Сегодняшняя деловая встреча ничем не отличалась от других. На ней присутствовали четверо мужчин — они сидели по двое с каждой стороны длинного светло-серого переговорного стола. Их объединял деловой стиль одежды. На двоих, сидевших ближе к дверям, были надеты арабские робы, длинные белые рубашки и куфии, традиционные мусульманские головные платки. Перед собравшимися стояли чашки с кофе и чаем, кувшины с водой и вишневым соком, большое блюдо с фруктами и два кальяна. По столу были хаотично разбросаны документы, а на одном его конце лежал ноутбук. Пахло лосьоном после бритья и кофе. Сквозь большие окна ярко светило солнце. Далеко внизу простирался парк Эль-Голи, а на заднем плане — звенящие от жары крыши Тебриза и сеть дорог. Кондиционер работал на полную мощность и наполнял помещение прохладой.
Одного из мужчин в костюме звали Арие аль-Фатталь. Он говорил как опытный торговец, не забывая все время получать одобрение у Энеса аль-Твайри — одного из одетых в белое мужчин напротив. Арие был начитан и талантлив. Его посыл — энергичен и грандиозен. Энес заинтересованно кивал. Роль слушателя была для него необычна. Как председатель правления и владелец нефтяного концерна «Аль-Твайри Петрол Груп» он являлся одним из влиятельнейших бизнесменов Саудовской Аравии. Он проклинал существование Израиля и подобно своему другу, иранскому президенту, отрицал холокост. Журналу «Нью-Йорк таймс» он заявил, что гордится атакой на Всемирный торговый центр. Однако ФБР утверждало, что аль-Фатталь, несмотря на свои фундаменталистские взгляды, не представляет прямой опасности. Террористом он не был.
О сидевшем рядом с ним мужчине, Ахмаде Вайзи, ФБР не знало ничего. Хотя он являлся одним из инициаторов создания террористической сети «Аль-Джихад», которую многие считали главным подразделением «Аль-Каиды». В молодости Вайзи учился на имама, а сейчас был кем-то вроде свободного джихадиста. Ахмад тоже молчал и изучал мужчин в костюмах. Он устал слушать звонкий голос Арие. Он уже все знал о проекте и не нуждался в презентации. «Хезболла» впервые за свою почти тридцатилетнюю историю придумала что-то стоящее. Целевая вербовка. Но сейчас им не хватало финансирования, чтобы развить направление. Для поиска спонсоров они наняли Арие. Он исполнял роль шута.
Ахмад предпочел переключить внимание на мужчину рядом с Арие. Мужчина сидел, будто съежившись. Костюм был велик, а галстук плохо повязан. Ахмад знал об этом человеке все. Знание всегда играло для него решающую роль. Скелет в мятом костюме стал сейчас чуть ли не самым опасным оружием «Хезболлы». Он выглядел истощенным. Наверняка вундеркинд. Компьютерный гений. Пацифист, до того как потерял семью. Надежный ли он? Исходя из своего опыта, Ахмад считал, что доверять нельзя никому.
Он раскрыл папку и еще раз прочитал описание «Моны». Сам вирус не был чем-то новым, они в разных формах существовали больше двадцати лет. Ранее известные вирусы в основе представляли собой простые программы, с кодом, часто не превышающим четырехсот байт. Двадцатимегабайтовая «Мона» — нечто совсем другое. Мощный гибрид двух видов: червя и вируса. Червь выступал в качестве переносчика вируса. Он пробирался в дыры в системе безопасности, где потом размножался. Всего за несколько минут он мог создать тысячи клонов, которые затем внедрялись в новые серверы и в свою очередь множились. Функциональность червя составляла лишь три процента всего кода. Остальное приходилось на вирус «Мона», который, как в троянском коне, прятался под оболочкой червя.
Ахмад закрыл папку и снова посмотрел на мужчину в неопрятном костюме. Ему трудно было поверить, что этот тощий ливанец мог создать такое.
Самир Мустаф заметил холод в змеиных глазах Ахмада. Ему стало не по себе. Ахмад состоял в «Аль-Каиде», и весь он, несмотря на внешнее спокойствие, излучал агрессивность. Самир перевел взгляд обратно на Арие. Казалось, ему удалось заинтересовать Энеса. Они остро нуждаются в финансировании, если хотят развивать проект. В последние месяцы Самир работал сутками, и только проект давал ему силы. Давал силы его оболочке.
