Помоги проекту - поделись книгой:
– Да ну тебя! Нет, постой. Я даже не знаю. Нерушимость какую-то. Мне вот нужно, чтобы мои работы всем нравились… И я тоже. Чтобы вокруг было движение, смех, любовь. Знаешь, как теплая волна… как теплое шампанское. Хоть и гадость, а бодрит. Особенно с похмелья.
– Кто создан из глины, кто создан из камня, а я серебрюсь и сверкаю…
– Ты меня не ненавидишь порой?
– Что ты, Лика? Нет!
– А то знаешь, мама иногда говорит, что я эгоистка. Что забрала себе всю удачу… Что ты выросла такая угрюмая из-за меня.
– Что ты? Я очень рада, что ты избавила меня от этой тяжкой доли – серебриться и сверкать. И потом – разве я угрюмая? Я просто чтец. Мне не надо, чтобы на меня смотрели – мне нужно самой смотреть. И потом ты тоже смотришь – только не так глубоко. Так что ничего мы друг у друга не отняли.
– Но всё же парня ты себе могла бы завести. Вылезти как-нибудь из своей башни из слоновой кости и…
– Смотри, всё просто. Половина мужчин меня боится из-за моих способностей, у половины я вызываю жгучий интерес по той же причине…
– А ты, конечно, хочешь, чтобы любили именно тебя…
– Нет. Ты же знаешь, каково это: жить со мной. Мысли я, конечно, не читаю, но что с тобой происходит, мониторю автоматически. Это мало похоже на нормальные отношения.
– Я не из-за тебя ушла из дома! Это бывает и у нормальных братьев и сестер!
– Я всё пытаюсь сказать тебе главное, а ты не даешь. Моя жизнь и так полна эмоциями и событиями. Наверное, влюбленность была бы чрезмерной нагрузкой на нервную систему. Трата энергии, которую я не могу себе позволить. Короткое замыкание. Может, я начала бы пить…
– А может, лопать и трахаться? – Лика корчит гримаску.
– Сейчас я тебя трахну. Подушкой по голове…
Но Лика успевает первой…
Ночью мне внезапно приходит в голову идея, как можно выиграть у Акинатора. Зажигаю ночник, включаю уником. Нахожу нужную страницу.
– Ваш персонаж – девушка?
– Да.
– Вы знакомы лично с этим персонажем?
– Да.
– Ваш персонаж – ваш родственник?
– Да.
– Ваш персонаж снимался в каком-нибудь фильме?
– Нет.
– Кто-нибудь прикидывался вашим персонажем?
– Нет.
(Это она вечно прикидывается мной.)
– Ваш персонаж носил вас на руках в детстве?
– Нет.
– Ваш персонаж болел анорексией?
– Нет.
(Она вообще само психическое здоровье.)
– У вашего персонажа и у вас одно и то же имя?
– Нет.
– Ваш персонаж живет в Казани?
– Нет.
(А где это?)
– Ваш персонаж – оборотень?
– Нет.
(У Акинатора, похоже, шарики за ролики заехали, а ведь так хорошо начал.)
– У вашего персонажа и у вас общие родители?
(Упс!)
– Да.
– Ваш персонаж – хирург?
(Хм!)
– Нет.
– Ваш персонаж любит играть на гитаре?
– Да.
– Ваш персонаж известен всему миру?
– Нет.
– Ваш персонаж умеет читать?
– Да.
(Но не мысли!)
– Ваш персонаж одного возраста с вами?
– Да.
– Ваш персонаж носит кольца?
– Да.
(И не будем уточнять, где именно.)
– Вы учились вместе с вашим персонажем?
– Да.
– У вашего персонажа есть сестра-близнец?
– Да.
– Я думаю, это ваша сестра-близнец.
Интересно, а что было бы, если бы я ответила, что Лика известна всему миру? Потому что когда-нибудь она будет известна… Или что она оборотень. Потому что отчасти она оборотень…
Глава 8
Синдромная диагностика
Позже я анализирую эту сессию. Здесь уже просматривается некая логика. Прежде всего глобальное деление – на женщин и мужчин. Потом – на лично известных клиенту и всех остальных. После того, как Акинатор выяснил, что персонаж – моя родственница, у него осталось ограниченное количество вариантов, а всякие «посторонние» вопросы вроде Казани и колец – просто случайные взбрыки системы. Да. Но. Почему Акинатор именно эту сессию начал с вопросов о знакомых и родственниках? Случайность? Если так, то удачная.
С диагностикой у меня, по сути, те же проблемы. Вроде всё просто и логично, но я не знаю, с чего начать. И к Вите снова не обратишься: теперь он по понятным причинам стесняется и пытается избегать меня. Лика с ним встретилась, а потом уехала. К чему они пришли, рассказывать не стала («Чтоб не сглазить!»), но выглядела довольной. В том числе и «изнутри».
Я пытаюсь решить проблему «своим» способом, наблюдая за врачами (конкретно за Ник Санычем) на обходах. И в очередной раз убеждаюсь в своей во всех смыслах ограниченности. Читать здоровый мозг, занятый интеллектуальной деятельностью, очень сложно. Идет непрерывный поток информации от органов чувств, с анализом, начинающимся, по сути, еще на периферии. Так, в сетчатке каждого глаза у человека насчитывается 130 миллионов фоторецепторов, а в слое выходных ганглиозных клеток сетчатки нейронов в сто раз меньше. Таким образом формируется суживающаяся сенсорная воронка, отсекающая лишнюю информацию (в том числе и слабые электрические волны, которые «читаю» я). На следующих уровнях зрительной системы формируется расширяющаяся воронка: количество нейронов в первичной проекционной области зрительной коры мозга в тысячи раз больше, чем на выходе из сетчатки, что помогает параллельному анализу разных признаков сигнала. То же происходит в слуховой и тактильной системах, с той лишь разницей, что там воронки сразу расширяющиеся. Одновременно непрерывно и мозаично активируются поля памяти, подключаются автоматизмы, мозг запрашивает дополнительную информацию на уровне сознания, тихо плещутся эмоции в стволе, – словом, всё звучит как симфонический концерт, который пытается услышать глуховатый человек без музыкального слуха. Он ловит какие-то обрывки, но до понимания того, что он слышит, ему далеко, как до Луны. Всё, что я понимаю: Ник Саныч – хороший врач и справляется со своей работой, особо над этим не задумываясь. Но и об этом я сужу в основном по эмоциональному фону – его и окружающих его врачей. Утешаю себя мыслью, что мозг чтеца во время работы, вероятно, представляет собой еще более феерическое зрелище. Но тут снова могу только предполагать, мне никогда не приходилось «читать» моих коллег.
Наконец я понимаю, что отступать дальше некуда. Придется научиться мыслить, как все «нормальные люди».
Включаю уником, вхожу в медицинскую сеть, без особого труда преодолев тестовый вопрос: «Назовите ветви клиновидного сегмента внутренней сонной артерии» (правильный ответ: их нет). Выбираю раздел «Нервные болезни», в нем подраздел «Заболевания центральной нервной системы».
И тут же натыкаюсь на первое препятствие: не знаю с чего начать. Не могу выделить ведущий симптом. Как справедливо говорил Виктор, мозг устроен просто. Хотя в любом процессе задействованы на каком-то уровне все его структуры, в общем и целом можно выделить конкретные отделы или «поля нейронов», отвечающие за конкретные функции. Например, если человек с трудом припоминает названия предметов, которые видит, то, скорее всего, поражение локализуется в затылочно-теменных отделах коры, на границе с височной долей. А если человек «разучивается» распознавать предметы на ощупь, у него поражены нижние отделы постцентральной коры. Но ведущий симптом у Лизы лучше всего описывается словами «всё плохо». У нее не работают все высшие корковые функции.
Тут я закрываю глаза и начинаю вспоминать: что мне это напоминает. Не в такой степени, но всё же. Какую-то известную болезнь… тоже с потерей личности… про нее даже анекдоты рассказывают. Ну конечно. «Немец, который меня мучает!» Альцгеймер. Болезнь (я возвращаюсь в медицинскую сеть), описанная в 1901 году немецким психиатром Алоисом Альцгеймером. Характеризуется потерей нейронов и синаптических связей в коре головного мозга, ведущей к дегенерации и атрофии височных и теменной долей, участков фронтальной коры и поясной извилины. Ученые считают, что причина – в дефекте тау-белка, составляющего «скелет» нейрона. Но это сейчас не важно. У Лизы однозначно не болезнь Альцгеймера – та развивается очень медленно, а поражения по сравнению с Лизиными поверхностны: больные утрачивают память и когнитивные функции, но долго остаются способны на эмоциональные реакции. Нет, это совсем не то. Но главное, что мне нужно, – системность поражения. Официальное название болезни Альцгеймера – «сенильная деменция альцгеймеровского типа». Эврика! Мне нужны другие деменции.
Отчаянно чихаю. Катя входит в образ индийской девушки, поэтому из-под ее двери ползет дымок с ароматом благовоний. Волнами – то сладкий, то смолистый. Как бы я не начала ловить глюки вместо диагнозов. Кстати, спектакль называется мило и старомодно: «Узнанная Шакунтала, или Кольцо-примета». Кажется, Катя там играет роль Кольца.
Нахожу соответствующий раздел и тут же отвлекаюсь. Одна из «ветвей», предложенных в этом разделе, называется «Алкогольная энцефалопатия» – дальше в подразделах «Корсаковский психоз». Снова вспоминаю Юлию… Однажды нас вызвали вниз, на проходную. Юлия сидела в будке вахтера, растерянная, со слезами на глазах, и повторяла:
– Никак не могу понять, что я здесь делаю. Мне нужно в Университет. Наверное, заснула в автобусе и проснулась здесь. Наверное, это от усталости.
Нас она не узнала и не позволила мне осмотреть себя. Но вдруг подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение и сказала:
– Кажется, это Корсаков. Пожалуйста, вызовите психиатров.
И заплакала. Молча, не всхлипывая, просто слезы покатились из глаз. И тут я заметила, что белки у нее совсем желтые.
Читаю: «Корсаковский психоз как симптом алкогольной энцефалопатии чаще бывает у женщин. Преобладает снижение и потеря памяти на текущие события при сохранении долговременной памяти на старые события. Нарушена ориентировка в месте и времени. В то же время больной помнит самого себя и знает свое имя». И тоже плачу. И перехожу дальше, к «патофизиологическим механизмам алкоголизма», в очередной раз пытаясь понять, почему Юлия подсела.
Врачу, исцелися сам! Юлия прекрасно понимала механизмы алкоголизма, любой аддикции. Метаболит энанола ацетальдегид вызывает выброс из надпочечников стрессорных медиаторов адреналина и норадреналина, и, вступая с ними в реакцию, образует опиатоподобные вещества, которые должны после стресса воздействовать на соответствующие рецепторы в мозгу и приводить его в состояние эйфории.
Это мне неожиданно понятно. В школе, на экзаменах, я тоже волновалась, а потом наслаждалась «отходняком»: когда включается парасимпатическая система, бросает в жар и становится радостно и спокойно. Просто удивительно, как нейромедиаторы способны изменить настроение и восприятие за минуту. У меня всё закончилось, когда я перестала волноваться перед экзаменами. Но с алкоголизмом всё сложнее. Способность ацетальдегида высвобождать стрессорные медиаторы из надпочечников ведет к компенсаторному возрастанию их синтеза и к увеличению содержания в крови промежуточных форм, в том числе и дофамина. Дофамин – очень важный и нужный медиатор со множеством функций, его используют в медицине для подъема сосудистого давления, улучшения кровообращения во внутренних органах и выведения организма из шока. В мозгу дофаминовые рецепторы регулируют вегетативные функции, эмоциональные и психические состояния. В частности, он отвечает за возникновение чувств удовольствия, ощущения награды и желания в лимбической системе, за процессы мотивации и эмоциональные реакции. Но организм устроен как система с отрицательной обратной связью, и он отвечает на увеличение концентрации дофамина и опиатов уменьшением количества рецепторов к ним, а значит, уменьшением чувствительности. И для того чтобы достичь «чувств удовольствия и награды», человеку требуется всё больше дофамина и опиатов, а наиболее простой путь получить их – увеличить дозу алкоголя. Пока не сожжешь вконец печень и периферические нервы.
Юлия это тоже знала. И знала, что физиологические зависимости разорвать сложно, но вполне реально. Остаются зависимости психологические. Алкоголь великолепно структурирует время, и чем дальше, тем надежнее. Чем глубже нарушения, тем больше времени занимает цикл поиска алкоголя – опьянения – похмелья. Снижается качество напитков, снижаются требования к обстановке, но усилий требуется еще больше. Больше времени на то, чтобы достать деньги, чтобы достать алкоголь. Зато награда гарантирована.
Почему она не захотела или не смогла найти себе другие занятия, другие привязанности, которые помогли бы ей скоротать освободившееся время и получить положительные эмоции, по которым так изголодалась? Мы были в ее распоряжении. И, право, мы – не худшая компания на свете. У нее был талант, а значит, у нее был авторитет, уважение, симпатии.
Или это ее не волновало? Она знала, что могла бы сделать больше, могла быть большим? И чтобы не думать об этом, пила. И всё наше теплое человеческое бульканье в болоте отношений не могло возместить ей кристального совершенства хирургии, которого ее лишили, и она предпочитала ему бульканье водки в бутылке. Работа в неврологии была лишь слабым подобием – тенями на стенах пещеры. Алкоголь помогал забыть о призвании, помогал сделать себя неспособной, чтобы не терзаться бесплодными сожалениями. Чтобы всё было позади – окончательно, без надежды.
Или наоборот: она не принимала нашего участия именно потому, что ей нужно было слишком много. Вся дружба и забота, недополученные в детстве. И она знала, что подсядет, сменит одну зависимость на другую. А зависеть от алкоголя было менее унизительно? Или лучше зависеть от бутылки, чем от людей – ведь люди непредсказуемы? Или всё вместе?
«А ты, Аня? – спросила бы меня Лика. – Ты сейчас о Юлии говорила или о себе? Тебе нравится быть выше всех? Боишься погрузиться в наше болото?»
«О нет, – возразила бы я. – Нет-нет, что ты? Я – нет. Во-первых, я не талантлива. Я просто вижу, как работает мозг. Но я тут совершенно ни при чем. Я просто такой родилась. Гордиться этим всё равно, что гордиться тем, что у тебя ноги прямые. Вот ты – талантлива. Ты. И это тебя не портит ничуть. А во-вторых, опять-таки я вижу, как работает мозг. И это не может не менять мою жизнь».
«Но ведь то же было и с Юлией, – возразила бы Лика. – Она тоже родилась с талантом. Не важно, с музыкальным или хирургическим. Талант – это всегда жадность. Жадность видеть, слышать, ощущать и понимать. И делать».
«Но я совсем не чувствую этой жадности», – нашла бы я оправдание.
«В самом деле?» – Лика хитро мне улыбнулась бы.
«Давай вернемся к Лизе и ее проблемам», – предложила бы я немного сварливо.
И я возвращаюсь.
Возвращаюсь на страницу поиска и набираю «деменции». Иду в раздел «Этиология». И натыкаюсь на замечательную инфосхему, понятную даже профану. В центре облачко, с надписью «Причины, вызывающие нарушения когнитивных функций», к нему прикреплены на ниточках другие облака. В них написано:
«1) Хроническая и острая цереброваскулярная недостаточность;
2) Хронические и острые интоксикации;
Поделиться книгой: