Помоги проекту - поделись книгой:
Среди научных трудов Стаценко выделяется обстоятельностью, четкостью изложения материала, уважением к читателю – будущему строителю фундаментальный труд «Гражданская архитектура», выдержавший 10 (!) изданий, последнее вышло в 1931 году, уже после смерти автора. Стаценко утверждал, что «всякое сооружение должно быть целесообразно, долговечно и дешево». Разносторонний специалист, большой труженик, Стаценко изучал состояние строительства в Западной Европе, знакомил с ним слушателей академии, уделяя особое внимание гигиене жилища, строительству медицинских учреждений, приютов.
Научную и педагогическую деятельность он сочетал с практикой. В 1896 году по проекту Вадима Платоновича, уделявшего особое внимание планировке, был построен большой пятиэтажный дом № 5 по Троицкой (ныне – Рубинштейна) улице для герцога Г.Г. Мекленбург-Стрелицкого. Решение фасада – в полном соответствии с застройкой улицы: это характерный петербургский дом конца XIX века со всеми элементами, присущими зодчеству поздней эклектики. Через год Стаценко надстроил дворовый флигель дома № 46 по набережной Фонтанки и пристроил к нему четырехэтажную часть в единстве с обликом этого нарядного здания – памятника архитектуры XIX века. Вплоть до 1910-х годов весь этот участок принадлежал Мекленбург-Стрелицкому, запечатленному кистью И.Н. Крамского. В доме № 5 по Троицкой улице Стаценко жил с семьей до 1914 года, до завершения постройки по собственному проекту двухэтажного особняка на набережной Средней Невки, 60. В этом собственном доме зодчий прожил последние годы жизни.
В 1899 году Стаценко при участии архитектора П.И. Шестова построил внешне строгий и тем привлекательный дом № 13/1 на углу Знаменской (ныне – Восстания) улицы и Гусева переулка (ныне – переулок Ульяны Громовой) с угловым эркером, завершенным шатром. Через год он надстроил правую часть дома и осуществил капитальную перестройку подвального этажа. Оба здания принадлежали семье Величко, родственникам жены архитектора.
В 1890-е годы Стаценко участвовал в проектировании здания Высших женских Бестужевских курсов на 10-й линии, 33–35 (автор А.Ф. Красовский).
Одной из интереснейших страниц в жизни Стаценко были годы общения с И.С. Репиным и его семьей. В 1902 году зодчий строил дачу в Пенатах по соседству с репинской усадьбой. Он, по воспоминаниям А.В. Стаценко, «руководил сам во всех мельчайших деталях: делал рисунки, изготовлял макеты резьбы и т. д. По общему мнению, дача в стиле модерн вышла очень красивой» (не сохранилась). Она привлекла внимание художника и послужила поводом к знакомству и тесной дружбе обеих семей (с 1903 по 1917 г.). Репин рисовал Стаценко, его жену и дочь, которая занималась рисунком под руководством художника. Илья Ефимович высоко ценил архитектора, консультировался с ним при всевозможных пристройках и переделках своей дачи.
В.П. Стаценко пользовался большим и вполне заслуженным авторитетом. В 1900-е годы он уже профессор Николаевской инженерной академии, генерал (в 1908 г. – генерал-майор). Энергичный, одаренный, он быстро продвигался по службе. В начале века он работал в Главном штабе в должности архитектора, выполнил реставрацию здания. Одной из лучших построек Стаценко стал приют св. Эммануила для детей-эпилептиков на Ярославском пр., 2 (Выборгская сторона), построенный в готических формах в 1907 году, – первое учреждение такого рода в России.
Жена Стаценко, Александра Васильевна, – видный общественный деятель, долгие годы жила в доме на Средней Невке, 60, работала хранителем в Музее города и скончалась в 1941 году. В ее жизни, как и в судьбе одного из сыновей, были драматические страницы, связанные с периодом культа личности.
Пафос созидания одушевлял всю деятельность В.П. Стаценко, энтузиаста, труженика патриота Родины.
Гавриил Барановский
Имя Гавриила Васильевича Барановского (1860–1920) всегда было широко известно, да и сегодня знакомо многим горожанам. Г.В. Барановский не только автор крупных жилых и общественных зданий, но и выдающийся общественный деятель, пропагандист современной архитектуры, исследователь, инициатор многих важнейших начинаний Института гражданских инженеров и Общества гражданских инженеров.
Передовой архитектор-строитель, Г.В. Барановский создал ряд зданий, до сих пор сохраняющих значение важных градостроительных доминант.
До сих пор не утратил ценности фундаментальный труд Барановского – многотомная «Архитектурная энциклопедия второй половины XIX века», изданная в начале 1900-х годов. Более того, значение этого труда для исследователей зодчества будет возрастать.
Перелистывая страницы «Энциклопедии», мы можем сравнить постройки и проекты русских зодчих с произведениями западных мастеров и убедиться в высоком художественном и строительном уровне отечественной архитектуры, Г.В. Барановский издал также журнал «Строитель», который стал трибуной для передовых столичных архитекторов и инженеров.
Все здоровое, прогрессивное в архитектурно-строительной практике постоянно получило поддержку Гавриила Васильевича, отличавшегося объективностью и доброжелательным отношением к коллегам. Он выступал поборником единства практики и зарождающейся теории, требовал современных обоснованных образных решений для каждого типа здания, соответствия новых рациональных решений нравственным и материальным потребностям общества.
Барановский был большим мастером рациональных и в то же время своеобразных планировочных решений, внутренней отделки и оборудования. Незаурядное впечатление производят вестибюли, лестничные клетки, холлы, а также художественно выразительные дворовые флигели в постройках зодчего.
Одна из его первых работ – перестройка и оформление интерьеров в хорошо известном доме Г.Г. Елисеева на Биржевой линии, 12–14 (1890-е гг.). В другом доме Елисеева (наб. р. Фонтанки, 64) вполне проявилась индивидуальность почерка Барановского. В отделке здания использован красный облицовочный кирпич, первый этаж выделен профилированными рустами, швы между которыми представляют собой ряды кирпичной кладки.
В стилистическом и пластическом единстве с главным фасадом разработаны и дворовые фасады; переход во дворы является своеобразным коридором с рустованными стенами и пилястрами. Лепка свода, каменные плитки пола не только придают этому элементу здания черты интерьера, но и зрительно объединяют все фасады в единую композицию. Важным элементом второго двора является фонтан с львиной маской и высеченной на камне датой постройки. В том же, 1891 году на ул. Ломоносова, 14, появляется другой дом Г.Г. Елисеева, созданный Барановским в единстве с застройкой четной стороны улицы. Фасад, расчлененный двумя ризалитами, также облицован отделочным кирпичом, который тонально объединяет все декоративные элементы фасада. Мастерство зодчего снова проявилось в прорисовке профилей и всех деталей, подчиненных большой форме. Но самое интересное в здании – это хорошо организованное внутреннее пространство, взаимосвязь богато оформленного вестибюля и скругленной лестничной клетки, выделенной пластически со стороны двора.
В 1897 году Барановский возвел собственный дом № 36 по улице Достоевского, выдающийся памятник своего времени, с его строгим фасадом, облицованным светлым кирпичом, балконами на всю длину фасада, с прекрасно организованной взаимосвязью главного здания и дворовых флигелей (крытый переход, который до недавнего времени был украшен витражами). Здесь особенно ярко проявилось умение зодчего решать комплексные задачи проектирования больших жилых домов. Запоминающаяся особенность дома – широкое использование металла в интерьере.
Ныне уже утихли споры вокруг знаменитого Елисеевского магазина, который вместе с двумя корпусами занимает большое пространство на углу Невского проспекта и М. Садовой улицы (1900–1905 гг.). Не вдаваясь в долгие искусствоведческие дискуссии о здании, можно с уверенностью сказать, что без него, как и без Дома книги, Невский проспект стал бы беднее. Это огромное здание – подлинная архитектурная энциклопедия своего времени – характеризует Барановского как зодчего-новатора, творчески развившего приемы, встречающиеся в его жилых зданиях, мастера широкого диапазона, понимающего и большую форму, и малую деталь (дверные ручки). Об этом здании немало написано, оно взято под государственную охрану как памятник архитектуры.
К числу других, менее известных произведений мастера, относится здание женской гимназии (Басков пер., 8), значительные (особенно со стороны двора) перестройки в эдакий ломбард (наб. р. Мойки, 72), дворовые флигели дома № 31 на 8-й линии Васильевского острова. Благородством облика, монументальностью отличается широко известное здание Русского географического общества (пер. Гривцова, 10) – постройка 1907–1910 годов. Как и в большинстве построек, Барановский широко и свободно разрабатываeт планировочное решение здания.
Необычен облик Буддийского храма (Приморский пр., 91), построенного Барановским в 1909–1915 годах (первоначальный проект Н.М. Березовского) по инициативе далай-ламы с использованием мотивов тибетской архитектуры, творчески переосмысленных мастером. Широкое применение гранита, красного и синего глазурованного кирпича вновь показывает зодчего как большого мастера по применению эффективных отделочных материалов.
Имя зодчего всегда пользовалось особым уважением проектировщиков и исследователей зодчества, и сегодня его творчество привлекает внимание многих ценителей петербургской архитектуры.
Николай Прокофьев
В архитектурной летописи Петербурга – Петрограда – Ленинграда великое множество незаслуженно забытых имен мастеров, немало потрудившихся над украшением родного города.
Среди них – талантливый Петербургский архитектор и художник Николай Дмитриевич Прокофьев (1866–1913). Его имя знает лишь узкий круг специалистов, в основном исследователи русской архитектуры конца XIX – начала XX веков. Некоторые краткие сведения о художнике встречаются в литературе, посвященной архитектуре острова Валаам, Кронштадта, Москвы, Азербайджана, Крыма, Прибалтики…
Н.Д. Прокофьев родился в Николаеве. Среди его предков (в основном деятелей Российского флота) – штурман брига «Меркурий» И.П. Прокофьев, отличившийся в сражении с двумя турецкими флагманами (1829 г.). Дядя архитектора – герой Малахова кургана. Николай Дмитриевич не стал моряком, но, как мы убедимся, в значительной степени также служил русскому флоту.
Выпускник Петербургской академии художеств (Прокофьев учился здесь с 1885 по 1894 г.), он, еще будучи студентом, показал незаурядные и разнообразные способности, работая сотрудником у ряда видных петербургских зодчих на постройке жилых зданий. В эти первые годы творчества Прокофьев проявил себя как архитектор-строитель, мастер декоративно-прикладного искусства и художник-пейзажист. Характерно, что с наибольшим интересом он работал над внутренней отделкой зданий, и эта область архитектуры станет ведущей в его творчестве (например, отделка интерьеров в особняке С.П. Дервиза на Галерной ул., 33, Б. Почтамтская ул., 55, Моховая ул. 27–29, 34,…).
Вторая ведущая тема творчества – художественная отделка кораблей. С большим увлечением молодой художник трудился над оформлением императорской яхты «Полярная звезда», отдавая этим дань уважения профессии своих предков. Кроме того, он много занимался живописью, преподавал рисунок в ремесленном училище цесаревича Николая.
Первые значительные самостоятельные работы Прокофьева-зодчего связаны с островом Валаам: он строит там больницу, церкви-скиты, но самое главное – завершал совместно с епархиальным архитектором Г.И. Карповым строительство соборного храма. Прокофьев не только внес изменения в проект скончавшегося архитектора А.Я. Силина, но и выполнил художественные работы и значительные инженерные расчеты. Все эти произведения сделали Прокофьева известным.
После блестящего окончания академии архитектор совершил обычную для лучших выпускников поездку в Европу, с карандашом и кистью изучил ряд памятников Германии, Швейцарии, Италии. Его успехи дали основание Совету академии продлить на год творческую поездку, и Прокофьев начал работу над обмерами палаццо дожей в Венеции. Через 5 лет она была завершена, и в 1902 году зодчему было присвоено звание академика архитектуры.
Превосходный знаток различных архитектурных стилей, Николай Дмитриевич много и охотно трудился над отделкой интерьеров многих зданий Петербурга. Это дома: № 22 на Английской набережной, № 37 на Большом проспекте Васильевского острова, известный дом страхового общества «Россия» на Моховой ул., 27–29. В этом крупном здании, построенном в конце 1890-х годов по проекту академика Л.Н. Бенуа, Прокофьев выполнил не только отделку ряда интерьеров, но и проект замечательной ограды, одной из тех решеток, которыми издавна славен город на Неве. Кроме того, на той же Моховой улице зодчий занимался внутренней отделкой в доме № 34 на противоположной стороне улицы (дом построен в начале XX века по проекту Ю.Ю. Бенуа и А.И. Владовского). Большой интерес представляют интерьеры в доме № 55 по улице Герцена: библиотека в помпейском стиле, гостиная, будуар в мавританском стиле, столовая в стиле модерн. Все эти работы характеризуют Прокофьева как крупного мастера интерьера.
Из отдельных построек, возведенных неутомимым зодчим, отметим большое здание Военно-походной канцелярии на Захарьевской ул., 19 (1913 г.).
Наряду с оформлением интерьеров архитектор много работал как художник флота. Еще в 1898 году его конкурсный проект Морского собора в Кронштадте был признан архитектурной общественностью «выдающимся по идее и оригинальности». К сожалению, проект не был реализован. Как художник-архитектор Балтийского завода (1888–1913) Прокофьев выполнил художественное оформление броненосца «Александр III», крейсера-яхты «Алмаз», императорской яхты «Александрия» и многих других.
О широте его творческих интересов свидетельствуют надгробные памятники, церкви в разных городах России. Все эти работы пользовались успехом у современников.
Множество произведений создано Прокофьевым в Риге, Баку, Москве. Но это тема специального исследования. Назовем лишь малую часть этих работ: подворье Валаамского монастыря в Москве в «русском стиле»– на углу 2-й Тверской-Ямской и переулка Александра Невского; особняк хана Алибекова в Баку; усадебный дом князя Тенишева в Хотылеве Смоленской губернии; несколько вилл в ренессансных формах на берегу Каспийского моря; филиал Русского внешнеторгового банка в Риге; дом 1-го Российского страхового общества на Крещатике в Киеве.
Высокий профессиональный уровень зодчий сохранял благодаря постоянным занятиям изобразительным искусством. Его знали как страстного рисовальщика и мастера акварели, активного члена Общества русских акварелистов. Он писал морские пейзажи, животных, изображения кораблей. Часть этих работ находится в Военно-морском музее.
Н.Д. Прокофьев скончался в 1913 году и похоронен на Волковском кладбище (Литераторские мостки).
Оттон Игнатович
Чем больше времени отделяет нас от рубежа XIX– ХХ веков, тем более возрастает живой интерес не только к самым крупным зодчим нашего города, но в к тем почти забытым мастерам, без каждодневного и порой малозаметного труда которых был бы немыслим «строгий и стройный» архитектурный пейзаж Петербурга – Петрограда – Ленинграда. Они не создавали новых стилей и форм и главной целью своей деятельности полагали совершенствование рядовой (или «фоновой») застройки улиц и переулков, собственно и определяющей облик города, его «лицо».
К этой плеяде активных петербургских архитекторов-строителей принадлежал Оттон Людвигович Игнатович (1857–1915), автор нескольких десятков добротных зданий (в основном, жилых) в различных районах города. Представитель княжеского литовского рода, уроженец Вильно (Вильнюса), он учился в петербургской Академии художеств сначала на живописном, затем на архитектурном отделении. Завершив образование, стал трудиться как зодчий и художник.
Большинство построек Игнатовича сосредоточено на Петербургской стороне – в начале нынешнего века этот район столицы рос особенно стремительно, приобретая характерные черты цельности и единства облика. В этом плане примечателен собственный дом архитектора, возведенный им в 1903–1904 годах близ Князь-Владимирского собора, на Церковной улице – ныне пер. Талалихина, 7, – ул. Блохина, 20. Строгое пятиэтажное здание имеет очень простой, не раз встречаемый в городе фасад. Несмотря на кажущуюся обыденность облика, в нем ощущается определенная значительность, соразмерность человеку, живущему в нем. И – что очень важно – высокий профессионализм и большая строительная культура – именно то, чего так не хватает в современных гипертрофированных неуютных кварталах.
В доме на Церковной Оттон Людвигович жил широко – с чадами и домочадцами. «Все говорило о художественном вкусе и большом достатке этой типично петербургской семьи начала нашего века, – вспоминала жена одного из сыновей архитектора. – В гостеприимной квартире царило искусство, звучала классическая музыка. Сам зодчий играл на скрипке и рояле. Здесь всегда было многолюдно».
В начале XX века на Каменноостровском проспекте было немного каменных домов. Один из них (№ 4) построил для купца А.П. Жигунова в 1899 году Игнатович. В то время четырехэтажный, скромно и изящно прорисованный фасад заметно выделялся в застройке проспекта. Надо отметить, что именно таких зданий в городе было возведено значительно больше, чем в формах «модного» модерна, и они определили облик тогдашней столицы.
В 1901 и 1903 годах Игнатович построил пятиэтажные дома для купца А.В. Антонова – на Гатчинской ул., 10, и на Лахтинской ул., 14, характерные сооружения своего времени. Эркеры, рустовка нижних этажей (или всего фасада), легкий, подчеркнуто вспомогательный декор – отличительные свойства этих зданий. В них нет особой оригинальности, и в этом их своеобразная прелесть. Утрата таких строений, довольно частая в наши дни, – невосполнимая потеря: улицы теряют свою «особость».
Работы Игнатовича – едва ли не на каждой улице Петроградской стороны.
Привлекателен дом № 20 на Бармалеевой улице с весьма оригинальными рельефами (растительный орнамент) и цветной штукатуркой нижних этажей. Трогателен почти миниатюрный домик на Ропшинской ул., 10. Хорош дом № 20 на той же улице – высокий, представительный, с рустованным фасадом, – типично петербургское строение начала века. А еще Петрозаводская ул., 3, Ординарная ул., 10, Кронверкская ул., 14, ул. Большая Зеленина, 15, Малый проспект, 14…
Перечень можно продолжить. И вспомнить попутно стихи живущего в этом районе поэта В.С. Шефнера, чутко уловившего особый аромат, присущий рядовой застройке той поры: «… В дома стороны Петроградской я всматриваюсь все чаще. В бесхитростную эклектичность, в нарушенную монотонность, в уютную асимметричность, в тревожную незавершенность».
Зодчий много работал и в других районах города. Примечателен трехэтажный дом № 112 на канале Грибоедова, тактично вписанный в выразительную архитектурную среду, связанную с именами Достоевского, Щедрина и Мусоргского. В структуру столичных магистралей органично вошли дом № 35 на Лиговском проспекте, № 11 на улице Жуковского, дом № 69 на 8-й линии Васильевского острова и др.
С юных лет О.Л. Игнатович отличался слабым здоровьем, часто болел. Это и привело к ранней смерти – он скончался в 1915 году в одной из петербургских клиник.
Что ж, Оттон Людвигович не строил дворцов и особняков, его имени нет в книгах, посвященных градостроительным шедеврам Петербурга. Но стоят на улицах города возведенные им жилые дома – добротные, удобные, по-своему привлекательные. В них – память об архитекторе, одаренном сыне литовского народа…
Сыновья архитектора чрезвычайно плодотворно трудились в различных сферах экономики в советское время.
Павел Сюзор
Если бы в Петербурге действовало правило обозначать на всех домах имена их создателей (что, кстати, и на самом деле было бы неплохо), то читатели «каменной летописи», наверное, удивились бы, увидев, насколько часто на ее страницах упоминается архитектор Сюзор. С возведенными или перестроенными им зданиями мы встречаемся в центре города буквально на каждом шагу – на Невском проспекте и набережной канала Грибоедова, на улицах Марата, Пушкинской, Некрасова, Малой Садовой, Салтыкова-Щедрина. Только сохранившихся построек этого плодотворно работавшего мастера насчитывается свыше семидесяти, а если учесть, что всего им было создано заново или переделано не менее ста объектов, то станет ясно, сколь обширное наследие он оставил городу.
Активная творческая деятельность Павла Юльевича протекала в переходный период развития отечественного зодчества: последней трети XIX – начале XX веков. Родился он в 1844 году. Его отец Юлий Степанович Сюзор преподавал французский язык и литературу, читал лекции, пробовал силы в поэтическом творчестве. Семья была тесно связана с культурными кругами того времени. П.Ю. Сюзор впоследствии женился на дочери зодчего Александра Павловича Брюллова и жил в принадлежавшем тому (до 1877 г.) доме № 21 по Кадетской линии Васильевского острова.
На рубеже веков в Петербурге велось активное, но нередко бессистемное строительство, особенно в промышленных зонах. Развивался и центр города. Здесь возводилось много зданий самого различного назначения. Но главным элементом массовой застройки стал доходный дом. Именно в поисках образа жилого здания наиболее ярко проявился противоречивый характер архитектуры того периода, сталкивались стилевые направления, принципы рациональной планировки нередко сочетались с избыточностью фасадного декора. При всем этом для зодчих открывалось широкое поле деятельности, возможность реализовать на практике свои творческие установки.
И показательно, что молодой выпускник Академии художеств Павел Юльевич Сюзор (он закончил ее в 1866 г.) уже через несколько лет после получения звания архитектора возвел десяток домов, которые, по существу, определили облик всей вновь проложенной Пушкинской улицы. По-разному группируя однотипные – можно сказать, стандартные – декоративные элементы, зодчий создал согласованный фронт застройки четной (дома № 2, 6, 12–16) и нечетной (№ 1–7, 13) сторон. Добротные пятиэтажные здания, объединенные общей тональностью архитектурного решения, отличаются высокой строительной культурой, а деталирование фасадов делает их масштаб соразмерным человеку. Два угловых дома, выходящих на Невский проспект (№ 1/79 и № 2/77), как бы зеркально повторяют друг друга, акцентируя начало улицы.
Декор всех этих зданий способствует выделению их наиболее важных частей. Главным пластическим элементом выступают эркеры, подчеркивающие членения объемов, прежде всего на особо ответственных в градостроительном отношении участках. В центре улицы была образована небольшая, уютная – необычная для города – площадь со сквером, где в 1884 году установили памятник А.С. Пушкину. Короткий переулок связывает площадь с Литовским проспектом.
Таким образом, зодчий создал целостный и разнообразный фрагмент городской среды с системой проходов, раскрытий, уголков отдыха. До сих пор Пушкинская улица, многие дома на которой капитально отремонтированы – при сохранении облика фасадов – считается петербуржцами одной из самых удобных в центре Петербурга – тихой, спокойной, несмотря на непосредственную близость к наиболее оживленным магистралям и транспортным узлам.
И в дальнейшей деятельности Сюзора отчетливо проявилась прогрессивная тенденция к комплексной, как мы сказали бы сегодня, застройке больших земельных участков, к завершению облика главных улиц и проспектов. Павлу Юльевичу обязаны своим современным видом и многие дома на Невском. Так, кроме уже упомянутых зданий в начале Пушкинской улицы, он упорядочил двор дома № 45 на углу улицы Рубинштейна, перестроил здания Малой Садовой, на углу Владимирского проспекта.
Многие произведения архитектора выявляют его незаурядное композиционное мастерство, умение обеспечить четкое взаимодействие больших форм и отдельных деталей. Особое внимание он уделял решению угловых частей зданий. Так, важными градостроительными доминантами стали дома № 55 на улице Марата, № 71 на канале Грибоедова, № 40 на улице Некрасова, занимающие крупные и ответственные участки на пересечении магистралей. Выразительному облику фасадов способствует введение эркеров, угловых башен, рустовки, декоративной скульптуры. В сочетании этих элементов в полной мере проявилось многообразие форм в пределах общего решения. Первые этажи, предоставляемые, как правило, магазинам, выделялись увеличенными размерами оконных и дверных проемов.
Отстаивая необходимость дальнейшего развития конструктивных и образных начал современной ему архитектуры, Сюзор неустанно подчеркивал, что поиски в этом направлении вытекают «из духовных и материальных потребностей общества» («Неделя строителя», 1901, № 34).
В 1898–1900 годах по проектам зодчего были сооружены два крупных дома (для В.А. Ратькова-Рожнова); их нынешний адрес – ул. Пестеля, 13–15, и Кирочная ул., 32–34. Эти здания можно рассматривать как обобщение того лучшего, что было создано зодчим в конце XIX века, в период процветания эклектики. В то же время широтой авторского замысла, градостроительным размахом они уже принадлежат новому этапу. Плотно заполненные декором фасады, где применены фронтоны, рельефы, русты, круглая скульптура, служат в них лишь внешней оболочкой, которая прикрывает рациональную структуру крупных, подлинно столичных сооружений.
В обоих случаях Сюзор использует характерный для него прием – объединение двух корпусов огромной, как бы триумфальной аркой. Только здесь она связывает пространство улицы и двора, повышая их значимость. И не случайно внутренние фасады этих комплексов столь же пластически насыщены, как и внешние.
Композиция на улице Пестеля асимметрична. Над аркой – жилой этаж, решенный в виде своеобразного аттика. Нижний уровень акцентирован большими окнами. Круглая скульптура и рельефы по тональности почти не выделяются из общего цветового решения – особенность, свойственная и многим современникам зодчего. Сравнительно невысокие русты в нижней части здания соотнесены с большими швами, что образует глубокую светотень.
Образное единство присуще и домам на Кирочной улице, имеющим симметричное построение. Строгий ритм архитектурных и декоративных элементов (фронтоны, наличники, пилястры, скульптура), активно выступающие эркеры с большими окнами придают комплексу определенное величие. Над аркой, объединяющей корпуса, – два жилых этажа. Часть здания со входом во двор пластически сильно насыщена. Если в домах на улице Пестеля пространство развивается в глубину, то здесь размеры двора (как и пропорции окон в эркерах) приближаются к квадрату. Сочная пластика дворовых фасадов продолжает решение главного фасада.
В обоих произведениях Сюзора сказались творческая смелость автора, новаторское стремление преодолеть как дворцовый характер прежних дворянских особняков, так и будничность, прозаизм большинства доходных домов конца XIX века.
По проекту П.Ю. Сюзора были возведены жилые здания для среднеобеспеченных слоев населения на Васильевском острове (8-я линия, 29, и Косая линия, 15а), дома с дешевыми квартирами (на углу улиц 10-й Красноармейской и Дровяной).
Мастер широкого диапазона создавал также производственные и общественные сооружения. Образцы промышленных зданий сохранились на ул. Воинова, 56–58, и Кожевенной линии, 28–32. Среди лечебных учреждений – гомеопатическая больница на ул. Рентгена, 6, комплекс на 13-й линии В.О., 52, городская детская больница на Б. Сампсониевском пр., 67, завершенная М.И. Китнером, и ряд других объектов.
Сюзор был известен как активный сторонник и строитель бань; в числе осуществленных – Белозерские (ул. Кропоткина, 1), Пушкарские (ул. Б. Пушкарская, 22), на наб. р. Мойке, 82, на ул. Некрасова, 14а. Некоторые из них задумывались как крупные культурно-оздоровительные комплексы с бассейнами, прачечными, столовыми, читальнями. Так, специальный «дом народного здравия» был возведен в нынешнем пер. Ильича, 11.
Передовой, широко мыслящий архитектор неустанно, до конца своих дней отстаивал необходимость принятия мер по санитарно-гигиеническому оборудованию зданий в масштабе страны. Вынужденный удовлетворять (как, впрочем, и большинство зодчих) требования богатых заказчиков, Павел Юльевич мечтал о том времени, когда все население страны будет обеспечено комфортабельными жилищами, а также получит возможности для отдыха и лечения.
Одно из подобных сооружений, возведенных по его проекту в конце 1880-х годов – водолечебница, названная в Железноводске «Островскими ваннами» в честь известного общественного деятеля М.Н. Островского, брата великого драматурга. Сюзор спроектировал ее в мавританском стиле, считая его вполне уместным для южного курортного города. Формы здания ассоциировались с архитектурой старинных восточных дворцов. Зодчий применил здесь луковичные купола с орнаментом, высокие арочные окна с декоративными обрамлениями; даже вытяжным трубам он довольно остроумно придал формы минаретов. В интерьерах выделяются сводчатые коридоры, оформленные остроконечными арками, потолок вестибюля с богатой декоративной росписью. В центре здания – озелененный дворик.
Немало проектов зданий различного назначения – медицинских учреждений, народных школ и театров – было выполнено Сюзором бесплатно, или, как теперь говорится, на общественных началах.
К 1886 году относится проект сборно-разборного народного театра; намечалось, что основной площадкой для него будет Марсово поле. Зодчий работал также над рациональным типом зданий для народной школы и т. д.
Знаток и пропагандист новых строительных и отделочных материалов, синтеза искусств в архитектуре, прогрессивных для того времени конструктивных решений, Сюзор оказал большое воздействие на практику своего времени.
Бесспорно, самое значительное произведение Павла Юльевича – торговый дом компании «Зингер» (ныне Дом книги). Долгое время, когда исследователи односторонне оценивали рубеж XIX–XX веков как период упадка в архитектуре, к этому сооружению относились критически или довольно сдержанно. Показательна в этом отношении характеристика, данная ему в четвертом издании «Памятников архитектуры Ленинграда» (1975 г.): «Наряду с известным домом Елисеева Дом книги по характеру своей архитектуры резко выделяется среди окружающих его зданий. Однако за десятилетия, прошедшие со времени постройки, его облик стал привычным для ленинградцев». Действительно, время стерло остроту споров о том, насколько уместен еще один высотный акцент между Казанским собором и храмом Воскресения на канале Грибоедова, и теперь уже, кажется, немыслимо представить себе этот участок без углового здания с сильно вытянутым вверх куполом, завершающимся огромным изображением глобуса, который поддерживают две скульптурные фигуры. Уместным оказалось и новое использование сооружения, и сейчас художественная композиция, возвышающаяся над проспектом, воспринимается как специально задуманный символ всемирного распространения русской и советской литературы.
Дом компании «Зингер», один из ранних образцов рациональной ветви модерна в городе, был в свое время (он построен в 1902–1904 годах) подлинно новаторским сооружением. Сюзор нашел удачное архитектурно-планировочное решение, умело организовал пространство между основными объемами, устроил небольшие световые дворики – своего рода прообраз «вертикального зонирования» внутриквартальных территорий, к которому и сегодня стремятся архитекторы при реконструкции старых районов Ленинграда.
Здание стало первым примером использования в Петербурге металлического каркаса, заполненного кирпичом на цементном растворе. Зодчий здесь снова выступил инициатором освоения новых конструктивных систем и эффективных облицовочных материалов. В отделке стен, выходящих на проспект и набережную, он широко применил полированный гранит двух цветов, металл, а также скульптуру. Закономерное следствие конструктивной системы – огромные окна с перемычками между этажами. Не менее выразительны и дворовые фасады, облицованные отделочным кирпичом и глазурованной керамикой.
«Европейский» характер здания при исключительно высоком качестве работ явился новшеством для Петербурга. Произведение Сюзора стало важным этапом в его творческой биографии и получило достойную оценку современников.
Важное место в застройке набережной канала Грибоедова занимает и более ранняя постройка Сюзора – дом Санкт-Петербургского общества взаимного кредита (дом № 13), эффектно воспринимающийся в перспективе Итальянской улицы.
Поделиться книгой: