Помоги проекту - поделись книгой:
Юлия Славачевская
Марина Рыбицкая
ЗАВЕРНИТЕ КОНЯ, ПРИНЦ НЕ НУЖЕН, ИЛИ ДЖЕНТЛЬМЕНЫ В ПРИДАЧУ!
Как, вы не любите эльфов? Вы просто не умеете их готовить!
Люби себя, чихай на всех! И в жизни ждет тебя успех!
Пролог
В отдаленном северном замке диэров, у ярко горящего камина двое мужчин вели неспешную беседу…
— Прости моих сорванцов, — сказал один, изящный и темноволосый, отставляя чашку с чаем.
— За что? — удивился второй, поднимая тонко очерченные брови.
— Эта девушка… хочешь, я верну ее назад, и она все забудет? — замялся первый.
— Нет, — усмехнулся второй, кривя красивые губы. — Пусть остается все так, как есть. Она такая… забавная. Мне сейчас впервые за долгие годы весело.
— Осторожней, — насмешливо фыркнул собеседник. — Смотри не довеселись до сердечной боли. Предупреждаю по-дружески: Игрушки иногда становятся Судьбой!
— Ты опоздал, — покачал головой второй. — Мне уже не отпустить ее…
Часть первая
КОМУ В ГАРЕМЕ ЖИТЬ ХОРОШО…
Я шла по широкой открытой галерее первого этажа, цепляя острыми шпильками за высокий ворс шерстяной ковровой дорожки. Руки прижимали к груди сумку, а коленки тряслись от страха.
Зачем я ввязалась в эту авантюру со спасением чужой невесты? Чувства эльфов пожалела? А чего их жалеть?! Нормальные длинноухие эльфы, не убогие, не калеки. Сытые, богатые и уверенные в себе мужики с замками, землями и статусом в обществе. Один, правда, эпилированный слегка… но кому будет нужно, на этот недостаток и не посмотрит.
Вот так, размышляя о вечном, я топала вперед, дальше. Мое появление в притененной галерее осталось пока незамеченным. Впереди бодро шевелил ногами местный сводник, занимающийся отбором кандидаток для дома разврата… ой, гарема князя диэров. Я еле за ним поспевала. Одно хорошо: дяденька блистал драгоценностями что спереди, что сзади. Маячок, блин!
А можно я его стукну по голове своей торбочкой с барахлом, и он заиграет всеми цветами радуги?! И не подумайте, что от счастья!
Вот до чего жизнь с эльфами доводит благовоспитанную девушку из хорошей семьи!
Чуть не сказала «с хорошей родословной». Р-р-р! Гав-гав!
Я на минутку отвлеклась.
Справа в открытые проемы галереи заглядывали вечнозеленые вьющиеся растения. Услаждали эстетикой шпалеры необыкновенно красивых роз.
Нижний ярус растительности прочно занимали клематисы багряные, розовые, фиолетовые и белые, попадались участки с алыми граммофончиками камсисов. Кое-где встречались удивительные сиреневые соцветия еще каких-то древовидных лиан. У соцветий был тонкий аромат, имеющий легкий привкус ванили.
Точно такая же галерея напротив зеленела, желтела и лиловела тяжелыми гроздьями винограда. Дамский пальчик, кишмиш, черный, белый и розовый виноград… Ум-м… даже слюна побежала!
Подул ветерок, и повеяло сладкими цветочными запахами. И тут… цветы дрогнули и полетели! Я мазнула взглядом еще раз и невольно остановилась: а это что? А-а-а… понятно! Тут еще и заповедник насекомых. Великолепие флоры оттеняли бабочки всех цветов и расцветок. Махаоны размером с блюдце перепархивали с растения на растение как огромные летающие соцветия. Толстые мохнатые шмели и сверкающие металлом сине-зеленые неповоротливые жуки толклись в чашечках, укрытых лепестками, и неловко вываливались наружу, щедро испачканные желтой пыльцой. Потом — фырр! — и в небо!
Между галереями виднелся просторный дворик с затененными беседками, в которых местные дамы под легкими накидками собирались небольшими стайками. Кое-где плакала гитара или цитра, звучали приглушенные пение и смех. Разбрызгивали струи маленькие водопадики и фонтанчики, расположенные в шахматном порядке. Вода дарила умеренную прохладу. Здесь даже в самую жару было влажно и приятно.
Чуть в сторонке несколько элегантных дам в прозрачных накидках-намордниках весьма женственно играли в бадминтон, совершенно не смущаясь тем, что на них длинные, до пят, шелковые платья.
Еще дальше слышался плеск воды — под балдахином располагался бассейн, где купались опять-таки одетые барышни в легких чадрах. Замануха! Только вообразите себе девушку в мокром шелке! Это ж еще круче, нежели она бы предстала голой!
По территории прогуливались откормленные синие и белые павлины, на удивление молчаливые. Между пышными кустами роз и фруктовыми деревьями белели мраморные статуи животных и неизвестных мне существ.
Мощенные блестящим черным и белым камнем дорожки, фонтанчики и прочие архитектурные излишества просто кричали о богатстве хозяев. Вот уж точно гарем диэров, не ошибешься!
— Еще чуть-чуть — и придем, — соизволили мне сообщить, когда я все же запнулась за ворс и как следствие уткнулась носом евнуху между лопаток.
— Ок, — ответила я, не выходя из образа.
А что? Краткость — сестра таланта! А в моем случае — еще и прекрасная маскировка. Знаете, как четко выговаривается «ок» стучащими друг о друга зубами?
— Повезло тебе, дева, — поведал, не оборачиваясь, провожатый.
Да уж! Повезло, как в сказке! Чем дальше, тем страшнее!
Жила себе Леля Соколова спокойно. Ходила на работу, встречалась время от времени с подругой и мечтала об идеальном мужчине.
И на тебе! Получите! И не одного идеального, а целых трех: блондина, шатена и брюнета. Лелика, Болика и Маголика, жлоба и алкоголика. Ага. Ни одного из них и даром не нужно! И за деньги не возьму!
Правда, ушастые тоже не шибко рвались в кандидаты. У сладкоречивых «ельфов» были дела поважнее. Сестренка первых двух возжелала экзотики и сбежала от третьего. Рванула в гарем к диэрам, а поскольку у меня к их способности очаровывать оказался иммунитет, то подписали романтичную Лелю работать чудо-спасателем и восстанавливать родовую честь!
Чтоб им всем пусто было! И чести, и эльфам, и проклятущей романтике!
Я, не жалея ногтей, поскребла по штукатурке на своей физиономии и ясно представила себе, как на моем милом личике отпечатался во-о-он тот орден, или как правильно назвать ту громадную звезду из золота и драгоценных камней во всю спину.
Интересное решение. Если, значит, спереди места нет, то давайте найдем его сзади? Оставить дома излишки — не судьба, видать. Или грабителей дядя боится? Я бы тоже опасалась. Это меня сейчас никто и даром не возьмет, только в гарем и попала, а вот если все это добро с него перенавесить на меня… Ух ты! Выставка драгоценностей «И где мой сейф?».
— Итак, дева, — повернулся ко мне переносчик драгметаллов, патетически скукожив пожелтевшую мордочку старой больной обезьяны, — я еще раз повторяю, что тебе крупно повезло!
Я напустила в очи восторга, выплеснула его на дядю не меньше ушата и захлопала километровыми ресницами, отягощенными тоннами туши.
— Вы так думаете?
Мужичок поперхнулся и невольно спросил:
— А вы?..
— А я думаю… — И снова прицельная стрельба глазами. Кусочек туши отлетел и попал собеседнику в глаз. А нечего тут очи широко раскрывать! Кто ж от блондинок умное ждет? Только блондины!
Решив считать дядю хитро замаскированным блондином, я продолжила свою сверхумную мысль:
— Я думаю, что повезло как раз
— Мне?!! — У евнуха в зобу дыханье сперло, и он закаркал: — Кар… кх-х… Кар…
— Постучать? — подошла я поближе и, наклонившись, дружелюбно заглянула в сморщенное от досады личико.
— Нет!!! — У мужичка сразу прорезался дар речи. — Я не позволяю всяким… — Он замялся. — По себе стучать!
— Бог с вами, почтеннейший, я и не претендую, — пожала я плечами и показала наманикюренным ноготком на фикакуса, крадущегося за нами по саду. — Стучать будет он!
— А с животными к нам вообще нельзя! — злорадно отозвался евнух, уверенно расправляя плечи и раздувая грудную клетку, как петух на заборе перед соседским конкурентом. — Вот еще! Только зоопарка нам и не хватало!
Фикакус тут же замер, встал на задние лапки, растопырил передние и старательно прикинулся деревом.
— Он не животное, — хмыкнула я. — Он — растение!
— Не положено! — отбрил дядя.
— Кем? — тут же поинтересовалась я, готовясь брать на измор вредного злыдня. — И куда?
— Неважно!
— Важно! — заверила его я. — Если мне покажут официальный приказ, зарегистрированный в реестре, с порядковым номером и соответствующим образом оформленный, где будет указано, что в гарем не допускаются к проживанию растения, то я как законопослушная гражданка обязательно послушаюсь и оставлю свое деревце… — (Фикакус вальяжно подмигнул и состроил умную мину.) — Снаружи, чтобы он всю местную флору окультивировал…
Фикакус изобразил невербально «I like to move it…».[1] И согласился на все. Оптом.
Кое-кого сильно покорежило. Меня крайне невежливо обрызгали слюной и желчно перебили:
— Спаси боги от такой помощи! Следуй за мной, гхм… дева!
— Так с фикакусом или без? — уточнила я, начиная широко улыбаться и сверкая назубной пластиной.
Мой собеседник вздрогнул.
— С кем хочешь! — расстроенно махнул рукой дядя, позвенев десятком браслетов и погремев тремя дюжинами цепей ничуть не хуже узника замка Иф.
— О! Так я могу вернуться за троллем и эльфами? — умилилась гаремная полонянка в моем лице.
— Ням-ням, — почему-то сказал евнух, сводя глаза к носу и меняя цвет лица.
— Проголодались? — проявила я заботу, одной рукой подтягивая лиф, другой — одергивая юбку. Сумку пристроила под мышкой. Причем от скромности я повернулась к дяденьке спиной.
— Ум-ням, — ответили мне. Дальше нечленораздельное мычание, переходящее в хрип, практически предсмертный.
— Какая прелесть! — заметила я, изящно разгибаясь и небрежно похлопывая свободной рукой по отвороту ботфортов. — Я уже здесь сталкивалась с недостатком лексического запаса у разных рас. Сейчас же прихожу к выводу, что это общепринятое явление.
— Хр-р-р… За мной! — Дядя не стал вступать со мной в заведомо проигрышный бой и рванул с места с ракетным ускорением, энергично взмахнув рукой, подобно матросу на картине «Штурм Зимнего дворца».
— Вы меня потеряли, — тонко намекнула я, покачиваясь на каблуках, словно подбитый торпедоносец, грозясь черпануть каким-нибудь из бортов.
— Мы опаздываем! — пыхтел мосластый евнух, явно сожалея о проваленном начале дискуссии.
Правильно! Надо знать, с кем связываться, это ему не клуш гаремных клевать. Я на прежнем рабочем месте, в банке, от конкурентов столько гадостей наслушалась… У меня на ядовитые реплики иммунитет, как у слона! Нет, как у бронтозавра!
А дядечка неутомимо гнал вперед, и в каждом движении читалась лютая злоба. Или дедушка? Хм, все-таки дядечка. С его анатомией ему не дождаться внуков.
О, оглянулся! «Посмотрит — рублем подарит!»[2] — это про него, однозначно. Может, и червонцем одарит. Посмертно. Нет, лучше отдайте мне мои пятьдесят восемь килограмм золота и отпустите с Мыром… Ой! С миром! Это уже диагноз.
По-моему, я нажила себе нового врага. М-да-а-а, недальновидно. Как сказала одна девчушка, маленькая дочка моей знакомой, — недальновиднуто. Хорошее слово. Емкое.
— А что, у нас уже смотрины? — удивилась я. — Вот так сразу? А напоить, накормить, спать уло… нет, это уже лишнее.
— Нахлебница! — ядовито бросил мне через плечо дяденька.
Уел, уел, крокозавр речистый. Вот только не поняла: ему хозяйского добра жалко? Или это просто из принципа, по вредности характера? Гаремный эксплуататор! Жмот! Жадюга!
— Должна же я хоть здесь узнать, почему халява — это сладкое слово, — пожала я плечами и захотела поправить волосы. Чуть не укололась ирокезом. Тяжело вздохнула. И сколько мне теперь это смывать? И главное, где? А теперь на бис — чем?!
— Все, все скоро узнаешь! — зловеще пообещал провожатый и припустил еще быстрее.
Пришлось рысить за ним. В меру сил и каблуков, конечно. Безусловно, в своем мире я на шпильках бегала гораздо быстрее, чем босиком, но не по коврам же! Какой му… очень мудрый человек сюда настелил ковровое покрытие с ворсом по щиколотку? Чтоб ему этот ковер вручную каждый день чистить! Зубной щеткой! Вместо завтрака и обеда!
Пока я мило высказывала пожелания трудолюбию местного дизайнера, мы свернули за угол галереи, прошли коридором — и оказались в странном месте. Очень похоже на гостиный двор: когда много маленьких магазинчиков находятся под одной крышей.
Около первого строения начиналась очередь из замотанных по самые брови, радостно чирикающих друг с другом девушек в разноцветных шелках. Меня пристроили в конец хвоста (очередь испуганно отшатнулась) и мило пожелали, язвительно улыбаясь:
— Удачи, дева! Сейчас и напоят, и накормят, и… спать положат. А повезет — и не одну!..
— Хм, — сдвинула я брови. Это действие далось мне с заметным трудом: штукатурка на моем лице затрещала и пригрозила осыпаться. — Я вообще-то воспитана в других традициях. У нас принято пропускать старших вперед. Так что я вам уступаю своего гипотетического партнера. Имейте много удовольствия! — Безобидная английская фраза в моем переводе прозвучала о-очень двусмысленно.
— У-у-у! — попрощался евнух и, меча по сторонам искры своего гнева и стреляя огнем досады, умелся с моими бумагами. Я же осталась скучать в очереди, привлекая пристальное внимание многочисленных претенденток на ливер и конечности князя диэров.
— Всем привет! — сверкнула я брекетами. — Как поживаете?
— Да еще не с кем, — ухмыльнулась стоящая передо мной орчанка. — В смысле — поживать…
— А хочется? — вырвалось у меня. И что бы мне не прикусить свой болтливый орган? У меня уже теория выстроилась: неприятности навлекает мой язык, а расхлебывает мягкое место. И не спрашивайте меня — как!
— Еще как! — закатила глаза девушка, прищелкивая языком. Наш человек!
Кстати, очень симпатичная. С Мумой и Лумой вообще ничего общего. Тоненькая как тростинка, орчанка тем не менее обладала весьма выдающимися достоинствами. Узкие раскосые глаза неожиданно зеленого цвета смотрели с затаенной насмешкой. Слегка опушенная верхняя губа — приметная черта южных женщин — немного портила лицо, хотя точно такой же пушок на углах челюстей и на висках ничуть не искажали общее впечатление. Толстую, в руку, иссиня-черную косу украшали ярко-рыжие пряди, то ли вплетенные, то ли выкрашенные, и завершало бисерное охвостье. Массивные серьги по типу цыганских каскадами звенящих монист спускались до самых плеч, подчеркивая высокую гордую шею. Она одевалась как индианка — в хорошо выделанную светло-коричневую замшу с бахромой. Тонкая батистовая блузка, сверху замшевая жилетка и юбка.
Пожалуй, мы вдвоем с ней выглядели типичными фриками на фоне восточных ворохов легких шелков и туфелек с загнутыми носами.
Девушки в шелках оглядели нас обеих в очередной раз и сдавленно захихикали, тихо перемывая нам косточки. Да я загнусь с тоски в этом курятнике! Теперь я понимаю диэров с их жаждой экзотики! Да рядом с этим бабьем взвоешь поневоле!
— А ты — нет? — переспросила туземка, улыбаясь искренне и открыто.
— А я не знаю, — призналась я. — С одной стороны — любопытно, а с другой — страшно.
— Ничего страшного, — утешила меня девушка. — Они как своими глазищами посмотрят, так и страх и стыд потеряешь. Сама побежишь юбки задирать.
— Какой ужас! — ответила я.
Поделиться книгой: