Механоформы. Резервный космодром

– Опусти оружие! Фиксируй, записывай!

Дройд и без того вел непрерывную запись событий, но оружие опустил, подчиняясь возгласу хозяйки.

– Инга… Назад… В укрытие!.. – Прохрипел Вадим, поднимаясь на ноги. Импульсную винтовку он использовал сейчас как опору.

Встать. Взглянуть на сетку лазерных лучей, впитать рассудком напряженное сияние, изливающееся из разломов обшивки…

Не думать сейчас об атакованной «Пенелопе», сбитых спутниках, уничтоженной станции ГЧ, абстрагироваться от роковой последовательности событий, ибо перед ним – творение чуждого разума…

– Не стрелять!.. – Хрипло выкрикнул Вадим, вторично предостерегая андроида от необдуманных действий, делая шаг навстречу непонятным, объемным, призрачным формам, вычерченным в дымном воздухе зеленоватыми линиями…

Они еще дрожали в метре над изувеченной землей, когда в обшивке рухнувшего сегмента с оглушительным звуком выдавило нечто, напоминающее люк, и оттуда, изнутри появилась механоформа.

– Не стрелять!.. – Вновь повторил Вадим.

Его действия, лишенные бесстрашия или сумасшествия, подчинялись сейчас единственно допустимой логике: неожиданно сложившаяся ситуация предполагала пусть мизерный, но шанс на контакт с иным разумом.

Чувства, эмоции, все, что влекло за собой непоправимые действия, сейчас как будто замерзло, а контуженное сознание уже тянулось навстречу непонятной механоформе, кибермодули имплантов сканировали механизм, в поиске органики, – существовала вероятность, что перед ним существо , облаченное в защитную оболочку, с элементами механических приводов…

Нет…

Никакой органики, разве что полимерные материалы, использованные в некоторых деталях загадочной конструкции…

Еще один шаг.

Призрачные объемные модели непонятных устройств, вычерченные в воздухе сотнями зеленоватых лазерных лучей, внезапно подернулись рябью искажений и исчезли, чуждый механизм, похожий на приплюснутую, каплевидную головоломку-трансформер, по поверхности которой постоянно двигалось множество сегментированных выступов, с ноющим, вибрирующим гулом развернулся, приподнявшись над поверхностью примерно на два-три сантиметра, и, игнорируя людей, внезапно открыл ураганный огонь по прячущемуся за обломками флайкара андроиду.

Рощин машинально отпрянул, когда механоформа внезапно выплюнула серию крошечных, напряженно сияющих сгустков энергии, похожих на шаровые молнии.

Их соприкосновение с препятствием вызвало эффект, сравнимый с разрывом плазменных гранат: обломки «Прокуса» мгновенно объяло пламенем, нестерпимая вспышка света, сопровождаемая волной жара, полыхнула над изувеченной дорогой, а чуждый механизм, не прекращая трансформаций, уверенно заскользил параллельно отлогому скату воронки, стремясь подняться выше, открыть себе полные сектора обстрела.

* * *

Казалось, что стремительно разворачивающиеся события фатальны, подчинены некому предначертанному заранее року.

Первым в неравную схватку вступил Иван.

Маскируясь в тепловой засветке пожара, он открыл огонь из «АРГ-8». Короткие прицельные очереди метнулись по броне изменчивой, не останавливающей постоянной трансформации приплюснутой механоформы, высекая искры, но, не нанося существенного вреда.

Вадим метнулся под прикрытие насыпи.

Действия Ивана мгновенно убедили его в тщетности самоотверженной попытки дройда пробить броню механоформы из допотопной «АРГ-8», но Рощин постоянно считывал изменчивую сигнатуру противника, вел встречное сканирование и, осознав, что никакого контакта не состоится (по крайней мере, не здесь и не сейчас) галакткапитан начал транслировать андроиду явные целеуказания, давая тому возможность вести прицельный огонь по наиболее уязвимым точкам инопланетного десантного механизма.

Чуждая механоформа, поднявшись над гребнем воронки, вновь выпустила очередь плазменных сгустков, на этот раз, послав их расширяющейся дугой, с прицелом не только на андроида, но и на человека, обнаружившего свое присутствие сфокусированным сканирующим излучением кибермодулей.

…

И Вадим и Инга навсегда запомнили этот страшный исковерканный фрагмент реальности…

Сплошной стеной горели кусты, факелами полыхали редкие, высаженные вдоль насыпи деревья, установленные на обочине дороги отбойники истекали зловонным, черным дымом от расплавившейся пенорезины, а на дне кратера, образовавшегося при падении инопланетного модуля, внезапно полыхнул чудовищной силы взрыв.

Механоформа покачнулась, – излучение взорвавшегося энергоблока посадочного модуля, мгновенно расплавило скаты воронки, превратив грунт в стекловидную массу.

Ингу и Вадима спасла насыпь, а вот Ивану пришлось туго: андроида вместе с обломками флайкара буквально снесло с дороги тугим ударом взрывной волны.

Инопланетная механоформа так же пострадала от взрыва, – на миг показалось, что она утратила способность двигаться, ее броня размягчилась, трансформации заметно замедлились, отключилось поле, удерживавшее механизм в нескольких сантиметрах над поверхностью земли, но с отчетливым царапающим звуком зацепив стеклобетон дорожного покрытия, каплевидная машина вновь выровнялась, огрызнувшись в сторону пытавшегося вновь вскарабкаться на насыпь андроида двумя плазменными сгустками.

Оба плазмоида прошли выше и разрядились шквалом ветвистых молний, соприкоснувшись с покореженным ограждением скоростной трассы.

Прицел неверный… но одна поправка и Ивану конец…

…

Вадим по большому счету не ждал от Инги адекватных ситуации действий, потому и данные по расположению обнаруженных подсистем механоформы он передавал, ориентируясь на Ивана, с использованием понятного древнему сервомеханизму протокола.

…Она инстинктивно вжималась в землю, поначалу ей владели растерянность и страх, происходящее казалось невероятным, но спасительную мысль: это не со мной… – рвало в клочья жаром, грохотом, – в какой-то момент Инга будто очнулась, осознав, что лежит, судорожно вцепившись пальцами в обнажившиеся корни росшего у дороги дерева.

Испытанный ужас отступал медленно, неохотно, оставляя противную, бесконтрольную дрожь.

Она с трудом разжала сведенные судорогой пальцы, затем, привстав, случайно зацепила рукой валявшееся рядом оружие, машинально подтянула к себе «ИМ-170», причем движение получилось четким, рефлекторным, профессиональным.

Мысли, действия, похожие на вспышку потаенной, запретной памяти, проходили едва ли не на уровне предательства себя самой, мгновенной ломки установленных раз и навсегда запретов, однако в данный момент прошлое внезапно потеряло смысл, остался лишь миг бытия, именуемый «настоящим», – в помутившемся рассудке злобно сияла отчетливая сигнатура чуждой механоформы, а на фоне тонких энергетических линий, мелькнуло, угасая, интуитивное предвидение: еще миг и плазменный разряд превратит Ивана в спекшийся уродливый ком металлопластика, а затем…

Она рванулась к гребню насыпи, но не прямиком, а наискось, с расчетом выйти во фланг чуждому механизму.

…Вадим уловил ее движение, но остановить Ингу не успел, лишь заметил, как разительно изменилось ее поведение.

Он продолжал транслировать данные, привстав над оплавленным ограждением скоростной магистрали, опыт борьбы с реликтовыми механизмами времен Первой Галактической, приобретенный еще в космическом десанте, позволил ему точно рассчитать свои действия, – мгновенный анализ сигнатуры указывал, куда нацелен плазмогенератор чуждой механоформы, – Рощин рисковал, но в разумных пределах, стремясь лишь отвлечь внимание противника от андроида.

Короткие прицельные очереди штурмовой импульсной винтовки хлестнули по подвижным сегментам брони, выжигая дыры в местах расположения сенсоров, справа внезапно ударил еще один «ИМ», и противник, попав под перекрестный огонь, оставил дройда в покое в запоздалой попытке отреагировать на новую угрозу, но отказавшие вдруг сканеры существенно осложнили задачу: механизм остановился, будто пребывая в нерешительности, часть его подвижных блоков, поврежденная последствиями взрыва силовой установки посадочного модуля, потеряла способность к свободному скольжению вдоль каплевидного корпуса, казалось, еще секунда и он полностью выйдет из строя.

Ничего подобного.

С надрывным гулом механоформа все же изменила конфигурацию, открыв огневые точки боковых полусфер, и серия плазменных разрядов полоснула по обочине разрушенной скоростной магистрали.

Нестерпимый жар пронесся над головами Инги и Вадима, заставив обоих сползти чуть ниже, вжимаясь в дымящуюся землю, но уже через несколько мгновений они, не сговариваясь, словно подталкиваемые необыкновенной для нормального человека яростью, вновь появились над срезом спасительных откосов, открыв прицельный огонь.

В очереди «ИМов» внезапно вплелся грохот выстрелов «АРГ-8», – это Иван, справившись с возникшим сбоем, подключился к схватке.

Было что-то чудовищное в возникшем противостоянии, но сейчас чувства глохли, тонули в ощущении смертельной опасности, – механоформа, огрызаясь плазмой, попыталась скрыться в светящейся от жара воронке, но полученные повреждения превратили ее маневр в медленную и неуклюжую попытку уклониться от огня.

Иван, воспользовавшийся ситуацией, действовал быстро, точно и расчетливо: получив от Вадима базовую сигнатуру, он вел постоянное самостоятельное сканирование цели, выявляя места, где попадания зарядов импульсных винтовок выжигали броню механоформы, улучив момент, он привстал, вогнав с полсотни бронебойных зарядов в поврежденный сегмент чуждого механизма двумя длинными очередями.

Серия микровзрывов вырвала изнутри каплевидного корпуса голубоватые язычки пламени, затем раздался глухой удар и внезапно механоформа, потеряв опору, под собственным весом начала погружаться в вязкую стекловидную массу, уже поглотившую обломки инопланетного посадочного модуля.

Рощин бросился к Инге.

Едва он успел перепрыгнуть покореженный отбойник и увидеть ее – контуженную, но живую, как со стороны космопорта с невыносимым ревом ударил повторный залп ракетных комплексов «Легион» класса «земля-космос».

Кто бы не управлял инопланетным кораблем, – эти существа совершили роковую ошибку, рискнув вывести исполинский диск в зону низких орбит Алексии.

Казалось, в ночном небе разыгрывается финальный акт вселенского катаклизма: небеса извергались тоннами обломков, лишь частично сгорающих в атмосфере, – большая часть раскаленных, потерявших форму фрагментов исполинского корабля обрушились на землю, словно удар ковровой бомбардировки…

* * *

События роковой ночи только начинали развиваться, вступая в новую активную фазу.

Вадим, инстинктивно прикрывший своим телом Ингу, вдруг почувствовал, как нарастает вездесущий грохот, затем к нему присоединился высокочастотный вой и непонятный, не находящий аналогов среди знакомых, характерных звуков басовитый гул.

– Отпусти меня!.. Я в порядке!..

Лицо Инги было перепачкано землей, глаза сверкали не то бешенством, не то состоянием аффекта.

– Молодец. Стреляла отлично.

Она отвернулась, глухо ответив:

– Испугалась. Очень сильно испугалась. Стреляла наугад…

На фоне разодранного вспышками неба появилась фигура андроида. Иван заметно прихрамывал, медленно, неуклюже ковыляя по склону.

– Инга, у тебя минута, чтобы придти в себя!..

Она с усилием кивнула, жестом давая понять Рощину – не трогай меня сейчас, дай обещанную минуту…

Вадим чувствовал: его собственный рассудок начинает сбоить от невероятного напряжения скоротечных событий.

Взгляд скользнул по освещенным пожарами окрестностям, остановился на воронке, откуда, словно из кратера вулкана, сочилось багряное сияние. В ночном небе Алексии продолжался звездопад, – это в плотных слоях атмосферы сгорали обломки спутников, фрагменты станции гиперсферной частоты, куски обшивки, вырванные ураганным огнем импульсных орудий из корпуса инопланетного корабля.

Несколько болидов, оставляя в темном небе огненные шлейфы, пронеслись почти над головой, ударив в многострадальную насыпь.

Инга даже не вздрогнула от близких взрывов. Ее взгляд застыл, остановился, казалось сознание девушки не тут, она как будто погружалась в себя, уходя таким образом от страшной действительности.

Вадим тем временем предпринял еще одну попытку выйти на связь с кем-то из офицеров гарнизона. Бесполезно. Никто не отвечал, хотя до границы космодрома всего-то пара километров.

Прошло лишь десять минут с того момента, как в небесах Алексии появился терпящий бедствие КРК «Пенелопа», но по внутренним ощущениям галакткапитана, стремительное развитие событий уже приняло необратимый характер: планета была атакована, неизвестный противник, действуя с грубой прямолинейностью, сумел добиться значительного преимущества, уничтожив спутниковые сегменты противокосмической обороны.

Что дальше?

Вадиму приходилось собирать информацию буквально по крупицам. Сеть не работала, и он сейчас полагался лишь на личное мнемоническое восприятие.

Пока он пытался разобраться в хаосе кипящих энергий, выделить среди них читаемые сигнатуры объектов или распознать сигналы от вошедших в автономный режим кибернетических устройств, Иван, доковыляв до середины склона, сел на выступающий из-под земли валун и, сняв кожух с правой ноги, принялся устранять неисправность сервоприводов.

Рощин сосредоточил свое внимание на инопланетном корабле.

Тот отступал от планеты. Вадиму не удалось зафиксировать явной работы двигательных систем, – исполинский диск, окруженный облаком обломков, по-прежнему генерировал маскирующее поле, очертания объекта скрадывались, казались нечеткими, размазанными, но корабль явно удалялся от Алексии, его контур как будто таял…

Стряхнув напряжение, Рощин взглянул на Ингу, потом перевел взгляд на Ивана, который завершил ремонт и теперь стягивал фрагменты обгоревшей пеноплоти, пытаясь закрепить их вместе с лохмотьями одежды. 

– Идти сможешь? – Спросил Вадим.

– Без проблем. – Кивнул андроид.

– Поднимись на насыпь отсканируй окрестности. Наметь безопасный маршрут к территории космодрома, в обход батарей ПКО. Я пока поговорю с Ингой. Кстати, связь с Ильей Степановичем есть? – Вадим втайне надеялся, что системы древнего сервомеханизма, рассчитанные для эксплуатации в условиях чуждых планет, оснащены более мощными передатчиками, чем личный коммуникатор или микроустройства имплантов.

– Все частоты забиты помехами. – Покачал головой Иван. Действительно, в его поведении, жестах было очень много человеческого, перенятого от людей, а не запрограммированного. – Но, думаю, что причин для беспокойства нет. – Тут же добавил он.

– Откуда такая уверенность?

– Илья Степанович решительный человек. Я давно его знаю. Он обязательно выведет людей к укрытиям.

– Будем надеяться… Хотя ты видел, что такое слепой случай, – Рощин выразительно кивнул в сторону конической воронки.

Андроид ничего не ответил. Видимо не хотел допускать и мысли о возможных неприятностях.

Пока Иван совершал восхождение по дымящемуся склону дорожной насыпи, Вадим присел рядом с Ингой, осторожно обнял ее за плечи.

Она повернула голову. Нервные, заострившиеся черты лица, плотно сжатые в бескровную линию губы, взгляд не испуганный и даже не вопросительный, – похоже отпущенная Вадимом минута не помогла ей справиться с полученным стрессом.

Не говоря ни слова, Рощин достал компактную, умещающуюся на ладони упаковку боевых и метаболических стимуляторов, которую всегда имел при себе. Жизнь научила его быть готовым к любым, самым фантастическим и непредсказуемым оборотам судьбы.

Взяв из набора одноразовый инъектор, он, не спрашивая мнения Инги, ввел препарат ей в плечо прямо через обгоревшую ткань одежды.

Секунд через десять Инга вновь повернула голову, молча обожгла Вадима странным, благодарным, и отталкивающим одновременно взглядом, затем тихо произнесла:

– Нужно идти?..

Вадим кивнул.

* * *

Одинокая фигура андроида появилась над насыпью; Рощин на мгновенье задумался, не правильнее ли будет отправить Ивана и Ингу к укреплениям древнего колониального форта, но решил, нет, до бункерной зоны космодрома ближе.

Взяв девушку за руку, он помог ей встать.

Они едва успели подняться на исковерканное воронками дорожное покрытие, как Рощин внезапно остановился.

– Что? – Мгновенно напряглась Инга.

– Секунду… – Ответил Вадим. – Не двигайся!..

Его рассудок постоянно балансировал на грани двух реальностей, – не смотря на потерю связи с кибернетическими системами космодрома и спутниковой группировки, он вел постоянное сканирование и производил собственный анализ ситуации: застыть на месте его заставили странные сигнатуры, немногим отличающиеся от энергетических засечек множества сгорающих в атмосфере Алексии обломков.

Разум мнемоника, оторванный от привычной виртуальной среды, начинает воспринимать окружающую действительность еще более чутко. Он собирает и анализирует любые доступные проявления энергетической активности, делая это на уровне подсознания.

Неосознанная тревога, резанувшая по нервам, заставила Рощина насторожиться, еще раз обратить внимание на сгорающие в атмосфере Алексии частицы разрушенных конструкций.

Мгновением позже он понял, что именно вызвало острое подсознательное ощущение смертельной опасности: среди хаоса бушующих в небесах энергий Вадим безошибочно выделил несколько десятков одинаковых сигнатур, стремительно снижающихся над Пятым Резервным.