Помоги проекту - поделись книгой:
- А почему? Есть проблемы?
- Просто мы готовим то, что буквально ошеломит весь мир...
- Уж не к Марсу ли Вы собираетесь запустить космонавтов?
- Нет, не к Марсу! Гораздо дальше!
Сопровождающий американца тип сделал зверское лицо и по-змеиному улыбнулся. Раньше Феликсу никогда не приходилось видеть таких подлых змеиных улыбок...
- Куда же, если не секрет?
- Пока об этом говорить рановато! Одно могу сказать – все ракеты, которые запускались прежде, ни в какое сравнение не пойдут с той, которую мы готовим сейчас...
- И американские ракеты тоже?
- А что? Даже наша Н-1 мощнее была, чем ваш «Сатурн».
- Какой «Сатурн»? Наша лунная ракета «Сатурн-V» оказалась, к сожалению, очень несовершенной, в ходе наземных испытаний двигатели не могли отработать положенный ресурс, а затем она не смогла вынести к Луне нашу автоматическую станцию с буровой установкой для возвращения лунного грунта.
- Да?! – только и смог ответить Феликс.
- И поэтому к Луне наши астронавты летали на ракете «Уран». А ваша Н-1 – это, правда, великая ракета, но у нее было слишком много движков на первой ступени, и поэтому после трех неудачных запусков (или четырех, исправьте меня, если я ошибся – у нас тогда не было хороших спутников слежения) вам пришлось от нее отказаться. Ведь лунную базу вы строили с использованием другой мощной ракеты, но уже конструкции Челомея - УР-900. Или я неправ, коллега?
Феликс понял, что, слишком уверовав в сходство двух реальностей, он слегка серьезно ошибся, то есть сморозил очевидную для любого зарубежного космического специалиста глупость (в этой реальности), а спутник Гарри, услышав про Челомея и УР-900, вообще поморщился, как от зубной боли.
- Да, да, «Уран», я просто случайно оговорился, - поспешил исправить положение Феликс.
- Не удивительно! Ведь после того неудачного запуска нашей автоматической станции к Луне осенью 1967 года – вы ведь помните его, коллега?
- Помню, - ответил Феликс, хотя в его реальности никаких запусков к Луне в 1967 году не было – после гибели Гриссома, Уайта, Чаффи и Комарова обе соперничающие стороны – и американцы, и русские спешно принялись дорабатывать свои лунные корабли - «Аполлон» и «Союз-Зонд».
- Так вот, после той неудачи нам пришлось ракету «Сатурн-V» дорабатывать настолько основательно, что получилась совсем новая ракета, которую мы назвали по имени следующей за Сатурном планеты, то есть - «Уран». Созвучно с Вашим названием УР (универсальная ракета), не правда ли? На эту доработку у нас ушло два года... Мы, американцы, никогда не скрывали наших трудностей, а вот вы, советские ученые, нам почти ничего не рассказываете о своих проблемах. На каком топливе, на каком окислителе работают двигатели вашей новой ракеты? Наверно, на водороде и кислороде? Сумели ли вы решить проблемы криогеники? Ведь для этого потребуется построить целый завод на космодроме! И как дела в вашем «Криогенмаше»?
Насчет дел на «Криогенмаше» Феликс не знал, и поэтому врать не стал, но всё-таки заметил:
- Мы пошли по другому пути! Наша новая ракета будет ядерной!
- Ядерной?
- Да, ядерной!
- Не может быть, - прошептал Гарри, немного даже приседая. – Мы тоже хотели создать ядерную ракету...
- Знаем!
- Но у нас ничего не получилось. Пока, на этом этапе, по крайней мере...
- А у нас – уже получилось!
- Это же колоссально! Это поразительно! А вы не боитесь, что ракета взорвется?
- Не боимся!
- Ведь если она взорвется, то может произойти сильное ядерное загрязнение, как это было у вас под Челябинском в 1957 году. Вы ведь помните, коллега, что случилось тогда на Вашем химзаводе по обогащению урана?
- Помню, помню... – поспешил ответить Феликс, мельком взглянув на Володю и визави Гарри. Володя и спутник Гарри в очередной раз поморщились, а Володя прошипел: «Ты не только не должен об этом помнить – ты и знать об этом не мог никогда!».
Феликс же отметил про себя, что и в этой реальности страшная экологическая катастрофа под Челябинском имела место, причем тогда же, когда и в его собственной реальности. Впрочем, развилка реальностей произошла немного позже, после прихода к власти Брежнева и полной реабилитации Сталина.
- Не будет никакого взрыва! Мы планируем собирать ракету прямо на орбите! – безапелляционно заявил Феликс.
Володя улыбнулся и даже осклабился, услышав эти слова.
- На орбите? – переспросил Гарри.
- Да! – Феликс решил врать до конца, поскольку более точной информации он не получил.
- На сборочной платформе Вашей грандиозной орбитальной станции «Мир-2»? – решил уточнить Гарри.
Продолжая играть роль новоявленного барона Мюнгхаузена, Феликс гордо ответил: «Конечно же, да!»
- Я так и понял! Поскольку ракета будет большой, то для ее сборки потребуется много запусков. Очень интересно, за сколько запусков вы соберете эту ракету? За десять? Двадцать? Пятьдесят? И когда состоится Ваш первый запуск?
- Скоро решим! И вам дадим знать!
Володя зашипел: «Болван, гласности захотел?! Да никто ему ничего не даст знать!»
Прозвенел звонок, возвещающий об окончании антракта, и Володя сразу же потащил Феликса в зал. То же самое почти синхронно проделал человек, сопровождавший Гарри, со своим американским подопечным. Но, в отличие от американца Гарри, посмотреть третье действие советскому гражданину Драгуновскому не удалось, поскольку Володя, едва заведя своего подопечного в зал, буквально через пару минут вытащил его в фойе, а затем, осмотревшись по сторонам, почти сразу же бесцеремонно вывел Феликса на улицу.
Безальтернативная реальность - глава седьмая
Глава седьмая, в которой Володя кое-что объясняет Феликсу
- Что случилось, Володя? Что-то не так?
- Фраер ты, Феликс! Что за хреновину ты порол этому американцу относительно сборки новой ракеты на орбите, а?
- Я подумал, что новую ракету с межзвездным космическим кораблем будут собирать на орбите и запускать с орбитальной станции.
- И правильно подумал! Мы тоже так собирались поступить - вначале! Зря, что ли строили целых десять лет этот огромный город на орбите - «Мир-2», съедающий сотни миллионов инвалютных рублей в год! Но потом еще более умные товарищи подумали – как же нам удастся сохранить секретность, если ракета к звездам будет стартовать из космоса? Тем более, что на борту «Мира-2» часто бывают гости из стран третьего мира, до конца не определившихся, с кем им по пути – с нами или с Америкой. Да и американцы иногда прилетают к нам в гости. Попробуй их не пустить на «Мир-2» после разработки универсальных стыковочных узлов и подписания международного соглашения о мирном космосе. Правда, один сегмент станции – так называемый 13-ый - у нас полностью закрыт для иностранцев. Даже для космонавтов из бывших социалистических стран, то есть Новых Республик Союза. Они даже не догадываются, чем мы там занимаемся, а из суеверия (все-таки – 13-ый номер!) не лезут туда...
Так как сборка нового космического корабля на орбитальных стапелях станции «Мир-2» совершенно не способна обеспечить требуемый высокий уровень секретности звездного проекта, нам пришлось искать другое решение. И тогда мы решили ошарашить проклятый Запад и запустить ракету прямо с Земли.
- С Земли? Такую громадину? – не удержался от восклицания Феликс.
- Конечно, как говорит наш Самый Главный Конструктор, энергетически это намного менее выгодно, но надо же ударить проклятым американцам по мозгам посильнее! – отреагировал Володя.
- Так зачем же нам делать заведомо невыгодный проект? – удивился Феликс. – Зачем запускать сотни и тысячи тонн с Земли, когда можно сделать это на орбите, выведя отдельные части и агрегаты в ходе ряда десятков запусков?
- Как зачем? – возразил Володя. – Во-первых, чтобы враг не догадался, что именно мы собираемся делать в космосе. А во-вторых, для достижения главной цели - чтобы американцы захотели повторить такой проект, попытавшись украсть у нас секретные чертежи и разработки! А мы за это время выявим всю их шпионскую агентуру и всех переловим к чертовой матери!
- А если их аналитики разберутся, что к чему, и поймут, что идею мы заимствовали у них самих?
- Не разберутся! Мы так продвинули вперед первоначальную американскую разработку, что ее отец родной не узнает! Знай, что сборка экспериментальной ракеты на Земле уже началась, а отдельные узлы и блоки межзвездного космического корабля мы действительно отрабатываем на орбите - как в автономном режиме, так и в рамках работы закрытого для иностранцев 13-го сегмента станции «Мир-2», запуская к нему мощные грузовые корабли.
- И где идет сборка ракеты? В Самаре, на заводе «Прогресс»?
- Глянь, даже про Самару ты знаешь! Нет, не в городе Куйбышеве, в центре имени Козлова, а совсем в другом месте, под Москвой... Кстати, ты все правильно сделал, когда говорил с этим... Тортлдавом! И даже успел «дезу» пустить относительно сборки на орбите. Товарищ Сокол, мой непосредственный начальник, велел мне похвалить тебя.
- А когда он успел это сделать?
- Да вот прямо сейчас, по мобильному телефону.
- По мобильному телефону? – изумился Драгуновский.
- Да! Ты что, никогда не видел мобильных телефонов?
- Видел!
- Где? У кого?
- В каком-то иностранном журнале. Или даже - в «Техника – молодежи», - соврал Феликс.
- То-то же!
- Я помню, как ты, Володя, звонил недавно кому-то по рации.
- Да, было такое дело. Но сейчас – ты человек проверенный, и тебе можно кое-что приоткрыть.
- Я что-то нигде здесь не видел мобильных телефонов.
- А для чего они простым людям нужны? – удивился Володя. – Такое изобретение Запада, как мобильный телефон, мы не собираемся пока делать достоянием широких масс. У кого нужно, они есть. И нами созданы все необходимые условия для их нераспространения. Все мобильные телефоны подлежат специальной регистрации в нашем ведомстве (ведь мобильную связь тоже обеспечиваем мы), а за нарушение этого постановления установлены строгие административные меры (вплоть до конфискации имущества), так как незаконные хозяева мобильников приравниваются к радиохулиганам и сурово наказываются за засорение эфира.
- Ловко придумано!
- А как ты думал! Наша фирма работать умеет! Потому в СССР мобильные телефоны имеют очень немногие, не то, что на проклятом диком Западе, где повально все разговаривают друг с другом на ходу, и даже – в общественном транспорте... Ладно, товарищ Драгуновский, на сегодня с тебя хватит! Время уже позднее! В буфете, я думаю, ты неплохо перекусил... И не вздумай возражать – я хорошо знаю, что один бутерброд с настоящей колбасой заменяет по сытности три бутерброда с птичьим мясом. А ты съел целых три настоящих бутерброда. И не спорь – я точно сосчитал, потому что за все съеденное в буфете расплачивалось наше ведомство – инвалютными рублями! Будешь ночевать в специальном общежитии нашей фирмы. И не пытайся обмануть вахтера. Этот майор тебя из-под земли достанет, если ты вдруг захочешь убежать от нас. Куда ты тогда денешься такой – без работы и даже без биографии?
Безальтернативная реальность - глава восьмая
Глава восьмая, в которой Феликс обнаруживает на мусорке сверхсекретные чертежи ракеты
Лето 2012 года, накануне очередной летней Олимпиады, которая после 32-летнего перерыва вновь проводилась в Москве, выдалось на редкость жарким. Таким жарким, что даже старожилы не помнили столь знойного лета. Температура побила все мыслимые и немыслимые рекорды, и столбик термометра, казалось, прочно застыл у сорокоградусной отметки.
Вообще-то говоря, Олимпиада должна была состояться не в Москве, а в совсем другом городе, причем в самом сердце империалистического Запада, как это постановил Международный Олимпийский Комитет еще в 2005 году. Однако союзное руководство решило, что совсем неплохо было бы перенести летние олимпийские игры в столицу СССР, так чтобы две олимпиады подряд – летняя и зимняя - состоялись в первой в мире стране победившего социализма. Причем хорошо бы было сделать это таким образом, чтобы вообще предварительно не заявлять Москву в качестве кандидата в летние олимпийские столицы. Понятно, что планы советского руководства относительно проведения летней олимпиады в Москве принимались на очень закрытом пленуме ЦК, с участием только членов Президиума и Политбюро.
Для осуществления этой эпохальной задачи, как рассказал Феликсу вдребезги пьяный мужик, однажды встретившийся Драгуновскому на улице после работы – а произошла эта случайная встреча осенью 2011 года, - еще в 2009 году КГБ профинансировал создание международной мусульманской организации «Зеленый август». Эту организацию возглавил бывший помощник Арафата – Мухаммед Баркан.
«Зеленый август» под руководством опытных советников из КГБ подготовил серию террористических актов против строящихся олимпийских объектов. И ровно за два года до Олимпиады, в августе 2010 года, террористы угнали четыре самолета западных авиакомпаний с пассажирами и по примеру легендарного Гастелло направили их на уже построенные олимпийские объекты – футбольно-легкоатлетический стадион и баскетбольный дворец. Объекты, конечно, сразу же разрушились, и прибывшая на следующий же день после терактов комиссия МОК сочла, что город не успеет подготовиться в срок к проведению Олимпиады.
Об этом теракте много говорилось по центральному телевидению СССР, и дикторы особо отмечали плохо налаженный контроль возможности проведения терактов в аэропортах Запада. Кстати, стройматериалы для указанных олимпийских объектов поставляли фирмы, возглавляемые советскими разведчиками. Поэтому разрушить олимпийские объекты террористам удалось относительно легко и просто.
Через два дня после массированного теракта председатель НОК СССР товарищ Никита Ростов, бывший белоэмигрантский граф, проживавший в Париже, потребовал срочного созыва внеочередной сессии МОК. На этой сессии, состоявшейся в столице Северо-Французской ССР, проведение летней Олимпиады 2012 года было в спешном порядке перепоручено столице СССР. Бессменный председатель горсовета Москвы Юрий Лужков обязался перед МОК (а заодно перед ЦК КПСС) реконструировать существовавшие с конца 70-ых годов прошлого века, а также возвести все необходимые новые объекты в течение всего одного года. Причем Лужков, именуемый с 2007-го года на западный манер «мэром»,обязался выполнить все это ударными методами, по Злобину, с использованием новейших достижений монолитного домостроения.
Феликс, конечно, сделал вид, что не поверил пьяному мужику, однако тот настолько убедительно ссылался на утверждения своего зятя – капитана дальнего плавания, узнавшего всю историю проведения второй московской олимпиады во время одного из заходов в западный порт, что Феликсу стало страшно и за своего собеседника, и за его зятя.
Он впервые в жизни повел чужого человека в пивнушку, дал ему возможность похмелиться пивом и повел по адресу, указанному мужиком. На пороге типовой квартиры в столь же типовом многоэтажном доме, расположенном в типовом микрорайоне где-то сразу за кольцевой автодорогой, Феликса и пьяного мужика встретила какая-то очень толстая баба, оказавшаяся женой мужика. Сначала она хотела спустить обоих мужчин с лестниц, но потом, буквально после пары наводящих вопросов, поняла, что Феликс трезв как стеклышко, и спросила его: «А мой-то болван тебе, случайно, ничего такого не выболтал?» Феликс заверил ее, что тот вел себя как советский солдат в фашистском плену – достойно и не проронив ни слова. Тогда она успокоилась, а Феликс пошел домой.
Хотя в это жаркое лето вокруг столицы Союза пылали пожары леса и торфяника, рядовой народ, казалось, совсем не замечал их. Разве что время от времени отдельные несознательные товарищи исподтишка втягивали в себя раскаленный, пропитанный гарью, воздух, оглядывались по сторонам и, не обнаружив филеров, продолжали свой незамысловатый путь.
Феликс уже два года жил без конвоя. Тем более, что Володя (это имя – странное дело! - оказалось настоящим именем сопровождающего Феликса) в 2009 году женился и даже показал однажды Феликсу цветную фотографию своей молодой супруги. Теперь у Володи оставалось все меньше и меньше времени для общения с Феликсом.
К удивлению органов и к изумлению самого Феликса, в этой реальности он почему-то оказался неженатым – чекистам никак не удалось найти никаких аналогов его жены и детей – ни в Грузии, ни в России, ни в Украине. Володя, правда, познакомил Феликса с одной дамой вполне еврейского происхождения с безупречной советской биографией и неоднократно предлагал ему жениться на ней, но Драгуновскому эта дама совершенно не понравилась. К тому же он вовсе не собирался изменять своей семье даже в альтернативной реальности...
Адаптация Феликса в Москве-Эн в 2008-2012 годах проходила вполне безболезненно. Работал он (по рекомендации органов) в рядовой советской научно-исследовательской конторе, почти начисто лишенной секретности. Феликс толком даже не понял, чем она занималась – разработкой ли ультразвуковых свистков для чайников или системами определения влажности детских пеленок. А если какая-то секретность в определенной мере и имела место, то Феликса к ней, конечно, не допускали. Хотя кампания против евреев давно завершилась, и в столицу была возвращена немалая часть представителей этой нации, евреям все так же не доверяли.
Ситуация с евреями в конторе очень напоминала ту, которая была описана в советском анекдоте 70-ых годов о мужике, пришедшем в магазин канцтоваров и спрашивающем о ватмане и кульмане. В конце концов, мужик сообщает продавцу, что он – дизайнер, на что продавец ему холодно отвечает: «У нас евреи не работают, и я, вообще говоря, прекрасно понимаю, что Вы – не Иванов!»
В том учреждении, куда определили Феликса, все доносили друг на друга начальству, как это и было общепринято при развитом социализме. Поскольку каким-то образом начальству стало известно, что Феликс – креатура КГБ, с ним общались предупредительно почтительно и даже немного сторонились. Вскоре и весь коллектив конторы воспринял отношение начальства к Феликсу как должное. Его никто не называл жидом – ни в глаза, ни даже за глаза. Примечательно, что контора была настолько серой, что даже воровать из нее было нечего, поэтому в ее механических мастерских была небывало высокая (даже для развитого социализма) текучесть кадров.
Хотя контора была весьма невзрачной, у части ее сотрудников иногда бывали загранкомандировки, то есть поездки в Дальнее зарубежье (ближним по привычке называли бывшие соцстраны). Все начальство конторы было людьми проверенными, и по поводу их командировок Феликса никто не беспокоил. А вот руководители отделов и персонажи помельче, вероятно, перед отправлением за границу нуждались, по мнению компетентных органов, в дополнительном изучении, поэтому Феликсу иногда звонил Виктор и просил его написать объективки, то есть досье на этих людей.
Драгуновский всегда искренне удивлялся этим просьбам Виктора, поскольку прекрасно знал, что в любую советскую контору людей с улицы не принимают, и все здесь – личности (если только отдельных представителей эту достаточно безликой массы совков можно было так называть), прошедшие перед пристальным взором первого отдела. Но, видимо, так повелось на Советской Руси: «береженого - Бог бережет, а не береженого – конвой стережет». Поэтому за эти годы Феликса раз шесть заставляли заниматься весьма противным занятием – описывать людей.
Драгуновский как мог старался отлынить от подобной работы. Пару раз он отнекался под предлогом, что знает людей, которых ему предложили описать, не очень хорошо. А в остальных случаях написал такие положительные характеристики, что Виктор после их изучения всегда говорил Феликсу: «Ну, с такими прекрасными досье можно не только за границу посылать, а прямехонько в рай».
Виктор несколько раз попенял Феликсу за то, что он не стремился выискать какие-то резко отрицательные черты характера, ограничиваясь общечеловеческими чертами: стремлением к алкоголю, табаку, карьеризмом, супружеской неверностью. Однажды Виктор даже разозлился и заявил: «А вот у Вашего ангела Максимова есть дядя, женатый на еврейке, у которой родственники в Израиле, а Вы об этом даже не знаете». На что Феликс ответил: «Это надо знать Вам, а не мне! Максимов мне ничего о жене своего дяди никогда не сообщал. И вообще – у нас в конторе все прекрасно знают, что болтун – находка для шпиона». Виктор удовлетворенно хмыкнул и свои наставления прекратил.
Несмотря на то, что у Феликса в прошлой реальности были друзья и приятели в Москве, он решил не разыскивать никого из них. Ни разу не направился Феликс в Химки, где проживал его тбилисский школьный друг, бывший авиастроитель, двухметровый Эрик Вербинский - поляк по отцу, русский по матери, викинг по складу характера; человек, который уже в возрасте 11 лет знал историю создания нацистской эзотерической организации «Аненэрбе». Не поехал он и к старому университетскому приятелю Андрею Богосяну и его второй жене, тоже грузинке (грузинкой была и первая супруга Андрея, которая в реальности Феликса проживала в Нью-Йорке).
С Вербинским Феликс не общался очень давно. Знал, что он в прошлой реальности занимался созданием крылатых ракет в подмосковной фирме «Зоркий» - то есть на предприятии, которое в качестве ширпотреба выпускало известные во всем СССР фотоаппараты и кинокамеры. Время от времени Феликс встречал в Тбилиси маму Эрика – тетю Галю, от которой и узнавал о житье-бытие своего школьного друга.
Что касается Богосяна, то с ним Феликс в последние годы продолжал общаться по телефону (обычно звонил Андрей из Москвы с частотой приблизительно раз в год). С 2001 года Феликс приноровился общаться с Андреем значительно чаще с помощью интернета, а с появлением сайта «Одноклассники.ру» - вообще несколько раз в месяц.
Хотя большинство друзей называли Андрея - «Сян», словно в нем было нечто японо-китайское, Феликс упорно именовал приятеля – «Бог», ибо Андрей был уникальной, энциклопедически разносторонней личностью. Именно его студенческое стихотворение «Не сотвори себе кумира» долгое время Феликс перечитывал...
Драгуновский решил не создавать дополнительных проблем для «Бога» и решил даже не пытаться искать его в этой реальности... Конечно, «Бог» обладал уникальной способностью адаптироваться в любой среде, но это отнюдь не означало, что он мог оказаться коллаборационистом, и любые попытки Феликса найти «Бога» могли здорово навредить университетскому приятелю Драгуновского - человеку, с которым Феликс практически не расставался с момента вступительных экзаменов 1972 года и до самого отъезда Андрея в Москву в 1995 году.
Проживал теперь Феликс в обычном общежитии, где успел познакомиться с приватной жизнью рядовых граждан советской державы 21-го века. Общежитие чем-то напоминало коммунальную квартиру первой половины 20-го века в прошлой реальности Феликса – со всеми отсюда вытекающими житейскими и коммунальными проблемами. Конечно, Феликс предпочел бы жить в отдельной квартире, однако с учетом его весьма неопределенного статуса никто не торопился ставить его в очередь на получение жилья.
Поселили Драгуновского в небольшую комнатенку – вместе с каким-то вечно пьяным стариком. Был у Феликса и старика цветной телевизор «Горизонт», по которому они вместе смотрели по вечерам информационную программу «Время», а также спортивные передачи и фильмы.
Поделиться книгой: