окну и, приоткрыв жалюзи, выглянула на улицу. Лоуэлл спал как убитый, распластавшись на полкровати. Мальчики в соседней комнате тоже затихли, замученные жарой, купанием и беспорядочными событиями минувшего дня. Из журналов «Тусон Ливинг» и «Саутвест Лайфстайл» миссис Турман вычитала, что в южной Аризоне стоял сезон муссонов. И по местным новостям обещали грозу где-то после десяти. Притом что завтра ожидалась ясная погода и жара под сорок градусов.

Влажность и вправду имела значение, решила Рейчел. Люди вечно забавлялись над утверждением, что «дело не в жаре — всему виной влажность», точно в этом не было и доли истины. Но вечером, когда они отдыхали у бассейна, сорокаградусная жара действительно ощущалась меньше и переносилась легче обычных калифорнийских тридцати градусов.

Не то чтобы ей хотелось здесь поселиться.

Это неплохое место для отдыха, но…

Правда заключалась в том, что даже это прекрасное место не привлекало Рейчел. Она не могла сказать с уверенностью, даже предположить не могла почему, но с тех самых пор как они сюда приехали, задолго до смены номеров, ее не покидало смутное желание вернуться домой, к работе.

Хоть это и звучало нелепо. Здесь было все: тренажерный зал, спа, бассейн, прогулочные дорожки, теннисные корты, роскошные номера с кондиционером и спутниковым телевидением, чудесный ресторан. Так почему ей вдруг захотелось на работу? Ей эта работа даже не нравилась. Рейчел устроилась туда на время, чтобы чем-то заняться, пока… пока…

Что?

Она вдруг поняла, что вместо карьеры предпочла обычную работу. И раздумывала, когда же это случилось. Лоуэлл всегда придерживался подобных взглядов, всегда считал работу чем-то само собой разумеющимся, призванным обеспечить человека деньгами, достаточными, чтобы содержать семью и ни в чем не нуждаться. Но его жена смотрела на жизнь более амбициозно и оптимистически. Ей всегда нравилось искусство и рисование — именно поэтому в колледже она получила степень по графическому дизайну. И первые несколько лет работала в местной дизайнерской фирме, поднимаясь по карьерной лестнице. Когда фирма разорилась, ей пришлось временно устроиться в банк. Хотя она продолжала рассылать резюме во множество других фирм и выполнила даже несколько фриланс-проектов. Но постепенно сошла с дистанции, бросила удаленную подработку, прекратила рассылать резюме, подружилась с коллегами и осела в банке. Вот только когда? Наверное, когда на свет появились двойняшки. С детьми и работой у нее просто не оставалось времени и сил, чтобы следовать собственным карьерным предпочтениям.

Винила ли она в этом Лоуэлла? Нет. Ну… может, совсем немного. В глубине души. Но прежде подобное никогда не приходило миссис Турман в голову, и она понятия не имела, почему задумалась об этом теперь. Они же в отпуске, черт бы его побрал! Ей бы наслаждаться роскошью, которая их окружает, и не накручивать себя…

Неожиданно вспыхнувшая молния осветила клубящиеся тучи. У Рейчел подскочило сердце. Она никогда не относила себя к числу тех людей, что боялись грома и молний. Наоборот, ей нравилась гроза, чем-то она ее привлекала и даже успокаивала. Особенно по ночам, когда сама миссис Турман находилась дома, в безопасности, а погода бушевала снаружи. Но ей вдруг показалось, что нависшая над ней туча, озаренная вспышкой, имела четкие контуры человеческого лица.

Мрачного мужского лица, полного бесконтрольной ярости.

Рейчел пыталась убедить себя, что ей просто показалось. Но молния вспыхнула еще раз и снова осветила это лицо. Теперь оно находилось еще ближе, взгляд глубоко посаженных глаз был устремлен прямо на нее, словно смотрел сквозь жалюзи ей в глаза. Женщина в ужасе отступила от окна. Быть может, она еще спит. Может, это все — часть ночного кошмара. Ее не покидало чувство некой заторможенности, характерной для снов. Но она понимала, что это происходило наяву.

Охваченная чувством страха и одиночества, Рейчел взяла с ночного столика пульт и включила телевизор. Но сигнал из-за грозы был плохой, и показывали только два канала. По первому шел фильм ужасов. «Детям не уснуть», — гласило название, которое время от времени высвечивалось по бегущей строке вверху экрана: на миссис Турман широко раскрытыми глазами из ночной тьмы смотрела напуганная девочка, стоявшая на вершине утеса, и ветер рвал на ней кофту. Рейчел стало не по себе, она содрогнулась и стала переключать дальше, пока не отыскала еще один канал — в этот раз для взрослых. «Возвращение в мохнатую долину», — значилось в верхней строке экрана: женщина зарылась лицом в волосатую промежность партнерши, а та стонала от наслаждения, закрыв глаза и чувственно открыв рот.

Рейчел выключила телевизор, пока дети ничего не услышали.

За окном прогремел гром.

Миссис Турман вспомнила о зловещем облаке-«лице» и о том выражении беспредельной ярости на нем. Она подумала, не разбудить ли Лоуэлла, но решила, что это будет слишком уж глупо. Чего там бояться? Облака, случайно принявшего форму человеческого лица? Ей все-таки не десять лет!

И все же она не могла без страха смотреть на окно. Вспыхнула молния, и белый ослепительный свет пробился сквозь жалюзи, отчего окружающая тьма стала едва ли не осязаемой. Это напомнило ей ту сцену из фильма ужасов, и женщина не в силах была заставить себя снова подойти к окну и выглянуть. Она боялась, что лицо окажется теперь прямо напротив, глядя на нее с выражением неприкрытой злости и ненависти.

Она постояла некоторое время, пытаясь осмыслить ситуацию логически. Что еще это могло быть, если не случайное нагромождение облаков? Бог? Дьявол? Это не давало рационального объяснения сверхъестественным силам, способным управлять водяным паром, чтобы он принял форму озлобленного лица. И вряд ли существовали какие-нибудь монстры из облаков. Не то чтобы Рейчел мигом во все это уверовала. Нет, она просто была расстроена, устала, и воспаленное сознание приписывало невероятные свойства самым обычным природным явлениям.

Миссис Турман заставила себя шагнуть вперед, пересекла темную комнату и осторожно подобралась к ставням. В этот раз она опустила взгляд и не стала смотреть в небо. Внизу все утопало во тьме, тусклый свет вдоль дорожек в сочетании со случайными вспышками молний превращали мир в кавалькаду теней. Теннисные корты и здания вокруг скрывались во мраке, пальмы, кактусы и декоративные кустарники казались громадными и зловещими. Рейчел вспомнились живые деревья, напавшие на диснеевскую Белоснежку.

Под окнами что-то шевельнулось. По газону вдоль здания прокрался чей-то силуэт. Женщина заметила его лишь краем глаза, но вот он шагнул украдкой на открытое пространство. Точно вор подбирался к дому. Рейчел не могла разглядеть подробностей и видела лишь его очертания, но с уверенностью могла сказать, что это был мужчина. Садовник. В руках он держал грабли, но каким-то странным образом, словно сжимал оружие, а не инструмент. И что-то в его манере было жестокое, как если бы этот человек привык к физическому запугиванию людей.

Садовник дошел до освещенной дорожки, остановился и развернулся. Посмотрел наверх. Рейчел не смогла разглядеть его затененного лица, но увидела глаза. Блестящие, широко раскрытые. Направленные прямо на нее.

Она инстинктивно шагнула прочь от окна и скрылась в темноте комнаты. Он никак не мог видеть ее через жалюзи. Возможно, он даже не смотрел на нее, а просто оглядывал деревья перед зданием, проверяя, какие из них нужно подстричь. Но миссис Турман замерла от ужаса. Она постояла некоторое время во мраке, дожидаясь, чтобы садовник ушел, куда бы он ни направлялся. Потом бросила взгляд на часы: пятнадцать минут второго.

Куда он вообще направлялся? Не похоже, чтобы ему вздумалось посреди ночи порыхлить землю граблями. Действительно, работники курортов или высококлассных гостиниц обычно выполняли свои обязанности в короткие предрассветные часы, чтобы не мешать гостям. Но если уборщики могли спокойно намывать полы в освещенных вестибюлях, то ухаживать за цветами или подстригать кусты в темноте было практически невозможно.

Рейчел подумала, не вернуться ли ей в кровать. Хотелось просто забыть эту ночь и проснуться, когда мир станет чистым и ясным. Но нужно было посмотреть, ушел ли садовник, необходимо было это узнать — и она снова шагнула к окну.

Он стоял на прежнем месте и смотрел на нее. И едва только миссис Турман взглянула на него сквозь жалюзи, он поднял грабли, словно приветственно вскинул оружие.

А потом…

…пустился в пляс.

Он сплясал странную джигу. Длилась она всего несколько секунд, но танец явно предназначался Рейчел. Она затаила дыхание, а садовник бесновался в свете молний, яростно притопывал и вертел граблями. А потом ушел, растворился в ночи.

Женщина выдохнула и с удивлением обнаружила, что до сих пор не сделала ни единого вдоха. Она оглядела все видимое из окна пространство, но садовник ушел. Взглянула в озаренное молнией небо, но облака снова были облаками. Представление закончилось.

Ей здесь не нравилось. Начиная с парня, занявшего их номер, и заканчивая невменяемым садовником, здесь все шло не так, как следовало. Это место оказывалось полной противоположностью тому, что они с мужем ожидали. И мысль, что им предстоит провести здесь еще четыре ночи, внушала ей тревогу.

Но с этим уже ничего не поделать. Даже если они выселятся раньше срока и завтра же уедут домой, им все равно придется заплатить всю сумму за пять дней. И Рейчел понимала, что Лоуэлл не пожелает расставаться с такими деньгами, даже если ей удастся каким-то образом убедить его, что посреди ночи здесь шастает жуткий садовник, а на нее через окно смотрело демоническое лицо из облаков.

«Ты преувеличиваешь», — сказала она самой себе.

Усталая, эмоционально вымотанная, она снова легла в кровать. Лоуэлл заерзал, пока она устроилась рядом.

— Что такое? — спросил он сонно.

— Ничего. Спи.

Пятница

5

Лоуэлл проснулся в девятом часу. Кёртис и Оуэн уже купались в бассейне, а Рейчел с Райаном сидели за столом перед телевизором, ели кексы, которые они привезли с собой в переносном холодильнике, и запивали апельсиновым соком из мини-бара. Комната, залитая солнечным светом, была наполнена гомоном детской передачи, и Турман понял, что, должно быть, чертовски устал, раз его все это не разбудило.

Он надел халат из ванной, взял кекс и сел за стол. Перед ним лежала копия «Ю-Эс-Эй тудей», которую утром принесли в номер.

— Думаю сходить в этот крытый бассейн, — обратился он к супруге. — Можно плавать минут по двадцать каждое утро, пока мы здесь, привести себя в форму. Может, и в тренажерный загляну…

Рейчел протянула руку, забралась мужу под халат и щипнула жировую складку у него на боку:

— Хорошая идея.