Помоги проекту - поделись книгой:
Купались на речке под названием Воря. Ходили в походы, встречали рассветы…… А сейчас только и слышно, то кто-то погиб, то отравились и т. д. Сплошной бардак…».
Ma_№ina: «Пионерский лагерь имени Комарова, запах кипарисов и стрекот цикад, ну а море и солнце для меня, как для жительницы Севастополя, атрибуты обязательные, о которых даже упоминать не стоит. Лагерь этот находится рядом с Форосом, недалеко от Горбачевской дачи, где его во время путча держали. В общем, место — сказка, поверьте, презик бы себе плохое место под дачу не выбрал. Чистейшее море, утопающий в зелени берег, там даже кактусы росли со съедобными сладковатыми плодами. Полезли мы как-то этих кактусовых плодов нарвать, немного не рассчитали и свалились прямо в кактусовые колючки. Больше не лазили. Нам резко перехотелось кактусовых плодов после выковыривания колючек из всех частей тела.
День начинался с горна и песенки «На зарядку, на зарядку, на зарядку по порядку становись» (песня была записана Детским хором имени В. Локтева в 1962 году.
После завтрака идем на море, потом обед, тихий час, полдник (соки, печенье, фрукты, мороженое), а после него — свободное время, в которое мы либо готовились к конкурсам-соревнованиям, либо проводили эти самые конкурсы-соревнования, либо обследовали огромную лагерную территорию, попросту — шатались по окрестностям. Можно было и в кружках позаниматься, их куча была: макраме, выжигание, кройка и шитье, авиа-судомоделирование, еще какая-то хренотень, всех и не помню, но мы их почему-то почти единогласно игнорировали. Исследовать территорию лагеря было гораздо интересней. Потом ужин, кино в лагерном кинотеатре или дискотека и отбой. А потом жизнь после отбоя: намазать пастой соседний отряд — дело святое. Но это случалось не часто, все-таки сон брал верх.
Отдельно стоит рассказать о сборах на дискотеку. Сборы на дискотеку были очень важным процессом. Не знаю, как к ней готовились мальчишки, но мы — девчонки — менялись шмотками, делали друг другу прически, пускали по кругу немногочисленную косметику по принципу одна баночка блеска для губ на весь отряд.
Еще ходили в 3-дневный поход по Чертовой лестнице — красивейшие места, но это ребята постарше, малышню не брали, т. к. такую дорогу они бы не потянули.
В конце смены обязательный костер с концертом силами пионеров, в котором я как поющая девочка, да еще и гимнастка, принимала непременное участие, после него награждение медалями и грамотами отличившихся за лагерную смену, а потом опять-таки — дискотека, а наутро обмен адресами и слезы расставания с друзьями.
Лагерь этот был построен севастопольским морским заводом им. Орджоникидзе. И ребенок каждого заводчанина от уборщицы до директора мог там при желании пастись все лето по профсоюзной путевке, стоившей копейки. Приезжали также ребята и из других городов.
После развала СССР этот завод стали усиленно банкротить, чтоб выдрать у него курортный фонд — у него не только этот пионерский лагерь был, а еще и другие базы отдыха на южном берегу Крыма, завод заботился о здоровье и отдыхе своих трудящихся и их детей.
Стервятники своего добились. Завод — банкрот, а пионерлагерь им. Комарова сменил собственника, и теперь отправить туда ребенка отдохнуть стоит полтонны уев. Хрен теперь вашим детям, а не отдых в лагере, простые работяги. В лагере, построенном вашими же руками, в том числе руками моего отца. Да здравствует рыночная экономика!..»
Marinar: «Я каждый год по 3 смены ездила, самое счастливое время было. Каждый год в каждой смене влюблялась, так романтично было. Вечером в кино все ходили, на открытом воздухе, если холодно, то одеяла возьмем, завернемся и смотрим до конца, даже в дождик. После завтрака по лесу гуляли, помню у нас была молодая пионервожатая, самой, наверное, было лет 16, она нас на плавучий остров затащила. Такие острова, все, как в лесу — и почва, и лес, и трава, только под землей вода, и когда идешь по нему, земля шатается, того и гляди разорвется и провалишься под землю, страшно было, но мы шли, нам лет 10 было, сейчас я понимаю, что риск был большой, как она нас туда затащила, сама еще ребенок была, а мы ей так верили, а могло бы быть происшествие. Вообще ничего не боялись, я помню, мне нужно было домой съездить, я ушла из лагеря, сказала вожатой, что надо домой, через лес, мне лет 14 было, шла пешком целый час, потом по полю до остановки и обратно так же, одна, и не было страха, что кто-то что-то может сделать, только шла вдоль опушки, т. к. зверей боялась, вдруг волк… Это было 40 лет назад. Какое счастье, если людей встречала, вместе шли…
Обожала полдник, после дневного сна «тихий час» был полдник, всегда давали молоко или какао с выпечкой, вкусно было. Булочки пушистые, мягкие, теплые и какой-нибудь фрукт, обычно яблоки. Также любимый день был, воскресенье, родительский день, ко всем родители приезжали, забирали нас в лес на пикник, музыка кругом, у всех расстелены одеяла, еда, сладости, запах земляники, потом нам всем гостинцы давали с собой, придем в палату, разложим все и начинаем пробовать, у кого какие конфеты, объедались конфетами, сладостями. Самый последний день, ночью, обычно мазали зубной пастой всех, кто спал, утром просыпаемся — все лицо измазано белой пастой.
Одно из самых интересных мероприятий — игра «Зарница». Когда 2 команды боролись за взятие штаба и флага противника. В общем, настоящая война и погоны были, и разведка, по всему лесу разбегались. В конце смены обязательно костер, песни пели, так жалко было расставаться. Спасибо Брежневу за наше счастливое детство, те, кто не жил в это время, не поймет, о чем мы вообще говорим, о чем тоскуем, такой страны больше никогда не будет, за историю России, пожалуй, только при Брежневе люди пожили спокойно и беззаботно, нашему поколению, кто родился после войны, повезло, мы знали, что такое счастье, особенно сейчас все понимаем по глазам, когда начинаешь с ровесниками вспоминать, словами не передать, тогда тоже были недовольные, западные журналы смотрели, думали что там все так красиво и все красивые, сейчас, поездив по миру, все поняли, что тогда, оказывается, мы были самые счастливые, что этого… не видели».
Гость: «А какие фильмы были про пионерские лагеря!
1. «Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен» — слава богу, я в такие лагеря не попадал. Но Рыжий с его «а чо это вы тут делаете?» — у нас такой был, и дочка начальника, и ябеда. И даже по рецепту из фильма мы в крапиву лазили, чтобы от смотра строя и песни отбоярится в санчасти.
2. «Каникулы Петрова и Васечкина» — детский советский мюзикл, заставивший прочитать и «Ревизора», и «Дон Кихота». После этого фильма всегда жалел, что наша классная немка совершенно не похожа на киношную француженку.
3. «Сто дней после детства» — моя первая школьная любовь была очень похожа на Таню Друбич…
А сколько забавного было. Например, мы к матрацу нитками спящих пришивали. А еще над ухом из стакана переливали воду в стакан. Но это не действовало. Зато сами от предвкушения и смеха в туалет в два раза чаще бегали. Ловили лягушек и девчонкам в палату подбрасывали в окошко. Подумаешь и понимаешь — не самые добрые шутки у нас были…»
Yuliya: «Я ездила в лагерь «Дубравушка» в Брестской области 7 лет подряд и весь год только и ждала следующего лета и новой смены. Сколько с ним связано — не передать словами!..
У нас уже не было галстуков и горнов (речь, видимо, идет о конце 80-х.
Конечно, дискотеки, на которые девочки приходили, вырядившись в наряды подруг. Танцевали мы сначала под «Кар-Мэн», а потом уже под «Продиджи», и, конечно, «медляки» с пионерским расстоянием.
По ночам — обязательно вылазки на «дело». Мальчишек мы мазали уже не только пастой, но и помадой. Чтобы они не проснулись, пасту нужно было нагревать под мышкой. А еще каждая палата, опасаясь ответного налета, устраивала средства защиты: например, ведра с водой на шкафу, привязанные веревкой к двери.
А еще вынос спящих с матрасами на коридор, накрывание вместо одеяла маленьким полотенцем (как спящий пытался полностью накрыться им, сворачиваясь в три погибели) или пробуждение, когда человека с матрасом клали на пол, а потом резко и громко будили, и бедолага спросонья не мог понять, почему он не может слезть с кровати))) Ой, жестокие дети, жестокие…
И, конечно, разговоры… Сначала о гробиках на колесиках, черной руке и женщине, истошно вопящей «ОТДАЙ СЕРДЦЕ!!!». Потом уже о первой любви, первых поцелуях. Редкая смена проходила без «вызывания духов» или ввода кого-нибудь в транс. Мы вызывали духов Пушкина, Высоцкого и Талькова и духи эти, направляя иголку на нитке, рассказывали нам, во сколько мы выйдем замуж и сколько у нас будет детей».
Гость: «В мое время похищение знамени было самым крутым приключением. И крали мы его в соседних лагерях. Все происходило под руководством вожатых. К действу допускались только избранные, которые отличились в учебе. Лагерь был военизированный, и поэтому днем мы изучали азбуку Морзе, учились ориентироваться на местности, устанавливать радиосвязь (при помощи самой настоящей военной рации) между двумя отделениями (или отрядами в цивильных лагерях) и т. д.
А ночью начиналось действо. Под руководством командиров (вожатых) в роли которых выступали солдаты из шефствующей воинской части, начиналась вылазка в какой-нибудь из соседних лагерей с целью захвата знамени. Причем в ночных вылазках участвовали на равных и девчонки, и мальчишки. Кульминацией всего была организация переполоха во вражеском стане. После похищения знамени и отхода за пределы чужого лагеря командиры забрасывали территорию взрывпакетами (благо воинская часть снабжала лагерь этим добром исправно). Вот это был адреналин — посмотреть, как выскакивают из своих домиков вожатые и пытаются организовать погоню. Тут важно было вовремя смыться. А на следующий день парламентеры с похищенным знаменем отправлялись в лагерь побежденных с предложением его выкупить. В качестве выкупа обычно выступали фрукты и конфеты. Последующие ночи также проходили в нарядах (по 2 часа на бойца). Ведь нужно было ожидать встречной вылазки и не дать похитить свое знамя.
Вот такие были лагерные игры…»
Zelen: «Можно сказать, что пионерские лагеря значительно обогатили советскую культуру, в первую очередь, литературу, музыку и кино. Трудно представить себе детство без Гайдара, Кассиля и Крапивина. Без «Петрова и Васечкина», «Ста дней после детства», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».
А как звучал лагерь? Это совершенно особая «звуковая дорожка». Режимные моменты — подъем, обед, линейка, отбой — сопровождались горном. Еще были речевки (в реальности, скорее, кричалки — а для кого-то и пыхтелки).
Кто шагает дружно в ряд?
Пионерский наш отряд!
Сильные, смелые, ловкие, умелые.
Ты шагай, не отставай,
Громко песню запевай.
Путь в столовую звучал так:
Раз, Два!
Мы не ели!
Три, четыре!
Есть хотим!
Открывайте шире двери!
А то повара съедим!
Задорно, агрессивно, помогает маршировать.
Но самое главное, конечно, музыка. Пели на смотрах строя и песни, на концертах, в походах вокруг костра и особенно по вечерам, под чьи-нибудь душевные три аккорда. Тут исполнялось что-то подростково-лирическое, вроде песни про коней, про облака, про донну Анну, которую сжигает коварный инквизитор. От таких песен душа разворачивалась и хотелось сладко страдать от невыносимой прекрасности жизни.
И были еще песни официальные, авторские. Главные лагеря страны — «Артек», «Орленок», «Зубренок», «Океан» — имели своих авторов, которые посвящали им свои творения. Сильнее всего повезло «Орленку» — самые знаменитые из них родились на почве «Орленка».
Особенно любимыми и официозом, и пионерами стали две. Автором слов в обоих случаях был Николай Добронравов. Музыку к первой, «Маленькому принцу», всесоюзной девичьей лирической, написал Микаэл Таривердиев. Ко второй, бодрому пионерскому гимну — Александра Пахмутова…»
Кстати, премьера песни «Маленький принц» прозвучала в январе 1970 года, когда на экраны страны вышел фильм «Пассажир с «Экватора», где действие происходило в самом престижном советском пионерлагере «Артек», что в Крыму. О нем обязательно надо не только упомянуть, но и рассказать отдельно, поскольку именно с него в СССР и началось пионерсколагерное движение.
Пионерлагерь «Артек»
Идея использования пионерских лагерей для отдыха и оздоровления школьников принадлежала Председателю Российского Общества Красного Креста З. П. Соловьеву. Первым таким лагерем нового типа стал открытый 16 июня 1925 года в Крыму (поселок Гурзуф) международный лагерь-санаторий «Артек». В нем же в 1927 году впервые была введена штатная должность вожатого и началось комплектование отрядов непосредственно в лагере.
Помимо «Артека», в СССР было еще несколько знаменитых на всю страну пионерских лагерей — «Океан» (Дальневосточное побережье Тихого океана), «Орленок» (Кавказское побережье), другие республиканские — «Молодая гвардия» (Одесская область, УССР), «Зубренок» (Минская область, БССР).
Из Википедии: «Первоначально палаточный городок на берегу моря именовался просто «Детский лагерь в Артеке». Название урочища Артек закрепилось в качестве собственного имени лагеря несколько позже, к 1930 году, когда в верхнем парке был построен первый корпус для круглогодичного приема детей. Он получил наименование «Верхний лагерь», а палаточный у моря — «Нижний». Третьим артековским лагерем стал в 1937 году «Суук-Су», созданный на базе переданного «Артеку» одноименного дома отдыха. После Великой Отечественной войны в 1944 году «Артеку» был передан дом отдыха «Колхозная молодежь», он стал еще одним лагерем.
В 1930-е годы «Артек» в течение некоторого времени носил имя своего основателя — З. П. Соловьева. Затем, в 1938 году, Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВЛКСМ удовлетворили просьбу пионеров присвоить лагерю имя В. М. Молотова, курировавшего «Артек» в правительстве и часто приезжавшего в лагерь. В 1957 году, накануне 40-й годовщины Октябрьской революции, «Артеку» было присвоено имя В. И. Ленина.
В 1958 году «Артек» переходит из подчинения Минздрава Украинской ССР в ведение ЦК ВЛКСМ и становится главным пионерским лагерем страны. Спустя год начались работы по воплощению в жизнь проекта т. н. «Большого Артека». В 1961 году на карте «Артека» появилось первое знакомое сегодняшним артековцам название лагеря — «Морской». Он был построен на месте «Нижнего». А вскоре и весь «Артек» принял в общих чертах нынешний вид. Лагерь, построенный на месте «Верхнего», получил название «Горный». По замыслу авторов он должен был состоять из трех пионерских дружин, каждая из которых размещалась в отдельном большом корпусе. На пустовавшей до этого территории в центре «Артека» был построен новый лагерь «Прибрежный». Он стал самым большим лагерем и объединил 4 дружины. Лагеря «Суук-Су» и «Колхозная молодежь» серьезных внешних изменений не претерпели, но получили новые названия: «Лазурный» и «Кипарисный» соответственно. В каждом из них, как и в «Морском», размещалась одна пионерская дружина. Основные работы были завершены к 1964 году. Авторы проекта — группа архитекторов, возглавляемая Анатолием Полянским, — в 1967 году были награждены Государственной премией СССР в области архитектуры.
