Помоги проекту - поделись книгой:
Обнаружив кражу, Драгос Куэлебре (фамилия героя, соглавно астурийской мифологии (провинция в Испании) означает крылатого змея, дышащего ядом – прим. пер.) взмыл в небо единственным взмахом крыльев. Широтой размаха они соперничали с восьмиместной реактивной «Сессной».
Жизнь в современном мире стала сложнее. Вошло в привычку во время собственных полетов слегка корректировать траектории самолетов с помощью Силы. Впрочем, проще всего было координировать собственные воздушные перемещения с местным аэроагентством. Возмутительное богатство и статус древнейшего и сильнейшего Вера позволяли ему организовывать жизнь по собственному усмотрению.
Сейчас же он забыл о вежливости. Сейчас его полет был из рода «Проваливай. На хер. С моего. Пути». Он был ослеплен яростью, жаждой насилия и недоверием. Лава пронеслась по древним венам, легкие заработали, как мехи. По мере приближения к наивысшей точке его полета, длинная голова дернулась назад, а потом вперед и он опять проревел. Звук разорвал воздух, как и острые лезвия когтей, вцепившихся в воображаемого врага.
Только когти одной из передних лап оставались неподвижными, зажав крошечный клочок какой-то хрупкой и непостижимой загадки. Эта вещь была так же бессмысленна, как если бы макушку страусовой головы кто-то украсил бы шапочкой из фруктового мороженого. Самым важным был практически неуловимый аромат, держащийся на этом клочке. Он до безумия дразнил его чувства, напоминая о чем-то из его далекого прошлого. Он не мог вспомнить, о чем именно, и это приводило в бешенство.
Его память накалилась добела и выскользнула из причала времени. Пребывая в гневе, он летал до тех пор, пока не пришел в себя и не восстановил способность здраво мыслить.
Драгос поднял голову, впервые заметив, что его Первый летел за ним на благоразумном расстоянии. В своей ярости он упустил это — в любое другое время Дракон был бы в курсе всего происходящего вокруг.
Он отметил, что телепатический голос Руна так же спокоен и нейтрален, как если бы слова были произнесены мужчиной вслух.
Было много причин тому, почему Драгос сделал Руна своей правой рукой. Благодаря им Рун смог так долго держаться на своей службе. Он был достаточно зрелым и доминантным, чтобы поддерживать свой авторитет в иногда неспокойной общине Веров. Он был умен и способен на хитрость и насилие, что было близко по духу самому Драгосу.
Но наибольшей ценностью являлся дар Руна к дипломатии, чего у Драгоса никогда не было. Этот же талант младший товарищ использовал в переговорах с другими дворами Древних. Пригождался и он в улаживании конфликтов, возникавших после приступов ярости Драгоса.
Дракон сжал челюсти, полные острых зубов. «Я в порядке», — ответил он через секунду.
Разум опять начало распирать от невозможности поверить в содеянное.
Пауза.
Легендарное хладнокровие Первого дрогнуло впервые на его памяти. Дракон почувствовал мрачное удовлетворение.
У Руна ушло несколько секунд на переваривание факта. Драгос дал ему время осознать это.
Преступление было из разряда невозможного. Такого не было еще никогда за все тысячелетия его существования. И вот, это случилось. Впервые кто-то каким-то образом нашел его хранилище, что уже само по себе было невероятным подвигом.
В подвальных помещениях башни Куэлебре была поддельная сокровищница, защищенная новейшей системы безопасности, но местонахождение истинного Драконьего логова знал только сам Драгос. Подлинное хранилище было защищено сильнейшей маскировкой и отвращающими заклинаниями, которые были старше пирамид в Египте. Обнаружив тайник, вор проскользнул через все физические и магические замки Драгоса, будто нож сквозь масло. Что еще хуже — взломщик сумел выскользнуть той же дорогой, что и пришел.
Какое-то предчувствие мучило Дракона весь день. Беспокойство достигло пиковой точки, и лишь проверка имущества могла унять его состояние.
Уже на подходе к скрытому входу в подземную пещеру он понял, что был взлом. Даже после обнаружения несомненного доказательства кражи, Драгос все еще не мог поверить в реальность произошедшего. Было что-то непостижимое во всем этом.
Он посмотрел вниз на свою сжатую лапу и сделал разворот обратно к городу. Рун последовал примеру и плавно переместился на свое обычное место справа и немного позади.
«Понял, милорд», — ответил Рун, сохраняя спокойствие ментального голоса.
Драгос почувствовал другие разговоры в воздухе, хотя ни один не осмелился обратиться напрямую к нему. Он понял, что его Первый уже начал перераспределять свои обязанности другим.
Он заметил, что они возвратились за город. Небо было чистым от воздушного транспорта. Сделав широкий круг, Драгос зашел на посадку на просторной площадке башни Куэлебре. Приземлившись, он принял человеческую форму: шесть футов восемь дюймов роста
Он наблюдал за приземлением Руна. Величественные крылья грифона сверкали в лучах заходящего солнца, пока он не превратился в почти такого же крупного, как и Драгос, мужчину с рыже-каштановыми волосами.
Рун склонил голову перед хозяином в кратком поклоне и побежал к дверям на крыше. После того, как мужчина удалился, Драгос разжал правый кулак, в котором держал смятый клочок бумаги.
Почему он не рассказал о нем Руну? Почему даже сейчас не позовет Грифона назад? Он не знал этого. Просто повиновался своему внутреннему импульсу.
Драгос поднес клочок к носу и вдохнул. Бумага впитала запах рук воришки. Это был очень женственный аромат, пропитанный сверканием дикого солнца. Что-то знакомое в нем будоражило глубоко запрятанные инстинкты.
Он неподвижно стоял, закрыв глаза и концентрируясь на этом солнечном аромате. Было в нем что-то из далекого прошлого. Если бы только вспомнить! Он жил так долго, и память его была обширной и запутанной. Недели уйдут на поиск нужного воспоминания.
Драгос напрягся сильнее, настраиваясь на более ранние времена, когда солнце было моложе, на густые зеленые леса и ангельский запах, по которому он следовал, круша подлесок…
Хрупкая нить памяти оборвалась. Низкий разочарованный рык прокатился через грудь. Драгос открыл глаза, стараясь не разорвать клочок бумаги, который так напряженно сжимал.
Он понял, что Рун забыл спросить, что же было украдено.
Его подземное логово было огромным из-за необходимости вместить все полюбившиеся вещи, прекраснее которых не было ничего в мире. Сокровищами империй были заполнены целые пещеры.
Удивительной красоты работы украшали грубые стены. Магические предметы, портреты-миниатюры, позвякивающие хрустальные серьги, которые отбрасывали радугу в свете ламп. Художественные шедевры были упакованы так, чтобы защитить их от воздействия окружающей среды. Рубины, изумруды, бриллианты размером с гусиные яйца, связки нитей жемчуга. Египетские скарабеи, картуши и кулоны. Золото греков, статуи из Сирии, персидские драгоценности, китайские нефриты, испанские сокровища с затонувших кораблей. У него была даже коллекция современных монет, которую он начал собирать несколько лет назад и по случаю добавлял к ней новинки.
... на макушке страусовой головы была шапочка из фруктового мороженого…
Маниакальное внимание к деталям, безупречная память о каждой вещи в этой гигантской сокровищнице, аромат диких солнечных лучей и инстинкт привели Драгоса к нужному месту. Он обнаружил пропажу. Это был американский пенни тысяча девятьсот шестьдесят второго года выпуска из банки с монетами, которые он еще не потрудился разложить в коллекционный альбом.
... и верхушку фруктового мороженого венчала вишенка...
Воришка оставила кое-что на месте кражи. На крышке пустой коробки из-под пенни лежало подношение. Оно было аккуратно завернуто в записку, нацарапанную на клочке бумаги нетвердой рукой. Сообщение начиналось со слов
Кража была грубым вторжением в частную жизнь. К тому, что это был акт невероятной наглости и неуважения, добавлялось и то, что забраться в сокровищницу было практически невозможно. Убийственная ярость переполняла его. Он был старше времени, но не помнил, бывал ли хоть раз в таком бешенстве.
Драгос снова посмотрел на записку.
И да, это все, что там было написано.
Уголок его рта дернулся. Дракон поверг в шок сам себя, когда взорвался грубым хохотом.
Следующие несколько часов Пиа пешком шла через город. Нью-Йорк сильно изменился после адской звуковой атаки. Будто странный художник разбрызгал на улицах зловещие полосы темных цветов. Люди были напряжены. Повсюду слышались озлобленные крики, то тут, то там вспыхивали конфликты, увеличилось количество полицейских в форме. Пешеходы передвигались в большой спешке. Мелкие лавочки, киоски вывешивали таблички «ЗАКРЫТО» и запирали двери на замки.
В другой раз можно было бы воспользоваться метро, но обстановка на улицах была хуже некуда, так что она не хотела рисковать, попав в ловушку под землей. И вот, Пиа у своей цели — возле двери в квартиру бывшего парня.
Дом, в котором жил этот говнюк, находился в ужасающем состоянии. Она задышала через рот, стараясь не обращать внимания на использованные презервативы на полу и вопли ребенка в соседней квартире. Здесь Пиа в последний раз. Затем нужно забежать на работу, попрощаться с Квентином и скрыться из города.
Распахнулась дверь. Ее кулак двинулся первым и удачно достиг цели. Только потом она взглянула на мужчину, который согнулся пополам от удара в живот.
Он захрипел и закашлялся.
— Твою мать, сука!
— Ой! — девушка потрясла рукой. Большой палец должен быть снаружи, а не внутри, тупица.
Потирая живот, мужчина выпрямился, и расплылся в ухмылке:
— Ты сделала это, не так ли?! У тебя все получилось!
— Как будто ты предоставил мне выбор, — отрезала Пиа. Толкнув его плечом, она прошла внутрь и захлопнула дверь.
Ухмылка хозяина квартиры перешла в ликующий смех. Кулак взметнулся в воздух в победном «Да!».
Пиа горько смотрела на него. Мудака звали Кейт Холлинс. Природа одарила его привлекательной внешностью, прической с выгоревшими на солнце прядями и телом серфера. На его дерзкую усмешку женщины слетались, словно мухи на мед.
Однажды и она была такой мухой, но затем пришло разочарование. Парень прикидывался очаровашкой, и Пиа путала это с добротой. Девушка принимала его ласковое обращение за настоящую любовь, хотя он был эгоистом до мозга костей. Он считал себя «Капитаном Фантастика»
Пиа бросила его несколько месяцев назад. Где-то на прошлой неделе он предал ее, как будто по зубам врезал, да так, что отголоски боли чувствовались до сих пор.
С тех пор, как шесть лет назад умерла мама, девушка была очень одинока. Ни одна душа не знала, кто она и чем являлась. Только мама знала все. Она так сильно любила свое дитя, что посвятила жизнь защите и благополучию дочери. Она растила Пию, фанатично соблюдая секретность, и использовала любые защитные чары, которые могла купить или создать.
Затем девушка забыла обо всех предостережениях мамы, обманувшись обаятельной улыбкой и обещанием чуточки любви. «
— Я знал, что ты меня ударишь. За мной был должок. Без обид, сладкая.
— Говори за себя, — холодно произнесла Пиа, — у меня-то обид накопилось предостаточно.
Она спустила рюкзак на пол и осмотрелась вокруг, хотя знала, что кроме них никого здесь не было. Обертки от фаст фуда валялись на кофейном столике. Грязная футболка висела на спинке дивана. Некоторые вещи не меняются.
— Да ладно, Пи, не будь такой злючкой. Знаю, что ты слегка расстроена, но ты должна понять кое-что, сладкая. Я сделал это для нас.
Он потянулся к ее плечу, но девушка отшатнулась до того, как его пальцы успели прикоснуться к ней. Улыбка парня слегка потускнела, но он не оставил своей легкомысленной и очаровывающей манеры обращения.
— Пи, кажется, ты не поняла. Теперь мы будем богаты. Охрененно богаты. Теперь ты сможешь иметь все, что захочешь. Тебе разве не нравится это, дорогая?
Кейт был из тех, кто не догоняет. Кретин еще не осознал, что попадет под раздачу. Он выдумал мирок, в котором ощущал себя крутым игроком, а в это время его долги только росли, и он попадал все глубже и глубже под контроль своих деловых партнеров.
Эти «партнеры» имели какие-то темные связи с букмекерами Кейта. Пиа представляла их хохочущими гиенами, которые собираются вокруг добычи и хотят немного поиграть с ней, прежде чем убить.
Она не знала, кто были эти его контакты, да и знать не хотела. Было достаточно уже того, что кто-то в пищевой цепочке обладал реальной Силой. Человек, Эльф, Вер или Фейри — не имело значения. Что-то ужасное обратило свое внимание на Кейта. Магии и могущества там было достаточно, чтобы этим кем-то мог оказаться один из сильнейших Древних мира.
А с другой стороны связки был «Капитан Фантастика», — обычный человек, не имеющий ни искорки Силы, ни хоть какого-то чувства самосохранения. Тот факт, что она общалась с ним, — пусть всего и несколько месяцев, — будет вечно терзать ее.
— Ты как будто повторяешь монолог из плохого фильма, — сказала Пиа Кейту.
Легкомысленный флирт как ветром сдуло:
— Да? Что ж, да пошла ты!
— О-о, ничего нового, — вздохнула Пиа. Головная боль снова начала пульсировать. — Слушай, давай покончим с этим. Твои хозяева хотели, чтобы я украла кое-что у Куэлебре...
— Я поспорил с моими партнерами, что смогу достать любую вещь, откуда бы они не захотели, — усмехнулся Кейт, — и они предложили взять кое-что у Куэлебре.
Сегодня был самый тяжелый день крайне неудачной недели. Все началось с того, что Кейт вложил ей в руку какой-то наделенный Силой предмет, и сказал, что с помощью этой штуки она должна найти логово Куэлебре. Пию до сих пор бросает в дрожь от пульсирующей магии, опаляющей руку. Чувства усугубились под натиском страха перед существом, способным создать подобный артефакт.
Не описать момент, когда она обнаружила предательство Кейта. Пиа осознала, что оказалась в глубокой заднице: с одной стороны Куэлебре, с другой — хохочущие гиены. Если украдет у Куэлебре, — она труп. Если не сделает этого, то Кейт расскажет о ней своим «партнерам» и она все равно труп. Как между молотом и наковальней.
Зачарованная вещь в ее руках была похожа на кассетную бомбу. Замысел был обманчиво прост: очень похоже на чары с разовой активацией, но заряд Силы помог пройти через всю защиту Куэлебре.
Дыхание перехватило, когда она вспомнила ужасную прогулку в тот день. Пришлось идти через залитый солнцем парк. Взрослые пили кофе и наблюдали за визжащей детворой, которая бросалась друг в друга песком и шныряла между качелями и детскими спортивными тренажерами.
Звуки трафика и лай собак усилили обжигающую боль в руке, когда активированные чары повлекли ее вдоль цветочной дорожки к незаметной, проржавевшей металлической двери забытого входа в парковый путепровод. Чары проложили тонкий мерцающий путь сквозь почти невидимую дымку маскирующих и отпугивающих заклинаний. Возрастающая паника убеждала ее в том, что она в смертельной опасности, потерялась, ошиблась, попала в ловушку худших своих кошмаров, проклята на веки вечные...
Хрупкий самоконтроль Пии, в итоге, дал сбой. Девушка хлопнула Кейта по груди ладонями, что откинуло его на несколько шагов.
— Мудак, ты шантажировал меня, чтобы украсть у Дракона! — закричала она.
Толкнула его еще раз, и он снова отшатнулся.
— Я доверила тебе свои секреты. — Впрочем, не все. Хвала милосердным Силам, что не все. Она каким-то образом сохранила последние обрывки благоразумия. — Я думала, что мы любим друг друга. Боже, что за злая шутка! Мне стоило бы заползти куда-нибудь в глубокую нору и умереть от унижения, за исключением того, что: Ты! Этого! Не стоишь!
Последний толчок отбросил Кейта к стене. Он мог бы выглядеть смешно, если бы в ней осталась хоть чуточка юмора, чтобы оценить картину.
Изумление парня переросло в злость. Руки двинулись очень быстро, — она этого даже не заметила. Кейт откинул ее с такой силой, что Пиа споткнулась, с трудом удержав равновесие.
— Что ж, похоже, я заключил чертовски хорошую сделку, — прорычал он, — потому что в сексе ты была просто убога.
Пиа никогда не думала, что наступит момент, когда захочет убить кого-то. Пальцы скрючились в подобие когтей.
— Я охрененно трахаюсь, — прошипела она, — и я — самое лучшее, из того, что случалось с твоей жалкой, лживой задницей. Просто у тебя недостаточно хороший вкус, чтобы распознать это. И знаешь что? Сейчас я даже не могу понять, как могла связаться с тобой. У меня бывал секс и получше — с моей рукой под горячим душем!
Поделиться книгой: