Помоги проекту - поделись книгой:
Много испытаний и тюремных гонений пережил в те годы и отец Гавриил. 1–го мая 1965 года он поджёг двенадцатиметровый портрет Ленина, висевший на здании Верховного Совета в Тбилиси, и был арестован следственным отделением КГБ по статье 71 часть I «за антисоветскую пропаганду». 12–го мая того же года его посадили в изолятор № 1. К сожалению, 20–го октября 1978 года его личное дело было уничтожено. Подтверждающий документ выдан 14–го мая 2001 года спецотделом 5–й тюрьмы.
На допросе отец Гавриил сказал: «Я это сделал, потому что нельзя боготворить человека. Там, на месте портрета Ленина, должно висеть Распятие Христа. Зачем вы пишете: «Слава Ленину», когда слава не нужна человеку? Надо писать: “Слава Господу Иисусу Христу”».
После этих слов по решению Верховного Суда от 3–го августа 1965 года его перевели в психиатрическую больницу на экспертизу, где он находился до 12–го октября того же года.
Приводим выписку из его истории болезни:
Именно этот «диагноз» спас отца Гавриила от расстрела. Господь сохранил Своего избранника, чтобы не оставить грузинский народ без назидания.
Отец Гавриил бесстрашно исповедовал Православие. Из воспоминаний Гии Кобачишвили: «Мы жили по соседству с отцом Гавриилом. Он часто разговаривал с мальчишками, дарил кресты, водил их вокруг храма святой великомученицы Варвары. Однажды старец посмотрел мне в глаза и сказал: “Всегда помни — Бог есть!” Сказав эти слова, отец Гавриил упал и, ударяясь головой о землю, начал махать руками. Он вёл себя как сумасшедший, но это было не так.
Старец подарил нашей семье икону Иисуса Христа в киоте. Это была чудотворная икона: накануне какой-либо беды киот открывался сам собой — таким образом Господь предупреждал нас о несчастье. Стоя на коленях, мы часто молимся перед этим образом, благодаря Господа и отца Гавриила, подарившего эту икону нашей семье».
Как истинный поборник Православия, отец Гавриил терпел от безбожников много поношений, но, несмотря на это, он никогда не осуждал даже тех, кто страшно избил его после поджога портрета Ленина.
Вот что пишет в своих воспоминаниях настоятельница Самтаврийского монастыря игуменья Кетевань (Копалиани):
«Отец Гавриил категорически запрещал нам кого‑либо осуждать и так говорил:
“Если увидишь убийцу, или блудницу, или пьяницу, валяющегося на земле, не осуждай никого, потому что Бог отпустил его повод, а твой повод держит в руках. Если твой тоже отпустит, ты окажешься в худшем положении: можешь впасть в тот грех, в котором осуждаешь другого и погибнуть”».
Монах Симеон (Абрамишвили) так говорит об отце Гаврииле: «Архимандрит Гавриил — это все монахи вместе взятые».
Старец скрывал свои духовные дарования, но окружающие всё‑таки чувствовали в нём благодать, дарованную Богом, хотя не все понимали и принимали его.
В 90–х годах духовной жизнью старца заинтересовалась московская писательница Валерия Алфеева. Она встретилась с отцом Гавриилом, собрала материал о его жизни и выпустила книгу «Званые, верующие, избранные», большое место в которой занимает описание жизни и подвигов отца Гавриила.
В 1991 году в Грузию приезжали из американского братства преподобного Германа Аляскинского, чтобы встретиться с отцом Гавриилом. Один из представителей этого братства, иеромонах Герасим, пишет:
«Архимандрит Гавриил — подвижник современной Грузии, её духовный наставник. Гонимый за Христа, он перенёс тяжкие мучения, но остался живым и продолжает свидетельствовать о Господе… и поддерживать многострадальную Грузинскую Церковь в тяжелейшие годы».
С великим благоговением исполнял отец Гавриил роль христианского наставника, освещая, как неугасаемой свечой, своих ближних любовью, о которой говорит апостол Павел: «Любовь долготерпит, милосердствует… не гордится, не бесчинствует, не ищет своего… не мыслит зла…» (I Кор. 13, 4). Вся жизнь старца Гавриила пронизана этой любовью.
Последним днём его земной жизни стало 2 ноября 1995 года. Была среда. С утра в келье старца собрались его близкие родственники и монахини Самтаврийского монастыря. Отец Савва (Кучава) — духовник монастыря (последние четыре года он причащал отца Гавриила) отслужил молебен.
Вспоминает настоятель Шио–Мгвимского монастыря архимандрит Михаил (Габричидзе):
«Мы были в Патриархии, когда узнали, что отцу Гавриилу плохо. Католикос–Патриарх Илия II благословил владыку Даниила, митрополита Цхум–Абхазской епархии, ехать к отцу Гавриилу для чтения Канона на исход души, и мы сразу же отправились в Мцхету. По дороге у нас сломалась машина, мы очень переживали, что опоздаем, и я спросил у владыки: «Неужели мы не застанем его живым?» А он ответил, что Господь не возьмёт душу Своего угодника, пока к нему не приедет архиерей. И правда, когда мы приехали, старец был ещё жив. Как только владыка закончил читать Канон на исход души, отец Гавриил предал душу Богу».
Владыка Даниил и врач Зураб Варазашвили облачили старца и перенесли его тело в храм Преображения.
Монахини Самтаврийского монастыря любили отца Гавриила и тяжело переживали болезнь и смерть старца. Но в день кончины старца у всех было какое‑то необыкновенно светлое настроение, и все понимали, что это — помощь и утешение отца Гавриила.
На второй день приехал Католикос–Патриарх всея Грузии Илия II и отслужил панихиду. По завещанию отца Гавриила, его завернули в циновку и осторожно опустили в могилу. Но никто не решался сыпать землю. Решили так: просеянную землю аккуратно подсыпали по краям могилы, и постепенно земля покрыла покойного, как будто сама приняла Божия угодника.
Господь даровал отцу Гавриилу дар исцеления страждущих и больных и после его смерти. Многие люди, приходя на его могилку и помазываясь маслом от неугасимой лампады, получают исцеление. Могила старца находится на том святом месте, где четырнадцать лет подвизалась святая Нина. Куст ежевики, возле отпечатка стопы равноапостольной просветительницы Грузии, был любимейшим местом отца Гавриила при жизни. Теперь это место его упокоения.
Не только из Грузии — отовсюду приезжают на могилку старца паломники и получают от него помощь и утешение. В знак любви к нему они исполняют церковные песнопения на грузинском языке.
ВОСПОМИНАНИЯ О СТАРЦЕ ГАВРИИЛЕ
Я сблизился с отцом Гавриилом, когда служил в Самтаврийском монастыре. Отец Гавриил был истинным подвижником, обладал удивительными духовными дарованиями, большой любовью. Он почитаем не только грузинским народом, но и всем православным миром.
Чудеса, происходящие после смерти старца Гавриила, ещё больше убеждают в том, что он — святой человек.
После первой встречи с отцом Гавриилом я понял, что он необыкновенный человек. Бог дал этому подвижнику дар угадывать тайны человеческих сердец. Его слова, улыбка или слёзы были проникнуты любовью Божией. Помню, старец обрадовался моему искреннему ответу на какой‑то неловкий вопрос, сказал, что любит простых монахов.
Несомненно, он был истинным подвижником. В каждом его слове, взгляде, поступках, даже, как мне казалось, в нарочито артистичных движениях рук, я чувствовал его избранность. Так любить Бога, так любить людей мог только избранник Божий. Из десяти юродствующих, возможно, девять — в прелести, и лишь один — от Бога. Этим одним и был старец Гавриил. Огромная любовь отличала отца Гавриила, любовь к Богу, к Грузии, ко всем людям.
Благодарю Бога за то, что сподобил меня пострига в монашество в мантии старца. Когда меня готовили к постригу, отец Гавриил, узнав, что у меня нет мантии, вынес из кельи свою и подарил её мне.
Отца Гавриила чтили очень многие люди. Почитал его и большой подвижник, схиархимандрит Виталий (Андрюшенко), который жил и также юродствовал в Тбилиси в эти годы. Однажды он побывал в гостях у отца Гавриила. Старцы долго беседовали, а после беседы обменялись своими наперсными крестами.
Если бы отец Гавриил ещё был среди нас, то я чаще бы обращался к нему и больше бы дорожил его наставлениями.
Блаженный отче Гаврииле, моли Бога о нас.
Монах Гавриил нёс особую миссию; он был большим молитвенником и наставником для своего народа.
Отец Гавриил был незаурядной личностью. Он имел необыкновенное смирение и страх Божий. Находясь в далёкой Америке, в православном монастыре в Сан–Франциско, я испытал большую радость, прочитав статью в одном из церковных журналов об отце Гаврииле. Там было написано: «В Грузии даже не знают, какой удивительный старец живёт у них в монастыре».
Неужели должны пройти столетия, чтобы и мы признали духоносность нашего старца?
Будучи новопостриженным монахом, я очень хотел получить духовные наставления от такого опытного монаха, как отец Гавриил. Он плохо себя чувствовал и лежал в своей келье. Старец не юродствовал, он давал серьёзные советы и наставления о монашеской жизни. «Выше всех канонов и уставов — любовь», — сказал старец. Затем он позвал монахинь и велел накрыть стол к трапезе. Попросил принести «профессора» (так он называл красное вино). Передал мне стакан вина и благословил «пить до дна» (так и сказал по–русски). Я выполнил благословление. Больше он не предлагал. После того как ушли монахини, он сказал: «Они думают, что мне плохо, а в действительности я счастлив — чем сильнее боль, тем ближе я к Господу». Немного помолчав, добавил с грустью: «Как мала моя вера — я выпил лекарство от боли в желудке. Разве может помочь лекарство, если Сам Всемогущий Бог попускает такое испытание для меня». Во время нашей беседы в дверь постучались с молитвой. Отец Гавриил благословил, и вошли две женщины. Они сказали, что, услышав о его болезни, пришли навестить его и принесли пирожки. Отец Гавриил начал юродствовать: «Кто вам сказал, что я болен? Я всего лишь прилёг, чтобы спину расправить». Одна из женщин попросила старца дать ей руку. Отец Гав–риил посмотрел на меня и, грустно улыбнувшись, спросил: «Зачем ей моя рука?!» Она взяла его руку и начала заговаривать. Тут отец Гавриил как закричал: «Отпусти сейчас же мою руку, ты что, не знаешь, что я монах?! Сейчас же убирайтесь отсюда. Забирайте свои пирожки и убирайтесь!» Они так испугались, что не знали, как поступить, растерялись, упали на колени и просили прощения у отца Гавриила. Но он потребовал, чтобы они, забрав свои пирожки, покинули его келью. Та женщина, которая знала старца, умоляла его хотя бы взять пирожки, но отец Гавриил был непреклонен. Зато, как только они ушли, старец, к моему удивлению, стал молиться за них. Он, воздев руки, от всего сердца благословил их семьи. «По незнанию пришли они к монаху неблагоговейно, но теперь будут знать, как надо вести себя», — сказал он.
Дорогу длиной в двести метров, от Самтаврийского монастыря до Светицховели, он проходил за час, благословляя всех при встрече и притворяясь, будто ему трудно идти. А иногда нёсся, как ветер, и я, молодой, едва успевал за ним.
Ещё живя в миру, зашёл я однажды в Сионский кафедральный Собор. Архиерей служил молебен святой царице Тамаре. В это время в храм вошёл отец Гавриил. С его приходом я явно ощутил благодать. Он встал рядом с архиереем. Окинув взором присутствующих в храме и не увидев подобающего почитания святой царицы Тамары, он вышел на амвон и обратился к верующим: «Сделайте земной поклон! Как вы стоите перед такой великой святой во время молебна?!» Люди встали на колени, отец Гавриил тоже с плачем упал на колени. «Босиком шла перед войском, постилась, день и ночь молилась, чтобы победить врагов. А вы даже колени приклонить пред ней не хотите!» — горько восклицал он. Все присутствующие устыдились.
Однажды после литургии в Страстной четверг мы пришли из Светицховели в Самтаврийский монастырь на трапезу. Из кельи отца Гавриила доносился плач. Я спросил, что случилось. Одна из сестёр ответила: «Отец Гавриил всю Страстную седмицу плачет, каждый день молится за нас и просит Господа помиловать нас». Я глубоко задумался: будет ли у меня когда‑нибудь такая сильная вера и такое молитвенное дерзновение.
Мы с друзьями часто ходили в Светицховели. Однажды после воскресной службы владыка Даниил пригласил нас на трапезу в Самтаврийский монастырь, а потом благословил ехать в Тбилиси. Вдруг из башни раздался голос отца Гавриила: «Куда вы собрались? А у меня не берёте благословения?» Мы с радостью подошли к старцу. Он пригласил нас в келью и сказал: «Пришли по собственной воле, а уйдете по моей. Теперь я буду угощать вас по–своему». Мы только что вышли из‑за стола и не могли больше съесть ни кусочка. Но отец Гавриил благословил сестёр нести всё, что найдётся, и не забыть о «профессоре». Какая‑то сила заставила нас столько ещё съесть и выпить красного вина, что мы сами удивлялись. Во время трапезы отец Гавриил шутил, пел. Мы были счастливы и часто потом вспоминали этот вечер.
Накануне пострига у меня и у моих духовных братьев было особенно приподнятое настроение. Отец Гавриил, заметив это, строго, но с большой любовью спросил: «Ай, вы, «бандиты», неужели считаете, что вы уже монахи?!» Потом каждого обнял и добавил: «Люблю вас всем сердцем. Много испытаний и трудностей придётся пережить вам!» — и из его глаз потекли слёзы.
Однажды прихожанин нашей церкви подарил мне чёрно–белую фотографию отца Гавриила, которую я вложил в Евангелие. В 1997 году Грузинская Православная Церковь оказалась в трудном положении[10]. Католикос — Патриарх всея Грузии Святейший и Блаженнейший Илия II благословил священников неусыпно читать Евангелие. Я должен был читать 23–ю и 24–ю главы от Луки. Когда я раскрыл книгу, то обнаружил на этих страницах фотографию отца Гавриила.
Я уверен, что старец молится вместе с нами. Он перенёс много боли, унижений, мучений, оскорблений, но всегда всем отвечал любовью, являя пример смирения и послушания. Он часто повторял: «Бог есть любовь». Помоги нам, Господи, молитвами отца Гавриила.
Христианская Церковь подобна кораблю, кормчий которой — Сам Христос, мачта — Крест. Кто сосчитает, сколько раз волны лжеучений еретиков нападали на этот духовный корабль? Бывало, что Православную Церковь будто накрывало волной, но всё‑таки Она оставалась невредимой благодаря своему Небесному Кормчему — Господу нашему Иисусу Христу! Блаженны те, кто не оставят этот корабль. Они обязательно доплывут до причала — Царствия Небесного.
Одним из таких людей, стремящихся к заветному причалу, был мудрый старец архимандрит Гавриил.
Я впервые увидела отца Гавриила двадцать лет тому назад в Тбилиси на проспекте Руставели. Он, подняв руки, громким голосом взывал: «Грузины, опомнитесь, просыпайтесь! Грузия погибает! Могила святой Шушаники[11] — в запустении! Метехский храм[12] превратили в театр!» Юродивый монах громко плакал и скорбел о своём народе. Прохожие с интересом останавливались. Некоторые внимательно слушали, некоторые скептически улыбались.
После этого я впервые побывала в Метехском храме и на могиле святой Шушаники. Действительно, могила была заброшена. (Слава Богу, теперь в церквях Грузии восстановлены богослужения и могилы святых угодников приведены в порядок.)
Второй раз со старцем Гавриилом я встретилась в Сионском соборе. После литургии я с почтением подошла к нему под благословение, и он благословил со словами:
«Бог благословит! Ты, дочь моя, знай: ты будешь матерью Грузии!» Я испугалась и устыдилась, ведь мать Грузии — это святая равноапостольная Нина!
Но пришло время, и Святейший и Блаженнейший Патриарх всея Грузии Илия II постриг меня в монахини, а через несколько лет меня назначили игуменьей Самтаврийского монастыря. Я боялась, что не смогу понести этот тяжёлый крест, и поделилась своими сомнениями с отцом Гавриилом. Старец утешил меня: «Не бойся, сестра, если Патриарх благословил, значит, это воля Божия. Некоторым этот крест даётся для спасения, а некоторым для погибели. Если игуменья не думает о высоте сана, но смиряется — это путь ко спасению».
13–го июля 1991 года, в день 12 апостолов, в Светицховели Святейший и Блаженнейший Католикос–Патриарх Илия II благословил меня быть настоятельницей Самтаврийского женского монастыря святой равноапостольной Нины в чине игуменьи и вручил посох и крест. (Так сбылись слова отца Гавриила: Самтаврийский женский монастырь считается матерью всех грузинских монастырей, а его игуменья — матерью всей Грузии.)
Отец Гавриил в каждом человеке видел образ Божий, никого не выделял, всегда сочувствовал немощным. Он считал себя последним грешником и нас призывал к смирению. Старец часто учил: «Для Бога все грехи как камушки в море — нет такого греха, который превосходил бы Его милосердие». Отец Гавриил категорически запрещал кого‑либо осуждать: «Господь помиловал блудницу, спас разбойника. Мария Египетская была блудницей, но с помощью Божией она стала подвизаться в пустыне, постилась, молилась и победила страсти, очистилась и стала достойной Царствия Небесного. Господь умалит и возвысит. Когда я начинаю считать себя лучше других, тогда надеваю на голову свою диадему и выхожу на улицу босиком. Люди смотрят на меня и смеются, а я вижу, какое я ничтожество».
Старец многих испытывал смирением: некоторых ставил на колени, некоторых обличал, на некоторых гневался — всех по–разному вразумлял.
Однажды после трапезы отец Гавриил запер дверь и не выпускал сестёр. Я была тогда инокиней. Он велел принести тазик и заставил всех вымыть руки. Все помыли руки и тазик, наполненный грязной водой, принесли ему. Старец испытующе посмотрел на меня и сказал: «Выпей до дна!»
«До дна?» — удивилась я. «До дна», — повторил он по–русски. Не было времени раздумывать. Я выпила. Старец обнял меня и с любовью благословил.
Однажды я, возмущённая непослушанием сестёр, подошла к старцу и сказала: «Батюшка, не могу я больше быть игуменьей, хочу снять с себя крест». Старец замолчал, повернулся к иконам, помолился и сказал: «Потерпи, сама не снимай с себя креста. Кто снимет крест, тот и понесёт ответственность. Думаешь, Патриарху легко? Ты не знаешь, как тяжёл крест Католикоса: он же два креста носит — своего народа и Церкви. Ему‑то что делать? Крепись. Много испытаний ещё пошлёт тебе Господь, чтобы очистить твою душу».
Тогда меня не утешил совет старца. Я поехала к Патриарху — моему первому духовнику. Часто советы старца и Патриарха совпадали, и на этот раз случилось также. Святейший с любовью принял меня и благословил. А на мой возмущённый вопрос: «Ваше Святейшество, почему возложили на меня такой тяжёлый крест?» — сурово ответил: «Этот крест тебе не я, а Бог дал. Чем больше будешь убегать от него, тем тяжелее он станет. Смирись, покажи ближним любовь. Ты должна быть безропотной, как трава, которую топчут. Да поможет тебе святая Нина». Он благословил и отпустил.
Когда были трудности в монастырской жизни, я часто обращалась за советом к отцу Гавриилу: «Что делать, когда я кому‑то делаю замечание, а его не принимают? Может, лучите ничего не говорить? Не обращать внимания, пусть делают, что хотят?» Старец задумался и потом строго сказал: «Ты же игуменья! Прости меня, на тебе крест архимандрита. Если ты не сделаешь замечания — Бог тебя накажет. Обличать — это одно, а осуждать — совсем другое. Как можно на худой поступок закрыть глаза? Ты должна указывать, а они исполнять! Если не исполнят, то Бог тогда уже с них спросит».
Отец Гавриил с большим благоговением относился к святыням. Он всё время искал и находил выброшенные иконы. Его любимым занятием было изготавливать рамочки для икон, чистить подсвечники, убираться в алтаре. Однажды в нише у могил святых Наны и Мириана[13] он нашёл частицу Животворящего Столпа. «Когда я первый раз прикоснулся, какая‑то сила отбросила назад», — рассказывал старец. Так была найдена большая святыня. Владыка Даниил и отец Гавриил с осторожностью перенесли частицу в алтарь храма Преображения Господня Самтаврийского монастыря, где она и находится по сей день.
Как‑то решили в храме Самтаврийского монастыря поменять иконостас. Отец Гавриил был категорически против: ему, Божию угоднику, было открыто очень многое. И действительно, вскоре иконы начали мироточить. Первым это заметил старец и сообщил сёстрам. Мироточение продолжалось целый месяц.
Однажды митрополит Даниил обсуждал с сёстрами вопросы монастырской жизни. Одна из монахинь жаловалась на игуменью. Отец Гавриил в это время поднимался по лестнице и услышал её слова. Он подошёл к ней и пригрозил: «Что ты тараторишь, что ты говоришь об игуменье?! Сейчас же прекрати!» Потом подошёл к владыке и сказал: «Береги её, пожалей её!» Все молча слушали, боясь сказать слово. А старец резко повернулся и вышел. Владыка с удивлением сказал: «Как интересно, я уже собирался высказать своё мнение, но отец Гавриил заставил меня его изменить. Как будто его устами говорил со мной Сам Господь».
Однажды в Светицховели зашли богато одетые туристы. Отец Гавриил, стоя рядом с местом, где захоронен хитон Господень, некоторое время молча наблюдал за вальяжными иностранцами, а потом закричал: «Вы не знаете, где находитесь! Перед Лицом Всевышнего подобает проявлять уважение и благоговение, а вы стоите, заложив руки за спину!» Переводчица словно воды в рот набрала, но иностранцы и так всё поняли. Старец чуть не выгнал их из храма, угрожая палкой.
Отец Гавриил как‑то спросил пришедших к нему людей: «Зачем вы ко мне приходите?» Они ответили: «Потому что мы скучаем по Вас». Он крикнул им: «Что значит скучаете? Я что вам — Ната Вачнадзе?![14] Ко мне, только когда вам трудно, приходите».
Во время братоубийственной войны[15] в Самтавро зашли вооружённые люди — около сорока человек. Старец их принял с любовью, благословил, велел снять с себя оружие, привёл их в храм, встал на колени и прочитал «Отче наш», подарил кресты и с амвона произнёс проповедь. Потом спросил: «Куда вы идёте? Какие у вас планы?» Они уверенно ответили: «В Зугдиди едем воевать». — «С кем собираетесь воевать, там же ваши братья?» — и, подняв руки, старец закричал: «Стреляйте в меня, я — Грузия!» — а потом взял посох и воскликнул: — «Этим посохом побью вас всех! Вы не мужчины, а бабы!» «Храбрецы» с такой скоростью убежали, что чуть не забыли своё оружие.
Отец Гавриил особо чтил Самтаврийскую Иверскую икону Божией Матери[16]. Называл её Царицей неба и земли и часто пел перед этим образом «Достойно есть…» (у старца был очень красивый голос).
Отец Гавриил всегда носил на себе большой крест и пятичастный мощевик. Когда видел меня без креста, то говорил: «Прости, сестра, сейчас ты не настоящая игуменья, а “игуменья понарошку”. В кресте вся твоя сила. Как можно ходить игуменье без креста!»
Отец Гавриил постоянно заботился о духовном очищении и совершенствовании монахинь. Он написал устав, назвал его «Узкий путь монашества» и, поставив в рамку, подарил монахиням для руководства.
Вот этот устав:
Не было даже мгновения, чтобы старец не думал о Боге, он старался и нас вразумлять. Когда кто‑нибудь читал молитву поспешно, он останавливал и говорил: «Тра–та–та–та, тра–та–та–та. Молишься, ругаешься или газету читаешь? Со страхом и благоговением, не спеша надо молиться. Когда молишься, вспомни, перед Кем стоишь, с Кем беседуешь! Христос незримо вместе с нами, Господь постоянно с нами…»
Однажды наш Самтаврийский монастырь посетила игуменья Иерусалимского монастыря Иоанна Крестителя Георгия. Я её знала по Пюхтицкому монастырю. Ей очень хотелось побеседовать со старцем Гавриилом. Она надолго задержалась у него в келье, а когда вышла со слезами радости на глазах, то сказала: «У вас истинный старец, вы в Раю».
Действительно, истинный христианин, мудрый духовник, он был большим молитвенником за нас. Ему была дарована от Бога благодать исцеления и от духовных, и от телесных болезней. Однажды во дворе монастыря монахиню Нино укусила змея, на ноге были видны два глубоких следа от укуса. Испуганные сёстры побежали к отцу Гавриилу. Старец помазал елеем, окропил святой водой, и, с Божией помощью, всё быстро прошло. А потом, по смирению, чтобы скрыть свою духовную силу, строго сказал: «А ну‑ка, быстро к врачу». Тогда в Грузии были трудные времена. В больнице матушке Нино не могли оказать первую помощь из‑за отсутствия необходимых лекарств. Врачи беспомощно ожидали плачевного исхода. Но матушка Нино осталась жива. А отец Гавриил в своей келье сердечно, слёзно благодарил Бога за милость.
Старец не любил людской похвалы — сразу начинал юродствовать.
Помню, однажды я спросила, как он поживает. Старец внимательно посмотрел на меня и говорит: «А как я поживаю? Ем и пью, пью и ем. Столько еды даже у фараонов не было. Не знаю, куда её девать. Прошу тебя, поешь ты тоже чего‑нибудь». У него всегда был накрыт стол, но я никогда не видела, чтобы он сам ел.
Если человека надо было укрепить в вере, то старец смело рассказывал о чудесах, происходивших с ним.
Однажды мы приехали к нему в гости в Тбилиси. Отец Гавриил показал нам построенную им церковь и рассказал о чуде: «Протекла крыша, и я думал: “Что теперь будет с моими иконами?” Нужно было несколько кубометров материала для ремонта крыши, а денег не было. Я переживал и просил Бога о помощи. В это время ко мне пришёл незнакомый мирянин, как потом выяснилось, инженер. Он посмотрел на иконы и сказал: “Странно, я так спешил по делам, но будто какая‑то сила заставила меня заехать к Вам. Знаете, батюшка, что мне пришло на ум? Я пожертвую для Вас несколько кубометров древесины”».
Об иеговистах и сектантах старец говорил так: «Они видимые демоны, сатанисты. Споры и дискуссии с ними вести нельзя. В Евангелии написано: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими и обратившись не растерзали вас» (Мф. 7, 6).
Однажды профессор Гоги Бочоришвили с семьёй побывал в монастыре. Старец лежал в шезлонге перед своей кельей. Гости подошли к нему, с почтением поздоровались и сказали, что могут пригласить к нему врача. Старец отверг это предложение: «Извините, но я монах, и мне не положено поступать так, как я хочу. Сначала Господь меня лечит, а потом уже врач». Профессор удивился. Слово за слово разговор старца с профессором перерос в спор. Я извинилась перед сыном профессора и сказала, что старец Гавриил — необычный монах. Он засмеялся и ответил, что его отец тоже чудак и они хорошо поймут друг друга.
Однажды в знак благодарности старец подарил своему лечащему врачу Зурабу Варазашвили барана, которого пожертвовали в монастырь, со словами: «Труженик достоин награды. Кто не благодарит врача, не благодарен перед Богом». Бескорыстный доктор вежливо отказался от подарка. В тот же день баран издох. При встрече старец упрекнул врача: «Ближний, почему ты оказался непослушным? Впервые в монастыре пожертвованный баран издох». В следующий раз он всё‑таки подарил Зурабу другого барана, и врач уже принял его.
Двадцать второго мая 2000 года, в день преподобного Шио Мгвимского[17], сестры Самтаврийского монастыря по традиции побывали в Шио–Мгвимском монастыре. Литургию отслужил владыка Даниил, а вечером в монастырь приехал Католикос–Патриарх всея Грузии Илия II и отслужил молебен у гробницы преподобного. Потом все поднялись в трапезную. С балкона хорошо были видны иконостас и фрески храма. Я стояла и молча молилась, потом начала думать об отце Гаврииле, оглянулась и своим глазам не поверила: передо мной была фреска преподобного Гавриила Иверского, Святогорца. Он держал образ Иверской Божией Матери, рядом с ним я увидела иконы великомучениц Шушаники и Кетевани[18]. «Любимые святые отца Гавриила», — невольно подумала я. Необычное чувство овладело мной. Сколько раз бывала раньше здесь, но никогда не замечала этих икон. Я не могла скрыть своей радости. Так через преподобного Гавриила Святогорца, имя которого носил наш старец, мне было послано утешение.
Поделиться книгой: