Помоги проекту - поделись книгой:
Молчание зенитных батарей «РК-5» немо свидетельствовало, что автоматика космодрома воспринимает высокоэнергетичные объекты, как крупные, разрушающиеся в атмосфере обломки.
Мгновенный анализ выявленных сигнатур наводил лишь на одну мысль: среди обломков снижались контейнеры, внутри которых были заключены временно стабилизированные плазменные тела…
– Назад! – Вадим схватил Ингу за руку и резко толкнул к краю насыпи.
Она попыталась сопротивляться, не понимая, что происходит, но хватка Рощина была железной, он тащил ее за собой, ничего не объясняя, следом, поддерживая девушку, торопливо спускался Иван, казалось галакткапитан и андроид одновременно сошли с ума…
– Да в чем дело, объяснит мне кто-нибудь?! – Стимулятор действовал на Ингу не совсем корректно, вызвав повышенную нервозность, раздражительность.
– Пригнись! – Резко ответил Вадим. – Пригнись и зажмурься!
Она хотела что-то ответить, но в следующий миг нестерпимые для человеческого глаза вспышки, полыхнув магниево-белым, разлились внезапным мертвенным светом; за насыпью, откуда только что били батареи импульсных орудий, вскипели выброшенные на десятиметровую высоту гейзеры расплавленного металла и сгорающей почвы, затем огненный вал на миг поглотил всю территорию космодрома.
Инга оцепенела, – ее имплант, настроенный в режим связи, сейчас автоматически принимал информацию от Вадима. Она зажмурилась, но картины, что невольно впитывал ее рассудок и записывал кибстек, не укладывались в сознании, уничтожающее разум зрелище по своим масштабам и абсолютной, тотальной беспощадности удара было сравнимо, разве что с некоторыми документальными записями периода Первой Галактической, когда в огне противостояния сгорали целые планеты…
Рощин как будто не замечал, что его видение ситуации передается Инге, он так же присел, замер, но не прекратил приема и передачи данных.
…Одно из попаданий сверкнуло у основания тридцатиметровой башни диспетчерского контроля, и та вдруг начала подламываться, распадаясь на части, оседая вниз, окутываясь белесым облаком бетонной пыли, которое тут же вспыхнуло, превышаясь в частицы витающей в воздухе сажи.
Мгновением позже меж зданиями Пятого Резервного ударили тысячи ветвящихся электрических разрядов, сопровождаемые оглушительными раскатами грома.
Почва под ногами ходила ходуном, как при землетрясении, ураганные порывы ветра вдруг превратились в шквал, Инга, зажав ладонями уши, сидела, плотно зажмурившись, не смея ни кричать, ни дышать – ей казалось, что спасения уже нет…
…
Минут через десять все стихло так же внезапно, как и началось.
Ватная, ненатуральная тишь навалилась со всех сторон, она казалась вязкой, враждебной и осязаемой. Порывы ураганного ветра постепенно ослабели, лишь по ту сторону искусственной возвышенности мутными воронками вращались несколько запоздалых смерчей.
В наступившей глухой тишине особенно отчетливо, зловеще слышалось потрескивание остывающего стеклобетона, да редкие, отдаленные, смягченные расстоянием звуки обвалов и осыпей – это продолжали разрушаться здания, не выдержавшие адской температуры плазменного удара.
Насыпь, отделяющая космодром от пустошей, устояла, хотя множественные ударные волны взломали наклонные стеклобетонные плиты, которыми был уложен обращенный в сторону стартопосадочных полей склон.
– Инга? Жива? Ответь мне! Да открой глаза, все уже позади!..
Она с трудом повернула голову.
Мир казался черно-белым лишившимся красок, слова Вадима после оглушительных громовых раскатов слышались как шепот…
– Идти сможешь?
Она кивнула.
– Тогда – поднимайся! Иван, – вперед! До ближайшего входа в бункерную зону метров четыреста! Прокладываешь путь. Следи за аномальными зонами тепла! Все, двигаемся, в темпе, пока стихло!..
Их взглядам открылось жуткое зрелище.
Спускаясь по склону, обращенному в сторону космодрома, они вынужденно лавировали меж поднятыми на ребро, размягченными жаром плитами, чуть ниже зловещим темно-вишневым сиянием истекали глубокие, покрытые стекловидной массой воронки, оставшиеся на месте позиций батарей противокосмической обороны, еще дальше виднелись сумеречные руины зданий, испятнанные источающими багряный сумрак язвами расплавленного стеклобетона …
Ни людей, ни машин…
Мертвое, напоенное жаром и пеплом пространство…
Инге стало жутко, она судорожно вцепилась в руку Вадима, стараясь не отстать.
На фоне багряного сумрака медленно проступали сюрреалистические формы, – здания, подвергшиеся мгновенному нагреву, оплыли, крыши куполообразных ангаров провалились внутрь, стреловидные башни диспетчерского контроля лежали в руинах, основное строение космопорта потеряло узнаваемые формы.
Через минуту, ступив на стеклобетонное покрытие стартопосадочных равнин, они наконец заметили первые признаки движения – из недр бункерной зоны появились резервные сервомеханизмы.
Рощин, в отличие от Инги, не давал воли эмоциям. Он шагал средь руин, по крохам собирая информацию, отдавая мнемонические приказы уцелевшим подсистемам и вышедшим на связь сервомеханизмам.
Картина, постепенно складывающаяся в рассудке галакткапитана, выглядела удручающе.
Внешняя, не относящаяся к бункерной зоне инфраструктура «РК-5» была разрушена на шестьдесят процентов. Погибла дежурная смена мнемоников, под обломками ангаров оказались погребены четыре готовых к старту истребителя, от командира Пятого Резервного полковника Балкашина, отдавшего приказ на старт дежурного звена «Стилетто», более не поступало никаких команд.
Основной летный состав двух штатных эскадрилий, к моменту орбитального удара находился на другом материке. В отсутствии связи Рощин мог лишь предполагать, что офицеры под командованием майора Сабурова сейчас выдвигаются к космодрому, но как быстро и в каком составе они прибудут, оставалось неясно.
Постепенно, по мере того, как два человека и сопровождавший их андроид углублялись в зону руин, вокруг появлялось все больше технических сервомеханизмов, спешивших на разбор завалов.
– Вадим, куда мы идем? – Инга больше не могла выносить тягостного молчания.
– К входу в бункерную зону. – Ответил Рощин. Он хотел что-то добавить, но в этот момент, пробив клубящиеся облака, над стеклобетонной равниной появилось звено «Стилетто», – истребители снижались, удерживая строй, хотя за одним тянулся шлейф дыма, а два других были объяты нежно-изумрудным сиянием суспензорных полей.
Проводив их взглядом, Вадим после нескольких тщетных попыток связи с пилотами, вновь повернулся к Инге:
– Идем.
Взглянув на осунувшееся, угрюмо-сосредоточенное лицо галакткапитана, Инга воздержалась от дальнейших вопросов.
Через минуту Рощин остановился у входа в бункерную зону комплекса.
– Иван, останешься здесь. Вот чип связи. При появлении людей – докладывай немедленно.
Отдав распоряжение андроиду, которого считал мобилизованным в силу обстоятельств, Вадим разблокировал систему доступа и уже не приказал, а попросил:
– Инга мне потребуется твоя помощь.
Она кивнула, хотя в глазах, как показалось Рощину, промелькнули смятение и страх.
Он по-своему истолковал ее замешательство:
– В бункерной зоне ты будешь в безопасности. – Вадим посторонился, пропуская девушку в переходную камеру шлюза.
Инга с трудом заставила себя перешагнуть порог. Ее внезапные, необъяснимые чувства вырвались из-под контроля рассудка, она оглянулась и тут же потупила взгляд…
– Что с тобой? – Вадим ощутил исходящую от девушки волну парализующего страха.
– Все в порядке. – Сухим, ломким голосом ответила она. – Веди.
Он не стал донимать ее расспросами. Во-первых, ситуация не располагала, во-вторых, не каждый мужчина сохранил бы присутствие духа после всего пережитого на коротком отрезке пути от поселка археологов до космодрома. Подсознательный страх Инги вполне объясним. Как должна чувствовать себя девушка-археолог, которую приглашают пройти в недра секретной военной базы?
Простые объяснения не всегда бывают верными, но Вадим понял это чуть позже.
Сейчас иные мысли и чувства рвались в рассудок: галакткапитан по крупицам продолжал собирать информацию, получая сигналы от множества поврежденных подсистем, – орбитальный удар уничтожил не только наземную инфраструктуру, досталось и хорошо защищенным подземным уровням.
В сложившихся условиях он был обязан принять командование. Пока нет никаких сведений о полковнике Балкашине и майоре Сабурове, Вадим был в ответе за все, – ему анализировать ситуацию и принимать немедленные решения…
Короткий коридор оканчивался вертикальной шахтой лифта.
– Глубоко? – Спросила Инга.
– Пятьдесят метров.
Кабина стремительно скользнула вниз, и вскоре они оказались на пороге просторного зала, разделенного на сектора полупрозрачными проекционными переборками, не достающими до потолка, окачивающимися на высоте человеческого роста.
– Отсюда проложена кабельная связь со всеми крупными населенными пунктами Алексии. – Пояснил Вадим, активируя для Инги отдельный кибернетический комплекс, исполненный в виде подковы, огибающей удобное кресло.
– Со старыми колониальными укреплениями тоже? – Спросила она, занимая предложенный пост.
– Не знаю. Проверишь сама. Я тут впервые, как и ты.
– Как же ориентируешься?
– Типовое решение. Бывал в подобных зонах.
– Основательно. – Инга пробежала взглядом по многоярусным контрольным панелям кибернетических систем, которые после переданных Вадимом мысленных команд начали оживать.
Разгоняя сумрак зала, один за другим заработали полтора десятка голографических экранов, заполнив свободное пространство между полом и потолком.
– Подключись к терминалу через имплант. Твоя задача – контроль каналов связи.
– С этим бы справилась и автоматика. – Инга искоса взглянула на Рощина.
– Сейчас в сети царит хаос. – Ответил Вадим, указывая на голографический экран, сплошь забитый кодами ошибок. – А информация необходима, как воздух. В первую очередь меня интересуют сведения по личному составу. Кто, в какой район планеты отбыл на выходные, когда должен был вернуться, выходил ли на связь, понимаешь?
Инга заставила себя кивнуть, но все же промедлила еще несколько секунд, прежде чем Рощин уловил работу передатчиков ее импланта. Подобное устройство вживлялось каждому человеку и в обычных условиях служило для дистанционной отдачи команд бытовым кибернетическим системам.
С девушкой явно творилось что-то неладное, Рощин ощущал моральное напряжение в каждом ее жесте, слове, взгляде, но сейчас ему было не до психоанализа…
Некоторое время тишину резервного командного пункта нарушало лишь нервное попискивание индикационных сигналов, затем, когда кое-что начало проясняться, первой молчание нарушила Инга:
– Шестьдесят процентов кабельных коммуникаций нарушено. Илья Степанович благополучно вывел жителей поселка в форт. Связи с соседним материком нет.
Рощин молча выслушал доклад, затем извлек из специально вмонтированного в основание терминала сейфа небольшое устройство, похожее на древнюю гарнитуру беспроводной связи.
– Надень и подключи к импланту. – Он протянул устройство девушке. – Это стандартный боевой модуль связи. Ты сможешь отдавать команды мнемонически подчиненным подсистемам, и поддерживать связь со мной на удалении до сотни километров.
Она подчинилась. Голос Вадима звучал сухо и жестко, возражений он попросту бы не принял.
– Инга я отдаю команду на распыление в атмосфере наномашин. Как только они сформируют сеть, начинай отслеживать сигналы личных датчиков офицеров. Пока проверь готовность резервных генераторов гиперсферных частот к отправке экстренного сообщения.
Она кивнула.
Рощин не видел ее жеста, он уже полностью погрузился в анализ доступных данных, – рапорт, отосланный по каналам ГЧ должен быть предельно ясным и сжатым.
Резервная информационная система «РК-5» автоматически записывала все данные, поступавшие от аппаратов слежения спутниковой группировки, но беглое знакомство с файлами сканирования лишь усилило некоторые подозрения Вадима, не дав ответа на главный вопрос: кто и почему атаковал систему Алексии.
Ни общедоступные, ни строго секретные базы данных не хранили никаких сведений, способных идентифицировать дискообразный космический корабль иной цивилизации. Единственное, что стало очевидным: ни одно устройство раннего обнаружения не зафиксировало момент «всплытия» КРК «Пенелопа», но Вадим уже не сомневался, что именно появление картографического корабля повлекло за собой роковую цепь событий.
Сразу вспомнилось чувство недоумения, испытанно в момент, когда КРК обнаружил себя в границах атмосферы.
Почему его не зафиксировали датчики раннего обнаружения?
Рощин не привык строить иллюзий. Обмануть сканеры систем противокосмической обороны очень сложно, для этого корабль должен быть оборудован мощнейшей системой фантом-генераторов, и то не факт, что ему удалось бы проскочить через сетку тотального контроля.
На борту «Пенелопы» находился мнемоник или кибрайкер, причем по выводам Вадима этот человек до последнего надеялся сохранить свое инкогнито.
Знал ли он о преследовании?
Несомненно. Знал и рассчитывал ускользнуть, стряхнуть «хвост» самым жестоким и незамысловатым способом: вывести инопланетный корабль в зону действия систем противокосмической обороны Алексии, столкнуть неопознанный объект с боевыми системами, контролирующими космическое пространство, а самому ускользнуть под прикрытием начавшихся событий.
В базе данных КРК «Пенелопа» значился на балансе корпорации «Спейсстоун», порт приписки – планета Треул, где располагался центральный офис корпорации.
Точка приземления спасательной капсулы с борта «Пенелопы», была установлена, в район еще до плазменного удара выдвинулись силы немедленного реагирования.
И все. Ни ответа, ни привета.
Почему кибрайкеру не удалось реализовать свой план? Отказали поврежденные системы «Пенелопы»?
Скорее всего. Хотя с этим можно разобраться чуть позже.
Так, следующий файл сканирования. Появление инопланетного корабля.
Благодаря резервным копиям данных, автоматически создаваемым на носителях резервной системы, расположенной глубоко под землей, Вадим мог сейчас наблюдать, как тридцатикилометровый диск инопланетного корабля появился в системе Алексии.
Поделиться книгой: