Немцы на Южном Урале

Печально сложится судьба последнего «немецкого» оренбургского губернатора Дмитрия Орестовича Тизенгаузена. Он был переведен в Оренбург перед самым началом первой мировой войны, исполнял здесь обязанности вице-губернатора, затем ушел на фронт, где командовал воинскими частями. После революции он остался в России, но в 1937 году был арестован и расстрелян.

.. Созданные именным указом Екатерины II Уфимское и Пермское наместничества, позднее ставшие губерниями, не имели столь масштабных задач, которые стояли перед Оренбургом. Но немецкие имена в их русской истории не затерялись. Так, генерал-майор Иван Варфоломеевич Ламб в Перми начала 1780-х годов оставил добрую память своим трудолюбием, деловитостью, ровным характером. После Урала он будет служить военным губернатором в Иркутске, затем во главе Костромского наместничества и при императорском дворе. Барон и статский советник Алексей Иванович Криденер, возглавлявший Пермскую губернию в 1817–1823 годах, остался добрым словом в народной памяти, так как сумел во время многолетнего неурожая спасти население от голода, обеспечив продовольствием со стороны.

Испытание бунтом

(немцы в пугачевском восстании)

Насколько себя оправдала практика «немецкого управления русской жизнью», очень ярко и крайне противоречиво показало одно из крупнейших исторических событий на Южном Урале – восстание под предводительством Емельяна Пугачева, кровавая «Пугачева замятия», как его называли в народе.

Исторические оценки восстания и его участников самые разнообразные, и, несмотря на стереотипы советской школы, однозначного прочтения здесь нет до сих пор. Бунт выжег пожарами многие уральские села, унес тысячи жизней мятежников и их усмирителей, а также мирные жизни тех, кто просто «попадался под руку». Это жестокая фактура, которую не оспорить.

Титульный лист старинной ландкарты (середина XVIII века)

Titelblatt einer historischen Landkarte (Mine 18. Jahrhundert)

Другой разговор, что противоречивые оценки получают действующие лица. Трудно составить о человеке объективное суждение: каждый раз вмешиваются черты характера, сложность исторических обстоятельств, спорные моменты принимаемых решений. Действия военноначальников, усмирявших мятеж, – а именно среди них немцев было значительное число – зачастую трактуются прямо противоположным образом: маятник качается здесь от восхищения героизмом и решительностью до упреков в медлительности, тактических ошибках и малодушии.

В этой двойственности и предстают главные фигуры тех кровавых событий с царской стороны: командующий правительственными войсками генерал-майор В. А. Кар, командиры воинских частей подполковник И. И. Михельсон, секундант-майор Д. О. Гагрин, генерал-поручик И. А. Деколонг, секунд-майор О. И. Деву, премьер-майор Ф. Иезеф, подполковник К. М. Муфель, секунд-майор Фишер, генерал-майор Ф. Ю. Фрейман.

«Благосклонные» исторические оценки получили коменданты пограничных дистанций и крепостей: комендант Таналыкской крепости подполковник А. Расс, обер-комендант Оренбургской крепости генерал-майор К. И. Валленштейн, командир Троицкой дистанции крепостной бригады А. А. Дефейервар, командир Озерской дистанции бригадир А. А. Корф, командир поселений отставных солдат А. И. Миллер и другие.

Пожалуй, самым известным и самым противоречивым из командиров оказался командир Санкт-Петербургского карабинерного полка подполковник Иван Иванович Михельсон. Выходец из лифляндских немцев, он участвовал в Семилетней войне, дважды был тяжело ранен, принимал участие в боевых действиях русского экспедиционного корпуса против польских конфедератов – как раз накануне пугачевского восстания.

И.И. Михельсон (1740–1807), российский военачальник, принимал деятельное участие в подавлении Пугачевского бунта

I.I. Michelson (1740–1807), russischer Feldherr, nahm aktiv an der Zerschlagung des Pugatschow-Aufstandes teil

Блестящему и справедливому командиру, которому сразу были доверены крупные силы для подавления бунта, Михельсону в какой-то мере «не повезло». Хотя первые боевые действия против пугачевцев были успешны – особенно в наступлении на осажденную отрядом И. Н. Зарубина-Чики Уфу в марте 1774 года. У села Чесноковки он полностью разгромил зарубинские отряды, а затем захватил в плен самого Зарубина и его приближенных.

Однако чуть позже удача словно отвернулась от него – Михельсон буквально по пятам преследовал Пугачева, но разбойник то и дело уходил от крупных сражений. С середины мая 1774 года Михельсон шесть раз сталкивался и одерживал победу в локальных боях с повстанцами: под Кундравинской слободой, у реки Ай, в сражениях под Казанью. Лишь в битве у Солениковой ватаги под Черным Яром удалось окончательно разгромить войска Пугачева.

Емельян Пугачев (1742–1775), донской казак, предводитель Крестьянской войны 1773–1775 годов в России

Jemeljan Pugatschow (1742–1775), Donkosak, Anführer im russischen Bauernkrieg 1773–1775

За победу над Пугачевым Екатерина II произвела Михельсона в чин полковника и наградила золотой шпагой, украшенной алмазами; в том же году ему было пожаловано крупное поместье в Витебской губернии. Правда, сражения в жизни полковника на этом не завершатся – позже он будет участвовать и в Шведской кампании, и в Русско-Турецкой войне…

В исторических записках о пугачевском бунте не раз упоминается генерал, граф Иван Александрович Деколонг, командовавший Сибирской пограничной линией. Выходец из лифляндского дворянства и участник Семилетней войны, он был в курсе мятежных событий с самого начала. Как сообщает Оренбургская пушкинская энциклопедия, уже с середины октября 1773 года Деколонг занимался отправкой сибирских гарнизонных команд на подавление бунта. А в начале января 1774-го он с двумя легкими полевыми командами и сам отправился в поход – в Челябинскую крепость, но действовал против пугачевских отрядов неудачно и вынужден был оставить ее, отойдя с боями в Сибирь.

Троицк, фото конца ХIХ века. Татарский переулок, вид на мечеть

Troizk, Foto von Endes des 19. Jahrhunderts. Die Tataren-Gasse, Blick auf die Moschee

Вообще, за ним закрепился «статус» медлительного командира, который, по словам А. С. Пушкина, действовал «слабо, робко, без усердия». Единственная его удачная карательная вылазка связана с Троицкой крепостью. Накануне ее взяли мятежники, учинив здесь настоящую бойню. Комендант Дефейервар и защитники, стоявшие до конца, были захвачены и зверски убиты. На радостях пугачевцы устроили в ночь пьяную оргию. Утром подошел Деколонг, и оказать ему сопротивление они были не в состоянии…

Неудачи будут преследовать и генерал-майора Василия Алексеевича Кара, приказом императрицы Екатерины II назначенного командующим военной экспедицией против бунтовщиков. Под Оренбургом в крайне неопределенной обстановке его войска были неожиданно атакованы с разных сторон несколькими отрядами пугачевцев. В итоге разгромленный и подавленный Кар вынужден был сдать командование.

Генерал-майор Федор Юрьевич (Магнус Фердинг) Фрейман, вступивший на его место, оказался в весьма тяжелом положении, о чем свидетельствует его дневник. После первых боев и бегства из его войска башкир в его корпусе осталось лишь 232 солдата. Только весной 1774 года, приняв пополнение, он выступит с «зимних квартир» и достаточно успешно проведет боевые действия в Башкирии и в Исетской провинции.

В Оренбургском казачьем войске

После того как улеглась кровавая пыль пугачевского восстания, а имя бунтовщика было подвергнуто забвению высочайшим указом, на Южном Урале началась большая и многогранная эпоха обустройства края. Все те идеи, которые произросли во времена русской колонизации этой земли, в том числе казачья, окрепли, приняли реальные войсковые, административные и хозяйственные очертания. Несомненно, ключевая роль в этом сложном и межнациональном процессе отводилась Оренбургскому казачьему войску.

Войско также было многонациональным: помимо русских в нем служили украинцы, татары и башкиры, мещеряки, тептяри, мордва; записывались в казачье сословие пленные поляки и французы, перешедшие границу персы, узбеки и другие беглецы из среднеазиатского рабства. В офицерском корпусе встречается немало немецких фамилий, в том числе и среди первых лиц в войске.

Оренбург, Хлебная площадь Orenburg, Kornplatz

Из оренбургских губернаторов-немцев одновременно возглавляли Отдельный Оренбургский корпус П. К. Эссен и П. П. Сухтелен, наказными атаманами Оренбургского казачьего войска являлись Е.И. Зенбуш и Ф. Ф. Таубе.

Кстати, еще несколько слов о «губернаторском покровительстве». Тот же генерал-майор Е.И. фон Зенбуш вправе называться настоящим казачьим просветителем. Он много внимания уделял улучшению благосостояния казаков, их военной подготовке, но при этом считал, что грамотный, толковый казак будет и хорошим воином, и хорошим хозяином. С Зенбуша началась на Южном Урале организация всеобщего начального казачьего образования, в каждой станице стала действовать школа. В итоге Оренбургское казачье войско было признано самым грамотным среди одиннадцати казачьих войск империи.

А. П. Безак в середине 1860-х годов приступил к реформированию казачьего войска. По его предложению было распущено Башкирское войско, а башкиры из воинского сословия были уравнены правами с остальными. Одновременно киргиз-кайсаки (казахи) в большинстве своем были выселены из Новолинейного района, а их вотчинные земли были перераспределены между станицами. Безаку, к слову, принадлежит и ряд предложений по «послаблению казачьей службы» – в части сокращения ее срока.

А.П. Безак (1800–1869), генерал-губернатор Оренбургской губернии

A.P. Besak (1800–1869), Generalgouverneur des Orenburger Gouvernements

Наконец, Ф.Ф. фон Таубе на фоне бурного революционного начала XX века с мастерством политика и дипломата делал все, чтобы снять напряженность в войске, стремился не допустить открытых выступлений и волнений, а если до последних и доходило, то старался смягчить участь провинившихся казаков. Усилия его были оценены по достоинству – фон Таубе был избран почетным казаком пяти станиц.

Немало для устроительства Оренбургского казачьего войска сделали и его командиры, немцы по происхождению: генерал-майор, барон Адам Григорьевич Энгельгардт, участник войны 1812 года, награжденный шестью орденами, возглавлявший Оренбургское казачье войско в 1830–1834 годах, и его преемник, генерал-майор Адольф Адамович Гельд, кавалер многих наград, который, будучи молодым офицером, участвовал в знаменитом альпийском походе Суворова в Италию.

Даже беглого обзора будет достаточно, чтобы увидеть, насколько весомыми оказались позиции немцев в Оренбургском казачьем войске. Так, только офицерская фамилия Берг встречается в документах более десяти раз. В чине генерал-майора завершил службу Петр Борисович Берг, командир 4-го полкового округа и начальник штаба казачьего войска. Полковником при штабе ОКВ служил граф Федор Федорович Берг – человек удивительно образованный, военный геодезист, путешественник, почетный член Санкт-Петербургской академии наук. В годы своей службы на Урале он был составителем плана военной экспедиции оренбургского губернатора В. А. Перовского в Хиву.

Выходец из курляндских дворян, Алексей Алексеевич Корф начинал свою службу в 1750 году; был бригадиром, служил в крепостях Оренбургской пограничной линии. Участвовал в руководстве обороной Оренбургской крепости во время осады пугачевцами. После восстания стал комендантом Троицкой дистанции (участка границы).

Генерал-майор Карл Карлович Геке в первой половине XIX века служил в Оренбургском казачьем войске на разных должностях, пока не стал в 1841 году начальником штаба. Кстати, в 1837 году он возглавлял почетный караул войска, сопровождавший цесаревича, будущего императора Александра II, в его поездке по Уралу. После Оренбурга был наказным атаманом Уральского казачьего войска.

Густав Христофорович Гасфорд, занимавший пост начальника Оренбургского корпуса на рубеже 1820–1830 годов, считался самым образованным из оренбургского высшего офицерства. Он закончил Высшее ветеринарное учебное заведение в Кенигсберге и Институт корпуса путей сообщения. Генерал от инфантерии, он в молодости участвовал в войнах с армией Наполеона. После Оренбурга был генерал-губернатором Сибири, наказным атаманом Сибирского казачьего войска.

Шестью орденами 2-го Верхнеуральского военного отдела был награжден Богдан Павлович Виннинг, генерал-майор, участник русско-турецкой войны 1828–1829 годов. Он внес большой вклад в развитие школьного образования среди казачат. А его сын, Богдан Богданович Виннинг, казачий подполковник, будет командовать казаками во время походов в Среднюю Азию и станет кавалером четырех орденов.

Со среднеазиатской кампанией связана и судьба Евграфа Владимировича Шпицберга, генерал-лейтенанта, командира Туркестанской казачьей бригады и дивизии.

Федор Константинович Гершельман возглавлял Оренбургское юнкерское училище в 1881–1885 годах. Генерал от кавалерии, участник русско-турецкой войны 1877–1878 годов, он займется военной

историей, станет автором учебников для военных училищ. После Оренбурга – помощник командующего Варшавским военным округом.

До звания генерал-майора дослужился Георгий фон Роден, штаб-офицер, начальник штаба 2-го Верхнеуральского военного отдела ОКВ.

Свой генеральский путь прошел и Александр Максимович фон Фитингоф. Выходец из лифляндских баронов, служивший в кавалерии, он в 1849–1854 годах был штаб-офицером 1-го Оренбургского военного отдела. Из Оренбурга переведен командующим Сыр-Дарьинским укрепленным районом.

С Оренбургского казачьего войска начинал Михаил Михайлович Эверсман. По окончании юридического факультета он служил земским исправником в Орском уезде. С 1899 года член Оренбургского губернаторского правления. В 1904–1910 годы – вице-губернатор Оренбурга, кавалер четырех орденов.

На рубеже XIX–XX веков на «казачьем слуху» будет имя Виктора Дезидерьевича Дандевиля, выпускника Неплюевского училища в Оренбурге, генерала от кавалерии, обер-квартирмейстера ОКВ в 1860-е годы, позднее наказного атамана Уральского казачьего войска.

В.Д. Дандевиль (1826–1907), боевой генерал и военный писатель

W.D. Dandeville (1826–1907), Felddienst-General und Militärschriftsteller

Почетным казаком 2-го Верхнеуральского отдела ОКВ будет и участник русско-турецкой и Первой мировой войн граф Федор Артурович Келлер.

С 1854 года на воинской службе будет состоять выходец из немецких дворян Борис (Бернард) Александрович фон Мореншильд. В русско-турецкую войну он командовал вторым казачьим полком, в конце XIX века был атаманом 1-го Оренбургского и 2-го Верхнеуральского военных отделов. Награжден шестью орденами и золотой шашкой «За храбрость».

Революционная буря разметает и сломает многие судьбы. Оренбургские немцы не станут здесь исключением. Так, исчезнет в эмиграционном Китае Владимир Константинович Нейзель, генерал-майор, участвовавший в русско-японской и Первой мировой войнах, имевший около десяти боевых наград, в гражданскую войну возглавлявший белую Пятую Оренбургскую дивизию. Будет расстрелян красными и еще один герой Первой мировой, награжденный орденом Святого Владимира всех трех степеней и золотым оружием «За храбрость» Гвидо Казимирович Рихтер.

Чиновный люд

Человеку невозможно спрятаться от крупных исторических событий и потрясений, «пересидеть» их в тишине и покое. Тем более невозможно это сделать людям, которые так или иначе на виду, от которых зависит функционирование разных сфер жизни. При всем современном негативном отношении к чиновничьему классу, нужно признать, что в дореволюционную эпоху, в годы становления Южного Урала как достаточно развитого социально-экономического региона, знания и организаторские способности этих людей были не просто востребованы. «Качественное исполнение служебных обязанностей» в первую голову определяло ровное течение обыденной, ежедневной жизни – и люди умели быть за это благодарными.

В историческом плане в отношении немцев на Южном Урале сложился неверный стереотип, что они ограничивались службой в горнозаводском ведомстве. Причина появления такого стереотипа проста и понятна – слишком яркой оказалась горнозаводская история Урала, в том числе и в немецком «исполнении».

На деле это не так. Сохранились архивные данные, показывающие, что с Уралом в XVIII–XIX веках были связаны около 1200 немцев – из них лишь 150 человек являлись горными специалистами. Остальные значились по совершенно разным отраслям и ведомствам. На Урале, в частности, работало около 250 немецких врачей, в войсковых соединениях служило около двухсот офицеров-немцев. Порядка трехсот человек являлись гражданскими чиновниками.

Отношение к чиновничьей службе у немцев имело свою особенность. Они умели ценить профессионализм в административной работе, а потому смотрели на эту работу как на своего рода ремесло. Поэтому на Урале наблюдались целые чиновничьи династии, где «навыки столоначальника» передавались от отца к сыну и внуку.

«Династийный тон» задавал административный Екатеринбург. В качестве примера можно привести судьбу делопроизводителя горного управления Ивана Карловича Герца – судьбу, которая в XIX веке с равным успехом повторялась немцами в Оренбурге, Уфе или Челябинске.

Екатеринбург, фото конца XIX века

Jekaterinburg, Foto von Ende des 19. Jahrhunderts

Сын канцелярского служащего, он по окончании Екатеринбургского уездного училища начинал младшим чертежником в канцелярии Уральского горного правления, медленно, но успешно продвигался по служебной лестнице и через 17 лет беспорочной службы достиг чина коллежского регистратора, а за последующие два десятилетия – чина надворного советника. Долгие годы Иван Карлович был столоначальником одного из отделений горного управления. Свое пятидесятилетие он встретил в должности секретаря Уральского горного правления. Должность, можно сказать, ключевая – на многих документах стоит его подпись. Редкий случай, но он так блестяще исполнял канцелярскую службу, что был пожалован тремя орденами.

Работая в канцелярии горного ведомства, Герц сумел скопить некоторый капитал – вот она, немецкая бережливость! – что позволило ему приобрести в Екатеринбурге достаточно просторную усадьбу и обеспечить жильем взрослеющих детей. Кстати, его сыновья, Александр и Иван, также поступили в штат Уральского горного правления секретарями.

Повторимся: подобный образ жизни немецких семей был повсеместным на Урале. Естественно, были и широкие возможности для работы. Помимо чиновничьей службы немало немецких фамилий встречалось среди технических служащих: работников железных дорог, почты, телефонных и телеграфных станций, появляющихся в начале XX века электростанций.

Занимали немцы и руководящие должности. Так, начальником службы движения управления Пермь-Тюменской железной дороги был Г.Н. Иосса, начальником Челябинского депо – А. А. Штоль, начальником участка Самаро-Златоустовской железной дороги – О. Ф. Гримм, начальником Екатеринбургской почтово-телеграфной конторы – Н. Ф. Бернер, начальником Кунгурской почтово-телеграфной конторы – К. Я. Эрлих, начальником Оренбургской почтово-телеграфной конторы – К. А. Тиллерт.

Заметны были немецкие фамилии в административных учреждениях, суде, полиции. Последняя во многом отвечала известной немецкой склонности к порядку, «орднунгу». В уездной южноуральской истории сохранились имена городничих, полицейских исправников. Так, в Златоустовском горном округе полицейскими исправниками в XIX веке служили Егор Михайлович Дистерло и Иосиф Иосифович Меджер. Уездным исправником в Верхнеуральске начинал Андрей Христианович Зигель, позднее переведенный в Оренбургское губернское правление полиции и награжденный орденами Святой Анны, Владимира и Станислава. А Иван Егорович Швейгофер, родившийся в Саксонии и по приезде в Россию сделавший здесь успешную военную карьеру, после выхода в отставку перешел на гражданскую службу в Челябинске, где в 1780-е годы был городничим и расправным судьей. В каком-то смысле наследовал отцу и сын, Федор Иванович Швейгофер, также ставший челябинским уездным судьей.

В разное время в Челябинске земскими начальниками участков служили также немцы Николай Николаевич Эсмонтп Людвиг Робертович Яворский. А одним из самых известных челябинских исправников был Федор Федорович Вангейм фон Квален – его имя в первой половине XIX века знал каждый горожанин. Герой войны 1812 года, потерявший в сражении руку, он служил сначала в Белебее и Оренбурге, а в 1820-х годах был назначен земским исправником в Челябинский уезд.

Катав-Ивановский завод. Заводской пруд и плотина. Лето 1910. Фото СМ. Прокудина-Горского. Фрагмент

Der Kataw-lwanowoer Betrieb. Der werkseigene Teich und der Damm. Sommer 1910. Foto von S.M. Prokudin. Fragment