Помоги проекту - поделись книгой:
Начинает сбоить магия под воздействием административных шумов.
Алкоголизм!
Модест Матвеевич одряхлел и ушел на пенсию. Вместо него — тот самый хмырь, кот<орый> будет продавать Агасферу души подчиненных. Все мощности, ему доступные, на контакты с гор<одским> начальством. Непрерывное использование служебного положения для личной выгоды.
Все, что можно, крадут. Скука.
Воровство! Тоже новое явление. И несуны, и крупные.
Главная система — «я тебе, ты мне».
у Эдика — ранцевый реморализатор. А Кристобаль сделал стационарный.
17.02.85
Осознание огромного и безнадежного отставания от мирового уровня — во всем.
Агасфер = Эспера-Диос («надейся на бога») = Ботадеус («ударивший бога»).
Акамант (ларец таинственный).
Нет победителей и побежденных — все в г…, все несчастны, все недовольны.
18.02.85
Ленка сражена гриппом[19]. Б. уехал.
[Записи между встречами]
За что был сослан Овидий? (Послесловие к «Скорбным элегиям»)
111 аргументированных мнений. Наиболее вероятно — за недонесение (хотя это и был только предлог)[20].
«Поскребите любое дурное свойство человека, и выглянет его основа — страх». С. Соловейчик (Н<овый> М<ир>, 3,1985)
<…>
Прочитал в ХиЖе про фаллос[21]. Нет, Вы все-таки молодец. Рассказ, как это ни странно, мне понравился (в рукописи — не очень). Еще поразительнее, что он понравился многим моим друзьям, среди коих есть и весьма суровые ценители. Меня спрашивали: «В ХиЖе… твой, что ли, написал?» И я не без гордости говорил: «Ага». А мне говорили: «Хорошо… Ей-богу, хорошо… Давно такого удовольствия от чтения фантастики не испытывал».
<…>
В 1983 году исполнилось 25 лет со дня выхода в свет первого рассказа Аркадия и Бориса Стругацких. С тех пор они создали более 50 различных произведений, одинаково любимых многомиллионной армией поклонников фантастики. Впрочем, было бы некорректно так сужать круг поклонников таланта Стругацких. Можно сказать, ими зачитывается поистине огромное число думающих и чувствующих людей.
Действие книг Стругацких иногда переносится в космос (повести «Страна багровых туч» и «Стажеры», «Путь на Амальтею», «Малыш»), иногда — на планеты, подобные Земле («Трудно быть богом», «Обитаемый остров», «Попытка к бегству», «Улитка на склоне»). Но больше всего в творчестве Стругацких книг о самой Земле. Это картины коммунистического будущего («Полдень, XXII век», «Парень из преисподней», «Жук в муравейнике») и противостоящие им изображения капиталистического мира («Пикник на обочине», «Хищные вещи века», «Второе нашествие марсиан» и др.). И еще это драматические или юмористические картины нашей действительности («Понедельник начинается в субботу», «За миллиард лет до конца света»).
Но, наверное, эта, да и любая классификация будет условной: фрагменты утопии есть и в истории космического Маугли — «Малыша», и в трагической антифашистской повести «Попытка к бегству». И, наоборот, в «Жуке в муравейнике» вдруг оказывается рассказ-предупреждение об экологической катастрофе, постигшей далекую планету.
Нет, не описательство главное в книгах Стругацких. Не приключения и глобальные картины будущего, хотя там всего хватает, на любой, самый взыскательный вкус. Герои Стругацких — не носители каких-либо научных, социальных или технических коллизий, а живые люди, тонко и умно чувствующие.
Стругацкие открыли в фантастике новый горизонт — заставили своих героев делать выбор. Не формальный (самолет-поезд), а этический, затрагивающий внутренний мир человека, его индивидуальность, личность. Выбор, который делают герои Стругацких, не задается сюжетом, наоборот, — сюжет вытекает из того, какой выбор сделает герой — правильный или нет. Но в то же время человек со своими проблемами не заслонил большой мир, науку, общество. Отнюдь, — ибо вместе с человеком на авансцене появилась мысль. По Стругацким: «Мышление — обязанность каждого, иначе невозможен правильный этический выбор». Думается, каждый из нас подпишется под этими словами. Стругацкие никогда не противопоставляют общественному надуманное индивидуально, никогда не призывают к коллизии между ними. У них индивидуальные проблемы вытекают из общечеловеческих — так, как это и должно быть.
И еще. Стругацкие в своих книгах ведут настоящую войну с мещанством. С серыми, тупыми, оболваненными дураками, которые не раз и не десять в истории шагали в первых рядах агрессоров всех мастей — крестоносцев, черносотенцев, эсэсовцев, куклуксклановцев… именно они планируют и ведут войны, сама возможность которых зиждется на мировоззрении «моя хата с краю», «быть как все», «не высовываться», «как все, так и я», «глас народа значит глас бога», и еще можно привести не один десяток подобных мещанских «мудростей».
Такие люди не понимают, что «хата с краю» — это только начало, затем последуют факельные шествия и свастика.
Об этом — «Трудно быть богом», «Хищные вещи века», «Второе нашествие марсиан».
Сюжеты книг Стругацких всегда социальны. Да иначе и быть не может: они писатели-марксисты, и конфликты, выписанные ими на фантастическом фоне, обращенные, казалось бы, к будущему, все равно наводят на серьезные размышления, воспринимаются как метафоры и гиперболы нашего противоречивого времени.
Книги Стругацких не созданы для однократного прочтения. Чтобы больше понять, их надо перечитывать, каждый раз открывая в них что-то новое, не увиденное, не понятое раньше.
Повторно открытая книга — лучшая похвала писателям.
Дорогой Борис Натанович!
Благодарю Вас за книгу «За миллиард лет до конца света», которую я прочитал с большим интересом. Как и другие Ваши книги, она совершенно не похожа на произведения, написанные в том же жанре как талантливыми, так и бездарными писателями-фантастами (Гуревичем, Казанцевым и др.). Вам всегда удается заставить читателя вдуматься в то, что происходит в мировой науке, и понять угрозу гибели, которая неизбежно нас всех ожидает. Вы заставляете задуматься над тем, о чем никто не хочет думать, и согласно своим ежедневным машинальным поступкам — не думает. Вам удается соотнести любого Вашего героя со всем человечеством в целом. И то, что «зона» существует на Земле много лет, глубоко характерно. Она своим существованием как бы призывает людей не забывать о том, что мы — жалкие беспомощные существа перед лицом Вселенной. Очень талантлива сама мысль о том, что она будит в нас вовсе не эти отвлеченные соображения, а является просто-напросто еще одним предметом «купли-продажи». «Пикник на обочине» становится символом земной цивилизации, с рискованным соблазном, ничем, в сущности, не отличающимся от любой другой рискованной цели, которую нужно достигнуть во имя самых ординарных земных благ.
От меня далек жанр, в котором Вы работаете, но одновременно в чем-то очень близок: я мучаюсь над психологической панорамой моего романа или рассказа, в то время как фантастические персонажи вроде героев «Верлиоки» сами идут в мои руки. И Ваши вещи снова возвращают меня к мысли, что я мог бы быть совсем другим писателем, если бы не вступил в 30-х годах на соблазнительный путь психологической прозы. Я вспоминаю нашу поездку в Чехословакию, где я познакомился с Вами и оценил Вас как доброго, умного, расположенного, веселого человека, простого и любящего людей. Очень жалею, что мы никогда не встречаемся ни с Вами, ни с Вашим братом, о котором я слышал много хорошего от моих ленинградских друзей. В ответ на Вашу книгу я посылаю Вам свою. Она отстоит от Вашего творчества бесконечно далеко, но, может быть, будет Вам интересна. Это тоже экскурсия в прошлое, но, разумеется, в недавнее, потому что мне еще нет — я еще не добрался — и первой сотни лет.
С крепким рукопожатием
[Подпись В. Каверина]
<…>
А. Стругацкий. Письмо в редакцию Сергея В. наводит на грустные размышления. Он ведь не собирается спорить о сравнительных достоинствах книги и видео. Он просто утверждает, что литературное художественное произведение как источник эмоциональной и рациональной информации для него и огромной социальной группы таких, как он, потеряло всякую привлекательность…
Е. Васильева. Правильнее сказать — никогда особой привлекательности не имело…
А. Стругацкий. С одной стороны, нам, старым писателям и читателям, обидно за книгу. С другой стороны, никуда не денешься, научно-техническая революция, как и всякая революция, не обходится без жертв. Не совсем понятно, правда, кто тут жертва: книга или Сергей В.?
Е. Васильева. Мне как социологу были даны для анализа читательские отклики на публикацию его письма. Показательно, что 90 процентов авторов писем считают обсуждение проблемы юношеского чтения очень своевременным, так как они наблюдают аналогичные настроения в среде молодежи. 47,8 процента категорически против позиции Сергея В. В основном это люди старшего поколения. Каждое четвертое письмо написано молодым человеком.
А. Стругацкий. Они поддерживают Сергея?
Е. Васильева. Полностью поддерживают его позицию только 1,5 процента. В то же время 27 процентов написавших в редакцию вслед за ним отмечают, что их собственному чтению мешает отсутствие времени, перегруженность учебой, работой, другими занятиями, которые они считают столь же жизненно важными, как чтение. Большинство молодежи полагает, что экранизация не может заменить книгу. Однако при этом многие считают, что пришло время комплексного развития книги и различных видеосредств, включая телевидение. Судя по письмам, молодежь рассматривает книгу в первую очередь как источник информации. Люди старшего поколения, наоборот, говорят о ней как о предмете искусства, пишут о духовном наслаждении ею.
А. Стругацкий. Мы много и часто говорим о пользе книги. «Всем лучшим я обязан книге». «Любите книгу — источник знания». «книга — лучший подарок». Мы с детства привыкли рассматривать книгу как некий предмет, чрезвычайно полезный в практической жизни. Читай — и ты станешь умнее. Читай — и ты станешь высокоморальным. Читай — и ты станешь лучше. (Занимайся спортом — и ты будешь здоров. Фруктовые воды несут нам углеводы. Углеводы — очень нужная и полезная штука.) Нет смысла дискуссировать о пользе чтения. Сейчас я хотел бы подчеркнуть, что для каждого квалифицированного читателя чтение — это прежде всего процесс, доставляющий высочайшее духовное наслаждение. Не поумнеть мы стремимся, в двадцатый раз перечитывая «Братьев Карамазовых». Не только мораль свою надеемся совершенствовать, хватаясь за вышедший томик Маркеса. Вне духовного наслаждения не существует от книги ни проку, ни пользы.
<…>
А. Стругацкий. Очень хорошо, что в литературной газете развернута дискуссия «Литература и школа». Вопрос преподавания литературы — очень острый, больной вопрос. Его надо решать. Человек может благополучнейше прожить всю свою жизнь, начисто забыв о синусах и об экономике Англии. Забыв об этих предметах, он не утрачивает ничего. Человек же, которого отвратили от «горя от ума», потерял кусочек счастья. Кусочек радости он утерял. Его сделали беднее, чем он мог бы быть.
<…>
А. Стругацкий. Во многих письмах, в том числе и в опубликованных газетой, звучала тревога: а не вытеснят ли книгу в жизни Сергея В. и ему подобных людей телевидение, видеозаписи? Я, честно говоря, не в состоянии понять, почему одно обязательно исключает другое. Почему надо отвергать чтение только потому, что существуют радости видео? Разве так уж много в нашем обиходе способов получать духовное наслаждение, что мы с легкостью необычайной готовы отказаться и отказываемся от самых испытанных? Отказываясь от чтения, мы становимся беднее. Конечно, бедность — не порок. Но потом примерно из тех же соображений мы отказываемся от наслаждения высокой музыкой. Потом — живописью. Мы становимся все беднее и беднее. А там уже, глядишь, и нищета!
<…>
Дорогой Борис Натанович!
Спасибо за Ваше милое письмо от 3.06, в которое мне хочется внести только одну поправку: уже в тридцатые годы было принято говорить: «Старик, писать трудно, но печататься еще труднее». И в 30-е, и в 40-е, и в 50-е годы я чувствовал себя обстреливаемым со всех сторон — т. е. как на переднем крае. Мне помогло мое упорство и физически ощутимая невозможность не писать. Думаю, что это чувство знакомо и Вам и Вашему брату.
Судя по просьбе, с которой ко мне обратилась «Литгазета»: «Поговорим о фантастике», — жизненное пространство для Вашего жанра будет несколько расширено, но Вы умудряетесь и в этих рамках писать превосходно.
Думаю, что этот ограничительный знак стоит над всей нашей литературой. Но выходы есть — в моих последних вещах нет ни слова неправды. Может быть, мне это только кажется?..
Крепко жму Вашу руку
[Подпись В. Каверина]
— Немедленно прекратите печатание Стругацких! Немедленно! Со следующего номера! — сказало высокое начальствующее лицо, и другие начальники, присутствовавшие в его кабинете в обществе «Знание», дружно закивали головами. (Журнал был тогда изданием общества.)
— Но это еще не все. В следующем же номере вы должны перепечатать очень глубокую аналитическую статью из последнего номера журнала «Молодая гвардия», где полному разгрому подвергнуто все творчество Стругацких, в том числе и эта повесть (как они могут громить неопубликованную повесть, подумалось мне. — Г. З.), а также вы должны подготовить 2–3 письма читателей с гневным осуждением этой повести (речь шла о последнем совместном произведении Стругацких — «Волны гасят ветер». — Г. З.). А еще вы должны в том же номере опубликовать редакционную статью с признанием своих ошибок и объяснением, почему вы порываете со Стругацкими… Вы готовы принять решение немедленно? Здесь, у меня, чтобы я мог тут же доложить наверх?
Ох. Положение мое было незавидным, вокруг меня сидели четыре моих начальника из общества. Но я сильно разозлился: давно уже не было таких хамских, бесцеремонных «наездов» на журнал. К тому же у меня был один козырь, слабый, но был. Однако начал я не с него.
— Со следующим номером ничего не выйдет. Почему? Потому что он давно подписан в печать, сделаны формы, и я не исключаю, что печать уже началась.
Главный начальник тут же снял трубку, доложил, узнал, что наверху все это известно, и приказал перенести акцию на один номер вперед.
Тут мне пришлось выложить свой козырь.
— Такое решение я принять не могу. Повесть Стругацких принимал главный редактор (тогда им была Нина Сергеевна Филиппова), и отменять ее решение я не вправе. А она сейчас — в отпуске.
Не буду описывать реакцию присутствующих. Мнения были разные, но сходились в одном: надо снимать.
То был конец июля 1985 года. Прошел месяц после назначения Александра Николаевича Яковлева секретарем ЦК КПСС. И мне было ясно, что интрига затеяна его недругами против него и против Горбачева, который вернул его из далекой Канады в верхушку партии. В моем сознании смысл этой затеи отлился в четкий, бронзовеющий девиз: «Вот вы, интеллигенция, обрадовались приходу Горбачева и Яковлева — так посмотрите, с чего они начали? С разгрома ваших любимых Стругацких и журнала „Знание — сила“».
Кроме того, интрига совершалась с нарушением неписаных правил этикета: все-таки журналом в первую очередь руководил сектор журналов отдела пропаганды ЦК. Я тут же позвонил заведующему этим сектором А. А. Козловскому, который, не скрою, был удивлен действиями руководства «Знания». А еще я немедля через Н. Б. Биккенина, благородного человека и соратника Александра Николаевича, довел до сведения Яковлева сообщение о развертываемой вокруг него интриге.
Через три дня я по обоим каналам получил известие о том, что дело прекращено и журнал может без проблем печатать повесть Стругацких.
<…>
<…>
—
— Наша молодежь пишет активно, интересно. Но любому начинающему писателю, как и начинающему ученому, артисту, нужна творческая среда, литературная атмосфера. Без нее он просто задохнется. Он еще не знает, хорошо пишет или плохо. Ему трудно оценить собственную работу. Молодежи обязательно кто-то должен помогать. Лет десять назад Ленинградское отделение Союза писателей организовало семинар для молодых авторов. Мне предложили им руководить — с удовольствием согласился. С тех пор общаюсь с начинающими постоянно. Многие из них уже завоевали популярность, стали членами Союза писателей.
Так, например, недавно на киностудии «Ленфильм» начались съемки фантастической антивоенной ленты, которая рассказывает о последствиях ядерной катастрофы. Фильм ставит молодой режиссер Константин Лопушанский. А сценарий к нему писали Лопушанский и один из моих первых учеников Вячеслав Рыбаков. Думаю, читатели уже хорошо знают имя этого талантливого автора. В работе над сценарием принимал участие и я. Это, пожалуй, единственный случай моего совместного творчества с молодежью.
Съемки сейчас в разгаре. Часть фильма планируется показать на фестивале молодежи и студентов в Москве.
<…>
—
— Что можно пожелать строителям? Стройте так, чтоб на века, чтоб стояло долго и выглядело красиво. Потомки будут судить о нас по тому, что от нас останется. А останется то, что мы построим.
Поделиться книгой: