Кровавая Земля (ЛП)

— На три доллара можно надолго застрять в этом городке, мэм, — ответил Старбак. — Я полагаю, у него был с собой китель? Пара башмаков, револьвер?

— Да, всё это.

— Тогда он мог продать все свои вещи и пить три месяца подряд. Ад его забери, — выругался он, затем извинился: — Простите мои выражения, мэм, но он должен быть там. В Аду. Думаю, вас лучше отвести к мисс Салли.

— Я иду с вами, — настояла Марта. Несмотря на застенчивость, девушкой она была упрямой, и Старбаку ни за что не удалось бы убедить ее оставить поиски.

— Мэм, в Аду неспокойно.

— А вдруг он ранен?

А вдруг он мертв, подумалось Старбаку.

— Мэм, я настаиваю.

— Настаивайте, сколько влезет, сэр, — упрямилась Марта, — но я иду. А если вы не возьмете меня, я просто пойду за вами.

Старбак извлек револьвер и проверил, на месте ли все пять капсюлей.

— Мэм, — сказал он, — место, в которое я иду, неспроста назвали Адом. Оно находится в Скримерсвиле. Отвратительные названия, мэм, и места тоже отвратительные. Даже военные полицейские меньше чем ротой туда не ходят.

Марта нахмурилась:

— Там преступники? — спросила она.

— Можно и так сказать, мэм. Дезертиры, полно ворья и до чёрта рабов. Только это не смиренные рабы, мэм. Они с металлургического завода Тредегара и крепки, как те штуковины, что они там ворочают.

— Какого черта, — сказала Марта, — я ниггеров не боюсь.

— А следовало бы, мэм.

— Я иду с вами, майор.

Он повел ее вниз по холму, мимо похожего на сарай заведения Джонни Уоршама, где столы для карточных игр сгрудились рядом со сценой, на которой танцевала труппа девушек, в перерывах развлекая клиентов наверху. Двое чернокожих в котелках на голове охраняли вход и холодно и бесстрастно взглянули на Старбака. Он провел Марту по деревянному мосту, перекинутому через запруженный нечистотами ручей, а потом в переулок, идущий между сырыми кирпичными стенами.

— Вы неплохо знаете город, да, сэр? — спросила Марта, поднимая юбки, чтобы перешагнуть через валяющийся на мостовой зловонный мусор.

— Я служил здесь несколько недель в военной полиции, — объяснил Старбак. То были малоприятные недели, которые закончились тюремным заключением по подозрению в шпионаже в пользу Севера. Робкий коротышка-офицер по имени Гиллеспи превратил жизнь Старбака в тюрьме в ад, и Нат лелеял планы ему отомстить.

Он перешагнул через груду отбросов и завернул на безымянную улицу. Здесь висело тяжелое зловоние металлургического завода, а грохот из доменных печей перекрывал звуки бегущей неподалеку реки, ныряющей в быстрины. В дымном сумраке лежала дюжина рабов, которые подняли бутылки со спиртным в ироническом приветствии, когда мимо прошел Старбак.

— Почему они не на работе? — удивилась Марта.

— Их труд очень тяжел, — ответил Старбак. — Нельзя пороть человека, который тяжко трудится, мэм. Приходится давать им некоторую свободу, когда рабов отправляют на металлургический завод, они могут уходить и приходить по своему усмотрению. Пока они остаются здесь и не выходят в центр города, никто не возражает. Это их территория, а не наша.

— Но ведь Мэтью не мог сюда прийти, правда?

— Многие солдаты поступают именно так. Здесь нет никаких правил, а выпивка дешевая.

У угла стоял безумный проповедник в черном пальто по щиколотку, возвещая благие вести о том, что город посетил Христос, но никто его не слушал. В стельку пьяная женщина-карлица каталась по мостовой, распевая, но больше людей на улицах не было. Полдень был колдовским часом в Аду, когда солнце светило ярче всего и обитатели Скримерсвиля спали, готовясь к своим ночным занятиям. Старбак наугад выбрал таверну и нырнул внутрь. На скамейках скрючились несколько солдат, но Поттера среди них не было. Один предложил Марте доллар, чтобы она поднялась с ним наверх, а другой посмотрел на нее, похотливо вздохнул, а потом его вырвало.

— Я вам говорил, — сказал Старбак, выведя ее обратно на улицу, — что это не место для леди.

— Черт возьми, майор, — решительно заявила Марта, — настоящая леди не вышла бы замуж за Мэтью Поттера. И вообще, я и кое-что похуже слышала.

В этот день она и правда услышала кое-что похуже, но держалась поближе к Старбаку, пока они исследовали лачуги вдоль каналов, где находилась большая часть заведений Ада. Запахи вызывали тошноту: смесь угольного дыма, блевотины, нечистот и самогона. Их немедленно выпихнули из одного из заведений четверо чернокожих, игравших в карты. В углу помещения сидела худая белая женщина с покрытым синяками лицом. Когда вошел Старбак, она сплюнула, а один из мужчин поднял дробовик и ткнул им в лицо незнакомца.

— Она не хочет, чтобы вы здесь находились, мистер, — сказал чернокожий.

Старбак понял намек и попятился обратно в переулок.

— Я разыскиваю друга, — поспешно объяснил он.

— Но не меня, солдатик, и не их, — раб махнул в сторону своих приятелей, — и не ее, и никого, кто бы находился здесь, — он помолчал и окинул Марту долгим оценивающим взглядом. — Хотя она может войти.

— Не сегодня, — отозвался Старбак.

— Ему не следовало разговаривать так заносчиво, — запротестовала Марта, когда дверь захлопнулась. — И откуда у него ружье? Это не разрешено!

— Мэм, — вздохнул Старбак, — я объяснил вам, что здесь нет правил. Он с удовольствием бы затеял драку, и через минуту дюжина чернокожих от меня бы живого места не оставила.

— Так не должно быть.

— Изнанка Дикси, мэм. Сладкая свобода, — он мягко направил Марту ко входу в переулок, чтобы увести ее подальше от разъяренной женщины, которая гналась по улице за мужчиной, выкрикивая ему вслед оскорбления. Ссора разрослась, когда к ней присоединились соседи.

— Гравитация общества, — сказал Старбак.

— Что это значит?

— Это значит, что мы все идем вниз, мэм, пока не опустимся на самое дно.

— Некоторые и начали не слишком высоко.

— Так продолжайте подъем, мэм, продолжайте подъем.

Господи, подумал Старбак, если бы не армия конфедератов, он, наверное, оказался бы в этих трущобах. Он сбежал из Новой Англии из-за женщины, стал ради нее вором, и лишь разразившаяся война открыла ему возможности. Что бы он делал без войны, гадал Старбак. Стал бы клерком и искал утешения в дешевой выпивке и женщинах, наверное. А чем он займется, когда война закончится?

— Вы женаты? — внезапно спросила Марта.

— Нет, мэм.

Старбак распахнул дверь и обнаружил за ней арену для петушиных боев и виде круга, огороженного тюками соломы. По покрытому перьями и кровавыми пятнами полу бегали крысы, и Старбак наполнил хибару солнечным светом. На соломенных тюках, предназначенных для зрителей, спал военный, но он не был пропавшим лейтенантом.

— Мэтью хорош собой, — сказала Марта, осмотрев спящего, у которого недоставало одного глаза и большей части зубов.

— Поэтому вы и вышли за него? — спросил Старбак, вернувшись на улицу.

— Жениться на скорую руку, да на долгую муку, — всегда повторяла моя бабушка, — печально заметила Марта.

— Я слышал подобный совет, — согласился Старбак и перешел на другую сторону улицы, открыв очередную хлипкую дверь. И за ней они обнаружили Мэтью Поттера.

Точнее, Марта узнала человека, спящего на деревянном полу крыльца, которое заскрипел под их шагами. Из-под досок врассыпную бросились крысы, побежав в сторону канала.

— Мэтью! — воскликнула Марта, встав на колени возле мужа, на котором не было ничего, кроме серых штанов.

Поттер не проснулся. Он застонал и завертелся во сне, но не открыл глаза.

— Я всё гадала, придет ли за ним хоть одна душа, — у двери крыльца появилась чернокожая женщина.

— И давно он здесь? — спросил у нее Старбак.

— Так давно, что я думала, он корнями врос. Любит выпивку, да?

— Я слышал, просто обожает.

Женщина вытерла нос уголком фартука и усмехнулась.

— Милый парень. Так славно говорит. Даже жаль его немного. Я даже накормить его пыталась, но он не желает есть, только спиртное лакает.

— Он продал вам свою сорочку, так?

— И китель, и ботинки. Всё, что имел.

— А револьвер?

— Он бы этого не сделал, сэр. Это же против закона, так? — она ухмыльнулась, и Старбак усмехнулся в ответ. — Говорит, что из Джорджии, — сказала женщина, уставившись на распростертого лейтенанта.

— Так и есть.

— Сын священника, да? Эти всегда хуже всех, — засмеялась женщина. — Он немного танцевал и даже стихи читал. Милые стишки, я бы всю ночь его слушала, да только он свалился. Это его жена?

— Да.

— Вот уж не повезло. Никогда не понимала, почему хорошие женщины выходят за дрянных мужчин.

— К счастью для нас, они поступают именно так, да?

Она улыбнулась.

— Собираетесь его забрать?

— Полагаю, что так.

— Что ж, он неплохо провел время. Он об этом не вспомнит, но так оно и было. Печально думать, что он, возможно, получит пулю янки, такой милый парень.

— Он не просыпается! — запричитала Марта.

— Проснется, — обещал ей Старбак и оттащил ее от мужа, заставив зайти в хибару. — Ждите здесь, — велел он, и как только увел ее с крыльца и закрыл дверь, взял Поттера за подмышки и сначала усадил его, а потом поставил на ноги. Это было не сложно, потому что Поттер был высоким, но хрупкого сложения и тощим как столб. Старбак прислонил лейтенанта к стене хибары.

Поттер наконец зашевелился.

— Сколько времени?

Как и сказала Марта, он обладал привлекательной внешностью, прямыми белокурыми волосами и светлой недельной щетиной. Его вытянутое худое лицо с тонкими чертами придавало Поттеру вид страдающего благородства, и когда он был трезв, вероятно, можно было предположить в нем одухотворенность и некоторую артистическую чувственность, но сейчас, когда он мучился от жуткого похмелья, лейтенант выглядел просто как побитый и несчастный щенок. И щенок очень молодой, решил Старбак, точно не старше девятнадцати. Лейтенант попытался поднять голову и вяло моргнул.

— Здрасте, — только и смог он сказать.

Старбак с силой врезал ему в живот, так что даже выдохнул от усилия, и Поттер широко открыл глаза, а потом согнулся пополам. Он чуть не упал, но Старбак отпихнул его обратно к стене и предусмотрительно отошел в сторону, когда Поттера вырвало. Старбак сделал еще шаг в сторону, чтобы брызги блевотины не попали ему на ботинки.

— Иисусе, — пожаловался Поттер, вытерев рот. — Вы чего?

— Встать, лейтенант.

— О, Иисусе. Господи Иисусе, — попытался распрямиться Поттер. — Боже милостивый, — застонал он от приступа головной боли. Он смахнул с лица длинную прядь волос. — Вы кто? — спросил он. — Назовитесь.

— Твой лучший друг, сукин ты сын, — ответил Старбак. — В твоем желудке еще что-нибудь осталось?

— Больно, — сказал Поттер, потерев желтоватую кожу в том месте, куда Старбак его ударил.

— Встань прямо, — рявкнул Старбак.

— Я солдат! Солдат! — воскликнул Поттер, сделав слабую попытку встать по стойке смирно. — Господь хочет, чтобы я стал солдатом, — его снова затошнило. — О Боже.

Старбак оттолкнул его к стене.

— Стой прямо, — велел он.

— Дисциплина, — произнес Поттер, попытавшись выпрямиться. — Лекарство от всех моих недугов.

Старбак схватил Поттера за длинные светлые волосы и припечатал его к стене, тем самым заставив лейтенанта взглянуть ему в глаза.

— Что тебя излечит, сукин ты сын, так это забота о жене.

— Марта? Она здесь? — немедленно приободрился Поттер, оглядываясь направо и налево. — Я ее не вижу.

— Она здесь. И искала тебя. Какого черта ты ее бросил?

Поттер нахмурился, силясь вспомнить события последних нескольких дней.

— На самом деле я ее не бросал, — наконец сказал он. — Я некоторое время просто шатался по улицам и не уделял ей внимания, это верно. Мне нужно было выпить, понимаете, и я встретил друга. Знаете, как это бывает? Вы приезжаете в незнакомый город, испытывая жажду, и первый, с кем сталкиваетесь, оказывается школьным приятелем. Думаю, это работа провидения. Будьте любезны, сэр, отпустите мои волосы, меня сейчас опять стошнит. Спасибо.

Он успел произнести последнее слово до того, как согнулся пополам и испустил последнюю жалкую порцию блевотины. Он застонал, закрыл глаза и снова медленно принял вертикальное положение.

— Теперь всё, — убедительно заявил он и посмотрел на Старбака. — Я вас знаю?

— Майор Старбак.

— Ах Старбак! Известное имя! — сказал Поттер, и Старбак уже приготовился выслушать очередные нападки на своего отца, знаменитого врага Юга, но Мэтью Поттер имел в виду другого Старбака. — Первый помощник капитана на «Пекоде» [4], правильно?