Восьмой дневник

но на пути к преображению:

сначала выветрится страх,

потом – покорство унижению.

* * *

Бог даровал мне ощущение

намного разума сильней:

во мне от жизни восхищение –

острей, чем ужас перед ней.

* * *

Когда я был весьма уже в летах,

душа сыскала чудное решение:

отчаявшись в надеждах и мечтах,

обрёл я в оптимизме утешение.

* * *

Заранее у Бога я прощения

просить остерегаюсь потому,

что многие в морали упущения

грехами не покажутся Ему.

* * *

Мелькает во мне понимания луч,

что, душам людей соприроден,

сам русский язык и велик, и могуч,

но редко правдив и свободен.

* * *

Жизнь моя – кромешная аскеза,

но беда – в ещё одной беде:

два уже сидят во мне протеза,

третий хорошо бы – знаю где.

* * *

Хоть не спешу я в мир иной,

но верю, страху вопреки,

что фарт о'клок наступит мой,

когда откину я коньки.

* * *

Я на два дня прервал гастроли,

я пил, кормился и читал,

и позабытый запах воли

меня блаженно пропитал.

* * *

Текущего времени узники,

мы все хорошо или плохо,

но пишем обрывки той музыки,

которой дышала эпоха.

* * *

У весьма различных мудрецов

я от темноты своей лечился,

выучился я в конце концов

вовсе не тому, чему учился.

* * *

Пророчества о завтрашней истории

нисколько не сбывались в результате:

история течёт по траектории,

которую не знает и Создатель.

* * *

Всё слышит чуткая душа:

иду налево и направо,

а на ушах моих лапша

висит раздольно и кудряво.

* * *

Любому мало-мальскому таланту,

какие ни споёт он вам напевы, –

художнику, поэту, музыканту –

не верьте, впечатлительные девы.

* * *

Ещё текут часы песочные,

я выжил, жив и не устал,

и только планы долгосрочные

теперь я строить перестал.

* * *

Мне судьба многократно дарила

приключения разных сортов,

я живу, не держась за перила,

и всегда наебнуться готов.

* * *

Забавно, что гипноз идей,

сердца и дух воспламеняющих,

не трогает умы людей,

гипноз умело применяющих.

* * *

Весьма смягчить надеюсь Бога,

когда придёт моя пора:

хоть я и пил безбожно много,

но пил – во здравие добра.

* * *

Трезвонит утренний будильник,

у дня – забот густой пунктир,

духовно-умственный светильник

вальяжно шаркает в сортир.

* * *

Душе моей страшней всего

в речах людей хмельных,

что все не любят никого

и каждый – остальных.

* * *

Брехню брехали брехуны,

а власть захватывали урки;

в итоге правят паханы

и приблатнённые придурки.

* * *

Сейчас, живя уже в халате,