В советские времена путевка в «Артек» считалась престижной наградой как для советских детей, так и за рубежом. В пределах одной школы путевки удостаивались самые лучшие из пионеров по многочисленным показателям (участие в делах пионерской дружины, поведение, успеваемость и т. п.). В дни расцвета ежегодное количество путевок в «Артек» составляло 27 000.
В период между 1925–1969 гг. «Артек» принял 300 000 детей, включая более 13 000 детей из семнадцати зарубежных стран.
Почетными гостями «Артека» в разные годы были Жан-Бедель Бокасса, Леонид Брежнев, Юрий Гагарин, Индира Ганди, Урхо Кекконен, Никита Хрущев, Джавахарлал Неру, Отто Шмидт, Лидия Скобликова, Пальмиро Тольятти, Хо Ши Мин, Бенджамин Спок, Михаил Таль, Валентина Терешкова, Лев Яшин. В июле 1983 года «Артек» посетила американская девочка и борец за мир Саманта Смит…
На момент распада СССР «Артек» состоял из 5 лагерей, объединявших 10 дружин: «Морской» (дружина «Морская»), «Горный» (дружины «Алмазная», «Хрустальная», «Янтарная»), «Прибрежный» (дружины «Лесная», «Озерная», «Полевая», «Речная»), «Лазурный» (дружина «Лазурная») и «Кипарисный» (дружина «Кипарисная»)…»
Рассказывает В. Тризно: «Самой главной пионерской здравницей считался знаменитый «Артек». В Крым отправляли только лучших из лучших (под этот критерий попадали либо отличившиеся в учебе или спорте дети, либо занимавшие определенный пост их родители). Впечатления оттуда привозили тоже самые разные. Кто-то, привыкший ездить на папиной «чайке» в школу, не мог смириться с необходимостью вести себя в строгих рамках демократического централизма. Другие, вернувшись из лагеря, изучали географию по маркам на конвертах, которые присылали вновь приобретенные друзья со всех уголков Советского Союза. Недаром «Артек» называли 16-й Детской ССР.
Пионерский дресс-код в «Артеке» соблюдался свято. Каждый отряд получал форму определенного цвета, а домашние разноцветные майки и юбки скучали в сданном в кладовку чемодане с выведенными аккуратным детским почерком ФИО на кусочке пластыря в углу…»
Траля-Валя: «Внесу пару ностальгических ноток про «Артек» начала 60-х. В этом лагере я была на зимней смене, в 1-м отряде, а это значит — не только отдых, но и учеба в школе по сокращенному варианту. Но зато 2 месяца с хвостиком полноценного общения в земном раю с ровесниками, полная самостоятельность и отсутствие иностранных гостей.
На удивление, в «Артеке» не было никакого засилия идеологии, но было уважительное отношение вожатых и персонала к приехавшим из разных концов СССР детям. Нам все доверяли, никто не стоял за плечами с берданкой и не караулил.
В нашем «Горном» (с которого «Артек» изначально начинался в свое время) мы оставались в корпусе — не поверите — только с ночной уборщицей, которая тихонечко жужжала пылесосом в коридоре.
С вожатыми дружили, делились сокровенным, они помогали, советовали… Туда посылали работать лучших молодых мужчин и женщин со всей страны. Действительно — лучших: внимательных, добрых, участливых, жизнелюбивых и искрометных. Жили наши вожатые в отдельном домике достаточно далеко от нашего корпуса. Вероятно, у них была своя взрослая жизнь, но нас она никак не касалась. Правда, мы очень переживали, что красавец-вожатый Юрий Иванович не влюблен в нашу не слишком привлекательную внешне Галину Федоровну — и она собирается вернуться через год в свой Ульяновск «замуж выходить». Так хотелось, чтобы все вокруг были счастливы.
Дружили мы очень. И именно здесь пришло осознание, что дети в СССР — разные, местные обычаи живучи, национальные отличия существенны… Я, скажем, впервые узнала, что абхазы категорически не любят грузин именно в «Артеке». Не любят и не общаются, на генетическом уровне эта нелюбовь существует, и это не перебороть. С удивлением убедилась, что религиозные обычаи могут иметь огромное значение в нашей такой атеистической стране. Когда мусульманин из Узбекистана, которого ввиду непроизносимости трудного имени мы звали просто Коля, вдруг вскочил и ринулся из столовой топиться в Черном море, так как плов оказался со свининой, а он не знал этого… Мы всем отрядом гнались по аллеям парка, спускавшимся к морю за своим соотрядником, догнав, обнимали его и плакали вместе, уговаривая, что ничего непоправимого не произошло. Но плов в столовой стали готовить только с бараниной или овощами…
А вот зубной пастой не мазались никогда — нам это было бы скучно. Мы, привилегированная каста из первого отряда, по ночам на пару часов забирались в музыкальную комнату, где стоял черный рояль, и пели, говорили, слушали и молчали…
Нет, конкурсы строевой песни, постановка «Как закалялась сталь» и речевки «Всем, всем доброе утро!» с ответным «Вы ребята — молодцы!», и наш восторженный отклик «Мо-лод-цы — ар-те-ков-цы!» — конечно, были. Но было это не внапряг, а в радость…»
После распада СССР «Артек» утратил свое былое величие. Как сообщает все та же Википедия: «Идеологическая составляющая артековского воспитания официально была отвергнута. Места парторгов и комсоргов заняли психологи, провозгласившие главенство «коммуникативной» функции лагеря. В сочетании со снижением профессионального уровня вожатых постепенно это привело и к снижению общего уровня воспитательной работы в лагере. Роль вожатого сегодня часто сводится к простой организации досуга. В последние годы неоднократно предпринимались попытки наладить в «Артеке» в той или иной форме систему национально-патриотического украинского воспитания. Однако в условиях, когда основная масса коммерческих путевок продается гражданам других государств, говорить о какой-либо серьезной системе национального воспитания сложно. Подобные попытки выглядели спорно, а иногда и неуместно…»
После событий на Украине в феврале 2014 года вообще непонятно, что станет с Крымом и «Артеком» в том числе. Поэтому можно только позавидовать советским детям, которые в течение долгих шести десятилетий отдыхали в этом пионерлагере в абсолютной безопасности.
Если тебе комсомолец имя…
Следующей ступенью после звания пионера было звание комсомольца. В комсомол принимали с 14 лет. Лично меня так и приняли: в феврале 1976 года мне исполнилось четырнадцать, а в апреле я уже стал комсомольцем. Прием проходил в Бауманском районном комитете комсомола, который находился в пяти минутах ходьбы от нашей школы — напротив МИХМа, на улице Лукьянова (свой комсомольский билет я не выбросил, а до сих пор храню его среди остальных своих документов).
Помню, что примерно за неделю до приема я начал усиленно готовиться к этому событию: учил устав ВЛКСМ, штудировал вопросы, которые могли мне задать члены приемной комиссии: например, сколько орденов у комсомола, когда и за что были вручены и т. д. На тот момент, когда я вступал в ВЛКСМ, у комсомола было 6 правительственных наград, полученных им в разные годы: 1928-й — Орден Красного Знамени (за боевые заслуги в годы Гражданской войны и иностранной интервенции), 1931-й — Орден Трудового Красного Знамени (за проявленную инициативу в деле ударничества и социалистического соревнования, обеспечивших успешное выполнение первого пятилетнего плана развития народного хозяйства страны), 1945-й — Орден Ленина (за выдающиеся заслуги перед Родиной в годы Великой Отечественной войны Советского Союза против гитлеровской Германии), 1948-й — Орден Ленина (в связи с 30-летием со дня рождения ВЛКСМ), 1956-й — Орден Ленина (за большие заслуги комсомольцев и советской молодежи в социалистическом строительстве, освоении целинных и залежных земель), 1968-й — Орден Октябрьской Революции (в связи с 50-летием ВЛКСМ).
А вообще комсомол был создан осенью 1918 года по инициативе В. И. Ленина, а если точнее — 29 октября, когда был открыт I Всероссийский съезд союзов рабочей и крестьянской молодежи, на котором и было провозглашено создание РКСМ. Основополагающим идейным документом ВЛКСМ на долгие годы стала работа Ленина «Задачи Союза молодежи», которую он зачитал в 1920 году на III Всероссийском съезде комсомола. Два года спустя у комсомольцев появились первые нагрудные значки: в центре его располагалась надпись КИМ (Коммунистический интернационал Молодежи), надпись ВЛКСМ появилась на значках только в 1945 году, а свой окончательный вид (с профилем В. И. Ленина) значки ВЛКСМ приобрели только в 1958 году. Именно такой значок мне и вручили вместе с комсомольским билетом в апреле 1976 года.
Очень быстро комсомол остался единственной в РСФСР, а затем и во всем СССР политической молодежной организацией. Через ее структуру осуществлялось идеологическое воспитание молодежи и реализовывались политические и социальные проекты. ВЛКСМ позиционировался как «помощник и резерв» КПСС. Под эгидой ВЛКСМ в 1922 году была создана детская политическая организация: Всероссийская, а позже — Всесоюзная пионерская организация имени В.И. Ленина. Одним из основных инициаторов создания пионерии стал Н. П. Чаплин, генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ (1924–1928).
Накануне войны в рядах ВЛКСМ состояло более 10 миллионов комсомольцев. Около 1 млн. членов ВЛКСМ перед войной стали «Ворошиловскими стрелками», более 5 млн. сдали нормы ПВХО по военной топографии и другим военным специальностям. Они и стали «Молодой гвардией», «Юными мстителями» и другими подпольными организациями, которые сражались с фашистами на оккупированной территории. Три с половиной тысячи комсомольцев стали Героями Советского Союза, три с половиной миллиона были награждены орденами и медалями. Специальные подразделения из девушек-комсомолок насчитывали в своих рядах более 200 тысяч пулеметчиков, снайперов и специалистов других специальностей. За свои боевые заслуги в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками орденами и медалями были награждены 100 тысяч девушек, 58 из которых получили звание Героя Советского Союза.
Конечно, когда я вступал в ВЛКСМ, это была уже несколько иная организация. Нет, ее основополагающие принципы остались неизменными, однако стало гораздо больше формализма, она обюрократилась. Дух романтики из ВЛКСМ выветрился, а в его верхушке гуляли и вовсе противоположные «ветры» — коммерческие. Романтику победил голый прагматизм. Не случайно, когда грянула горбачевская перестройка, верхушка ВЛКСМ стала во главе всеобщей коммерциализации. Как написано в Википедии:
«В поздние годы СССР членство в ВЛКСМ фактически являлось необходимым атрибутом для успешной карьеры молодого гражданина в СССР. Комсомол стал не просто массовым, а практически всеобщим (свыше 60 % молодежи). Это почти неизбежно вело к организационной размытости, к тому, что членство в ВЛКСМ перестало восприниматься как почет и ответственность одновременно. В последние годы советской власти Комсомол окончательно превратился в бюрократическую систему, полностью соответствующую общей бюрократической системе последних лет СССР…»
Однако в моей памяти о комсомоле сохранились в основном светлые воспоминания. Все-таки это была вторая половина 70-х — вроде бы «застой» на дворе, но достаточно сытый и благополучный период в жизни страны. Я был школьным знаменосцем (1975–1976 годы), участвовал во всех городских смотрах и слетах, где все еще витал дух романтики. Хотя, конечно же, львиную долю романтики мы получали в другом месте — в собственном дворе, где не было места ни формализму, ни идеологии.
Дворы нашего детства
Как прекрасно было после многодневного пребывания в пионерском лагере возвратиться в свой родной двор, который был самым главным местом нашего детского обиталища (помимо дома, естественно). Мой двор располагался на улице Казакова неподалеку от Курского вокзала. Классический двор старой московской застройки — в нем стояли дома конца XIX и начала XX века. Например, наш двухэтажный дом № 29 был построен в конце позапрошлого века и когда-то принадлежал одной купеческой семье. В советские годы из него сделали «коммуналку», в которой обитала уже не одна семья, а несколько — только в нашем левом «крыле» их было четыре: наша, многодетная (пять человек, из которых трое — дети), бездетная (двое студентов), семья с ребенком (три человека) и семья, состоящая из одинокой женщины.
Наш дом был уникальным: с массивной деревянной дверью, дошедшей до нас еще с дореволюционных времен, небольшой парадной лестницей. Дверь в нашу «коммуналку» была первой с левой стороны (всего на лестничной площадке располагалось две коммунальные квартиры, то же самое было и этажом выше). Наша семья ввиду ее многочисленности занимала самую большую по метражу квартиру — двухкомнатную. В однокомнатных жили студенты, семья с ребенком, а одинокая женщина тоже жила в двухкомнатной, но с меньшим метражом. Коридор в нашей коммуналке был настолько обширный, что мы с братьями играли в нем… в футбол. Кстати, шкафы в нем стояли еще те, дореволюционные, перевидавшие не один десяток обитателей этого дома.
Коридор выходил в кухню, из которой дверь вела на задний двор с деревянным крыльцом и деревянной лестницей на второй этаж. В дореволюционные годы в этом крыле жила прислуга хозяев этого дома, а в наше время — несколько рабочих семей. Эти семьи покинули дом чуть раньше нашего, поэтому мы с ребятами несколько раз проникали в их бывшую обитель через лаз на чердаке, что считалось настоящим приключением.
К сожалению, нашего дома уже давно нет — его снесли вскоре после нашего переезда (июнь 1977 года), зато все остальные дома в глубине двора сохранились до наших дней. И только дома, выходившие на улицу Казакова, были снесены в середине 70-х (один был подожжен после выселения из него жителей). На этом месте образовался пустырь, который летом служил нам футбольным полем, а зимой мы заливали на нем каток (воду в ведрах носили из нашего дома, поскольку мы жили на первом этаже).
Главной достопримечательностью наших окрестностей была знаменитая усадьба графа А. Разумовского, которая располагалась на противоположной от нашего двора стороне улицы Казакова. Когда-то, в конце 17-го века, здесь была усадьба датского купца Давида Бахарта, но в начале следующего века она перешла во владения канцлера Гаврилы Головкина (один из приближенных Петра I). В 1741 году, после восшествия на престол Елизаветы Петровны, усадьба была конфискована и передана во владения фаворита царицы графа Алексея Разумовского. При его сыне Алексее Кирилловиче усадьба была перестроена (1803 год) и получила тот вид, в котором пребывает и доныне (по одной версии, перестройку осуществил архитектор М. Ф. Казаков, по другой — Н. А. Львов). Читаем в энциклопедии «Москва в кольце Садовых»:
«Большой дворец стоит в глубине парадного двора, ограниченного по бокам двумя флигелями, выходившими на красную линию улицы (она называлась Гороховой, а в 1939 году стала улицей Казакова
Во время наполеоновского нашествия в 1812 году по Москве разнесся слух, что усадьба Разумовского была сожжена французами. Однако слух был ложным — усадьба не пострадала, и в ней в то время располагалась одна из резиденций маршала Иоахима Мюрата, поэтому французы тщательно охраняли дворец от пожара.
В 1828 году усадьба стала собственностью одесского купца М. Юркова, который не нашел ничего лучше, как начать распродавать богатую коллекцию за бесценок. Спустя пять лет он продал и саму усадьбу — Опекунскому совету. С тех пор вплоть до Октябрьской революции в бывшей усадьбе Разумовских находились разного рода благотворительные и учебные учреждения. А в 1918 году там был открыт Институт физической культуры, где учились многие наши спортивные знаменитости (например, прыгун Валерий Брумель, который в роковой для себя день именно отсюда выехал на мотоцикле домой и попал в аварию, которая стоила ему ампутации ноги и спортивной карьеры). На месте бывших графских прудов появились спортивные площадки: теннисные корты и два футбольных поля — верхнее и нижнее (с той стороны усадьбы, которая смотрит на Яузу).
В те годы, когда мы там жили, Институт физкультуры именовался «физтиком» и был одним из самых любимых мест нашего времяпрепровождения. Там мы играли в войну, в футбол (на верхнем стадионе), а зимой катались на катке (опять же на верхнем стадионе, хотя рядом была хоккейная коробка, но на ней в основном играли студенты «физтика»). Здесь же (а также на нижнем стадионе) весной проводились наши школьные уроки физкультуры. Летом «физтик» превращался в некий местный центр досуга — сюда приходили целыми семьями и гуляли до позднего вечера (другим таким же местом семейного досуга был Сад имени Баумана, находившийся в десяти минутах ходьбы от «физтика», но в противоположной стороне).
В моей памяти всплывает множество историй из глубокого детства, связанных с нашим двором и его окрестностями. Расскажу лишь некоторые. Например, про наш пустырь, который летом служил нам футбольным полем. Раньше на нем еще с дореволюционных времен стоял двухэтажный деревянный дом. Выселили его в начале 70-х, и мы с ребятами лазили туда играть. Там в подвале мой младший брат Валера сломал себе руку. А однажды утром я проснулся, выглянул в окно, а дом… горит. Так и сгорел почти весь, пока не приехали пожарные.
Вскоре после этого пожара произошел следующий случай. На месте сгоревшего дома образовался пустырь, с одной стороны которого сохранилась высокая кирпичная стена, бывшая когда-то стеной соседнего дома. Как-то мы играли в футбол. В разгар игры к нам подошел убеленный сединами мужчина, который попросил у нас лопату. Поскольку моя мама работала в ЖЭКе дворником, я эту лопату и принес из сарая, стоявшего неподалеку. Незнакомец подошел к кирпичной стене, где сохранилась кладка от подвального окна. И сообщил, что в годы революции он… жил здесь с родителями. После чего попросил нас здесь копать, рассказав, что спрятал в своем подвале настоящую шашку, подаренную ему красным командиром. Мы, естественно, споро взялись за лопату. Копали весь день. Незнакомец, не дождавшись окончания наших работ, обратился к нам с просьбой: дескать, ребята, если найдете шашку, оставьте ее у себя, а завтра утром я ее заберу. Мы там много чего нашли: подсвечники, тарелки, толстые восковые свечи и еще много чего. Нашли мы и искомую шашку — вернее, только эфес от нее. Но ребята постарше забрали ее себе, а нам наказали, чтобы деду мы сообщили, что шашку так и не нашли. Но нам было совестно, и мы к месту раскопок больше не пришли. Только издалека наблюдали за тем, как дед какое-то время походил возле стены и ушел, прихватив с собой какую-то безделушку, оставленную нами после вчерашних раскопок. До сих пор совестно перед ним. Прости нас, дед, неразумных.
В нашем дворе было три дома № 29: наш и еще два, построенных в самом начале ХХ века (1906–1907 годы). Один дом (желтый) был доходный, другой (красный, с аркой) мы называли «профессорским», поскольку в нем жила профессура МЭИ. В обоих домах были лифты, вынесенные наружу (в начале ХХ века это было новшество). С желтым домом была связана трагическая история. В первой половине 70-х, летом, из окна 4-го этажа выпал мужчина и разбился насмерть. Было это фактически на наших глазах — мы играли неподалеку. С ужасом мы смотрели на то, как разбившегося накрыли простыней, потом приехала «скорая».
В этом же доме жила молодая и эффектная женщина, которую мы называли «Мода» — она очень модно и стильно для тех лет одевалась. Говорят, она работала в Доме моделей или что-то в этом роде.
В подъезде этого дома мы часто собирались, сидели на приступке (он сейчас замурован) и бренчали на гитаре. Что-то горячо обсуждали: музыку, фильмы и т. д. А еще в эту стенку под окнами первого этажа мы с моим приятелем Генкой Кузнецовым долбили мячом, играя в футбол. Удивительно, как окна не разбили. Здесь же, кстати, была и песочница, где мы играли в такую игру: один из игроков закапывал свою руку в песок, а другой должен был осторожно ее откопать, ни разу не коснувшись закопанной руки. Если коснулся — проиграл. Впрочем, подробнее про игры нашего детства мы поговорим чуть позже.
На любимый «физтик» мы попадали через ворота, которые располагались чуть правее нашего дворового пустыря (ворота и сейчас стоят на прежнем месте, только всегда закрыты, поскольку на территорию «физтика» так просто уже не попасть — везде охрана). В полисаднике, что за воротами, мы часто играли в войну. Однажды я спрятался в кустах и под ногами увидел… кусок деревяшки, торчавший из земли. Потянул за него, и оказалось, что это… приклад настоящего обреза, видимо, спрятанного когда-то кем-то из местных жителей. С этим обрезом мы потом долго играли в войну и в индейцев. Куда потом делся обрез, сейчас уже и не вспомню — видимо, заиграли.
В тот же палисадник выходили окна женской бани, где мылись студентки-физкультурницы. Окна были закрашены краской, но кто-то выскреб небольшое отверстие и мы ходили туда подглядывать. Видно было плохо (как говорится, все в пару), но само мероприятие было очень волнительным. Однажды я заглянул в это чудо-отверстие, а изнутри это не осталось незамеченным. Раздался визг, который мы с ребятами долго слышали, пока бежали к себе во двор. Отверстие, естественно, закрасили, «преступников» так и не нашли.
И еще. Возле этих самых ворот летом 1966 года снимали эпизод из фильма «Я вас любил» (Киностудия имени Горького, режиссер — Илья Фрэз) — сцену, где девчонки из хореографического училища прыгают через скакалку. Кто не видел, посмотрите — там ворота в своем первозданном виде, какими их помнили и мы.
Вообще наш «пятачок» на Казаковке фигурирует в нескольких фильмах. Так, арку в доме, выдаваемом в «Я вас любил…» за хореографическое училище, можно увидеть в фильме Исидора Анненского «Анна на шее» (1954; сцена с выездом экипажа из арки). А чуть левее при выходе из ворот «физтика», на противоположной стороне Казаковки (там, где поликлиника), в самом конце августа 1976 года в течение трех дней снимали сцены из сериала «Хождение по мукам» («Мосфильм», режиссер Василий Ордынский; эпизоды из 7-й серии: у памятника в Самаре, который по сюжету установлен под окнами дома, где жил отец Даши). Мы с ребятами следили за съемками, видели Ролана Быкова (он в те дни не снимался, но приехал зачем-то на своей черной «Волге» и общался с режиссером фильма). Буквально за месяц до этого я побывал от школы в ГДР (по культурному обмену, цена путевки — 120 рублей) и привез тамошнюю жвачку «Fruit» (продавец в Берлине сняла мне целый блок с витрины, сдув с него предварительно пыль), которую мы с ребятами дружно жевали, наблюдая за съемками. Последний день съемок выпал на 1 сентября, поэтому мы этого не застали — были в школе. Но эпизод остался в фильме, а за кадром сидим мы — детвора Казаковки образца августа 1976 года.
Еще один раз киношники приезжали на улицу Казакова ранней осенью 1981 года — снимали сериал «Покровские ворота» («Мосфильм», режиссер — Михаил Казаков; эпизод встречи героев В. Равиковича и Е. Кореневой у здания Института землеустройства «с шарами»). Так что наша Казаковка — улица киношная.
Кстати, в ста метрах от Института землеустройства располагается Театр имени Гоголя, в котором в разные годы служили многие звезды нашего театра и кино: Владимир Зельдин (1938–1941, 1943–1945), Виктор Хохряков (1940–1955), Эмилия Мильтон (1945–1978), Аркадий Толбузин (1947–1960), Виктор Коршунов (1951–1952), Глеб Стриженов (1954–1956), Марк Захаров (1959–1960), Иван Бортник (1961–1967), Анатолий Обухов (1965–1994), Борис Чирков (1966–1982); здесь же работала и его жена, Людмила Геника-Чиркова, а в 1973 году в театр пришла работать и их дочь Людмила, Виктор Шульгин (1967–1970), Гарри Бардин (1968–1973), Леонид Кулагин (1968–1995) с женой Элеонорой, Александр Пашутин (1968–1981), Ольга Науменко (с 1972), Александр Шворин (1972–1975), Нонна Терентьева (1973–1980), Андрей Смоляков (1980–1981), Игорь Бочкин (1981–1990), Игорь Угольников (1984–1988), Алексей Гуськов (1991–1994), Владимир Самойлов (1992–1999), Даниил Страхов (1997–2004).
В Театре имени Гоголя, в бытность мою жителем Казаковки, я бывал всего лишь однажды (на каком-то детском спектакле). Но эпизодов, связанных с ним, было множество. Например, такой. В театре долгие годы работал актер Анатолий Обухов (знаменитый Гриша из комедии «Семь стариков и одна девушка»). В начале 70-х мы его часто видели на противоположной от театра стороне улицы, на остановке 78-го автобуса и дразнили его же репликой из названного фильма: «Я — Гриша!». В ответ актер делал пару резких шагов в нашу сторону, и мы срывались с места, убегая к Институту землеустройства. Затем снова возвращались — и по новой. Дети, одним словом.
Еще один эпизод из разряда комических. Вместе с моим другом Генкой Кузнецовым как-то проходили мимо театра. Генка предложил: давай, заберемся на окно (угловое, на первом этаже) и посмотрим, что там. Я отказался. А Генка полез — экстремал. Но едва он заглянул в окно, как оттуда раздался дикий женский визг. Мой приятель спрыгнул вниз, и мы что есть духу понеслись по улице. На бегу я спросил, что случилось. Генка в ответ: дескать, актриса заметила (оказывается, это была гримерная). Я спрашиваю: какая? Он: та, что снималась в «Иронии судьбы». Это была Ольга Науменко (она играла в «Гоголе»), а дело было летом 1976 года, спустя полгода после премьеры легендарного сериала.
Еще одна история — про театральную бутафорскую. Она располагалась в глубине здания театра (на левой стороне от входа в него), и там хранился театральный реквизит. И вот однажды мы с другим моим приятелем — Серегой Фатовым — перелезли через металлический забор в эту самую бутафорскую. И принялись ее «шерстить». Нацепили на себя рыцарские налокотники, еще какую-то амуницию, а также набили полные карманы медяков из тех, что имитируют на театральной сцене деньги. И, выбравшись обратно, рванули по Казаковке к себе во двор, разбрасывая эти медяки по улице. Впечатление было такое, будто кто-то разбросал на асфальте настоящие деньги.
Поделиться книгой: