Помоги проекту - поделись книгой:
Слава богу, такое позорище мне не грозит! Я к ним иммунная. Могут своими фарами освещать и по сторонам зыркать сколько душе угодно. Но пока этот маленький секрет останется при мне. Мало ли…
— Ужас — это то, что на тебе надето! — хмыкнула орчанка и протянула узкую ладошку. — Не обижайся. Я — Эсме, из племени кочевых орков. Всегда говорю, что думаю. Поэтому мои родные меня сюда и сплавили. Типа пусть полюбуется князь на наших женщин и больше никого требовать к себе не будет.
— А он требует? — У меня глаза вылезли из орбит.
— Да нет, — засмеялась Эсме. — Им так хочется думать. Ну, как бы угнетенный народ. Воюем за свободу, поэтому кочуем. Не хотим дань платить. — И она показала какой-то замысловатый жест, крутанув хрупким запястьем.
— А-а-а, — догадалась жертва коварства эльфов. Сегодня я сама себе нравилась. Прям такая умная и догадливая. — Дань за двенадцать лет?
— Не-а, — тряхнула головными украшениями новая знакомая. — За восемнадцать.
— Тогда с процентами набежало, — улыбнулась я. И в свою очередь представилась: — Леля.
— Привет, Леля, — одарила меня теплой улыбкой девушка. — Давай держаться вместе. Собираюсь стребовать эти проценты, и очень нужна помощь.
— Согласна, — искренне обрадовалась я. Вдвоем все же лучше, чем одной. Тем паче сами мы не местные…
— Ш-ш-шарфат!!! — раздалось в отдалении. — Убери свои немытые лапы от моего нежного хвос-с-ста!
Из-за угла показалась змеелюдка, сопровождаемая моим евнухом. Который почему-то держал девушку за хвост и тащил в обратную сторону.
— Что происходит? — поинтересовалась я. Окликнула хвостатую: — Привет, Шушу!
— И тебя так же, — пропыхтела товарка по лекции Кувырлы о том, как нужно обращаться с мужчинами. — Прилип, понимаеш-шь, к хвос-с-сту — не отдереш-шь. А у меня и так нас-с-троение с-с-с утра плохое!
— Вас тут не стояло! — завыл гаремный выкормыш. — У вас бумаги в другой гарем!
— Да какая раз-с-сница?! — эмоционально махнула хвостом змеелюдка. — Этот ближ-ш-ше!
После ее махания нижней частью тела дядя улетел в кусты роз и сильно обиделся. По крайней мере, его обширная и не всегда понятная обсценная лексика откровенно свидетельствовала об этом факте. Мы проследили за красивой траекторией полета и, удостоверившись, что дяденька совершил мягкую посадку, вернулись к беседе.
— Шушу, это — Эсме, — познакомила я девушек.
— Очень приятно, — покачалась на хвосте змеелюдка. — А ты, Леля, чего так вырядилась? Я тебя только по запаху и узнала. И то с трудом. Смердишь сильно.
— Меня в гарем пускать не хотели, — повинилась я. — Сказали — неэкзотичный экземпляр. Мало перца. Пришлось соответствовать.
— Меня тоже, — хихикнула Шушу. — Дали направление куда-то в Змеиное Гнездо.
— К родственникам? — вырвалось у меня.
— Ага, — хмыкнула змеелюдка. — Тож-ш-ше мне, придумали… чего я там не видела? Нет, ну окопался там какой-то вш-шивенький диэр. Заперся в своем замке и носа не каж-ш-шет. Сколько мы с сестрами пытались его выманить, кто бы знал — все без толку!
— А зачем выманивали? — поинтересовалась Эсме, широко улыбаясь.
— Да мы с девочками поспорили, — махнула рукой Шушу. — У кого гипноз сильнее — у нас или у диэров.
— И как? — влезла я.
— А никак, — заржала Шушу. — Две недели зря потратили и плюнули. Ядом на стену. Надоело. Слишком пугливый гад оказался.
— Какая у тебя насыщенная жизнь! — позавидовала Эсме, переминаясь с ноги на ногу. Вокруг нас незаметно выросла стайка подслушивающих девушек. — А у нас скучища страшная. Какие развлечения в степи? Загонишь шарфата — и вся развлекаловка.
— Это такая противная зверюга? — Я попыталась описать встреченный мной экземпляр.
— Точно, — кивнула орчанка. — Только мой последний трофей был какой-то странный…
— Чего так? — заинтересовалась Шушу.
Девушки заволновались и сдвинулись еще теснее, растопырив уши.
— Мне даже выслеживать его не пришлось, — рассказывала Эсме. — Сам себя выдал. Представляете, сижу я засаде… и вдруг мыльные пузыри! Красиво так. Кучкой. Я туда, думала — детишки балуются, хотела прогнать, чтоб зверье не отпугивали. А там стоит здоровенный шарфат и развлекается. Пузыри пускает.
Я вспомнила канувший в бездонный желудок зверюги горшочек с мылом и запечалилась.
— Поначалу даже оцепенела от неожиданности, — продолжала Эсме. — А шарфат пустил струйку пузырей, жалостливо так на меня посмотрел, лег и подставил мне горло.
— Убила? — ахнула Шушу.
— Что я, зверь?! — возмутилась орчанка, звеня сережками. — По башке дала и домой притащила. Теперь он у нас живет. Детишек развлекает.
Так за разговорами незаметно мы приблизились к заветной высокой двери. Сначала туда вошла Эсме. А через несколько минут позвали и меня:
— Следующая!
— Увидимся, — улыбнулась я Шушу. Дрожь под коленками усилилась.
— Непременно, — махнула из стороны в сторону кончиком хвоста змеелюдка. — Не грусти, я тебя там обязательно отыщу.
Внутри кабинета меня встретила уже приевшаяся до оскомины восточная роскошь, выражающаяся в обильной позолоте стен, багетов и (!) оконных решеток, мраморных полах редкого голубоватого окраса и опять же — бархатных полукруглых диванах с кучей пылесобиралок перед ними, именуемых коврами. Хорошо, что я не аллергик.
Посреди помещения стоял массивный стол в стиле чиппендейл. За ним восседала дама средних лет. Бледная как вошь, сухопарая, будто селедка после нереста, с поджатыми гузкой тонкими губами. Жидкие рыжие волосенки стянуты шпильками на затылке в крохотную дульку. Костлявые телеса дамы прикрывал белый халат.
Я сплю! Это как?
— Как зовут? — строго вопросила дама, нацеливая ручку над листком бумаги.
— Леля, — сделала я к ней шаг поближе и, естественно, запуталась в ворсе. — Блин!.. — начала падать.
Хм-м, боюсь, страстными объятиями меня никто не встретит. Буду спасать себя сама!
И я, с трудом выровняв равновесие, аккуратно подползла к столу, где дама уже выводила каллиграфическим почерком, повторяя вслух:
— Так и запишем — Леля Блин.
Это меня возмутило до глубины панковской души. Я с силой притопнула ногой.
— Нет! — Каблук немного согнулся, и я покачнулась. — Прекрасно!
— Хорошо! Я поняла! Следующая! — автоматной очередью скомандовала дама, тыкая пером на дверь в противоположной стене. Ровно через секунду моя особь перестала для нее существовать.
Пожав плечами, я вежливо попрощалась:
— Счастливой охоты, Каа! — и вышла из кабинета, прихрамывая.
Следующее помещение встретило меня суетой и неразберихой. Пять дам бегали от стола к столу, обмениваясь бумажками и мнениями:
— Безобразие, как только таких сюда пускают…
— Нет, эти уродливые стройные ноги…
— А вы видели эти волосы? До коленок? Ужас! Сплошная антисанитария!
— Согласна! А белоснежные зубы? Явно результат воздействия магии!
— Здравствуйте! — поздоровалась я и стала объектом пристального внимания.
— Дамы, у нас еще один образец! — подошла ко мне пожилая женщина, ненавидящая себя до отрицательной степени числа. Оказывается, и так бывает. Под эту ненависть почему-то попадала и я. Мне сильно не понравились ни прием, ни отнесение меня в категорию образцов, ни сама дама.
Маленькие серые глазки, глубоко спрятавшиеся в заплечные мешки щек, которые плавно перетекали во второй подбородок и терялись на необъятной груди, затянутой в белый халат. Цвет волос я не определила по причине накрахмаленного головного убора, похожего на монашеский.
— Мне куда? — не стала я развивать конфликт.
— Сюда, дорогуша! — ответила дама.
Если я чего-то и не перевариваю в этой жизни, так это когда меня называют «дорогуша»! Сразу хочется открыть рот и…
— Конечно, милочка! — широко улыбнулась я.
Дама скуксилась и жестом пригласила меня на деревянную платформу в центре помещения. Сколоченный из грубых досок постамент напоминал подиум, только был невысоким — где-то полметра от силы. Но мне на моих ходулях и это препятствие далось с трудом.
Вообще-то я думала, что после принятия меня в гарем мою особу тут же проводят в отведенное для проживания помещение, где я смогу с чистой совестью снять с души камень, а с ног каблуки. Вместо этого меня сунули в бюрократический котел, видимо, для прочувствования и осознания.
Как только я влезла на деревянную конструкцию и встала, слегка пошатываясь, ко мне подскочила дама, внешне напоминающая кузнечика, и, размахивая безменом, прострекотала:
— Пишем: вес девяносто пять килограммов!
Ух ты! Это меня гномы обманули? В два раза меньше золота выдали? Вот жлобы! Гм, но при моем росте и таком весе я как минимум должна смотреться колобком! А что? Прикольно. «Я от дедушки ушел…» (Это-то я как раз понимаю!) «И от бабушки ушел…» (Чего не понимаю — почему тут умудрились приплести намек на геронтофилию?!) «И от тебя, страшный дядя диэр…» Какие-то у меня нехорошие ассоциации. С неправильным уклоном. Это на меня так здешний колорит отвратительно влияет или магнитные бури?
— Вы не ошиблись? — спросила я для поддержания общего разговора и удостоилась нового неприязненного взгляда.
Ответить мне не пожелали, зато уступили место другой даме, вызвавшей у меня ассоциацию с Мухой-цокотухой, которая денежку нашла и по миру пошла. Слишком вульгарно дама была накрашена, да и в общем виде… Глазастая большущая голова на короткой шее и непропорциональное грушевидное туловище с перетянутой тонюсенькой талией… точно как насекомое! Так вот, это гадкое жужжащее насекомое потрясло портновским метром и провозгласило:
— Рост — один метр двадцать пять сантиметров!
У меня отвисла челюсть и зашкалило в мозгах, когда я попыталась вычислить индекс массы тела. Наверное, за сорок пять… натуральное суперожирение!
Я думала — я красивая стройная девушка? О! У меня просто был обман зрения! А на самом деле — маленький толстый клоп с ирокезом!
Дальше уже просто не слушала. Кажется, меня наградили сороковым размером ноги и нулевым размером бюста. А с другой стороны — хорошо, что не наоборот.
После проведения еще каких-то неведомых мне вычислений мне было сказано:
— Слезай и марш туда! — и торжественно вручена бумага, в которой корявым почерком и большими буквами значилось: «Не годна, но здорова!»
Какой миленький диагноз! Я теперь всем буду его показывать!
Ничего хорошего от следующего помещения я не предвкушала априори. Хотя там меня ждал сюрприз. В затемненной комнате стоял одинокий стол с хрустальный шаром и горело множество свечей. Над курильницей медитировал мужчина странной наружности (или ориентации?!). Он был в чадре, из-под которой выпирала длинная белая борода, и разноцветном балахоне.
Честное слово, я уже перешла из стадии «кажется» в стадию «уверена» и убедила себя в собственной неполноценности и умственной отсталости. Не зря же Лариска называла меня дурой, возведенной в кубическую степень! Надо оправдывать ожидания окружающих.
— Имеешь ли ты, прекрасная дева, способности к неведомому? — зарокотал мужик и замельтешил руками над шаром. Шару, видимо, это не понравилось, и он потемнел, а потом загорелся красным.
— Простите? — не поняла я вопроса. — Что я имею?..
— Магией, говорю, владеешь? — растолковал мне узкоглазый кудесник и впервые поднял на меня свои черные, как провалы, очи. Из-за занавески на его лице я могла только догадываться — так ли это, но последующие действия мужчины меня полностью в этом уверили.
Во-первых, мужчина решительно стянул загадочную тряпочку и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Во-вторых, он эти зенки старательно потер кулачками. И даже подергал себя за бороду! Борода оказалась на резинке и оттянулась к пупку. Я с интересом наблюдала за столь интригующими действиями, понимая, что мой нынешний вид доведет до обалдения кого угодно.
Мужчина отмер и спросил:
— Вы кто?
— Леля, — скромно представилась я, шаркнув ножкой. Садиться в реверанс посчитала излишним по причине короткой юбки и длинной лени.
— Ага, — кивнул новый знакомец и отпустил кончик бороды. — Я… Ой!!! — Бородой его основательно шлепнуло по лицу.
— Так и обращаться — Яой? Это прилично? — на всякий случай поинтересовалась я. Вдруг они не слышали о новом веянии.
— Простите, — повинился мужчина и снял бороду. — Меня зовут Йорик.
— Привет Гамлету, — вырвалось у меня.
— Что? — уставился на меня он.
Кстати, без чадры и «мочалки» мужчина оказался молодым и симпатичным. С живыми карими глазками, стреляющими по-восточному, с открытой подкупающей улыбкой и тонкими усиками по верхнему краю губы. В меру надушен какими-то местными благовониями, причем благовония от слова «благо», а не от того, которое на язык само напрашивается. Будущий сердцеед. Почему будущий? А потому что молодой пока. Но возраст — дело наживное. Успеется.
Вопрос повторили:
— Кто такой Гамлет?
— Это я о своем, о женском, — сообщила я и сменила тему: — Так о чем вы меня спрашивали?
— Это кто вас так? — кивнул Йорик на мой внешний вид.
— Жизнь, — не стала я вдаваться в подробности. Немного подумала и добавила: — И работа.
Будущий гроза гаремов и возмутитель спокойствия лукаво приподнял бровь.
Поделиться книгой: