Курорт

Оуэн поплыл, чтобы взглянуть самому. И вернулся с ухмылкой на лице.

— Поговаривают, — сказал Дэвид, — что по ночам люди разгуливают здесь нагишом. Особенно возле джакузи. Думаю вернуться сюда часов в десять или около того, посмотреть, что к чему.

Кёртис взглянул на брата, но никто из них не проронил ни слова. И речи идти не могло о том, чтобы родители отпустили их куда-то с наступлением темноты. Черт, да они в десять часов уже спать наверняка завалятся! А с другой стороны, у них ведь своя собственная комната. И если запереть дверь между номерами…

Но с ними будет спать еще и Райан. Не стоило даже надеяться, что он станет молчать о чем-то подобном.

Дэвид смотрел на них в ожидании ответа. Заметив их нерешительность, он пожал плечами и подплыл к горке. Вылез из воды и уселся у подножия искусственной скалы, глядя на вершину: какой-то папаша с сынком как раз собирались съехать вниз.

— Прошу прощения! — окликнул его мужчина.

Дэвид сделал вид, что не слышит, и, не обращая на него внимания, принялся болтать ногами в воде.

— Молодой человек!

Дэвид залюбовался облаками и затянул неразборчиво песенку.

— Вы не могли бы сойти с горки, чтобы мы могли скатиться? — крикнул мужчина.

Дэвид нехотя поднялся и постоял некоторое время на краю бассейна. Затем с душераздирающим воплем «Мра-а-з-и-и!» прыгнул в воду, с шумом разметав кучу брызг. Взрослые вокруг бассейна оглянулись на него с неодобрением.

Кёртис посмотрел на Оуэна и ухмыльнулся. Ни тот, ни другой не осмелился бы на подобную выходку, будь они даже в возрасте Дэвида. И вот теперь они сдружились с таким вот смельчаком, встретили наконец крутого парня. И чем-то ему понравились!

Да, поездка обещала быть чумовой.

Все трое со смехом поплыли к противоположной стороне бассейна, и папаша с сыном съехал наконец с горки.

Родители Дэвида остались в номере — трахались, как он сам сказал, — но ему удалось оккупировать столик возле бассейна и четыре кресла под зонтом. На столе их дожидались пачка «Доритос», упаковка колы и стопка полотенец. Друзья повыскакивали из воды, расселись по креслам и, посмеиваясь над отдыхающими, принялись поедать чипсы, запивая колой. Затем, вопреки наставлениям матери — не купаться после еды, — близнецы прыгнули следом за новым приятелем в бассейн и наперегонки поплыли к искусственной скале. Тот оставил братьев далеко позади.

Некоторое время они подержались на плаву, восстанавливая дыхание. Дэвид взглянул себе под ноги и внезапно поежился.

— Что такое? — спросил Кёртис.

— Там под водопадом что-то. Похоже на мертвое тело.

— Ладно тебе, — сказал Оуэн.

— Сам посмотри.

Кёртису не хотелось никуда смотреть. Стоял знойный летний день, они плавали посреди переполненного бассейна, окруженные детьми, взрослыми и целой армией обслуживающего персонала, но по коже у него вдруг пробежал мороз, и подросток почувствовал себя маленьким мальчиком, запертым в доме с привидениями. И все-таки они с Оуэном уставились в воду. На глубине, под темно-синей толщей, скрытое пеной и пузырями, действительно покоилось нечто темное — неподвижный массивный силуэт.

Тело.

— Я вылезаю! — заявил Оуэн и, подплыв к бортику, выбрался из воды. В голосе его звучал страх.

Кёртис последовал за братом. Хорошо, что с ними не было Райана, хорошо, что он остался с родителями где-то у мелководной части бассейна! Парень взобрался на бортик, раздумывая, не позвать ли ему кого-нибудь из персонала и все рассказать или же разыскать отца. Он понимал, что кричать не следует: это могло спровоцировать панику.

— Эй, погодите-ка! — Дэвид со смехом поплыл за братьями. — Да стойте же!

Оуэн отошел уже футов на десять, но остановился. Кёртис тоже обернулся.

— Никакое это не тело, просто пятно на кафеле, — объяснил их новый друг. — Как бабы, в самом деле!

Они взглянули на дно бассейна еще раз, уже под другим углом, и поняли, что это и правда было вовсе не тело. Что под водопадом производились какие-то работы и то, что вначале братья приняли за человеческие очертания, оказалось, скорее всего, сгустком штукатурки.

Кёртис рассмеялся, сделав вид, что оценил шутку, но смех получился слишком натянутым. Он сам знал, что видел, и, глядя в глаза брату, понимал, что Оуэн чувствовал то же самое. Там что-то было. В тот миг, когда они смотрели сквозь воду, то увидели на дне нечто более объемное, чем плоский силуэт, и с более ясными очертаниями.

Этот силуэт не даст ему уснуть ночью.

Они еще немного поплавали, но потом за Дэвидом вернулись родители. «Должно быть, натрахались», — прокомментировал тот их появление. Двойняшки поплыли к тому месту, где расположились на шезлонгах родители с Райаном.

— Ну что, чем займемся завтра? — спросил отец. — Тут можно много чего посмотреть.

В руках он держал журнал, и Кёртис прочел заглавие: «101 способ развлечь себя в Тусоне».

— Как-то мы подустали от поездок, — ответил Кёртис и под водой пихнул ногой брата.

Оуэн кивнул.

— Да, может, просто останемся тут? Поплаваем, побездельничаем?

— Точно, кататься уже надоело, — пожаловался Райан.

— Видишь? — сказал Кёртис. — Даже Райану надоело.

— Если мы останемся, — произнесла мама, — то придется вам и Райана принять. Даже не вздумайте где-нибудь его бросить или делать вид, что его нет. Или дразнить.

— Да без проблем! — Кёртис взглянул на Оуэна, и тот ухмыльнулся.

— Я тоже устала от дороги, — призналась мама.

Отец кивнул:

— Что ж, ладно, останемся тут. Какого черта! Мы на дорогущем курорте, и из этого тоже можно извлечь свою пользу.

— Точно! — Райан подпрыгнул в шезлонге.

Кёртис собрался уже подколоть младшего брата, но передумал и улыбнулся родителям:

— Точно.

3

Ужин был превосходным. Лоуэлл заказал себе посыпанного миндалем сома в пряном соусе и поджаренный с острым перцем и чесноком картофель, а Рейчел — натертую перцем чили и поджаренную цыплячью грудку с острым рисом, черными бобами и летним супом-пюре. Дети лакомились хот-догами.

Они нечасто куда-нибудь выбирались, особенно после того, как родился Райан. А если и выпадал такой случай, то обычно это были мексиканские или итальянские ресторанчики, в каких удобнее всего собираться всей семьей, — достаточно шумные, чтобы дети никому не мешали. Так что «Кактусовый зал» стал настоящим событием. Вряд ли они смогут позволить себе такой ужин еще раз: в остальное время придется довольствоваться домашними сэндвичами и гамбургерами из гриль-бара. Но Лоуэлл не жалел, что они пришли, — наслаждаясь столь изысканной кухней в изысканном ресторане, он почти забыл, что в это же время в самом разгаре была встреча выпускников.

Почти.

Рейчел даже сфотографировала тарелки с едой. «Слишком уж красиво, чтобы есть», — сказала она, после чего быстренько выудила из сумочки свой верный «Кэнон» и принялась снимать стол, чтобы можно было вспомнить эту их вылазку в мир изысканной кулинарии. Лоуэлл частенько потешался над страстью жены запечатлевать каждый миг жизни на пленку, хотя, по правде говоря, одобрял это ее увлечение. Иногда он жалел, что сам не обладает подобным пристрастием. Сам Турман страдал безнадежным равнодушием, и если бы не беззаветная страсть Рейчел фотографировать все их поездки, посиделки и праздники, то единственным свидетельством их совместной жизни остались бы фотографии с медового месяца и несколько детских снимков.

Глава семейства боялся, что в шортах и легких футболках они будут выглядеть совершенно неподобающе случаю, но, к их немалому удивлению, все, за исключением нескольких пожилых пар, были одеты в точности как они. Блюда подавались изысканные, но атмосфера не отличалась формальностью, и Лоуэлл решил, что быстро приспособится к местным традициям. Он не заметил здесь никаких претензий на городскую жизнь: место походило на богатый район Оринджа, но без такого обилия украшений. Ему нравился такой баланс между демократичностью и гедонизмом. Других детей в зале оказалось не так много, однако ни он, ни Рейчел не испытывали никакой неловкости из-за того, что были с тремя сыновьями. И это тоже было приятно.

После ужина Турманы отправились обратно в номер по извилистой дорожке, посыпанной гравием и освещенной рядами солнечных фонарей. Солнце зашло, но с запада горизонт еще очерчивался оранжевой линией. По тропинке ползали, привлеченные светом, большие черные жуки на тоненьких ножках, и временами слышался шорох ящериц по песку.

Рейчел сфотографировала силуэт кактуса, а затем запечатлела мужа с сыновьями на фоне мексиканского фонтана, установленного на пересечении дорожек. Близилась ночь, но температура по-прежнему оставалась высокой, и Лоуэлл обливался потом всю дорогу. Внизу простиралась пустынная равнина, и он разглядел редкие огоньки фермерских домов, а еще дальше — сгустки света над городками, через которые они проезжали по пути сюда. Где-то на юге, за черной громадиной Санта-Каталины, располагался Тусон.

Им повстречалась пожилая пара: старики гуляли под руку вдоль теннисных кортов.

— Чудный вечер, не правда ли? — поздоровались они приветливо.

Кроме них, вокруг никого больше не было, и Турман задумался, не водились ли в этих местах рыси. Или койоты. Наверняка здесь обитали гремучие змеи и масса ночных хищников, о которых он даже не слышал.

«В будущем, — подумал он, — таких троп лучше избегать и ходить по мощеным дорожкам. По крайней мере, вечером».

Тропа вывела их на вымощенную площадку перед пятым корпусом, заставленную машинами постояльцев. Они миновали два внедорожника и прошли по террасе к своему номеру. Мотыльки и прочие насекомые наперебой стукались в стеклянные колпаки светильников, расположенных напротив каждой двери, и по освещенным участкам то и дело пролетали жуки. Лоуэлл вынул магнитную карту и провел по датчику. Тот мигнул зеленым, и Турман отворил дверь.

Вернее, попытался.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров и, громко лязгнув, замерла. Оказалось, что она заперта изнутри на задвижку.

— Кто там еще? — раздался из-за двери грубый заспанный голос.

Лоуэлл чуть не подпрыгнул от неожиданности.

А вот Рейчел подпрыгнула. И перепуганные дети отбежали к стоянке, на безопасное расстояние.

Турман дернул дверь: звук в ночной тишине показался оглушительным.

— Я вызову охрану! — выкрикнул незнакомец.

Лоуэлл не знал, что и делать.

— Вы заняли нашу комнату! — крикнул он в ответ.

Они с Рейчел переглянулись. В глазах миссис Турман читались страх и недоумение. Ее муж все ждал, что дверь вот-вот распахнется и на него бросится разъяренное подобие Бродерика Кроуфорда[5]. Но ответом на его окрик была лишь тишина. Быть может, незнакомец снова уснул?

— Это наш номер! Вы заняли наш номер! — повторил Лоуэлл.

— Это мой номер! — выкрикнул в ответ незнакомец.

И снова тишина.

Турман отступил от двери и взял Рейчел за руку. Не произнося ни слова, они вернулись к стоянке. Дети с обеспокоенным видом скучковались возле машины.

— Этот парень оккупировал вашу комнату, — испуганно сказал Райан.

— А с нашей комнатой что? — спросил Кёртис. — Нашу комнату тоже кто-то занял?

— Не знаю, — ответил Лоуэлл. — Идемте.

Они двинулись к главному зданию. Было уже поздно, но в вестибюле, залитом тусклым светом, на диванах еще сидели парочки — они обнимались и тихо переговаривались. Турман направился к девушке за стойкой регистрации. Она вполголоса разговаривала по телефону и, завидев их приближение, быстро повесила трубку и улыбнулась:

— Добрый вечер.

— Кто-то забрался в наш номер, — заявил Лоуэлл.

Девушка — Эйлин. Сокорро, Нью-Мексико. Два года — вдруг встревожилась:

— Вор?

— Вроде того. Мы вышли поужинать, а когда вернулись и попытались открыть дверь, оказалось, что в номере кто-то заперся. Накричал на нас и пригрозил вызвать охрану. Похоже, он думает, что это его номер.

— Он вошел туда каким-то образом, — многозначительно произнесла Рейчел. — Мы точно заперли дверь, когда уходили.

Девушка, похоже, растерялась. Она снова улыбнулась, но получилось у нее натянуто, неестественно.

— Давайте посмотрим, — она коснулась клавиатуры. — Какой у вас номер?

— Пятьсот двадцать два, — ответил Лоуэлл.

— Пятьсот двадцать два? — девушка взглянула на экран. — Это номер мистера Блоджетта.

— Это наш номер! — рассердилась Рейчел.

Турман показал служащей ключи:

— Вот, видите? И пятьсот двадцать третий тоже наш.

— Сейчас проверим. Как ваша фамилия? — спросила Эйлин.

— Турман. Лоуэлл Турман.

Он с досадой взглянул на Рейчел и прочел в ее взгляде сходные чувства.

Девушка набрала его имя.

— Подождите секунду, — она улыбнулась Лоуэллу, а затем снова взглянула на монитор.

Улыбка исчезла мгновенно. Побледневшее в один миг лицо служащей было скорее испуганным, но сконфуженным, однако Турман решил, что это не имеет значения.

— Вы правы. Оба номера забронированы на ваше имя, — удивленно захлопала глазами Эйлин.

— Еще бы не правы! — резко бросила Рейчел. — А вы что, думали, мы врем тут стоим?

— Нет, мэм. Конечно, нет. Я вовсе не это имела в виду.

— Мы просто хотим обратно в номер, — сказал Лоуэлл.