Дом на берегу ночи

— А поконкретнее? Кого искать-то?

— Андрей!

— Все-все, я понял. Хорошо, сейчас я дам поручение своему помощнику, а мы с тобой, пока он занимается твоим вопросом, посидим в нашем ресторане.

— «Три толстяка»? — улыбнулась Римма. — Как идут дела?

— Отлично. Выезжаем, в основном, на свадьбах, юбилеях. Иру я почти не вижу, она живет в ресторане, сам не пойму, откуда у нас взялись дети, которые как бы сами растут, воспитываются, взрослеют!

Римма улыбнулась, порадовалась за Андрея.

— Саша? Зайди ко мне! — Он позвал своего помощника, молодого парня, глядящего на него с обожанием и готового, видать, ради Андрея на все, и дал ему поручение. Тот кивнул головой и убежал.

В ресторане в этот утренний час было пусто, пахло сдобой. Все стены были расписаны фантастическими сценами, связанными с чревоугодием. Свежие, яркие краски, тщательно выписанная снедь, посетители ресторана могли часами любоваться на работу талантливого художника.

Андрей усадил свою гостью за стол, покрытый зеленой скатертью. Подошла официантка.

— Нам бы позавтракать. Оладушки с вареньем, кофе с молоком… Ты как, не против? — Он посмотрел на Римму. — Предупреждаю, таких оладий ты не пробовала. Это какой-то сложный австрийский рецепт! Королевский, я бы даже сказал!

— Я не против, — улыбнулась Римма. — У тебя здесь очень красиво и уютно. Я не знакома с твоей Ириной, но все равно, передай ей, что она — большая молодец! Где вы нашли такого художника?

Она закрыла глаза, представив себе, что сейчас услышит: «Это Коля Решетов».

Но, к сожалению, такое случается только в кино, все эти сплошные совпадения, позволяющие с такой легкостью раскрывать сложные преступления.

— Это Коля Агишев, — сказал Андрей, и у Риммы по спине побежали мурашки.

— Местный художник?

— Да, он наш. Еще мальчишкой производил впечатление сначала на учителей, потом на жюри разных художественных конкурсов в Саратове. Сейчас он учится в Москве, в «суриковке». Был здесь два года тому назад на каникулах, пришел ко мне с проблемой, у него из мастерской, на даче, пропали эскизы, копии картин Ренуара, знаешь, ученические работы, но которые можно было бы очень неплохо продать в Москве. Просто шедевры, я видел фотографии этих картин.

— И что, нашел?

— Да, нашел. Вот не перестаю удивляться! Его родной дядя, брат отца, вынес все, запаковал и отправил, на самом деле, в Москву, поездом, одному своему приятелю, который как раз торгует там картинами! Мы его поймали, дядю этого, он во всем признался, и чтобы его не посадили, он отписал матери Коли свою дачу, расположенную как раз по соседству с их дачей, прямо на берегу реки. Вот так они полюбовно договорились, чтобы избежать суда, стыда и тюрьмы, конечно! В благодарность за то, что я вычислил вора, Коля и расписал мне ресторан. Я ему, правда, заплатил. Он отказывался, но я ему перевод отправил. Не отвертится.

Ему позвонили.

— Спасибо, Саша.

Андрей достал из футляра ноутбук, раскрыл его, включил.

— Сейчас посмотрим. Так-так… Что тут у нас? Июнь, 2009 год. Ангелина Константиновна Погребнюк, была задушена мужем в ночь с 1 на 2 июня.

Римма почувствовала легкое головокружение.

— Ну и фамилия!

— Я ведь не знаю, что или кто конкретно тебя интересует. Идем дальше. Захар Тимофеевич Загуменный — утонул в местном пруду, был в состоянии алкогольного опьянения.

На улице Лунной в г. Калина выпал из окна годовалый ребенок… От алкогольного суррогата умер гражданин Ванеев Дмитрий Борисович, 1962 года рождения… Или вот: 13 июня вышла из дома школьница Лика Черешнева и не вернулась… Заявление ее сестры, Ольги Черешневой…

— С ней-то что? Нашли?

— Вот эту историю я как раз запомнил хорошо. Дело в том, что она просто ушла из дома. Сбежала. У нее сестра была, старшая, так вот, по непроверенным данным, эта Лика, вернее, Анжелика Черешнева, девчонка совсем, сбежала с любовником своей сестры. У меня товарищ как раз занимался этим делом. Вот он и рассказал мне, что эта Черешнева, слава богу, жива-здорова, что сестра сама приходила в милицию и забрала заявление о пропаже сестры.

— Лика Черешнева… Мне кажется, что я знаю, о ком идет речь… Ладно… Потом вспомню. Что-нибудь еще? Убийства? — осторожно проронила Римма, не зная, как себя вести с Андреем. Удивительно, что он старается не задавать лишних вопросов.

— Да нет… Здесь — мелкая кража в детском саду, потом вот еще — газ взорвался в жилом доме. Так, стоп. Вот. Николай Решетов — ушел из дома и не вернулся.

— До сих пор не вернулся?

— Не знаю, надо узнавать. Мне об этом парне ничего неизвестно. Ну, что, кто тебя заинтересовал из перечисленных граждан? Никто?

— Андрей…

— Римма, что случилось? Рассказывай! Обещаю тебе, что не предприму ничего, что могло бы навредить тем людям, интересы которых ты сейчас представляешь. Ведь я вижу, что ты за кого-то хлопочешь, что тебя интересует информация по какому-то конкретному человеку.

— Хорошо, я тебе скажу. Меня интересует убийство. Коля… Решетов… — прошептала она и почувствовала снова головокружение. Она так сильно волновалась, произнося это имя, словно предавала Машу. — Мне нужно узнать, что с ним. И если он умер, погиб или просто пропал, то какого числа это произошло. Ну и, конечно, имя убийцы.

— Хорошо, сейчас все узнаем. Ты посиди здесь, а я выйду, мне надо поговорить по телефону.

Ей показалось, что у него испортилось настроение? Интересно, что он о ней подумал, когда она сказала про этого Колю Решетова? Что, быть может, она сама как-то связана с этим преступлением? И зачем она вообще обратилась к Андрею? Могла бы действительно, как и обещала Маше, пойти в районный отдел образования, попытаться найти школу, в которой он учился, адрес, соответственно. Может, и обошлось бы без полиции?

Принесли оладьи, обильно политые маслом и посыпанные сахарной пудрой.

— Выглядит очень аппетитно, — сказала она официантке.

— Кушайте, на здоровье! — улыбнулась девушка в длинном темно-зеленом фартуке и белой блузке.

Вернулся Андрей. Сел, придвинул к себе свою порцию оладий и принялся за еду. Лицо его было серьезным, сосредоточенным.

— Андрюш, ты что, обиделся на меня?

— Думаешь, приятно, когда тебе не доверяют? Или ты думаешь, что я нарушу данное тебе обещание не навредить твоим близким или друзьям? Ведь я тебя знаю, ты всегда просишь не за себя, а за кого-то другого.

— Пойми, это не моя тайна. И если это всплывет…

— Среди твоего окружения просто не может быть подонков, убийц. И если кто-то вляпался в дерьмо по самые уши, если кого-то подставили, то тем более ты обратилась точно по адресу. Мы же с тобой друзья!

— Хорошо, тогда слушай.

И Римма рассказала ему обо всем, что узнала от Маши.

— Ничего себе история… И какие фамилии-то прозвучали? Арнаутовы! Пахомовы! Я всех их знаю. И в компании их не раз отдыхал. Хорошие ребята, мне они нравятся. Деловые, ответственные, не болтуны, серьезные… Значит, говоришь, все это произошло на даче у Арнаутовых? И когда?

— Мы не знаем. Об этом можно спросить у Гали Пахомовой, которая и рассказала моей Маше эту ужасную историю. И прямо накануне свадьбы с Федором, представляешь?! Как тут не переживать?! Теперь понимаешь, почему я не хотела называть тебе фамилию этого пропавшего парня?!

— Подожди. Все это может быть просто враньем. Я даже допускаю, что эта Пахомова отлично знала о том, что твоя Маша собирается замуж за Федора. Быть может, она завидует ей или была влюблена в Федора. Как, говоришь, его фамилия?

— Морозов!

— Постой. Уж не сын ли это нашего участкового, Сергея Ивановича Морозова?

— Да, это он.

— Так я лично с ним знаком! У него два сына, старший, от первого брака, Славка, он давно уж в Питере живет. Слышал, что и Федор тоже там учился, потом работал.

— Нет, после окончания ветеринарной академии он вернулся в наши края, построил в Саратове ветеринарную клинику…

— А деньги где взял? Ведь это не деньги, а деньжищи!

— В Питере он работал вместе с братом, они выкупали старые питерские квартиры, чердаки, подсобки, жилье, в которых просто невозможно было жить, ремонтировали, реставрировали и продавали за хорошие деньги. А из одного старинного дома, который почти сгнил, они сделали небольшую гостиницу или пансионат для студентов, что-то в этом роде… Вот, со слов Маши, откуда у Федора деньги. Но почему ты спросил о деньгах? Связал деньги и убийство Коли Решетова? Что это вообще за парень? Кто он такой?

— Наберись терпения… — нахмурился Андрей. — Ну и задачку ты мне задала.

— А ты бы как поступил, если бы твоя племянница собралась замуж, а потом выяснилось бы, что ее жених — убийца?

— Сдается мне, Риммочка, что история эта более сложная и запутанная, чем кажется. Ты ешь, ешь оладьи… Вкуснота! Так бы и ел каждый день, если бы не работа.

— А где твоя Ирина? Чего с ней не познакомишь?

— У нас сегодня банкет вечером, она на кухне, работает. Но я вас обязательно познакомлю. Как-нибудь…

— Ревнивая?

Андрей вдруг широко улыбнулся, и напряжение, которое, как показалось Римме, возникло между ними, исчезло.

— Конечно! Вот и представь себе, как мы с ней уживаемся, ведь я постоянно на работе, да и она — тоже. Встретимся ночью, она начинает расспрашивать, где я был, с кем, какие у меня дела, как зовут свидетельницу, кого я подвозил на своей машине до вокзала… И так до тех пор, пока не заснет. И меня мучает, и себя.

— Серьезно?

— Не думаю, что все это серьезно, тем более что я самый верный муж на свете, но это стало для нее уже ритуалом. Но это так, мелочи… В основном у нас с ней все хорошо. Она у меня труженица великая, очень хороший человек, талантище! Она так готовит, что удивительно, как это я еще не растолстел!

— Спасибо, все было очень вкусно. — Римма промокнула губы салфеткой. — Ты ждешь звонка?

— Вроде того, — уклончиво ответил Андрей. — Расскажи о себе, что нового? С кем живешь? Дети есть?

— Не замужем, семьи нет и детей тоже. Вот такие мои дела. Поэтому меня тянет к детям, все сказки какие-то пишу, работаю с детишками…

— Совсем одна? Такая красивая, соблазнительная! Римма!

— У меня есть мужчина, но он женат. Вот так и краду свое счастье у другой женщины.

— Секрет, кто он?

— Да какие уж секреты, когда я и так уже тебе все рассказала… Болотов Игорь, может, слышал?

— Игорь… Болотов. Стой, уж не тот ли это Болотов, что руководит дорожно-транспортным предприятием «Транс-Альфа»?

— Да, это он, — порозовела Римма. — Ты знаком с ним?

— Ну, так, шапочно. Но у него дети уже выросли, вы могли бы…

— Не могли.

— Ладно, Римма, это уж точно не мое дело. Просто у меня у сестры похожая история, вот так же мучается, страдает, детей не заводит, живет одними ночами, когда ее приятель как бы в командировке, во всяком случае, для семьи…

Он вдруг резко повернулся. В ресторан вошел молодой человек в белых льняных штанах и голубой тенниске. Поскольку в ресторане были только Андрей с Риммой, он сразу же направился к ним.

— Вы Борисов? — спросил он хмуро.

— Да, это я. Присаживайтесь, пожалуйста.

— У меня проблемы? — Он не спешил садиться. Римма, предполагая, что к Андрею пришли по работе, так сказать, «текучка», мелкое дело, рядовой случай, рассматривала глаза юноши, удивляясь тому, что они точно такого же цвета, как и его тенниска — яркая роскошная лазурь! Очень красивый молодой человек. Вероятно, что-то натворил, раз его прислали к следователю. Или свидетель.

— Вы все-таки присядьте. — Андрей даже придвинул ему стул, дождался, когда тот сядет, после чего уставился на него с очень странным выражением лица. Потом неожиданно протянул руку и дотронулся до руки юноши, словно проверяя, материален ли он.

На ее глазах разыгрывался спектакль, смысла которого Римма не могла пока понять. Совершенно сбитая с толку, она переводила взгляд с Андрея на молодого человека с испуганными голубыми глазами и обратно, пытаясь понять, что происходит, что всеми этими действиями Андрей хочет ей сказать.

— Вот, Римма Александровна, знакомьтесь. Коля Решетов. Вернее, теперь Николай Константинович Решетов, собственной персоной.

8. Люба. 2014 г

Люба, сорокапятилетняя женщина в полосатом переднике, проводив до машины свою хозяйку, Оксану Дмитриевну, заперла за ней ворота и, спасаясь от дождя, забежала под козырек крыльца дома.

Дом — настоящая крепость, трехэтажный, из белого крупного кирпича, с красной черепичной крышей и маленькими балкончиками. Садовник Семен спал в своем садовом домике — в дождь имел полное право расслабиться и даже выпить своего любимого красного вина.