Рядом с любящим сердцем

Просунув руку сквозь драпировку, она взяла презерватив и положила его Ларкину на грудь:

– Надень. А потом снова положи руки за голову.

Слушая, как он надевает презерватив, она покраснела.

Уинни уселась на него верхом, а потом наклонилась вперед и страстно поцеловала в губы. Ларкин запустил пальцы в ее волосы.

– Почему ты плачешь, детка? – нежно спросил он.

– Мне так хорошо. Почему я не знала, что так бывает?

– Потому что ты встретила меня только сейчас.

Уинни слегка ударила его по щеке, желая наказать за высокомерие.

– Так покажи мне, что такое настоящая страсть, – тихо произнесла она.

Ларкин осторожно перевернулся и опустился на Уинни. Схватив ее за запястья, он поднял их над ее головой.

– Ты удивляешь меня, Уинфред Беллами. Ты ведешь себя очень естественно.

Уинни затаила дыхание, когда он вошел в нее. Он стал поглаживать рукой ее грудь и соски, провоцируя на громкий стон. Обхватив его ногами за талию, она взмолилась, чтобы он поторопился.

Ларкин словно ждал ее просьбу. Он начал входить в нее снова и снова, сотрясая кровать и хрипло вскрикивая. Из-за недостатка освещения оба потеряли чувство реальности.

Уинни страшили испытываемые ощущения. Близость с прежним мужчиной была иной, она радовалась, когда все закончилось, и испытывала облегчение. С Ларкином накал страстей был ярче, мощнее, с непредсказуемым финалом.

Вонзив ногти в его спину, она закричала и стала погружаться в забытье. Она смутно слышала рычащий крик Ларкина и чувствовала его движения. Потом все вокруг померкло, и на нее навалилась жуткая усталость.

Ларкин проснулся через несколько часов. Сквозь драпировки вокруг кровати проникал слабый свет зари. Он потрясенно восстановил в памяти события прошедшей ночи. Уинни лежала, распластавшись рядом с ним, лицом вниз, ее ягодицы были наполовину прикрыты простыней. Ларкин снова возбудился. Он опять хотел Уинни. Но он не желал ее смущать. Не нужно, чтобы кто-то обнаружил, что они спали вместе.

Ларкин поднял руку, желая коснуться волос Уинни, но побоялся разбудить ее. Нехотя он вылез из их уютного гнездышка, взяв халат, чуть приоткрыл дверь спальни и выглянул в коридор. Никого.

Облегченно вздохнув, Ларкин проскользнул в свою комнату незамеченным. В доме существовал обычай: когда собирались все братья, сестра и кузены, по утрам они все вместе ходили на прогулку. Анна-Лиза кормит ребенка, поэтому гулять не пойдет. Но братья будут ждать Ларкина. Возможно, погуляв по холмам, он избавится от желания оставаться с Уинфред Беллами в постели весь день.

* * *

Уинни снился чудесный сон, в котором Ларкин Волфф занимался с ней любовью. Его глаза говорили ей, что она самая красивая и желанная женщина в мире.

Зазвонил будильник. Простонав, Уинни потянулась за телефоном и поняла, что лежит не в своей спальне у себя дома. Она с трудом просунула руку через драпировки, нашла телефон и отключила сигнал, который забыла выключить вчера, когда пошла спать.

Наконец она полностью осознала, где находится. Нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Уинни резко повернула голову. Другая сторона кровати была пуста. Подушка измята, но Ларкина нет.

Почувствовав себя униженной, она вздрогнула, но поборола негативные эмоции. У Ларкина может найтись миллион причин, чтобы не остаться с ней и не пожелать доброго утра.

Прижимая руку ко рту и тяжело дыша, она вспомнила ненавистные слова из прошлого.

«Ты наивная дура, Уинфред. Ни один мужчина никогда не захочет на тебе жениться. Ты смехотворно неуклюжа в постели. Ты выглядишь как ворона. В тебе нет ни капли женской привлекательности. Ты никому не нужна. Самое лучшее, что ты можешь для себя сделать, – это отправиться в ближайший монастырь, потому что ты ходячая катастрофа, а не женщина».

Уинни знала, что сказанное – неправда. Несколько лет она лечилась в дорогих клиниках и в конце концов оправилась от физических и психических травм после первого сексуального опыта. Если она согласилась переспать с Ларкином, значит, она исцелилась.

Однако душевные шрамы не исцелить никогда. Уинни эмоционально отгородилась от мира. Деньги всегда заставляли ее держать дистанцию с людьми. Порочный и аморальный мужчина, уничтоживший ее уверенность в себе, заставил ее замкнуться. После расставания с ним Уинни начала создавать свою жизнь с нуля. В двадцать три года ей вдруг захотелось работать в сфере социальных услуг, и она сразу поняла, что в этом ее призвание.

Уинни верила, что достигнет любой цели. Но, несмотря на успехи в делах, она превратилась в практически бесполое существо.

Встреча с Ларкином Волффом полностью ее изменила. На самом деле то, что произошло в этой комнате вчера вечером, можно назвать чудом. Но он ушел от нее, не разбудив, а это о многом говорит. Уинни не глупа. Она подарила ему удовольствие. Но такой человек, как Ларкин, привык к тому, что женщины вешаются ему на шею.

Уинни была благодарна Ларкину за то, что он позволил ей понять: она может предложить мужчине больше, чем предполагала. Теперь только от нее зависит сохранение нормальных отношений между ними. Одна ночь с изумительным сексом – настоящий подарок, она никогда ее не забудет. Но ни за что на свете Уинни не позволит Ларкину догадаться, что ей не хочется с ним расставаться.

Они приехали в Волфф-Маунтин, чтобы отвлечь внимание от ее дома. И чтобы Ларкин насладился общением со своей большой семьей. Обе цели достигнуты.

Уинни не станет плакать, но ничто не поможет ей избавиться от боли в груди, от которой перехватывает дыхание. Выбирая, что надеть, она бесконечно радовалась, что заставила себя пройтись по магазинам до отъезда из Нэшвилла. В семье Волфф одевались изящно и элегантно. По крайней мере, именно так было на вчерашнем ужине. Если Уинни оденется соответственно, это прибавит ей уверенности.

Она решила выбрать бежевые льняные брюки и тонкий сиреневый кашемировый свитер с короткими рукавами и V-образным вырезом. Уинни дополнила наряд жемчужными серьгами-гвоздиками и платиновой цепочкой с одной жемчужиной. Посмотрев на себя в зеркало, она увидела безмятежную и достойную женщину.

Расчесав волосы, она заплела их во французскую косу. Надев балетки из телячьей кожи, Уинни отправилась завтракать.

На кухне сидела Анна-Лиза. Одной рукой она держала свежую газету, а другой – малыша, сидящего на ее коленях. Когда вошла Уинни, она подняла глаза.

– Доброе утро, мисс Беллами.

– Называйте меня Уинни, пожалуйста. – Уинни уселась за стол напротив Анны-Лизы.

Полная женщина в форменном сером платье и фартуке тут же принесла горячий кофе.

Анна-Лиза махнула рукой:

– Кофе из Южной Америки. Я бы вводила его себе внутривенно, если бы могла. Наслаждайтесь!

Пожилая женщина отправилась готовить Уинни яйца и тост.

Пристальный взгляд Анны-Лизы слегка беспокоил Уинни, хотя сестра Ларкина смотрела на нее с любопытством, а не с осуждением. Анна-Лиза была невероятной красавицей с черными волосами и высокими скулами. Уинни знала, что Анна-Лиза выросла среди мужчин, но с ребенком на коленях была воплощением умиротворенной Мадонны.

Пока Уинни пила утренний кофе, Анна-Лиза говорила:

– Ларкин с парнями рано ушел в горы гулять. Обычно я тоже хожу, но сейчас кормлю грудью и не могу надолго оставить ребенка.

– Как его зовут?

– Мы с Сэмом долго препирались, но потом остановились на имени Феникс. Знаю, имя претенциозное, но наша семья восстала из пепла как птица феникс, так что имя подходящее.

– Я читала о вашей трагедии. Я тоже потеряла мать, но была намного старше вас. Наверное, вы очень переживали.

Анна-Лиза пожала плечами:

– Я была совсем маленькой и почти ее не помню. Поэтому можно сказать, что мне повезло.

В тот момент на кухню вошел Сэм Эли.

– А я думаю, куда ты запропастилась? – Высокий заспанный мужчина с каштановыми волосами уселся за стол рядом с женой.

Она наклонилась, подставляя ему губы для поцелуя. При виде единения родителей и ребенка у Уинни заныло сердце.

Анна-Лиза передала малыша мужу и намазала маслом булочку:

– Я думала, ребята пригласят тебя погулять.

Он зевнул:

– Они приглашали. Но в шесть часов у меня началось селекторное совещание по лондонскому проекту, и мы только сейчас закончили.

– Лондон? – Уинни хорошо знала этот город.

Лицо Анны-Лизы вспыхнуло от волнения.

– Мы поедем туда на три месяца. Не могу дождаться.

Служанка принесла завтрак Уинни, потом вручила Сэму огромную тарелку с едой. Очевидно, его предпочтения были хорошо известны.

Анна-Лиза нахмурилась:

– Меня просто бесит, что он ест все подряд и нисколько не полнеет.

Сэм усмехнулся:

– Полней, если хочешь, дорогая. Я буду только сильнее тебя любить.

Анна-Лиза насмешливо присвистнула, но в ее глазах Уинни заметила непреложное понимание, что ее любят. Уинни позавидовала ей, зная, что зависть плохое чувство.

Она задалась вопросом, почему Анна-Лиза и Сэм здесь, если их собственный дом расположен недалеко, на вершине горы. Ларкин рассказал ей о домах своих двоюродных братьев. Постоянной обители на горе не было только у Девлина и Ларкина.

Анна-Лиза промокнула губы салфеткой и облокотилась на стол, подперев подбородок рукой.

– Мой брат никогда не привозил сюда женщин на выходные. В чем дело?

– Анна-Лиза! – предупреждающе произнес Сэм.

– Но я хочу знать, черт побери!

Сэм сурово посмотрел на жену и руками закрыл уши ребенка.

Анна-Лиза поморщилась, глядя на Уинни:

– Извините. Я поклялась не ругаться два года назад, но никак не получается.

Уинни улыбнулась, очарованная напористостью сестры Ларкина:

– Ну, я…

– Вы не должны отвечать, Уинни. – Сэм поднял руку, осуждающе глядя на жену.

– Все в порядке. Никакого секрета тут нет, – сказала Уинни. – Ларкин уже сказал вам, что у меня проблемы с прессой. Он решил, мне лучше спрятаться здесь, пока все не утихнет.

– Это из-за статьи о богатейших женщинах Америки? – Анна-Лиза нахмурилась.

– К сожалению, да.

Сэм вытер подбородок сына:

– Моя жена завидует, что ее не включили в этот перечень. Когда мы поженились, она вложила большую часть своего состояния в трастовый фонд для наших детей. А мне нравится, когда она босая и беременная.

– Ну и поросенок же ты! – Анна-Лиза, смеясь, бросила в него клубнику, потом повернулась к Уинни: – Но я не задала самый важный вопрос: что происходит между вами и моим братом?

Уинни замерла:

– Ну, я…

Глава 14

– Оставь ее в покое, бессовестная.

Пройдя несколько миль по горам с Девлином и двоюродными братьями, Ларкин принял душ и отправился на поиски Уинни. Он нашел ее на кухне, где ее допрашивала его сестра.

Анна-Лиза умела запугивать. Хотя на самом деле Уинни не выглядела расстроенной или встревоженной. Он ожидал увидеть ее застенчивую улыбку, когда вошел на кухню. Уинни действительно улыбнулась, но взглянула на него настороженно. Не так должна смотреть женщина, которая большую часть ночи лежала в его объятиях.

Вспомнив, что они не обсуждали, следует ли сохранять их отношения в тайне, он коснулся рукой ее плеча и присел рядом:

– Доброе утро, Уинни. Хорошо спалось?

Она кивнула, ей удалось не покраснеть:

– Очень хорошо, спасибо. Я с наслаждением завтракаю в обществе троих прекрасных людей.

Сэм фыркнул:

– Вы очень вежливы. Анна-Лиза вас уже затравила.

– Никого я не травлю. – Его жена посмотрела на него. – Но по крайней мере, теперь я знаю, почему они здесь.

– Ты им рассказала? – Ларкин покосился на Уинни. Сказать, что он удивился, значило не сказать ничего.

Уинни слегка тряхнула головой:

– Я им объяснила, что статья сильно усложнила мне жизнь, а ты убедил меня затаиться в Волфф-Маунтин на некоторое время.

Значит, Уинни не сообщила всего. Но этого достаточно, чтобы сестра успокоилась. Когда на кухню вошла экономка, Ларкин указал на тарелку Сэма:

– Мне то же самое, что ему. Я умираю с голоду.

Уинни позавтракала и теперь с удовольствием пила кофе:

– Много сегодня прошли? – вежливо и сдержанно спросила она.