Арие передал коричневую папку саудовскому миллиардеру:
— В этих документах описаны все детали. Прошу вас удостовериться в том, что доступ к ним получат только самые надежные люди.
Энес отодвинул папку в сторону, не открывая. Низким и спокойным голосом он ответил:
— Позвольте мне вернуться назад, чтобы ничего не пропустить. Этот господин, — он махнул рукой в сторону Самира, — изобрел некоего рода компьютерную программу. Вирус, который он назвал «Мона». Это самый мощный вирус, когда-либо существовавший в мире. Все верно?
Арие оживленно закивал.
— Вирус будут инъецировать… — Энес взглянул на Самира. — Это так называется?
Самир кивнул.
— Вирус инъецируют в израильские банковские и финансовые системы. Там он возьмет большой объем цифровой информации в качестве заложника. Он также будет уничтожать стратегическую информацию и манипулировать биржевыми данными. Это нанесет большой урон оккупационной власти. Израилю перестанут верить, и иностранный капитал уйдет на более стабильные рынки. Будут разрушены глобальные ценности вместе с доверием к израильским лидерам.
Энес говорил слегка театральным тоном. Самир отметил, что аль-Твайри дословно повторяет многие выражения Арие. Непонятно только, нравятся Энесу эти выражения или он иронизирует. Энес продолжал:
— Когда неразбериха достигнет максимума, появится «Хезболла» и предложит антивирус. Лекарство, которое отпустит цифрового заложника и восстановит банковские системы. Взамен необходимо будет вернуть границы шестьдесят седьмого года. Помимо этого, сионисты должны будут выпустить большое число поименно названных братьев, которые сегодня незаконно находятся в заключении. Я все правильно понял?
Арие и Самир одновременно кивнули. Энес снова заговорил:
— И чтобы реализовать этот масштабный и поражающий воображение проект, вам нужно финансирование. Сколько средств нужно и на что конкретно пойдут деньги?
Энес смотрел на Самира, но ответил ему Арие:
— Нам нужно три миллиона долларов. Этот капитал будет использован для закупки оборудования, продовольствия, оплаты проживания и поездок, а также на зарплаты помощникам. Кроме того, нам необходимы деньги на взятки органам безопасности и также запас в пятьсот тысяч долларов на непредвиденные расходы. Все это прописано в документах.
Он замолчал и перевел взгляд на Самира. Тот чуть заметно кивнул. Энес улыбнулся.
— Мои знания всех этих технических нюансов очень поверхностны. И рассказывать мне детали бесполезно. Зато я разбираюсь в финансовых делах и в процессе переговоров. Если этот вирус приведет к тому, о чем вы говорите, у премьер-министра Бена Шавита не будет иного выбора, как выполнить наши требования, чтобы получить доступ к антивирусу. То есть…
Он говорил так, будто смаковал каждое слово.
— …я готов финансировать проект. Он может разрушить коррупционную систему оккупантов и привести нас к победе.
Самир выдохнул и увидел, как Арие вскочил, обошел стол и обнял нефтяного магната. Энес принял объятия, но поднял руки в предупредительном жесте:
— Но у меня есть одно пожелание.
По голосу стало понятно, что это не просто пожелание.
— Интересы, которые я представляю, включая мои собственные, основаны на особом доверии этому человеку.
Он обнял Ахмада за плечи.
— Он показал исключительную решимость в нашей борьбе и преданность ей. И поэтому я хочу, чтобы он участвовал в этом благородном проекте.
Ахмад, не спуская глаз с Самира, проговорил удивительно мягким и низким голосом:
— В первую очередь хочу поблагодарить Энеса аль-Твайри за доверие. Хочу также выразить свое восхищение вам, Самир Мустаф, за знания и помощь. И вам, Арие аль-Фатталь, за то, что вы сумели найти этого одаренного брата.
Арие улыбнулся, но глаза выдавали волнение.
— Вы хорошо сформулировали план, но, мне кажется, видеоигры, которую вы предлагаете, будет недостаточно, какой бы хорошей она ни была.
Вайзи быстро крутил ручку между пальцами. Самир следил за ее вращением вокруг кисти, от ладони наружу и обратно. Зрелище действовало на него гипнотически, и ему трудно было перестать смотреть на ручку.
— Для того чтобы фантастическая «Мона» действительно привела нас к вожделенной победе, компьютерные атаки должны быть дополнены специально отобранными шахидами. Вкладом из реального мира. Вкладом, усиливающим дестабилизацию.
Арие глотнул воды, откашлялся и поднял глаза на Ахмада.
— Шахидами… То есть смертниками. Где они будут использованы?
Ахмад неотрывно смотрел на стол перед собой.
— «Мы ведь приготовили для неверных цепи, узы и огонь».[11] Еще Коран гласит: «Он вводит в Свою милость кого пожелает, а несправедливые — нет у них ни покровителя, ни защитника!».[12]
В комнате повисла тишина. Ахмад закрыл глаза, и Самиру показалось, что тот прошептал еще одну цитату из Корана. Узкие губы шевелились. Когда пауза начала затягиваться, Энес откашлялся. Ахмад открыл глаза и с улыбкой поглядел на собравшихся.
— Аллах знает скрытую действительность небес и земли. Но есть кое-что, с чем вы еще не знакомы. То, благодаря чему мы победим.
Все трое напряженно устремили взоры на Ахмада, который уверенно наклонился к столу.
— Помните, что Брут был правой рукой Цезаря. Цезарь ему доверял. Слушал его. И когда пришло время, Брут убил Цезаря.
Его изящный указательный палец двигался от одного слушателя к другому.
— Помните, что греческий шпион Синон притворился оставленным рабом и уговорил троянцев впустить за ворота большого деревянного коня с прятавшимися внутри воинами Одиссея.
Вайзи положил руки на стол ладонями вверх и понизил голос:
— Интересно, что компьютерные вирусы часто называют троянскими конями. Благодаря Аллаху нам удалось создать в них собственного Синона. Он и на этот раз поможет нам переправить яд за стены неверных.
Все трое рассматривали Ахмада с восхищением и удивлением. Он задумчиво кивнул, словно ожидая, пока не стихнет звук произнесенных слов. Затем продолжил:
— Одна организация, название которой может быть вам неизвестно, долгое время вкладывала колоссальные ресурсы и шла на серьезный риск, чтобы внедрить в сионистское руководство надежного человека. Этот человек, назовем его Синон, сейчас один из самых близких соратников Бена Шавита и один из влиятельных людей в правительстве. Бен Шавит прислушивается к его мнению. Когда придет время и вирус вместе с нашими дополнительными военными мерами посеют в стране страх, когда наши братья из «Хезболлы» выдвинут требования касательно противоядия, тогда Синон уговорит его их выполнить. Как один из близких ему людей, он может влиять на Бена Шавита. Это станет началом конца влияния сионистов. Израиль встанет на колени.
Самир был поражен. Значит, с другой стороны есть человек. Приближенный к премьер-министру. Синон. Самир разглядывал Ахмада, который встал и теперь что-то тихо обсуждал с Энесом. В Ахмаде было что-то отталкивающее. Он же должен стать частью команды. Они сутки напролет работали вместе. Будет ли Ахмад им помогать? Или только контролировать? Он потребовал, чтобы они атаковали Израиль. Если Самир правильно понял, удар должен прийтись на гражданское население. Самир отбросил всплывшие в голове образы и вернулся к проекту. Он находил в работе единственное спасение от не дававших заснуть воспоминаний. Имея финансирование и располагая помощью Синона, они должны добиться успеха. Хоть Ахмад и пугал Самира, но он обладал силой и убедительностью.
Работа над «Моной» еще не завершилась. Речь шла не о простом вирусе, а о шедевре. Единственная в своем роде система, созданная для одной-единственной цели.
Для дальнейшей работы Самир должен был выбрать соответствующий порт — канал, по которому вирус проникнет в банковскую систему. Он рассмотрел несколько вариантов, но сейчас склонялся к наиболее широко представленному в мире израильскому банку — ЦБИ. Им понадобится информация о шлюзах безопасности банка, системных данных и структуре сети. Через банковскую сеть «Мона» затем проникнет в израильскую финансовую систему. У Самира есть связи в конторе ЦБИ в Ницце. Старый друг юности со времен Тулузы, сегодня он возглавляет кредитный отдел местного отделения банка. Он мусульманин, но они не могут рассчитывать на его поддержку. Однако дружба — неплохой козырь. Они должны отправиться в Ниццу, а следовательно, им понадобится жилье. Но в обязанности Самира это не входит. Арие все устроит.
Теперь они вступили в более оперативную фазу, когда их имена и планы станут известны большему количеству людей. Самир проникнет в охраняемую сеть, неизбежно оставив следы, что активирует сигнализацию. Риски при этом вырастут, но Самир не беспокоился из-за них. Что бы ни случилось, пострадает только его собственная шкура. Напротив, его тревожила вероятность того, что по какой-то причине он не сможет завершить проект. Что он не успеет внедрить «Мону» в израильскую банковскую сеть. Самир поклялся над ее обгоревшим телом. Поклялся, что отомстит. После им останется только воссоединиться. Они ждут его в раю, и когда придет время, он отправится к ним.
Прохладный воздух в помещении заставил Мустафа вздрогнуть. Ему нужно вернуться во Францию. С тех пор как он покинул Францию, больше двадцати лет назад, прошла целая жизнь. Здесь, на северо-западе Ирана, Франция казалась ему чем-то бесконечно далеким. А путь — тернистым.
Взяв с блюда яблоко, Матс Хагстрём откусил от него внушительную часть. Жуя, он с видом хищника изучал то, что осталось. Матс сделал еще укус и начал громко пережевывать. Эрик молча сидел на диване напротив. Стены были увешаны комиксами про Дональда Дака. Обложки в рамках покрывали стены большого конференц-зала от пола до потолка. Все началось с первого номера за сентябрь 1948-го, а теперь очередь дошла до современных изданий. Матс славился любовью к коллекционированию, и во всех комнатах хранились части его коллекций.
Очередной мощный укус. Эрик догадывался, что продолжить они смогут, только когда закончится яблоко. Ему не нравились игры в молчанку. Он чувствовал свою никчемность и бесполезность. Но не мог избежать таких игр. Скудных средств, выделенных кафедрой его команде, хватило ненадолго. Матс доел яблоко.
— Смотри и учись.
Матс повернулся на стуле и швырнул огрызок через всю комнату в корзину у окна. Он не достиг цели, а попал в Дональда Дака пятьдесят шестого года. Сок потек по стеклу, и огрызок остался лежать на полу. Бизнесмен обернулся к Эрику:
— Теперь понимаешь, почему я завязал с карьерой баскетболиста?
Он снова перевел внимание на блюдо с фруктами, и Эрик испугался, что Хагстрём примется за следующее яблоко.
— Я понимаю, что технология НКИ очень многообещающая. Она удовлетворяет спрос, существующий на международном рынке. Технология универсальна. Перед возможным инвестированием я всегда в первую очередь обращаю внимание на универсальность.
Он наклонился и взял яблоко.
— Я говорю — возможное инвестирование. Дело в том, что богатство мне принесли не те инвестиции, которые я сделал, а те, которые я не сделал. Понимаешь? У меня хороший радар. Благодаря ему я избегаю убытков. Те, кто инвестирует в фонд, знают о моем радаре. Следишь за ходом мысли?
Эрик кивнул. Про себя он удивлялся тому, как можно разбогатеть на проекте, от которого ты отказался. Матс продолжал:
— Так что идея хорошая, и рынок для ее применения есть. Но наверняка существуют и другие предприниматели, вынашивающие похожую идею. В связи с этим я думаю не только об универсальности, но и о защите от конкурентов. Если я правильно понимаю, уникальным в твоей идее является сам наногель. Контакт с нервами, достигаемый при помощи геля, — такой же, какой достигался при внедрении систем в мозг, но ты делаешь это без оперативного вмешательства. Все верно?
Эрик снова кивнул. Матс смотрел на яблоко номер два у себя в руке.
— А что, если кто-то другой предложит ту же идею через два дня после того, как я вложу деньги в проект?
Сёдерквист был готов к вопросу: он стал опытным в таких делах, ведь ему доводилось встречаться с инвесторами уже в тринадцатый раз. Но до сегодняшнего дня ему не удавалось привлечь капитал. Бизнесмены задавали одни и те же вопросы, и, казалось, все приходили к выводу, что лучше инвестировать в российские фонды или в акции «Эрикссона». Нехватка средств привела к тому, что работа над «Майнд серф» частично приостановилась. Сам Эрик жил на зарплату Ханны. И это явно не шло на пользу отношениям. Он достал пластиковую папку и протянул Матсу:
— Здесь заявления, которые мы подали на получение патента. Два из них уже зарегистрированы, правда, действительны только на территории ЕС. Однако в этих патентах фигурирует более ранняя разработка. Сегодня мы сделали ряд модификаций, и новый патент ожидает регистрации. Как вы знаете, она требует времени. Мы патентуем как наш наногель, так и сенсорный шлем. Кроме этого, мы подали заявку на патент для программного обеспечения, которое разрабатываем.
Хагстрём поднял глаза от бумаг.
— Это «Майнд серф»? С ним можно пользоваться Интернетом с закрытыми глазами и без помощи рук?
— Да, все верно. «Майнд серф» считывает и распознает больше информации из мозга, чем какая-либо другая, ранее разработанная система. Результатом станет умное и эффективное решение для взаимодействия мозга с компьютером. Программа еще не закончена, но мы уже патентуем объемную графику и цифровой преобразователь, который переводит информацию из нейронного в цифровой формат.
Матс вновь повернулся к корзине.
— Сколько времени займет доработка «Майнд серфа»?
Он продолжал смотреть на корзину. Эрик ответил ему в затылок:
— Я работаю сутками, чтобы закончить первую демоверсию. По моим оценкам, она будет готова в ближайшие недели.
Затылок кивнул.
— В таком случае предлагаю следующее. Вы доделываете программу…
Матс кинул недоеденное яблоко, оно по дуге пролетело через комнату и приземлилось точно в корзину. Хагстрём поднял руки: «Yes!»[13] — и взглянул на собеседника:
— Парень, знаешь, что только что случилось?
Эрик покачал головой.
— Я верю в судьбу. Тебе лучше об этом не распространяться, потому что в моем мире тот, кто начинает кричать о ней, перестает существовать. Но иногда меня осеняет.
Хагстрём хрустел пальцами.
— Может быть, существуют высшие силы. Кто-то или что-то, кому известно все. У кого на руках все карты. Кто-то, кто знает, какой будет ставка STIBOR[14] через неделю, как закончатся торги на NYSE[15] в следующую пятницу или какой уровень продаж укажет H&M[16] в следующем отчете. Понимаешь? На самом деле все не так. Ну а если бы? Представь, что эти силы действительно хотят нам помочь, но у них не получается, потому что мы слишком узколобы и невнимательны. Мы лучше будем копаться в наших аналитических программах, заботиться о рисках и пытаться снизить остаточную стоимость. Но представь, что самые важные ответы — прямо у нас под носом. Нужно просто научиться быть восприимчивым.
Матс поправил манжеты.
— Как раз перед тем, как бросить яблоко, я думал обо всем этом. Я решил, что если яблоко пролетит мимо, то откажусь. Если попадет в цель, то… Мне продолжать?
Эрик с удивлением посмотрел на Хагстрёма.
— Хотите сказать, что судьбу ваших инвестиций определяет яблоко?
Матс вздохнул.
— Как правило, нет. У меня есть целая армия специалистов, которые все считают, пересчитывают. Они настолько серьезны, что даже скучно становится. Может, яблоко попало в цель благодаря моим занятиям баскетболом? Может, просто случайность? Или судьба. Единственный способ проверить — инвестировать. Если провалимся, то сможем исключить судьбу.
Эрик провел рукой по волосам.
— То есть вы готовы финансировать наш проект?
— Конечно. В соответствии с планом, который мы обсуждали ранее. Двадцать миллионов, разбитые на четыре части, будут выплачиваться по мере твоего движения к намеченным целям. Но… есть одно «но». Оно есть всегда. Я повременю с первой выплатой, пока ты не запустишь «Майнд серф». По твоим словам, это все равно займет всего пару недель. Тогда мы увидим, что программа работает.
Эрик улыбнулся, но он уже пожалел о том, что был так оптимистичен при расчете времени. Завершение программы может занять месяцы. Черт с ним, по крайней мере, все теперь зависит от него. Сёдерквист встал и протянул руку. Наконец-то положительный ответ. Интересно, что получил он его на тринадцатой встрече.
— Спасибо. Я позабочусь о том, чтобы как можно раньше доделать работающую версию.
Поделиться книгой: