Помоги проекту - поделись книгой:
Кровь Ларкина забурлила. Одно дело скрывать их отношения от семьи, но совсем другое – относиться к нему как к незнакомцу.
– Понятия не имею, – спокойно сказал он, когда перед ним поставили тарелку с едой. – Мы походили по тропам, полазали по горам и прошли через заросли. Это скорее ритуал, чем прогулка или поход. Мы всегда его соблюдаем, приезжая домой.
– Когда возвращаешься домой ты, – произнесла его сестра. – Мы, например, гуляем регулярно.
Анна-Лиза снова над ним подшучивала. Но сегодня утром Ларкину хотелось остаться наедине с Уинни и выяснить, что с ней происходит.
Ларкин помолчал, его рука с вилкой застыла на полпути ко рту. Он хмуро посмотрел на Анну-Лизу:
– Но не Девлин.
– Девлин управляет компанией в Атланте. У него есть оправдание. Тебе оправдания нет.
Удивительно, но Уинни решила за него заступиться:
– Фирма Ларкина пользуется большим уважением в Нэшвилле. Мои знакомые отзываются о нем с восторгом. Он должен постоянно контролировать работу фирмы.
Сестра смотрела на Ларкина с плохо скрываемым недоверием. Мало того что он привез незнакомку в Волфф-Маунтин, так еще и позволяет ей ввязываться в спор, отстаивая его правоту.
Откашлявшись, он положил вилку:
– Анна-Лиза вечно пытается меня уколоть. Единственная причина, почему у нее здесь дом, – это то, что она вышла замуж за архитектора, а он исполняет ее прихоти. Большую часть времени они живут за пределами Шарлотсвилля.
Уинни усмехнулась:
– Я была единственным ребенком в семье, поэтому препирательство между братом и сестрой для меня в новинку. Продолжайте.
Сэм встал:
– Я пойду и искупаю этого карапуза. Оставайся, если хочешь, дорогая.
Анна-Лиза тоже поднялась:
– Я не останусь там, где мне не рады. – Улыбаясь, она обошла стол, встала позади брата, наклонилась и крепко его обняла. – В любом случае я рада, что ты приехал, Ларкин. Я скучаю по тебе. Мы все по тебе скучаем.
Троица ушла, и внезапно на кухне наступила тишина. Ларкин продолжил завтракать, Уинни уставилась на чашку кофе. На кухню вело несколько дверей, в которые в любой момент мог кто-нибудь войти. Кухня – не место для серьезного разговора.
Ларкин отодвинулся от стола, балансируя на двух ножках стула.
– Хочешь, я покажу тебе дом? – Он намеревался остаться с Уинни в укромном месте и выяснить, что, черт побери, происходит.
Она встала:
– Позже. Мне нужно позвонить домой и убедиться, что все в порядке.
– Я помогу тебе сэкономить время. – Он сунул руку в карман и протянул Уинни листок бумаги.
– Что это?
Ларкин понизил голос:
– Рабочая ссылка на сайт, где мои люди публикуют свои отчеты четыре раза в день. Женский персонал, работающий в приюте, также выдает информацию о каждой постоялице и детях. – Пауза. – Пароль – «Ф-Ф-Л-О-В». – Когда она тупо на него посмотрела, он хихикнул: – Это Волфф наоборот.
– О!
– Я подумал, ты захочешь быть в курсе дел, поэтому тебе не придется беспокоиться.
Уинни посмотрела на него сверху вниз:
– Ты очень предусмотрителен. Благодарю тебя. – Она вела себя так, словно они не лежали обнаженными в постели несколько часов назад.
– Я отрабатываю оплату. – Ларкин поднялся на ноги, злой и готовый спорить. Но Уинни не реагировала на его язвительный комментарий. Он не понимал, что происходит в ее голове.
Ларкин очень хотел поцеловать Уинни. Он был уверен, что физический контакт сломает возведенную между ними стену. Но нужно найти укромное местечко.
– Давай я покажу тебе дом. – Он старался говорить максимально мягко.
Она покачала головой:
– Я очень устала. Хочу побыть в своей комнате.
– Ты же только что встала. – Ему стало тошно от разочарования.
Уинни поморщилась:
– Твоя семья очаровательна, но я не привыкла к такому повышенному вниманию. Я спущусь обедать, обещаю.
Уинни вышла из комнаты. Ларкин пялился ей вслед с открытым ртом.
Уинни ушла, чтобы не расплакаться при Ларкине. Заперев дверь, она бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и зарыдала.
Накопившиеся за месяц переживания доконали Уинни. Именно они виноваты в том, что у нее так тяжко на душе. Настолько опустошенной она чувствовала себя только после смерти родителей. Странно. Такое ощущение, будто она снова кого-то потеряла. Но ведь она не может потерять Ларкина. Он добрый и чертовски сексуальный, но очень дорожит свободой, о чем ей откровенно заявил. И она ему поверила. Однако прошедшая ночь перевернула ее мир с ног на голову. Ларкин был страстен и нежен. Невозможно так относиться к женщине, которая тебе безразлична.
Уинни не любила себя жалеть, поэтому, поплакав минут пятнадцать, она встала с опухшими глазами и покрытыми красными пятнами щеками. Умывшись, она решила составить план действий.
Когда становилось совсем тяжко, Уинни всегда составляла план на будущее, убеждая себя, что завтра будет лучше.
Ее глаза были по-прежнему на мокром месте, когда она подошла к компьютеру и прошлась по указанной Ларкином ссылке. Уинни повеселела, узнав, до чего хорошо идут дела в поместье. Она очень заботилась о каждой женщине и каждом ребенке в своем приюте. Малыш Эстебан особенно приглянулся Уинни, ей будет тяжело с ним расставаться. Но смысл ее работы в том, чтобы женщины в конечном счете начали жизнь заново, став счастливыми и чувствуя себя в безопасности.
Услышав шум автомобильного двигателя, она посмотрела в окно через занавески. Гарет и Ларкин уселись в джип и уехали. Уинни охватили противоречивые эмоции. Она радовалась, что какое-то время ей не придется встречаться с Ларкином лицом к лицу. Но в то же время ей было грустно, что он уехал.
Распаковав чемоданы, она решила осмотреть дом самостоятельно. Здание было огромным, но хорошо спланированным. Начиная с чердака, она обошла все этажи, запоминая расположение различных помещений вроде библиотеки и солярия. Двери незанятых комнат оставались открытыми, комнаты были готовы к приему гостей.
Спустившись на первый этаж, Уинни вдохнула ароматные запахи готовящегося обеда. Внезапно из своего кабинета вышел Винсент Волфф.
Когда-то он был очень красивым и видным мужчиной. Сейчас он ссутулился, его кожа приобрела землистый оттенок, что говорило о его нездоровье.
– Мисс Беллами? Какая приятная неожиданность! У вас есть время, чтобы поговорить?
Судя по тону, он не спрашивал, а приказывал ей с ним пообщаться.
Уинни поежилась:
– Конечно.
Усадив ее, он закрыл дверь:
– Хотите чего-нибудь выпить?
Она покачала головой:
– Нет, спасибо.
Старик налил себе порцию виски и сел в кожаное кресло напротив Уинни. Выпив бокал, он поставил его на стол и внимательно посмотрел на Уинни:
– Ларкин никогда не привозил сюда женщин. Вы, должно быть, особенная.
– Мы просто друзья.
Винсент Волфф недоверчиво покачал головой:
– Когда ему было за двадцать, мне пришлось откупиться как минимум от трех пустышек, которые охотились за его деньгами. Иногда у молодых мужчин отключается верхняя голова, а работает только нижняя.
Лицо Уинни вспыхнуло от смущения. Она сжала руки на коленях, потеряв дар речи.
Винсент усмехнулся:
– Боже мой, если от моего откровенного разговора вы краснеете как помидор, я должен пересмотреть свои слова. Простите.
– Спасибо, – пролепетала Уинни. Ей казалось, что помещение сжимается.
Винсент взял пустую трубку и пожевал край мундштука.
– Я знаю, вы очень богаты.
Она сглотнула:
– Это правда.
– Вероятно, вы влюблены в моего мальчика.
– Мы с Ларкином недавно познакомились.
– Не важно. Мы с его матерью познакомились на Рождество, а поженились на День святого Валентина.
Уинни пожалела, что не согласилась выпить.
– Тем не менее, – спокойно произнесла она, – между мной и Ларкином ничего нет.
– Вы с ним спите?
– Простите, но вас это не касается. – Уинни пришла в ярость. Встав, она направилась к двери. Она не намерена обсуждать интимные темы даже с отцом Ларкина.
Она коснулась дверной ручки, когда слова Винсента заставили ее замереть на месте.
– Ларкин сложный человек. А вы милая девушка. Вам следует знать.
Уинни повернулась к нему, ее переполняли злость и разочарование.
– Если Ларкин сочтет нужным, он обо всем мне скажет.
– Предупрежден – значит, вооружен.
– Я пробуду здесь недолго. О вашем сыне мне известно все что нужно.
– Сомневаюсь, что он на вас женится.
У нее похолодело в груди. Винсент не пытался причинить ей боль. Он казался искренне обеспокоенным.
Она не ответила. Уинни не могла говорить и была не в состоянии сдвинуться с места.
Винсент уставился на пустой камин, сжимая подлокотники кресла узловатыми пальцами.
– Все остальные, будучи безумно счастливыми в браке, считают, что Ларкин последует их примеру. Но они заблуждаются. У него много проблем, которые держат его в стороне от стаи. Мы редко его видим. Поэтому не позволяйте ему разбить ваше сердце, мисс Беллами.
Уинни рывком открыла дверь и выбежала. Обедать ей уже не хотелось. Пробежав по главному коридору, она направилась к лестнице, ведущей в ее комнату. Но внезапно из-за угла появился Ларкин.
– Где ты была? – Его тон был резким и подозрительным.
Она порывисто вдохнула и честно ответила:
– Твой отец пригласил меня к себе в кабинет, чтобы познакомиться поближе.
– Насчет знакомства я сомневаюсь. Старик любит создавать проблемы.
– Ну, никаких проблем он не создал.
– Что он тебе сказал?
– Ничего, Ларкин. Он удивился, что ты привез меня сюда, и я сказала, что мы просто друзья.
– И ты заявила об этом с каменным лицом после того, что произошло прошлой ночью?
– Прошлой ночью мы просто позабавились.
Ларкин стиснул зубы, его глаза сверкнули.
– Пойдем со мной.Глава 15
Взяв Уинни за руку, Ларкин потащил ее в библиотеку. Он закрыл дверь и на всякий случай запер ее.
– Что он тебе сказал? – Отец уже давно не имеет права вмешиваться в его дела. И он не должен допекать Уинни.
Она повернулась к нему, скрестив руки на груди:
– Между тем, что произошло ночью, и разговором с твоим отцом нет никакой связи.
Ларкин быстро подошел к ней и уже собирался врезать кулаком по стене или столу, как Уинни попятилась.
– Поверь мне, Уинни, – прорычал он, – вчерашняя ночь только начало. – Даже споря с ней, он так возбудился, что был готов овладеть ею на столе.
Ее подбородок дрожал, на глаза навернулись слезы.
– Вчера я очень старалась. И тебе вроде бы понравилось. Но я не могу дать тебе больше. Я неопытна в сексе. У меня нет природных способностей, я не знаю, как удержать мужчину. Кроме того, я пробуду здесь совсем недолго, и мы расстанемся. Зря мы занимались сексом.
Он уставился на нее:
– Ты говоришь такую ерунду, что я даже не знаю, как ответить.
– Тогда молчи. Ты знаешь, что я права.
– Черта с два ты права! – заорал он.
Уинни побледнела. Она казалась хрупкой и очень уязвимой.
Сжав кулаки и понизив голос, Ларкин произнес:
– Не знаю, с чего ты взяла, что плоха в сексе, но это самое глупое, что я от тебя слышал. Ты не должна знать тридцать одну позу или практиковать тантрический секс, чтобы сделать меня счастливым. Черт побери, чтобы сделать счастливым любого мужчину. Ты классная, заводная и невероятно щедрая. У меня ноги подкашиваются, когда я вижу твою улыбку.
– Спасибо за комплимент.
– Это не комплимент! – закричал он. – Я говорю правду. И мы не зря занимались сексом.
Раздался стук в дверь.
– У вас все в порядке? Обед подадут через десять минут, – послышался низкий голос Девлина.
– Все хорошо. – Ларкин откашлялся. – Сейчас придем.
Девлин ушел.
Ларкин уставился на Уинни:
– Мы еще не закончили. – Он стиснул зубы, понимая, что сможет остаться наедине с ней лишь через несколько часов. Анна-Лиза потребовала, чтобы все пришли украшать шатер, который разбили по ее указанию под деревьями для завтрашнего праздника по случаю дня рождения Сэма.
Уинни пожала плечами:
– Разговоры ни к чему не приведут. И почему тебе это так важно? Мы не пара.
– Люди наслаждаются сексом, не подписывая контрактов, – настаивал Ларкин. – Если нам нравится спать друг с другом, то так и должно быть.
– Мы с тобой просто усложняем себе жизнь. Ты на меня работаешь. Теперь, когда мы переспали, твоя семья что-нибудь заподозрит. А если говорить начистоту, то сейчас мне неловко смотреть в глаза твоему брату, сестре и кузенам.
– Мы любовники, Уинни.
– Мы были любовниками, – уточнила она. – Один раз. Больше такое не повторится.
Ларкин решил действовать. Он застал Уинни врасплох, притянув ее к себе и нежно поцеловав, хотя хотел ее раздеть и утолить страсть.
– Одного раза мне недостаточно, Уинни. Вчера ночью я вошел во вкус в буквальном смысле. И я не могу об этом не думать.
Уинни попыталась его оттолкнуть, но довольно вяло:
– Я не хочу к тебе привязываться, Ларкин.
– Не привязывайся. Используй меня как игрушку для забавы.
Уинни рассмеялась, и он почувствовал, что она немного расслабилась.
– Ты будешь говорить все что угодно, чтобы добиться своего, – сказала она, вздыхая.
– Упорство – одно из моих лучших качеств. – Он запустил руку под ее блузку. Кожа Уинни была мягкой и теплой. Простонав, он коснулся лбом ее лба. – Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
– У тебя сильное либидо, – строго произнесла она. – А я просто оказалась рядом.
– Мое желание утолит не каждая женщина, Уинни. И не надо меня злить, говоря такое. Ты понятия не имеешь, до чего ты привлекательна. Я хочу съесть тебя, как мороженое в жаркий летний день. – Он жадно поцеловал ее в губы, стараясь без слов доказать свое желание. Их языки переплелись, и Ларкин застонал.
Уинни принялась расстегивать ремень на его брюках. Но Ларкин поборол искушение заняться с ней любовью второпях. Он хотел доказать ей, что она особенная. Он шагнул назад, чтобы отдышаться.
Уинни вздохнула:
– Я сбита с толку, и мне очень не нравится, как я себя чувствую. Здесь замечательно, но я предпочла бы оказаться дома, в своей постели.
Сдвинув чашечку ее бюстгальтера в сторону, Ларкин погладил большим пальцем ее сосок:
– Ты измучила меня, Уинни.
Она закрыла глаза, ее лицо напряглось от нахлынувшего желания.
– Ларкин… – прошептала она.
– Мы должны идти, – пробормотал он.
– Я знаю, – едва слышно ответила она.
– Сегодня ночью опробуем мою кровать.
Он ждал, когда она начнет возражать и протестовать. Но Уинни просто тоскливо улыбнулась и покачала головой. Ее реакция могла означать что угодно.
В дверь снова постучали. На этот раз это была Анна-Лиза.
– Эй, вы двое! Дядя Виктор говорит, что мы не начнем обедать, пока за стол не сядут все. Я уже готова сожрать салфетку.
Ларкин распахнул дверь, одаривая сестру убийственным взглядом:
– Твое поведение оставляет желать лучшего.
Она ущипнула его за щеку:
– Если не хочешь, чтобы мы совали нос в твои дела, зачем ты сюда приехал?
Уинни улыбнулась, но не стала встревать в спор.
К счастью для Ларкина и Уинни, за обедом было меньше народу. Семьи Гарета и Кирана обедали дома, но должны были приехать на ужин.
Поделиться книгой: