Кровавая Земля (ЛП)

— Считай меня капитаном Ахавом, лейтенант.

Поттер тут же бросил взгляд на ноги Старбака.

— Не многовато ли ног для этой роли? Или одна из них костяная? — хихикнул Поттер и вздрогнул от пронзившей его боли.

— Мне следует обрадоваться нашей встрече?

— Да, черт возьми, еще как. А теперь пошли, сукин сын, мы будем драться на дуэли.

Поттер в ужасе уставился на Старбака и покачал головой.

— Это не для меня, сэр. Точно не для меня. Я не возражаю против драки, но только не на пистолетах на заре.

— Она на саблях и на закате. Пошли! Не наступай сюда!

Но было уже слишком поздно. Поттер поставил босую ногу на лужу блевотины, поморщился и последовал за Старбаком в таверну, где взволнованная Марта бросилась в слабые объятья мужа. Старбак подумывал выкупить ботинки и сорочку лейтенанта, но потом решил не тратить деньги попусту. Поттер мог получить обмундирование со складов лагеря «Ли», а до этого времени обойтись без рубашки и ботинок.

Он убедил лейтенанта, который теперь преисполнился угрызениями совести, выйти на улицу. Марта вела Поттера под руку, а тот пытался объяснить свое поведение.

— Я не специально, моя дорогая, непредумышленно, как сказали бы адвокаты. Это была просто прихоть, случайная идея, дружеский жест ради старого приятеля. Томас Снайдер, вот как его зовут, и он может засвидетельствовать чистоту моих мотивов. Нынче он артиллерист, как он мне сказал, и частично оглох. Из-за всего этого грохота, понимаешь? Как бы то ни было, я просто составил ему компанию. Мы вместе учились в школе, зубрили букварь Макгаффи, вместе суммировали, вычитали и делили, вместе и напились, за что я приношу свои извинения. Больше такого не случится до следующего раза. О Боже, неужели и правда придется идти?

— Придется, — отозвался Старбак.

— Я не люблю сильных и шумных людей, — заявил Поттер, но послушно поплелся за Старбаком вверх по холму в сторону Мейн-стрит. — Армия полна сильных и шумных людей. Эта жизнь их привлекает. Полагаю, поесть ты ничего не захватила, мой птенчик? — поинтересовался он у Марты.

— Нет, Мэтью.

— Или хоть глоточек выпить?

— Нет, Мэтью!

— Воды, дорогая, просто воды. Минутку, капитан Ахав! — воскликнул Поттер, оторвался от жены и поковылял через улицу в сторону лохани с водой для лошадей, у которой уже находилась потрепанная ломовая лошадь. Поттер встал рядом и окунул лицо в воду, плеснув ею на волосы, а потом начал жадно пить.

— Мне так стыдно, — сказала Марта.

— Мне он нравится, — ответил Старбак, и произнося эти слова понял, что говорит правду. — Действительно нравится.

Поттер выпрямился и рыгнул. Он извинился перед лошадью, похлопав ее по шее, и нетвердой походкой зашагал обратно к жене.

— Мой отец, — обратился он ко Старбаку, — всегда отстаивал ту точку зрения, что осознание своих ошибок ведет к исправлению, но я не вполне убежден в этой истине. Могу ли я исправиться, осознав, что меня снедает вечная жажда, что я слишком образован и ненадежен? Думаю, что нет. Не могли бы вы оба простить меня на еще одно волнующее мгновение? — он подошел к ближайшей стене, расстегнул штаны и шумно пустил струю на кирпичи. — Ох, боже ты мой, — произнес он, подняв глаза, — в одно место заливается, а из другого выливается.

— Так стыдно, — прошептала Марта.

— Ты сказала «стыдно», о свет моей беспросветной жизни? — громко прокричал Поттер от стены. — Стыдно? Разве поэты не писают? Разве помазанный на царствие король не опустошает свой мочевой пузырь? Разве Джорд Вашингтон не мочится? Неужели Господь наш избавлен от необходимости пускать струю?

— Мэтью! — возмутилась шокированная Марта. — Он совершенен!

— А это, любовь моя, была совершенная струя, — он повернулся к ним, застегивая штаны, и повелительно махнул Старбаку. — Вперед, капитан Ахав! Смерть Моби Дику! Пусть настигнет нас кара божья, если мы не настигнем и не убьем Моби Дика! Вперед, соратники!

Салли, как и обещала, ждала у ювелирного магазина «Митчелл и Тайлер» на Мейн-стрит, а с ней, как и надеялся Старбак, был Бельведер Дилейни. Адвокат был одет в один из тех дорогостоящих мундиров, что он заказал в мастерской Шаффера, но никакое портняжное искусство не могло скрыть совершенно невоенное нутро Дилейни. Он был невысоким, пухлым и добродушным человеком, чьи таланты заключались в том, чтобы делать деньги и потешаться над слабостями других. Официально он являлся капитаном юридического отдела Военного департамента Конфедерации, и этот пост, похоже, не требовал никаких усилий кроме получения жалования и ношения военной формы, когда это было удобно. В тот день он щеголял майорскими звездочками.

— Вы получили повышение? — спросил Старбак, радостно поприветствовав старого приятеля.

— Я посчитал это звание соответствующим, — величественно заметил Дилейни. — Кажется, никто не обладает полномочиями ни повысит меня, ни понизить, так что я сам выбрал подходящее своим достоинствам звание. В свое время, прямо как заполненный газом воздушный шар, я поднимусь до самых головокружительных высот. Дорогой Нат, вы выглядите ужасно! В шрамах, в грязи, каким-то потрепанным. Именно до этого доводит военная служба?

— Да, — ответил Старбак и представил голого по пояс лейтенанта Поттера, который, похоже, испугался Дилейни. Марта нервно пожала адвокату руку и отступила, прижавшись к своему опозоренному мужу.

— Сюда, — сказала Старбаку Салли, и они направились по Мейн-стрит на восток, — тебе понадобится это, — она протянула ему одну из сабель Лассана.

Старбак пристегнул ремень с саблей к поясу.

— Вы что-нибудь нашли? — спросил он Дилейни.

— Разумеется, я ничего не нашел, — раздраженно буркнул адвокат. — Я не детективное бюро, а простой стряпчий, — Дилейни помедлил, чтобы приподнять фуражку, приветствуя проходящего мимо знакомого. — Но вполне очевидно, чем занимается Холборроу. Использует Специальный батальон как дойную корову. Кормит его объедками и получает с этого прибыль. Он не хочет, чтобы батальон отправился на войну, потому что это будет означать потерю дохода.

— Что это значит? — спросил Старбак.

Дилейни вздохнул.

— Это ведь очевидно, разве нет? Правительство отправляет Специальному батальону ботинки, и Холборроу их продает другому полку, а потом пишет в правительство жалобу, что ботинки были с браком. Через некоторое время он получает новые ботинки и опять их продает. То же самое с винтовками, фляжками, шинелями и всем остальным, что он может выдоить из системы. Он действует с умом, чтобы его не разоблачили, но ясно, что именно в этом и заключается его игра. Вы действительно собираетесь драться на дуэли?

— Этот сукин сын бросил мне вызов, — воинственно ответил Старбак и, не в силах скрыть раздражения, снова взглянул на адвоката. — Так вы мне поможете? — спросил он. В тщательно составленном письме, которое он написал этим утром, Старбак поведал о своих подозрениях, что Холборроу украл и продал предназначенные Специальному батальону винтовки. Он надеялся, что Дилейни каким-то образом сможет найти этому свидетельства в Военном департаменте, но теперь его надежды рухнули.

— Я могу вам помочь, — сказал Дилейни, — в качестве адвоката.

— В смысле, пригрозите Холборроу?

Дилейни вздохнул.

— Вы такой несообразительный, Нат, просто безнадежно несообразительный. Чем я могу ему угрожать? Я ничего не знаю. Однако я могу кое на что намекнуть. Могу посеять сомнения. Могу притвориться, что знаю то, чего не знаю. Могу предположить, что будет проведено официальное расследование, а это вполне возможно, лишь возможно, и тогда он скорее решит прийти к соглашению, нежели раскроет мой блеф. Сколько в батальоне солдат?

— Сто восемьдесят девять.

— Ага, уже кое-что. Он получает пайков и жалованье на двести шестьдесят, — Дилейни улыбнулся, заметив то, чем может воспользоваться. — Скажу вам вот что. Холборроу не был ранен пулей янки. Искалеченная ноги — результат падения с лошади, и всё не так плохо, как он прикидывается. Он не хочет отправиться на войну, понимаете? Вот и разыгрывает раненого. Всё, чего он хочет — это вести безопасную и прибыльную войну в тучном Ричмонде, и полагаю, пойдет ради этого на многое. Но чего хотите вы, Нат?

— Вы знаете, чего я хочу.

— Две сотни винтовок? — Дилейни покачал головой. — Они давно проданы. Сомневаюсь, что Холборроу сможет вернуть хотя бы пятьдесят, но приложу все усилия. Но вы и впрямь хотите, чтобы вас отправили в армию Ли?

Такого было главное требование Старбака — чтобы Холборроу подтвердил, что Специальный батальон готов сражаться и его можно отправить на фронт.

— Почему? — с искренним удивлением спросил Дилейни. — Почему бы вам просто не воспользоваться дарованным Господом отдыхом, Нат? Разве вы недостаточно сражались?

Старбак не вполне был уверен в ответе. Какая-то его часть, огромная, темная и напуганная часть, боялась сражения, как ребенок боится ночных чудовищ, но он по-прежнему считал, что должен отправить свой батальон на войну. Нат сомневался, что сможет жить с осознанием того, что увиливает, пока другие дерутся, но дело было не только в этом. Единственное, чем он обладал, так это воинской репутацией. У него не было семьи, богатства и какой-либо позиции в обществе кроме звания офицера Конфедерации, и если он предаст это звание, прячась от войны, то потеряет гордость. Он не хотел отправляться на фронт, но знал, что должен это сделать.

— Я солдат, — не к месту ответил он.

— Никогда вас не понимал, — весело произнес Дилейни, — но может, следующие несколько недель дадут мне ответ. Я и сам вступаю в армию Ли.

— Вы? — поразился Старбак. Он остановился в переулке и посмотрел на своего друга. — Вы идете в армию?

— Страна зовет! — высокопарно воскликнул Дилейни.

— Для чего?

Дилейни пожал плечами и пошел дальше.

— Это действительно была моя идея. Никто мне этого не приказывал, Нат, но мне пришло в голову, что это неплохая мысль. Ли вторгся на Север, вы в курсе? Что ж, так оно и есть, и там будет полно всяких сложностей, связанных с законом. Если кто-то украдет собственность врага, это является кражей? Для вас это может показаться тривиальным, но когда война закончится, придется улаживать массу тяжб между двумя юрисдикциями, и кажется вполне благоразумным попытаться это предвосхитить.

— Вы возненавидите военные действия, — сказал Старбак.

— Уверен в этом, — с готовностью согласился Дилейни.

По правде говоря, у адвоката не было ни малейшего желания присоединяться к армии Ли, но от кое-кого из Вашингтона пришел сердитый приказ, и Дилейни, убежденный в том, что Север выиграет войну, и не желавший стоять на стороне проигравших, взвесил свое будущее и решил, что дискомфорт короткой военной кампании послужит хорошей инвестицией. Он по-прежнему возмущался безапелляционным требованием Торна заняться шпионажем в штабе Ли, потому что Дилейни полагал, что может собрать все разведданные в уютных гостиных Ричмонда, а не в каком-нибудь грязном бивуаке в сельской глуши, и сомневался, что его посвятят во что-либо важное. Это была лишь потеря времени, как он считал, но Дилейни не осмеливался перечить Торну, если хотел получить по окончанию войны награду из Вашингтона, и потому изобрел причину, чтобы вступить в армию Ли, и теперь со смесью ужаса и мрачных предчувствий готовился к поездке на север.

— Завтра утром, — провозгласил он, — Джордж собрал в дорогу немного вина и табака, так что мы не останемся совсем без удобств.

Джордж был его рабом.

— Вы просто чертов глупец, если везете на войну дорогое вино. Его украдут.

— Какая подозрительная точка зрения, — сказал Дилейни.

Он пытался скрыть свои страхи и радовался вечернему развлечению на ричмондской площадке для дуэлей. Дуэли были запрещены, но ричмондское общество противников дуэлей по-прежнему квартировало через два дома от дорогостоящего борделя Дилейни, занимаясь сбором средств и преследованием тех, кто участвовал в драке ради чести. Но благочестивые намерения сотен подобных обществ так и не привели к исчезновению дуэлей в Конфедеративных штатах. Ричмондская площадка для дуэлей находилась сразу за чертой города, у подножия холма Чимборасо, на котором растянулся военный госпиталь. Старбак повел своих спутников вверх по Эльм-стрит, по дощатому настилу через заполненный грязью и мусором Кровавый ручей, впадающий в реку Джеймс, и добрался до пустыря, зажатого между отрогом холма и железной дорогой Йорк-ривер. Площадку для дуэлей, находящуюся в тени высокой и лишенной окон лесопилки, обрамляли низкие покрытые сажей деревца.

Экипаж полковника Холборроу стоял в конце ведущей с лесопилки дороги, а Холборроу с Деннисоном расхаживали взад-вперед по истоптанной траве, тем, где происходили дуэли.

— Поттер! — похромал вперед Холборроу, когда Старбак вышел на залитую последними косыми лучами солнца площадку. — Ты арестован! Слышишь меня, парень? Ты не будешь драться на дуэли! Ты отправляешься обратно в лагерь «Ли», где я разжалую тебя в рядовые, если не объяснишься. Где тебя носило весь день? Ты пьян, парень? Ну-ка дыхни!

— Я не Поттер, Холборроу, — сказал Старбак. — Вот Поттер, — он показал на полураздетого лейтенанта, облокотившегося на перила деревянного мостика, пересекавшего Кровавый ручей. — Жалкий пьяный сукин сын, да? А с ним его жена. Хотите поговорить с ними, пока я поучу Деннисона хорошим манерам?

Речь Старбака оказала именно тот эффект, который он ожидал. Озадаченная физиономия Холборроу поворачивалась от Поттера к Старбаку, но полковник не издал ни слова, лишь бессвязный возмущенный лепет. Старбак похлопал полковника по плечу и направился к Деннисону.

— Готовы, капитан? — спросил он.

— Вы кто такой? — закричал ему вслед Холборроу.

Старбак посмотрел Деннисону в глаза и ответил:

— Майор Натаниэль Старбак, полковник, из Легиона Фалконера, а теперь командующий Вторым специальным батальоном. По мнению капитана Деннисона, проклятый янки, за которого не имеет смысла драться. Разве это не ваши слова, капитан?

Деннисон побелел, как полотно, но промолчал. Старбак, пожав плечами, расстегнул перевязь с саблей и скинул китель. Он извлек клинок и, бросив ножны на одежду, дважды со свистом взмахнул саблей в воздухе.

— Полагаю, капитан, это вы заставили полковника арестовать меня, — обратился он к Деннисону, — раз уж вы такой трус. Я знал, что драться со мной вам не захочется, но теперь-то у вас шансов нет, — он снова взмахнул клинком и улыбнулся в ответ на искаженное страхом лицо Деннисона. — В Йеле у нас был клуб фехтования, — доверительно сообщил он капитану, — там-то мы, чертовы янки, и учились драться, — сам Старбак не состоял в этом клубе, но говорить об этом сопернику было ни к чему. — Конечно, всякой европейской чуши там было сверх меры. Освобождение от захвата, действие на оружие противника, — он продемонстрировал впечатляющий крученый выпад. — Захват с четвертой позиции на вторую, — Нат, снова взмахнув клинком в очередном бессмысленном росчерке, вскинул оружие в приветственном жесте. — Готовы, Деннисон? — поинтересовался он. — У меня еще дела вечером, так что давайте заканчивать.

— Это Поттер? — полковник Холборроу, в спешке даже забыв про свою хромоту, подбежал к Старбаку: — Вы хотите сказать, это Поттер?

— Не стоить кричать, — укоризненно заметил Старбак. — Лейтенант Поттер в тяжелейшем похмелье, Холборроу. Я нашел жалкого сучонка в подворотнях Ада.

— Черт подери, — произнес так и не пришедший в себя от удивления Холборроу. — Тогда какого черта вы делали в «Ли»?

Старбак улыбнулся:

— Приглядывал за вами, Холборроу, чтобы доложить в Военный департамент. Видите вон того низкого, пухлого человечка? Это майор Бельведер Дилейни из департамента юстиции. Сегодня он мой секундант, но и от разговора с вами он тоже не откажется, — Старбак перевел взгляд на Деннисона. — Я передумал приводить с собой хирурга, капитан. Я знаю, что это противоречит дуэльному кодексу Уилсона [5], но сам я всегда считал, что дуэль можно завершить лишь смертельным исходом. Вы не согласны?

— Он из департамента юстиции? — Холборроу стукнул Старбака по руке тростью, указав на Дилейни.

— Его глава, — ответил Старбак, снова оборачиваясь к объятому ужасом Деннисону. — Готовы, капитан?

Холборроу снова стуком тросточки потребовал к себе внимания:

— Вы правда Старбак?

— Правда.

— Скользкий же вы сукин сын, — заметил Холборроу не без толики невольного восхищения.

— Рыбак рыбака видит издалека, — ответил Старбак.

— Не пожалуете ли в экипаж, полковник? — Дилейни присоединился к ним и указал в сторону коляски. — Мне кажется, дела, подобные нашим, лучше решать в обстановке приватности. Давайте оставим Старбака наедине с его мясницкими наклонностями? Он от них без ума, — Дилейни улыбнулся Деннисону, — но вот мне вид крови до ужина претит.

Холборроу забрался в экипаж. Дилейни последовал за ним, и дверца захлопнулась. Чернокожий кучер бесстрастно наблюдал со своего места за Старбаком, который снова взмахнул саблей.

— Готовы, капитан? — обратился Нат к Деннисону.

— Вы Старбак? — вяло поинтересовался Деннисон.

Старбак, нахмурившись, словно ища вдохновения, глянул налево и направо. Затем перевел взгляд на Деннисона:

— Сэр, — ответил он, — я — майор. Вы же — капитан, то есть жалкий кусок навоза, который зовется капитаном. Разве не так?

— Сэр, — промямлил жалкий Деннисон.

— Да, — ответил на его вопрос Нат, — я Старбак.

— С вами я не ссорился, — ответил Деннисон и, помолчав, добавил: — Сэр.

— Как бы не так, Деннисон, как бы не так. Какая разница, чью жену вы оскорбили? Собственно, та леди — не моя жена, — он махнул в сторону Салли, наблюдавшей с дальнего края. — Но она — мой близкий друг.

— Я не хотел оскорбить ее, сэр, — заявил Деннисон, отчаянно пытаясь избежать знакомства с изогнутым клинком Старбака.

— Вы, Деннисон, оскорбили меня тем, — жестко ответил Старбак, — что решили, будто бы можете унижать младшего по званию. Повторите подобное в моем батальоне еще раз, капитан, и я вашу задницу надеру до крови, а потом разжалую в рядовые. Вам понятно?

Деннисон секунду таращился на Старбака, затем кивнул:

— Так точно, сэр.

— А теперь обсудим ваш недуг, капитан, — продолжил Старбак.