— Вы были знакомы?

— О да. Старушка Филлис Фейвор. Какой ужас.

— Ее смерть?

— Ее жизнь.

Джейн рассмеялась.

— Как можно такое говорить?

— Ты, наверное, с ней не встречалась, да?

— Нет, но…

— Среди моих знакомых есть такие, кто носа не показывал в библиотеку из-за нее. А ведь настоящие книголюбы. В том числе и ваш покорный слуга, когда иссякло его терпение. На моих глазах люди заливались слезами от одного ее взгляда. Недобрая была женщина, мир ее праху.

— Я слышала, что она была… не очень приятной.

— На земле стало гораздо лучше после того, как она оказалась в ней.

Как ни пыталась Джейн сдержаться, но все одно рассмеялась:

— А ты мне показался таким доброжелательным.

— Мой вид сбивает с толку многих.

Подошла официантка с их заказами. Когда она ушла, Брейс поднял свой бокал шипучки со словами:

— За очаровательную мадам Библиотекаршу!

В ответ Джейн подняла свой бокал с пепси и подмигнула, поймав себя на мысли, что никому в своей жизни, пожалуй, еще не подмаргивала.

Следующие несколько минут она молча потягивала пепси и расправлялась со своим жарким, тогда как Брейс был всецело поглощен своим бургером. Он тоже ел молча и лишь изредка поглядывал на нее, иногда улыбаясь при этом. Судя по выражению лица, еда приносила ему истинное удовольствие.

Покончив с бургером, он вытер рот салфеткой и сокрушенно вздохнул:

— Хорошо, но мало.

— Может, доешь мое? — И она начала подвигать к нему свою еще почти полную тарелку, но он покачал головой.

— Надо следить за фигурой, — заявил он.

Джейн покраснела. Просто не могла удержаться. Ее собеседник был строен и подтянут — казалось, ни грамма лишнего. Если кому и следовало следить за своей фигурой, так это ей, Джейн. Это она уже давно махнула на нее рукой. До толстухи ей, конечно, было еще очень далеко, но избыточный вес и малоподвижный образ жизни излишне округлили ее формы и придали какую-то рыхлость телу.

Вот так: достаточно было Брейсу упомянуть о фигуре, и это сразу вызвало бурный прилив крови. А подобный румянец на светлом лице неизменно превращал его чуть ли не в бордовое. И Брейс просто не мог не заметить этого.

— Итак, — начал он, — как ты намерена поступить со своим таинственным другом?

— Кто его знает, — смутилась она, удивившись отсутствию каких-либо замечаний о красном лице. «Тактичный парень», — подумала она, но вслух сказала: — Сгораю от любопытства. Кто он такой? Зачем он это делает?

— Он или она, — поправил Брейс.

— Не думаю, чтобы это была женщина.

— Конечно, он не называет себя Мастерица Игровых Развлечений.

Джейн кивнула.

— Так что, надо полагать, это все же мужчина.

— Мужчина и при деньгах.

— Да, черт побери! Пятьдесят баксов. Я хочу сказать, богатой я себя не считаю и для меня это приличные деньги. Пара хороших туфель или продукты на всю неделю. Или можно заплатить за телефон за пару месяцев.

— А он дал тебе сто пятьдесят.

— Да, знаю. Пятьдесят в первом конверте и сто во втором. А это означает, что вторая сумма была удвоена. Что, если и в третьем конверте денег окажется вдвое больше? Там может быть вложено двести или даже триста долларов, если он удваивает всю сумму, а не последнюю ее часть.

— А может, и шиш, — заметил Брейс.

— То есть?

— Может, третьего конверта не существует. Положим, ты вычислишь, где его искать, пойдешь туда, а он тебя там уже дожидается.

— Да. — Хотя она и сама не исключала такой возможности, высказанные вслух ее собственные сомнения были тем более неприятны. Эти слова, особенно в устах Брейса, казалось, придавали еще больший вес опасениям. — Если бы он хотел напасть на меня, — предположила она, — то мог бы сделать это в библиотеке.

— Там был я. И мы вышли вместе.

Внезапно Джейн улыбнулась.

— Ба! Но ведь оставляя записку о том, чтобы я «погарцевала на лошади» в полночь, он еще не мог предполагать, что я буду выходить не одна. Отсюда следует, что нападение в библиотеке не предусматривалось.

Брейс согласно кивнул.

К столику подошла официантка.

— Что-нибудь еще, ребята?

— Мне чашечку кофе, пожалуйста, — ответил Брейс. — Тебе тоже, Джейн?

— Конечно.

Провожая официантку взглядом, Джейн почувствовала небольшой озноб, хотя в ресторане было тепло. Она явно нервничала, но вместе с тем чувствовала какое-то возбуждение. Появилась даже гусиная кожа. Она сдвинула коленки и хотела уже растереть руки, но побоялась привлечь внимание Брейса.

Официантка была уже тут как тут с двумя чашечками кофе, которые поставила перед ними.

Брейс поднес чашечку ко рту и слегка подул на кофе.

— Ты действительно решила вступить в эту Игру? — отрешенно осведомился он.

Джейн пожала своими чуть вздрагивавшими плечами. Дрожь, казалось, и не собиралась униматься:

Лишь бы окончательно не потерять контроль над собой, иначе Брейс заметит.

—Это должно означать «возможно»?

— Думаю, что да. — Чтобы остановить подрагивание челюсти, она даже сцепила зубы. Кофе она так еще и не попробовала — не отваживалась поднять чашку.

Внимательно наблюдая за ней, после нескольких глотков Брейс озабоченно спросил:

— Ты себя хорошо чувствуешь?

— Просто немного нервничаю. А если честно, то очень.

— Мне известен отличный способ борьбы с этим.

— Какой же?

— Отказаться от Игры. Полученные деньги оставь себе, а о других и не мечтай.

Наполовину Брейс, может, и прав, но остается еще одна проблема — она сама.

«Можно было бы воспользоваться этим советом, — увещевала она себя. — Отказаться от Игры. Все это не обязательно должно иметь продолжение и вполне может оборваться прямо сейчас». Ее губы дрогнули.

— Удача улыбается смелым, — произнесла она.

— Ты все же решила играть?

— А разве у меня есть выбор?

— Тебя ведь никто не заставляет, — заметил Брейс — Достаточно только принять решение не выполнять инструкций, содержащихся во второй записке.

— Но тогда я никогда не узнаю, что могло бы произойти.

— Думаешь, из-за этого стоит рисковать?

Джейн скривилась и начала нервно потирать подбородок холодными как лед пальцами.

— Думаю, да. До определенного предела. Знаешь поговорку: кто не рискует — тот шампанского не пьет. Впрочем, мне, конечно же, не хотелось бы лезть в петлю. Понимаешь? Не хочу попасть в руки какому-нибудь… маньяку. Даже за пару сотен баксов. Но, быть может, он и не душевнобольной.

Джейн подняла свою чашку. Та вздрагивала, кофе плескался, окатывая стенки, но не проливался. С помощью другой руки ей наконец удалось совладать с чашкой. Сделав глоток, она пристально посмотрела Брейсу в глаза.

— Тебе не придется идти одной, — произнес он в ответ на ее немой вопрос. — Ладно? Коль скоро ты решила принять участие в Игре, я пойду с тобой. И сделаю все возможное для твоей защиты.

— Не помешало бы, — промолвила она, поставив чашку, но все еще держась за нее.

Протянув руку, Брейс опустил ее на запястье Джейн, обхватил его и нежно стиснул. Пожатие было теплым и вселяющим уверенность.

— Очень даже не помешало бы, — повторила она, чувствуя, как проходят дрожь и озноб.

«Неужели так подействовало его прикосновение? — мелькнуло у нее в голове. — Или уже от одной мысли о том, что он пойдет со мной…»

— На сто процентов гарантировать твою безопасность я, конечно, не могу, — сознался он.

— А где нам вообще могут дать гарантии?

— При покупке наручных часов.

Она с улыбкой поддержала:

— Еще когда мы покупаем что-нибудь в магазине «Л.Л.Бин».

Брейс тихо засмеялся и еще раз стиснул ее запястье.

— Уже лучше?

— Немного.

— Во всяком случае, — продолжал он, — нет никаких оснований подозревать, что твой загадочный Мастер Игровых Развлечений намерен причинить тебе какое-либо зло.

— Да, да, знаю. Но если не это, тогда каковы его мотивы?

— Можно взглянуть на записки? — Когда он отпустил ее руку, вместо приятного тепла она ощутила пустоту и холод.

Джейн повернулась к сумочке, лежавшей на диване сбоку от нее. Достав оба конверта, она передала их Брейсу. Тот повертел их немного в руках, затем извлек наружу сложенные листки бумаги, вынул из них пятидесятидолларовую и стодолларовую купюры и передал их Джейн.

— Почему бы тебе не переложить их в свой бумажник?

— Да?

— Они твои.

— Да, пожалуй.

Пока Джейн рылась в сумочке в поисках бумажника и потом вкладывала в них купюры, Брейс развернул обе записки и положил их рядом.

— Ну, и каково твое мнение? — поинтересовалась она, опуская бумажник в сумочку.

— Одинаковая бумага, почерк и менталитет. На первый взгляд все совершенно просто. Он считает себя Мастером Игровых Развлечений, а записки, по существу, не что иное, как инструкции для игрока.

— Меня.

— Точно. В первой записке только приглашение к игре. Пятьдесят долларов — это, несомненно, приманка. Свалившиеся с неба деньги просто не могут не заинтриговать, и он надеется, что такой суммы окажется вполне достаточно, чтобы соблазн попытать своего счастья в Игре стал непреодолим. «Взгляни на дом свой, Ангел» — это первая инструкция. Конечно, элемент двусмысленности и неопределенности присутствует, но загадка не из сложных. Вероятно, так и было задумано — чтобы на первых порах обойтись без особых трудностей. Не в его интересах сбивать тебя с толку. Главное сейчас — вовлечь тебя в Игру.

Джейн согласно кивала. Объяснение ей нравилось уже потому, что совпадало с ее собственным мнением.

— Чтобы пробудить у тебя интерес к Игре, он пишет: «не пожалеешь». Это может быть намеком на то, что впереди тебя ожидают еще более солидные призы. И слово свое он держит, не так ли?