Умри красиво

* * *

«Я закрываю глаза и откидываю голову назад. Он что-то говорит, но я не слышу ни слова. Один, два, три… бешенный стук сердца сменяется новой пустотой — по-особенному гулкой сейчас, когда каждое прикосновение чужих рук еще острее, еще болезненней напоминает мне о тебе. Я все еще сижу на нем, крепко сжав коленями его тело, будто боюсь свалиться тут же без чувств. Странное выражение — как можно «потерять чувства», если привыкла жить без них?

— Я давно этого ждал.

Упорно молчу, встаю, забираю со стола, накрытого порезанной клеенкой, пачку сигарет. Дым вьется вокруг меня, лезет в глаза. Нечаянный взгляд падает на его лицо. Свет от окон общежития напротив накрывает кровать серебристым покрывалом. Мертвый, бледный полусвет. Знаешь, у него особенно красивая линия подбородка. Это подбородок настоящего мужчины — с небольшой мужественной ямочкой, легкой щетиной, четкой линией… Наверное, именно эта черта делает его таким притягательным.

— И как?

— Ну… — он лениво потягивается. — Не разочаровала.

Мне становится тошно. Я вдавливаю сигарету в жестяную банку из-под сардин, служащую здесь пепельницей.

— Идем.

Он нехотя встает, но не торопится одеваться. В комнате дрожит синеватая тьма, густая, колючая.

Мы выходим из общежития, держась за руки, охранник на входе спит. Под утро совсем холодно, морозный воздух обжигает легкие. Молча бредем по тихим, пустынным улицам — по крайней мере, он больше не отпускает дурацких шуток и не улыбается на все белоснежные тридцать два.

Вот и мост. Река почти недвижима, на другом берегу сияют редкие огни «высоток».

— Мы еще увидимся?

Меня пугает эта звенящая тишина… Отвечаю, не поворачивая головы:

— Нет.

— Почему?

Тишина, тишина…

— Почему?!

Он грубо сжимает мой локоть, разворачивает лицом к себе. Голова кружится, тело пробивает дрожь.

— Потому что ты мне больше не интересен.

Он что-то кричит, трясет меня за плечи. Я плохо понимаю, хоть действие моего любимого «коктейля» уже почти прекратилось. Сегодня мне тяжело как никогда. Сегодня я похоронила тебя второй раз — почему весть о том, что ты женился, пришла именно сейчас, когда я наконец стала чувствовать себя лучше?! И как ему объяснить, что даже в эту минуту, да и час назад, когда в прокуренной общажной комнате не было никого кроме нас, я чувствовала твое присутствие? Ты смотришь на меня! Ты всегда следуешь за мной! Ты…

— Какого хрена, а?! Думаешь, со мной можно так? Переспать под кайфом и забыть, как звали? Решать буду я, поняла меня?!

Я вижу в темноте твои глаза. Они жгут меня дикой злобой. О, как мне дорога твоя ревность!

— Да ни одна баба еще… ты…

— Отпусти меня.

— Да щас!

— Пожалуйста…

Он пытается проследить за моим взглядом, но ничего не замечает. Ведь ты — мой личный демон.

— Пообещай мне, что завтра мы увидимся.

— Хватит. Я больше не хочу.

Его красивое лицо искажает гнев. Сумасшедший, бесконтрольный.

— Ну что ж… отлично! — выплевывает каждое слово. — Очень хотелось повеселиться с тобой еще раз, жаль. Хотя… пацаны все равно проставятся — спор-то я выиграл!

Я прищуриваю глаза, наконец сосредотачиваясь на его словах.

— Что?!

— Надо же было проверить… и у меня все получилось!

— Что проверить?..

— Легенды, детка. Давай, сделай вид, что не понимаешь, о чем я говорю.

— Какие легенды?..

Он запрокидывает голову и хохочет, издавая визгливые звуки; на шее пульсирует маленькая жилка.

— Да что тебя снять — проще простого! Что ты та еще сучка, и что в постели…

Гудит, гудит, гудит в голове… Не может быть… Нет! Это все ты! Не смотри на меня, хватит, перестань! Ненавижу тебя!!!

Я отворачиваюсь, бегу, едва не растягиваюсь на гладкой плитке… Но ты настигаешь, тенью накрываешь меня… Меня грубо хватают за сумку, раздается треск… Что-то маленькое и острое в кармане… Пальцы сжимаются… Холодное…

Секунду спустя я уже не понимаю, что происходит. Мой спутник пошатывается, припадает спиной к чугунной ограде моста. Его руки сжимают горло, сквозь пальцы льется что-то темное. Не сразу понимаю даже, какого цвета эта жидкость.

— Хрр… х…

Леденящие, жуткие звуки. Смотрю, не моргая.

Кап-кап-кап… Он почти висит на ограде, но взгляд все еще прикован ко мне. Его глаза… никогда не видела таких огромных глаз!

Я хочу сделать шаг, но не в состоянии пошевелить и пальцем, только прижимаю окровавленные руки к груди и дрожу. Зачем же он… Он? Или это ты?.. Да что же со мной такое…

Тяжелое тело падает в воду.

Лишь дома, сидя в полном оцепенении на краю кровати, я разжимаю затекшие пальцы. На ладони лежит тонкая железная шариковая ручка. Откуда она здесь? Почему я держу ее? Внезапно все тело вспыхивает огнем, на лбу выступает испарина. О нет!».

На эстетике опять не получилось аншлага — уж слишком соблазнительно составлено наше расписание. Я и сама только чудовищным напряжением воли вылезла в холодный враждебный мир из теплых объятий любимого… Стас, обмотав шею толстым шерстяным шарфом, молча уселся рядом за парту и лишь кивнул в знак приветствия. Дверь в аудитории громко хлопнула. Конечно, кто бы это мог быть!

Алиса стремительно подлетела к нам и упала на скамейку, будто ноги больше не держали ее. Я повернулась и замерла. Ее лицо было настолько бледным, что огромные карие глаза даже пугали — горящие, темные… Алиса смахнула со лба непослушно нависающую прядь и опустила голову.

— Слушай, — я наклонилась к ней ближе, — с тобой все в порядке?

— Что?.. — рассеянно переспросила она. — Прости, Зайка… такие новости с утра прямо…

— Кх… к-какие? — прохрипел Стас.

— Помнишь Валерку Конькова? — Алиса повернулась ко мне, не обратив внимания на приятеля. — Ну, вчера, пел на концерте. Ну вот… он умер.

— Он что?!.. — я шокировано замерла. — Что случилось?!

— Кто это вообще? — Стас часто заморгал и тревожно нахмурился.

— Это парень с четвертого курса. Мой одноклассник, — хмуро объяснила Алиса. — Его убили вчера ночью.

Я скорее только почувствовала, что вокруг нас вдруг воцарилась непроницаемая тишина, чем действительно заметила это. В бескровное лицо Алисы впились несколько десятков пар глаз.

— Его убили, — решительно повторила она. — Подробностей не знаю. Мне позвонила Таня, его одногруппница. Тело нашли сегодня на берегу речки.

— О, Господи… — выдохнула «Барби». — Это ж тот… из рок-группы, да? Красавчик такой?

— Нашли на берегу?.. Так почему думают, что убили? Может, он напился после концерта и упал в воду сам? Какой-то бред. Вот вчера же… Как такое может быть? — прошептала я.

Может, ох, еще как может… От нахлынувших беспощадных воспоминаний меня затряс озноб. Ровно год назад я точно так пришла в школу, ни о чем не подозревая. Мы смеялись, болтали, а потом пришла завуч — Вера Михайловна — и тихо сказала: «Ребята, случилось несчастье. Леша Литвиненко умер». И ушла, ничего не объясняя. А я, прикипев от шока к месту, не моргая смотрела на пустую парту, за которой он сидел. Еще вчера. Противно ухмыляющийся, ненавистный мне, но живой и здоровый.

— Ага, сам, — жестко усмехнулась Алиса. — Проткнул себе горло каким-то штырьком и прыгнул.

Руки покрылись гусиной кожей, я обхватила себя за плечи — озноб все никак не проходил.

В нехорошей тишине мерзко скрипнула дверь и в аудиторию заглянула эстетичка. Странно, но в этот раз на нее тут же обратили внимание все присутствующие.

— Психологи, первый курс, группа А? — зачем-то прошептала она. — Здравствуйте.

Преподавательница засеменила к кафедре, одногруппники расселись по местам, все еще косясь на Алису, будто на диковинный экспонат, однако больше она не произнесла ни слова, уставившись немигающим взглядом в окно.

— Ребята, извините, — снова прошептала Елена Владимировна. — Я совершенно охрипла, так что лекции сегодня не будет. Погода эта… то тепло, то холодно…

Я наконец сосредоточилась на преподше: под глазами обозначились темные круги, щеки потрясали своей бледностью, а вокруг горла — красный шарф. Да, действительно неважно выглядит. Сейчас многие болеют — наверное, и вирус тот же, что у Стаса.

— Так что, с вашего разрешения, мы перенесем нашу встречу на среду, на четвертую пару. А на сегодня все свободны — и извините еще раз за такой ранний подъем…

Пока одногруппники с недовольными минами покидали аудиторию, Елена Владимировна подошла к нашей парте.

— Стас, — шепнула она, протянув ему свернутую в дудку папку, — я посмотрела вашу работу, там все хорошо, но надо переделать второй пункт. Я написала свои мысли. Зайдите ко мне в понедельник, если что-то непонятно, хорошо?

— Конечно, Елена Владимировна…

Они обменялись одинаковыми теплыми улыбками, и эстетичка поплыла к выходу. Алиса раздраженно закатила глаза.

— Что? — удивился Стасик, слегка покраснев. — И схожу!

— Да уж кто бы сомневался! — ухмыльнулась подруга. — Ну, что? Чем займемся, господа? Целый час тут куковать теперь!

— Отвези меня на набережную.

Алиса недоверчиво прищурилась.

— М-м… И на фига, радость моя?

— Я хочу посмотреть… пожалуйста!

— Посмотреть на что? Вот уж не думала, что ты из племени тупых зевак! Вика, он давным-давно в морге. Не на что там смотреть.

Я шумно выдохнула и встала из-за парты.

— Значит, до следующей пары. Пока!

Уже через несколько шагов они со Стасом догнали меня и, взяв под руки, повели к машине. Я довольно улыбнулась. Всю жизнь мечтала именно о таких друзьях. И почему раньше мне попадались люди, совершенно не умеющие дружить?..

…Над серой рекой чинно проплывали низкие пушистые облака. День обещал быть хмурым, и острые копья солнечных лучей с трудом пробивались к воде: золотистое пятно искрилось тусклым светом и то и дело меняло положение — то дрожало у самого берега, то плыло прямо по центру, то смещалось и исчезало на мгновение совсем. Только сегодня осень наконец проявила себя во всей своей строгости: ветер стал не по-сентярьски ледяным, а приятный дымный запах в прозрачном воздухе сменился противной холодной моросью.

— Фу, — констатировала Алиса, спрятав руки в карманы короткой кожаной курточки. — Ох и денек! Ну, давай, смотри. Его нашли примерно во-о-он там.

С моста, где мы находились, вся набережная была как на ладони, так что определить это было вовсе не сложно: на месте обнаружения нашей отчаянной рок-звезды, приблизительно в трехстах метрах от нас, до сих пор стояло несколько зевак и пара ментов. Я прищурилась, сделав ладонью козырек, чтобы получше рассмотреть происходящее.

— Скорее всего, просто ограбили… — продолжала свою речь Алиса. — Он вечно ходил в серебряных побрякушках, как елка новогодняя. Да и айфон последний себе прикупил недавно, показывал мне.

— Господи, что я здесь забыл, — горестно вздохнул Стас. — Викуля, на кой черт тебе этот убиенный?

— Надо подойти ближе, ничего не видно, — я сделала вид, что не услышала его вопроса и, опершись на холодные чугунные перила, наклонилась вперед. В эту секунду мой взгляд скользнул по бетонной опоре моста, находившейся прямо под нашими ногами. На сером камне отчетливо виднелись подозрительные коричневые пятна.

— О-о…

— Да, я вот тоже об этом подумал, — скрипнул Стас, проследив за моим взглядом. — Похоже на кровь.

Алиса, по-видимому, не питала ни малейшего интереса к происходящему и только безразлично раскурила тонкую, как спичка, дамскую сигарету.

— Неужели они не заметили?! — удивилась я. — Или… просто не искали?

— Ну, пошли, покажем! — синие глаза парня вспыхнули азартом. — Может, в газеты попадем!

— Стоп! — Алиса резко схватила нас обоих за плечи и, чеканя каждый слог, произнесла: — Никто никуда не пойдет. Это раз. Иначе вы попадете не в газеты, а в СИЗО, где с вами, в лучшем случае, проведут крайне интеллигентную беседу. Кстати, меня сегодня с утреца чуть не забрали. С чего-то взяли, что я больше всех знаю о его вчерашнем вечере…

— Ага, с чего бы это? — я саркастически поиграла бровью. — Ведь не ты полезла лобызать его прямо на сцену…

— Она полезла что?.. — щеки Стаса тут же взялись красными пятнами. — То есть…