Она потянулась, встала, поправила пижаму и подошла к окну спальни.

Вид был потрясающий — небо чистого нежно-голубого цвета, а вдалеке, в доках, швартовался для разгрузки корабль.

Легкий утренний ветерок колыхал ее пижаму, тонкая ткань ласкала кожу.

Воздух был наполнен жужжанием насекомых, чириканьем воробьев и криками чаек. Мимо окна неторопливо пролетела бабочка.

Ей подумалось, как это все прекрасно, а Дарлин и Стив уже больше не встретят ни одного утра.

Вики представила Дарлин, заточенную в черном узком гробу под двумя метрами земли. Ей, пожалуй, похуже, чем Стиву, которого кремировали.

«Интересно, а что бы предпочла я — быть кремированной или похороненной? Если не чувствуешь огонь…»

Продрогнув, она отошла от окна, надела халат и, выходя из комнаты, сказала себе, что они оба уже в раю. Вики не была уверена, что рай есть, но мысль о том, что они умерли насовсем, была невыносима.

В коридоре стоял аромат кофе. Она всегда удивлялась, как что-то с таким чудесным запахом могло быть столь горьким.

Отец сидел за столом с чашкой кофе. Мать, стоявшая у плиты, бросила на Вики взгляд через плечо.

— Тебе яйцо поджарить или сварить? — спросила она.

— Поджарить, наверное.

Все казалось таким обыденным.

— Доброе утро, папа.

— Доброе.

Нагнувшись, она положила руку ему на плечо и поцеловала в щеку. Он еще не успел побриться.

Она где-то слышала, что усы продолжают расти еще некоторое время после смерти.

Отец похлопал ее по спине.

«Он тоже когда-нибудь умрет, — подумалось Вики. — И мама тоже.

Выкинь это из головы, — приказала она себе. — Ради всех святых, им же всего по тридцать восемь».

Вики снова обняла отца, потом выпрямилась и взглянула на мать. Та разбивала яйцо в небольшую сковородку. На ней был синий халат, подаренный отцом два года назад на Рождество.

Если я начну сейчас всех обнимать, подумалось Вики, они решат, что я странно себя веду.

Поэтому она села на свое место и выпила апельсинового сока. Отец взглянул на нее.

— Ты хорошо спала? — спросил он.

— Конечно.

— Дурные сны?

Она пожала плечами.

— Мы слышали, как ты разговаривала этой ночью, — послышался голос матери.

— Правда? Я говорила что-нибудь интересное?

— Разную чепуху, — ответил отец.

— Ты страдала, — произнесла мать.

— Не знаю. Ничего не помню.

— Если ты чем-то расстроена…

— Все хорошо, мама. Серьезно.

— Словно у тебя пропали месячные, — добавил отец и подмигнул.

Вики почувствовала, как к лицу приливает кровь.

— Очень смешно!

— Как я понимаю, дело не в этом.

— Совсем не в этом.

Мать подала тарелку. Поджаренное яйцо лежало на ломтике хлеба, как любила Вики. Рядом покоились два кусочка ветчины. Пока она все это резала и смешивала, мать добавила отцу кофе. Потом долила себе и присела.

— Вчера была замечательная служба. Тебе и вправду стоило пойти с нами.

— Это бы тебя отвлекло, — добавил отец.

— Меня не надо отвлекать, спасибо.

— Твоя научная работа могла бы подождать, — сказала мать. — У тебя еще целая неделя до выставки.

— Я хочу поскорее с ней разделаться. И потом, родители Дарлин — ваши друзья, а не мои.

— Они спрашивали про тебя.

— Прекрасно, — прошептала Вики. Насадив ломтик ветчины на вилку, она подцепила кусок белка и пропитанного желтком тоста и отправила это все в рот.

«Спасибо за испорченный завтрак, ребята».

— Ладно, — сказал отец, — Это ведь была твоя идея.

— Моя, но я передумала.

— И все же было бы хорошо, если бы ты пошла с нами, — не унималась мать.

— Ладно. В следующий раз, когда размажет парочку, трахающуюся на скорости семьдесят миль в час, я обязательно приду на похороны.

Мать покраснела.

Отец поднял брови от удивления.

— Так нельзя говорить.

— Извини, мама.

— Если бы ты только видела ее бедных родителей… — Мать закусила нижнюю губу. В ее глазах стояли слезы. — Их единственная дочь…

— Я знаю. Извини.

— Я подумала, каково было бы мне, если бы на ее месте оказалась ты.

Теперь и отец был готов прослезиться.

— Но там была не я.

— Но могла бы быть.

— Конечно, могла бы. Ага. Если бы я выглядела, как Дарлин, и была лидером группы поддержки, и все парни увивались бы возле меня, и у меня был бы новый дружок, которому хотелось бы узнать, как быстро он сможет нестись по узкой дороге, пока я делаю ему черт знает что. Могла быть я. Точно! Но я не настолько сногсшибательна, и ребятам вроде Стива Крафта наплевать на меня, а единственный, кому я интересна, слишком робок и благоразумен, чтобы ездить, словно маньяк, да и если бы он только попытался, я бы выдернула этот чертов ключ зажигания и заставила бы его этот ключ съесть.

Она перевела дух. Решительно кивнула головой и запихнула в рот очередную порцию завтрака.

— Вот так, — вымолвил отец. Его глаза все еще были влажными, но губы искривились в усмешке.

Мать раскрыла рот. Она выглядела слегка ошеломленной и сбитой с толку, но рыдать перестала.

Отец встал из-за стола.

— К несчастью, мне нужно зарабатывать на хлеб. Так что, дамы, поболтайте тут без меня.

Он остановился позади Вики и положил руки ей на плечи.

— Ты такая… сногсшибательная.

— Да. Конечно.

Мать согласно кивнула.

— Не надо себя недооценивать, дорогая. Ты очень привлекательная девушка — и очень умная. Твой отец и я очень гордимся тобой. У тебя нет причин ревновать или завидовать кому-нибудь вроде Дарлин.

— Ей я не завидую, это уж точно.

— Вот и хорошо, — произнесла мать. Она не уловила иронии.

В отличие от отца. Он поцеловал макушку Вики, пробормотав: «Чудовище» — и ушел.

Остаток завтрака Вики уплела за обе щеки.

«Изольешь душу, — подумала она, — и аппетит улучшается».

* * *

— Пришла Элис, — мать говорила это уже во второй раз.

— Иду, иду. — Вики, наконец, зашнуровала кроссовки, спрыгнула с кровати и, закинув за спину рюкзак с книжками, выбежала из комнаты.

Было приятно видеть Эйс. Ее всегда было приятно видеть, но в это утро особенно.

— Я знаю, — сказала Эйс матери. — Это ужасная трагедия. — Она кивнула Вики в знак приветствия. Лицо хранило отпечаток скорби. — Особенно больно тем, кто ее любил.

— Ужасно, — согласилась мать. Хотя они с Вики были примерно одного роста, а та не была коротышкой, рядом с Эйс она выглядела маленькой и хрупкой.

Как, впрочем, и почти все остальные.

Элис — Эйс — Мейсон была самой высокой девушкой в выпускном классе, многие ребята были повыше — но все же терялись в ее присутствии.

«Внушительная, — подумала Вики. — А сейчас внушающая торжественность».

Эйс перевела полный сожаления взгляд на Вики и сказала:

— Я думаю, нам пора идти. Удачного дня, миссис Чандлер.

Вики чмокнула мать в щеку и последовала за Эйс на улицу. Они вышли на тротуар и миновали полквартала, когда Эйс одарила Вики ясным озорным взглядом.

— Где твой траурный гардероб, а? — спросила она своим обычным ехидным голосом.

— А твой? Та фыркнула.

— Черные трусики, дорогая. — Она сделала широкий шаг и вызывающе покачала попкой.

На ней были белые шорты, облегавшие ягодицы. Через ткань проступал темный треугольник и узкий пояс.

— Они действительно черные.

— Ты их видишь? — Она изогнулась, чтобы посмотреть. — Классные, да?

— Очень сексуальные.

— Заказала по почте. Хочешь, сделаем тебе такие же.

— Ага. А что, если мать обнаружит их перед стиркой?

— Мы и ей парочку купим. Твой отец рехнется от желания.